sevastianov .ru
Севастьянов Александр Никитич
Сегодня суббота
21 октября 2017 года


  Главная страница arrow Книги arrow Всемирная интифада arrow Этнос и нация

Этнос и нация

Версия для печати Отправить на e-mail

ЭТНОС: МИФ И РЕАЛЬНОСТЬ

«В мире не было и нет человеческой особи,
которая была бы внеэтнична»
Лев Гумилёв

ВЫШЕ категория «этноса» была достаточно подробно рассмотрена с позиций биологизма, в привязке к понятию расы и с учетом исторического аспекта. Это все было принципиально необходимо: вне подобного подхода, как будет ясно из дальнейшего, проблему этноса освоить невозможно. Более того, сама проблема в противном случае исчезает как таковая, теряется предмет обсуждения. Напомню читателям формулировку, которая предлагается в качестве рабочего определения этноса в рамках изложенной в предыдущей главе концепции:

этнос – есть биологическое сообщество, связанное общим происхождением, обладающее общей генетикой, и соотносящееся с расой как вид с родом либо как разновидность (порода) с видом. Само собой разумеется, что речь идет о биологическом сообществе только людей, homo sapiens, к другим видам живого этот термин неприменим.

Читатель ознакомился с гипотезой первичного происхождения этносов от изначальных больших рас в результате изменчивости и расхождения признаков. А также с гипотезой вторичного (третичного и т. д.) происхождения этносов в результате последующих многочисленных миграций и метисаций изначальных рас и первичных этносов. Эти гипотезы, как представляется, в максимальной степении отражают реальное положение вещей с позиций современного знания.

Было бы неверно утверждать, что данная концепция является единственной или господствующей в сегодняшней науке (в том числе российской), несмотря на всю ее непротиворечивость, логичность и строгое соответствие фактам. Есть и другие точки зрения, которые необходимо рассмотреть в плане критического анализа.

Первый вывод, который посещает исследователя, занявшегося проблемой этноса, – отсутствие единой теории этноса и чрезвычайная мифологизированность самой проблемы. Тем более удивительная, что именно развенчанием мифов, накопившихся вокруг даже самого понятия «этнос», заняты едва ли не все пишущие на эту тему. В России можно отметить на этом направлении труды С. М. Широкогорова, В. И. Козлова, Ю. В. Бромлея, Н. Н. и И. А. Чебоксаровых, Л. Н. Гумилева, С. А. Арутюнова, М. В. Крюкова, С. Лурье, В. Д. Соловья и, наконец, А. Й. Элеза, книга которого так и называется «Критика этнологии» (М., 2001). Однако, развенчивая одни мифы, названные исследователи остаются в плену других, а то и создают свои собственные. Перейду к примерам.

Мифология этноса начинается с его определения

Западные энциклопедии и словари определяют этнос весьма обтекаемо и неконкретно. Это соответствует современной релятивистской тенденции в западной науке, заставляющей ученых сомневаться в каждом собственном слове и по соображениям ложной политкорректности избегать даже употребления таких терминов, как «этнос» (вместо этого говорят теперь «этническая группа»). В Новой Британской энциклопедии, где слово «этнос» просто отсутствует, мы читаем такое образцовое определение: «Этническая группа – социальная группа или категория населения, которая в более крупном сообществе держится особняком или объединяется общими расовыми, языковыми, национальными или культурными связями»[1]. Как видим, авторы определения ускользают от ясного и однозначного указания на объективную основу формирования этносов (биологическое происхождение), подмешивая альтернативный субъективный фактор: самосознание группы, замешанное на культурной и языковой идентичности. Они определяют этничность как социальность, что уже само по себе ложно. При этом остается неясным, как отграничить одну этническую группу от другой вне рамок «более крупного сообщества»[2].

Не многим лучше дело обстоит и с отечественными источниками, в частности энциклопедиями. Типовым, повторяющим формулировки толкового словаря Ожегова или Современной энциклопедии и др., является определение, данное последним Большим Энциклопедическим Словарем:

«Этнос – см. этническая общность.

Этническая общность (в этнографии) – исторически возникший вид устойчивой социальной группировки людей, представленный племенем, народностью, нацией; термин „этническая общность“ близок понятию „народ“ в этнографическом смысле».

Как видим, краткое и ничего не объясняющее в самом понятии, это определение подкреплено другими столь же непроясненными понятиями, чего не терпит логика. Но немногим лучше и более пространное определение, которым дарит нас последнее издание Большой Советской Энциклопедии:

«Этническая общность (этнос) – исторически сложившаяся устойчивая группировка людей – племя, народность, нация. Основные условия возникновения э. о. – общность территории и языка – выступают затем в качестве ее главных признаков… Дополнительными условиями сложения э. о. могут служить общность религии, близость компонентов э. о. в расовом отношении или наличие значительных метисных (переходных) групп… У членов э. о. появляется общее самосознание, видное место в котором занимает представление об общности их происхождения… Для более устойчивого существования э. о. стремится к созданию своей социально-территориальной организации (в классовом обществе – государства)»[3].

Основной признак этноса (биологическая однородность) записан тут в дополнительные, а на первый план выдвинут признак производный и вторичный (язык), а также признак и вовсе необязательный (территория). Подчеркивается значение самосознания, а общность происхождения, на деле играющая конституирующую роль, получает значение только в связи с этим фактором.

Основоположником современной российской этнологии можно считать С. М. Широкогорова, который в работе «Этнос: Исследование основных принципов изменения этнических и этнографических явлений» (Известия восточного ф-та Дальневосточн. ун-та (Шанхай). 1923. XVIII. Т. I) писал: «Этнос есть группа людей, говорящих на одном языке, признающих свое единое происхождение, обладающих комплексом обычаев, укладом жизни, хранимых и освященных традицией и отличаемых ею от таковых других». При этом он хотя и верно, но совершенно непоследовательно причислял этнос к биологическим общностям. Но опираться на мнение шанхайского ученого в советской традиции было не принято.

Приходится признать, что определяющее воздействие почти на всю современную отечественную литературу по национальному вопросу оказало хрестоматийное советско-партийное, так называемое «марксистско-ленинское» воззрение, восходящее к весьма поверхностным писаниям Ленина о национальных связях как связях буржуазных[4], а более того к сталинской формулировке нации. Слово «этнос» в те времена было малоупотребимым, и сталинская дефиниция была механически перенесена на вообще всю сферу «национального». Сталин же в своей знаменитой формуле намеренно исключил именно то, что, собственно, делает этнос этносом и нацию нацией: общность происхождения. Он предписал, что нация есть «исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности четырех основных признаков, а именно: на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности специфических особенностей национальной культуры… Только наличие всех признаков, взятых вместе, дает нам нацию». Это не было опиской, оговоркой, недомыслием; такова была принципиальная позиция Сталина, сознательно выбравшего не биологический, а социологический подход и подчеркнувшего еще раз в той же статье: «Итак, нация – не расовая и не племенная, а исторически сложившаяся общность людей»[5].

Вот в этих четырех признаках (язык, территория, экономическая жизнь и психический склад, проявляющийся в культуре) и продолжала блуждать отечественная этнография, как в трех соснах, даже тогда, когда культ Сталина был повсеместно и тотально развенчан и научная мысль могла бы освободиться от догматизма. Почему этого не произошло? Почему авторитет политика предопределил направление поиска в науке? Это навсегда останется загадкой. Периодически кто-нибудь из ученых набирался смелости, чтобы дезавуировать то один, то другой, то сразу несколько «обязательных» признаков за их на самом деле необязательность, за их непригодность в качестве этнических маркеров. Но свой работоспособный вариант определения этноса они почему-то так и не смогли дать, противоестественным образом всячески избегая биологического подхода, единственно спасительного. Неудивительно, что при этом они впадали либо в откровенный идеализм, как Козлов, Чебоксаровы или Гумилев, отчасти и Бромлей, отдававшие приоритет самосознанию этноса, либо в вульгарный материализм, как всех их раскритиковавший (и справедливо!) Элез, упершийся в «общность экономической жизни» как якобы главный создающий этносы фактор и считавший фантомную «единую советскую нацию» – подлинной реальностью.

Целесообразно повторить здесь наиболее удачные аргументы, разбивающие сталинскую «формулу этничности», а также вкратце указать на недостатки «встречных» формулировок критиков Сталина. Прежде всего познакомим читателя с книгой супругов Чебоксаровых[6] «Народы, расы, культуры», выдержавшей не одно издание под редакцией главного авторитета того времени академика-этнолога Ю. В. Бромлея и под эгидой серии научно-популярных изданий АН СССР (первое же издание 1971 года сразу вышло тиражом 40 тыс. экз., чем подчеркивалось его сугубая востребованность на идеологическом фронте).

Слово «этнос» интерпретировано в названной книге дважды, первый раз – предварительно («”этнос” в переводе на русский язык означает “народ”. Русские, украинцы, белорусы, армяне, поляки, англичане и вообще все народы нашей планеты должны рассматриваться как самостоятельные этносы»[7]), второй раз – основательно:

«Этносом следует считать всякую общность, которая складывается на определенной территории среди людей, находящихся между собой в реальных экономических связях и говорящих на взаимопонятном языке, сохраняет как правило на протяжении всего периода своего существования известную культурную специфику и сознает себя отдельной самостоятельной социальной группой. Коротко этнос можно определить как осознанную культурно-языковую общность (выделено в тексте. – А. С.[8].

Если учесть, что все пространство книги, заключенное между этими двумя дефинициями, посвящено развенчанию таких якобы непременных атрибутов этноса, как язык, экономические связи и территория, то заключительное определение выглядит по меньшей мере непоследовательным. Судите сами.

Итак, язык. «Чем же отдельные народы отличаются друг от друга? Вероятно, всякий, кто попытается ответить на этот вопрос, скажет, что главным признаком народа является его язык». Однако исследователям «ясно, что на земном шаре существует много языков, которые являются родными не для одного народа, но для целых групп этносов. Границы расселения отдельных народов и распределения языков далеко не всегда совпадают… Нередко встречаются также народы, отдельные группы которых говорят на различных языках»[9]. Все это достаточно справедливо и однозначно, чтобы поставить под сомнение роль языка как этнического определителя.

Итак, территории. Чебоксаровы приводят убедительные примеры из истории (в том числе о переселении народов), наглядно показывающие несовпадение этнических границ с государственными или ландшафтными, а также нередкие и даже неоднократные смены тем или иным народом своих «этнических территорий». Ярко высвечивается тот факт, что территория образования этноса и территория его нынешнего проживания – далеко не всегда одна и та же. Многие народы не сохранили – утратили или поменяли – свои этнические территории, многие народы живут в рассеянном или разделенном состоянии. И получается, вполне обоснованно, что территория, как и язык, не есть этнический определитель.

Итак, экономические связи. Последняя священная корова марксистско-ленинской этнологии. Чебоксаровы и тут полны скепсиса: «Наличие внутренних экономических связей хотя и является одним из обязательных условий возникновения каждого народа, но в настоящее время не может считаться характерным признаком всякого этноса»[10].

О ужас! Ни за грош загублены все три священные коровы, утоплены все три кита, на коих держится советская концепция этничности. Казалось бы, тут самое время поставить вопрос о том, какие же реальные, а не воображаемые связи связывают этнос в одно целое, начиная от его истоков, от этногенетической колыбели. Чтобы придти к простому, лежащему на поверхности и совершенно неопровержимому ответу: такими связями являются связи родственные, с которых начинается любой этногенез и которые трансформируются со временем во все прочие, включая языковые, культурные и экономические. Но именно этого Чебоксаровы себе не позволяют, а потому сосредотачиваются на последнем «недобитом» признаке этноса (который в формуле Сталина является вторичным, производным и не главным) – культуре – и переносят на него весь этноопределительский акцент:

«Если народ утрачивает свою культурную специфику, он перестает существовать как отдельный самостоятельный этнос… Таким образом, именно культурная специфика должна рассматриваться как основной признак всякого этноса (выделено мной. – А. С.), позволяющий во всех без исключения случаях отграничить его от других этносов»[11].

И теперь Чебоксаровы, прежде чем дать вышеприведенное полное определение этноса, подводят под него важнейшую идейно-политическую установку:

«Все эти этнические определители – язык, территория формирования и расселения, внутренние экономические связи и особенно культурная специфика – весьма существенны при характеристике любого этноса. Взаимодействие всех этих признаков, их совокупное влияние на образование и сохранение народа как исторически сложившейся общности находит свое выражение в виде производного, но очень важного общественного явления – этнического самосознания, которое обязательно должно учитываться при определении принадлежности каждого отдельного человека или целой группы людей к тому или иному этносу (выделено мной. – А.С.»[12]



 
< Пред.


Свежие новости
© - Все права принадлежат их обладателям. 2006 - 2017
При полной или частичной перепечатке материалов сайта гиперссылка на sevastianov.ru обязательна.




Яндекс цитирования