Битва за русских

ЧАСТЬ I. ВНАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО

ТРУДНЫЙ ПОНЕДЕЛЬНИК или ЧТО СКАЗАЛ ПУТИН

31 октября 2016 года, в понедельник, проводя в Астрахани заседание президентского Совета по межнациональным отношениям, Владимир Путин произнес фразу, рискующую стать исторической.

«Ну, что точно совершенно можно и нужно реализовывать, прямо над этим нужно подумать и в практическом плане начать работать, это закон о российской нации», – сказал он в ответ на прозвучавшее на совете предложение о создании такого закона. А также заметил, что «формирование российской идентичности — процесс сложный и небыстрый. Но, безусловно, он идет, и в последние годы достаточно активно идет. Восприятие гражданами себя как части России, повышение ответственности за свою страну становятся все более устойчивыми». И поддержал предложение о проведении Года единства российской нации.

Таким образом, из двух наиболее заметных в наши дни и противоположных по смыслу инициатив в национальной сфере – во-первых, законодательное утверждение роли русского народа в качестве государствообразующего, а во-вторых, преобразование населения России в некую «российскую нацию» – президент поддержал вторую и не поддержал первую. Хотя первая исходит от народа (даже – от народов), снизу, а вторая – от кучки придворных псевдоэкспертов, сверху, и только. Похоже, что президент под их влиянием решился на рискованный или попросту непродуманный опрометчивый шаг, встав в оппозицию к национальному большинству.

Шаг, очень непохожий на обычную практику Путина, действующего, как правило, с оглядкой на народ и не позволяющего себе столь конфликтогенных заявлений.

Как могло это случиться? Кто и что за этим стоит и что может получиться в итоге? Как восприняло новацию общество? Попробуем разобраться.

ЧТО ГОВОРИТ НАРОД

Высказывание Путина, без преувеличения, взорвало информационное пространство. Количество отзывов на громкую фразу президента велико и продолжает расти. Их нетрудно классифицировать, что я и сделал.

Официальные лица и инстанции

Разумеется, нет недостатка в откликах официальных лиц и инстанций в духе «чего изволите». Всегда готовых поддержать любого действующего президента, что бы он ни говорил.

Молниеносно отреагировали, взяв под козырек, Совет Федерации и Госдума.

«Идея российской нации при правильном развитии и подаче способна консолидировать российское многонациональное общество на основе современных ценностей», – сразу же заверила нас председатель Совфеда Валентина Матвиенко. Что имела в виду Валентина Ивановна, осталось загадкой, зато ее лояльность вне сомнений.

Председатель комитета Совета Федерации по конституционному законодательству Андрей Клишас пояснил для РИА «Новости»: «Необходимо принять закон о российской нации и для правовой определенности в понимании самого термина „нация“ как единой государственно-образующей общности граждан». Клишас в то же время пожаловался, что в настоящее время отсутствует нормативное единство в системе актов, регулирующих отношения в рамках национальной политики государства, а также системный правовой подход к определению понятия «нация» и категории «национальный». Сенатор отметил также, что в субъектах федерации, как правило, действует самостоятельное регулирование национального вопроса, однако при этом нормативное единство отсутствует, зато содержатся в значительной степени размытые по содержанию правовые нормы. Судя по приведенной выше, мягко говоря, ненаучной формулировке, он и сам стал жертвой указанных недочетов юридической теории.

Вице-спикер Госдумы Ирина Яровая не отстала от старших товарищей: «Закон всегда является отражением наиболее значимых ценностных смыслов общества. Единство российской нации – это самое главное историческое достояние и преимущество России», – заявила она, попросту, без затей перефразировав президента. Не замечая юридического противоречия в собственных словах, бывший карьерный юрист продолжила: «Преамбула Конституции начинается со слов: “Мы, многонациональный народ Российской Федерации, соединенные общей судьбой на своей земле” – это важнейший глубинный смысл. Это то, что в полной мере является национальной идеей: у нас общая судьба – Россия. И мы – единая российская нация». Однако с первого же взгляда даже неюристу совершенно ясно, что придется выбрать лишь одну из двух формулировок: либо «многонациональный народ» – либо «единая российская нация». Совместить их логически невозможно.

Впрочем, поспешность Яровой исправил председатель профильного Комитета по делам национальностей Ильдар Гильмутдинов, выступая 2 ноябряв пресс-центре МИА «Россия сегодня». По его словам, торопиться с изданием закона под заказ президента не будут. «Для того чтобы такой федеральный закон появился, нужно провести большую предварительную работу… Мы с экспертным сообществом, со всеми заинтересованными организациями должны сформировать техническое задание». Гильмутдинов также отметил, во-первых, что сейчас идет консультация со всеми структурами, которые будут задействованы в разработке этого федерального закона (с какими именно, он не раскрыл). А во-вторых, что при работе над законом о российской нации будет учитываться и международный опыт, в частности, опыт Казахстана.

Такое заявление, прямо скажем, настораживает. Попытка провозгласить «казахскую нацию» и утвердить ее суверенитет в нынешних границах произошла еще в январе 1993 года. Тогда в первом же постулате «Основ конституционного строя» только что принятой Конституции нового государства изумленный мир прочел о том, что Республика Казахстан есть «форма государственности самоопределившейся казахской нации». Важно, что нация здесь понималась, конечно же, как этническая, а вовсе не политическая нация, которую следовало бы в противном случае называть не «казахской», а «казахстанской»

Пикантность ситуации в том, что на момент отделения Казахстана от России казахов в нем проживало в целом немного менее (44%), чем русских (46%). Поэтому основной головной болью Назарбаева и всей казахской элиты было скорейшее закрытие «русского вопроса». Отсюда – обозначение Казахстана в той же конституции как унитарного, а не федеративного государства, хотя оно являлось федеративным по факту, резко разделяясь на русскую и казахскую половины. Отсюда и такая конституционная основа: «Территория Республики Казахстан является целостной, неделимой и неприкосновенной». Отсюда – стремительный перенос столицы из расположенной близ китайской границы Алма-Аты в центр русских областей, в Астану (Целиноград). Отсюда и поспешная декларация насчет «казахской нации».

Спрашивается: удалось ли за протекшие годы создать некую единую нацию из казахов, русских и других стиснутых общим согражданством этносов? «Казахстанскую нацию», по примеру которой, видимо, собирается строить «российскую нацию» Гильмутдинов? Очень сомнительно, судя по бесчисленным жалобам казахстанских русских на дискриминацию, притеснения и этноцид. А вот несомненный факт: русское население за четверть века уменьшилось в этой стране вдвое: с 46 до 23,7%. Вдвое! Это уже не этно-, а геноцидом пахнет!

Не хочется думать, что именно это обстоятельство так привлекло к «передовому опыту» Казахстана внимание Гильмутдинова, который в политике прошел от должности секретаря Татарского областного комитета ВЛКСМ (1990) до председателя совета Федеральной национально-культурной автономии татар» (2007). Но ничего иного в голову не приходит. Хотя переделать Россию из федеративной в унитарную а-ля Казахстан было бы хорошо, но мне почему-то кажется, что Гильмутдинов имел в виду другое.

Тем временем высказались и некоторые лидеры думских фракций.

На другой же день после астраханского заседания первый замруководителя фракции правящей партии «Единая Россия» Николай Панков заявил, явно путаясь в дефинициях, что «неоднократно встречаясь с жителями области, видел их желание ощущать себя частицей сильного многонационального государства. Разработка закона о российской нации станет ответом на чаяния людей». Точно так же, как и Яровая, Панков в упор не видит несовместимости представлений о «многонациональной» России – и о единой «российской нации». Зря, как видно, отменили в школах преподавание логики, введенное было при Сталине.

Не лучше с логикой и у оппозиции. 8 ноября лидер «Справедливой России» Сергей Миронов с похвальной последовательностью, если иметь в виду его предвыборные обещания еще 2011 года, заявил, что в законе о «российской нации» можно было бы прописать, что в России русский народ является государствообразующим. Хотя трудно усмотреть последовательность в самом этом предложении по существу. Ведь говоря строго научно, нация – это и есть государствообразующий народ, поэтому в предложении Миронова, явно, налицо сочетание несочетаемого. Либо «русские как государствообразующий народ» – либо «российская нация». Третьего не дано. При этом он, конечно же, считает, вслед за президентом, что «ввести юридическое и формальное обоснование и дефиницию такую – “российская нация” – очень правильно. Считаю, это первый шаг, первый этап в реальном создании государственной идеологии… Понятие российской нации, я уверен, является составной частью той самой идеологии, которой нам явно не хватало», – заявил он, обойдясь, как водится у лоялистов, без аргументов. Взаимоисключающий характер обоих своих тезисов Миронов осознать не смог.

Выступление лидера другой фракции – Владимира Жириновского – могло бы показаться оппозиционным, если бы также не содержало в себе слишком явного противоречия. Он заявил 7 ноября, что нужен-де закон «о русском народе» (в противоположность «российской нации»), что это гораздо важнее для понимания значения и величия России на мировой арене. Но на поверку оказывается, что это только игра словами. Ибо лидер ЛДПР заявил: «Мы живем там, где мы родились. Мы – русский народ. Это самое главное. Согласно закону о русском народе каждый сможет именовать себя так, как он захочет – россиянин или русский. Но всех будет объединять главное понятие – понятие русского народа, общее для всех нас». То есть, речь идет не о том, что дефективна сама по себе попытка трактовать согражданство как нацию. Нет, Жириновский лишь предлагает всему множеству российских этносов выбор из двух вариантов искусственного национального единства: называться россиянином или русским. Тот факт, что сам он, в свое время горячо ратовавший за отмену графу «национальность» в российском паспорте, предлагает всех запихнуть не в «российскую нацию», а в не менее искусственно определяемый «русский народ» (без учета реального происхождения), не отменяет абсурдности самой постановки задачи.

Впрочем, откровения Жириновского, по обыкновению, ярко выявили ахиллесову пяту всего проекта. Ибо по его словам, закон о русском народе повторит уже существовавшую в Советском Союзе идею «советского народа». Жириновский, как и адепты «российской нации», уверяет, будто сейчас России, как никогда, необходима подобная концепция. Но ни он, ни они не желают понимать, что именно ложная национальная политика КПСС привела СССР к распаду, и тот, кто хочет ее воспроизвести для России, должен быть готов к аналогичным последствиям. Попытка записать в «русские» всех россиян, включая татар, чеченцев, тофаларов, нганасанов, нанайцев, коряков и проч., не менее нелепа, чем попытка переписать русских – «россиянами». Она не может кончиться ничем хорошим.

В итоге «оппозиция его величества» продемонстрировала лишь весьма жалкий уровень своих полемических способностей.

Между тем, на президентское предложение незамедлительно отреагировало профильное учреждение – Федеральное агентство по делам национальностей. Как выяснил в ФАДН канал Дождь, идея закона о российской нации появилась (у кого?) еще в июле. В понедельник президенту было поручено (кем?) лишь озвучить его.

Алла Семенышева, советник руководителя ФАДН, очень внятно продемонстрировала ведомственную заинтересованность в таком законе: «Пугаться ничего особо не стоит, это уже существующая Стратегия национальной политики… Эта тема обсуждается уже больше года в профессиональном сообществе. Нормы права в сфере государственной национальной политики определяются более чем десятком законов и указов, но нет, например, определенного органа, который отвечал бы за социокультурную адаптацию мигрантов. Конечно, в законе должны быть отведены большие полномочия органам государственной власти, необходимо наводить структурную вертикаль в сфере госнацполитики».

Семенышева сослалась на то, что «в Стратегии госнацполитики пункт 12 говорит, что многообразие национального состава является достоянием российской нации, а российская нация – это гражданская идентичность. И это не отменяет национальную идентичность, а идет параллельно с ней – вы можете быть чукчей и россиянином одновременно». И обнадежила: «Работа над законом еще не началась, мы говорим о документе, которого нет. Закон за два дня не пишется». Что ж, возможно, у общественности еще есть время охладить административое рвение и повлиять на разум законодателя.

Из тех бюрократов высшего звена, чье мнение заслуживает внимания, я выделил еще генерала МВД в прошлом, а ныне уполномоченного по правам человека в РФ Татьяну Москалькову. Она проницательно подметила, что идея российской нации привлекательна на первый взгляд, однако не следует ее ассоциировать с одним народом, так как «это может обидеть другие народы, народности, национальности». Москалькова напомнила, что вопрос о едином народе возникал еще в советские времена, причем «для того, чтобы уйти от национального вопроса» (о разрушительных последствиях этого уже говорилось). Омбудсмен была настроена осторожно: «Главное слово – за людьми. Я думаю, что это вопрос для референдума», – сказала она журналистам. И добавила: «Я не готова сделать вывод как уполномоченный. Нужно провести широкие общественные слушания, мониторинг общественного мнения, посмотреть, как относится к этому народ». Что ж, это мудрая предусмотрительность.

Таков диапазон высказываний истеблишмента: от «Слушаюсь!» до «Надо подумать…». Хочется надеяться, что второй подход возобладает.

Между тем, не осталась равнодушной к предложению президента и провинция.

Но и здесь проявились существенные различия. Если, скажем, в Красноярске отцы края кинулись воплощать в жизнь идею проведения «Года российской нации», то в Екатеринбурге на заседании совета по делам национальностей уральские политики и общественники, по информации ИА REGNUM, пришли к скептическому выводу, что «идея закона о российской нации, регулирующего межэтнические отношения – это попытка ответить на геополитические вызовы, существующие перед Россией, которая при этом может оказаться безуспешной».

Общественные деятели, «властители дум»

К обсуждению животрепещущей темы сразу подключились известные общественные деятели, медиа-персоны и публицисты, претендующие на роль властителей дум.

К примеру, в высшей степени лояльный Кремлю политолог Николай Стариков, в устных и письменных выступлениях которого всегда бывает нелегко отделить правду от пропагандистских мифов, выступил в газете «Завтра»: «На мой взгляд, та законодательная инициатива, которая была вчера озвучена – это попытка на новом уровне начать обозначение терминами, наполнение смыслом такого же понятия, каким когда-то было “многонациональный советский народ”. Говорить о том, что советского народа не существовало – неправильно». Этот ложный тезис (что же это за этнос-самоубийца, краткий век которого не дотянул и до полусотни лет?) Стариков дополняет безусловным мифом: «Советские люди в подавляющем большинстве жили дружно и даже не думали о национальных проблемах. Нас заставили об этом думать после 1991 года».

Это, конечно же, не так. Нам запрещали думать и говорить на эти темы, но сами национальные проблемы от этого никуда не девались. И мы (я ручаюсь хотя бы за русских) о них все равно думали. Пусть работы русских националистов начала ХХ века пылились в спецхранах, но тема разорения русской земли, надругательства над русской историей, уничтожения русской культуры и цивилизации, жестокой эксплуатации и принудительного донорства русских звучала, скажем, в работах Галины Литвиновой и Ксении Касьяновой, в сочинениях Солженицына и Шафаревича, ходивших в там- и самиздате, в прозе писателей-деревенщиков и мн. др. Был свой самиздат у армян, прибалтов, татар, грузин и др., и разные советские народы тоже думали каждый о своих национальных проблемах. Не случайно же СССР развалился, как карточный домик, именно по национальным границам – и ни один народ не встал на его защиту с оружием в руках.

Считая нас беспамятными глупцами, очевидно, Стариков рассуждает: «Для того, чтобы понять, каким образом нам развивать наше государство, мы должны себе задать вопрос: каким образом оно складывалось? Для любого, кто непредвзято изучает исторические факты, очевидно, что Россия – это свободный союз евразийских народов, который сложился вокруг русского народа. Важны именно три составные части этого определения: свободный союз; евразийские народы; вокруг русского народа».

Разумеется, любому историку известно, что: 1) союз не был свободным (многие народы сопротивлялись силой, как и сколько могли, а иных присоединили, не спрашивая), 2) не евразийских народов. Верный вывод о государствообразующей роли русских Стариков пытается зачем-то опереть на миф, чем девальвирует сам вывод.

Наконец, Стариков завершает текст очередным выводом-мифом: «Подводя итог, хочу сказать, что авторы идеи о создания закона о российской нации понимают то, что произошло с Советским Союзом. И именно поэтому они пытаются сегодня создать новую общность, которая, безусловно, существует, но ещё не до конца выражена в тех смыслах, которые сегодня требуются. Поэтому надо приложить все усилия для того, чтобы эти смыслы появились». Но беда в том, что все обстоит прямо противоположным образом. Именно недалекая национальная политика КПСС, в частности – насаждение мифа о советском народе вместо изучения рельной этнополитической картины, привела Советский Союз к краху. Это – не единственная, но едва ли не главная причина катастрофы.

Но вот в чем Стариков совершенно прав: нацию должны цементировать идеи. Российскую империю, к примеру, связывала триада «православие – самодержавие – народность», а Советский Союз – задача построения коммунизма. Между тем, как деликатно выразился автор, «те идеи, которые сегодня должна нести миру Россия, до конца не сформулированы. Потому что идеи рыночной экономики, либеральных догм, прав человека, которые никак не коррелируются с обязанностями того же самого человека, абсолютно вторичны по отношению к тем же самым идеям, которые мы, к сожалению, почерпнули у наших американских и всевозможных других партнеров».

Нет объединяющей идеи – не будет и единой нации. К такому выводу мы приходим вслед за Николаем Стариковым.

К этому стоит добавить крайне важное: не всякую идею можно рекомендовать нации в качестве цели. Целью нации может и должна быть только сама нация, ее выживание в конкурентном мире, ее здоровье и благополучие, ее развитие. А не чье-то другое. Любая иная цель, особенно если она выходит за рамки самой нации, – ложна по определению. Поставить ложную цель – обречь нацию на гибель. Подтверждением чему – гибель Российской империи, принесенной в жертву мировой революции, а там и гибель СССР, надорвавшегося в построении всемирной утопии всеобщего благоденствия.

Известный телекомментатор и блогер Максим Кононенко высказался для РИА Новости так: «Если татарин, чеченец или якут выедут за границу, они там будут русскими. Просто потому, что они из России и у них русский паспорт. Слово russian только одно, и оно не различает – русский или же россиянин. Просто – житель России. И именно поэтому первая строка Конституции, где сказано: „Мы, многонациональный народ Российской Федерации“ всегда вызывала у меня некоторое недоумение. Зачем эти лишние сущности? Мы, народ Российской Федерации. Мы, русский народ. Это синонимы…

Каждый живущий в России человек – это русский. Русский татарин, русский чеченец, русский якут. Совершенно неважно, как это называть: гражданская нация, российская нация, национальная нация. Это просто русские и всё. Другие термины не нужны».

Весьма категорично… И явно не спросясь у татар, чеченцев, якутов, и в мыслях не имеющих расставаться со своей этничностью. Впрочем, русских ведь пока тоже не спросили, хотят ли они называться «россиянами». Так что – своей бестактностью Кононенко просто ответил на еще большую бестактность. И потом: какое нам дело, как называет разномастых граждан России ничего не понимающая в наших делах заграница? Довольно странно на это оглядываться.

Не менее известный журналист Олег Кашин выдал даже некий манифест по поводу «россиянской» инициативы. Он бросил Путину своего рода вызов: «Владимир Путин объявил о создании российской нации. Что ж, Владимир, вы имеете на это право – ваша власть в Российской Федерации безгранична, спорить с вами никто не может, вы можете позволить себе все, что хотите. А я, не видя для себя места в создаваемой Путиным нации, хочу, пользуясь случаем, провозгласить свою – не новую, давно существующую. Ту нацию, которая, как мы видим, оказалась Путину не нужна. Для простоты назову ее русской».

Однако далее Кашин ударился в социально-политический аспект, заставив нас забыть об этнополитике и межнациональных отношениях, а зато вспомнить учение Владимира Ленина о двух нациях в каждой отдельной нации и двух национальных культурах в каждой национальной культуре. Подход не новый и для нашей темы не актуальный. Но кода не лишена остроумия:

«Путинские эксперименты могут пойти на благо моей нации. Ее великий поэт когда-то написал сказку про старуху, последовательно просившую у золотой рыбки избу, дворец, дворянство, царство, но когда старуха решила стать владычицей морскою, рыбка лишила ее всего – надо все-таки знать меру в своих запросах. Моей нации повезло, что Путин настолько чужд ей, что не помнит даже эту сказку про рыбку. Создавая свою собственную нацию, он рискует остаться у разбитого корыта, а моя нация возьмет с полки томик Пушкина и посмеется над бывшим петербургским вице-мэром, который захотел стать владычицей морскою и отцом несуществующей, придуманной нации».

Весьма объемным текстом под названием «Русский народ – российская нация» отреагировал популярный в начале 1990-х политик Виктор Аксючиц, сегодня более известный как христианский публицист. Заявление Путина о «российской нации» Аксючиц назвалактуальнейшей задачей. Но далее пустился в сомнительные, а местами прямо заумные рассуждения, имеющие целью совместить представление о русских как государствообразующем народе с представлением о «российской нации». Ссылаясь на многочисленных философов и политологов – от Бердяева и Булгакова до Нарочницкой – и даже на Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, он много места посвятил обоснованию триединства русского народа (русские, малороссы, белорусы). Но этого ему показалось недостаточно, и он заявил ничтоже сумняшеся: «Помимо этнически русских к русскому народу относятся множество национальностей России. Ибо русские – это суперэтнос, многонациональный народ, включающий множество этносов – народов и народностей. Русские – все, кто говорит и думает по-русски, считает себя русским, независимо от этнического происхождения». Оставлю это более чем смелое утверждение на совести автора. Но беда в том, что он из ложных посылок делает, естественнно, столь же ложный вывод: «Те народности и граждане, кто в России не идентифицирует себя русскими, единятся вместе с русским народом в российской нации».

Я не стану здесь пересказывать громоздкие рассуждения г-на Аксючица о русской душе и предначертании русского пути. Среди этих рассуждений немало верного. К примеру, о разделенном положении русского народа или о том, что «до нации дорастают народы, созидающие собственную государственность» (такое понимание соответствует отечественной традиции). Но немало и ложного, чисто идеалистического (например, определение нации через духовные параметры, вслед за величайшими путаниками П. Струве и А. Кольевым). И как апофеоз теоретической путаницы – такое заявление: «Идентифицируя себя с российской государственностью, мы можем называть себя гражданами России. Идентифицируя же себя с российской нацией, мы называем себя русскими».

Оспоривать идеалиста – труд неблагодарный, я от него воздержусь. Мы говорим на разных языках и вряд ли услышим друг друга.

Тем с большим удовольствием я представлю читателю эссе «”Российская нация” – фикция и подмена понятий» заметного петербургского политолога Игоря Бойкова. Совершенно справедливо напомнив для начала об «упорном стремлении элит разрушить цивилизационную матрицу, на основе которой века назад сложилась наша страна… во имя “возвращения на столбовую дорогу цивилизации”», он характеризовал это как основную причину острого системного кризиса, терзающего нас с 80-х годов XX в.

В этой связи выдвинутую инициативу о подготовке законопроекта о «российской нации», поддержанную президентом Путиным, Бойков воспринимает как продолжение гибельного курса, как «заявку на глубокую ревизию самого подхода к национальному вопросу в РФ, на которую в свое время не решились даже в годы правления Б. Ельцина… Российские элитарии категорически не желают отказа от политического и идейного наследия 1991 года – что в экономике, что в национальном вопросе. Сама эта шулерская подмена русскости “российскостью” уходит корнями как раз в ту эпоху, когда проекты реформ писали для ельцинского правительства американские консультанты».

Бойков не случайно упомянул недоброй памяти западных консультантов: «Концепция “российской нации”, которую проталкивает Совет по межнациональным отношениям, есть вульгарная калька с принятого в Соединенных Штатах или Франции понимания нации как простого согражданства. Данная концепция на деле отрицает колоссальную историческую роль русского народа, рассматривает русский народ лишь как своего рода химический элемент для получения “российского сплава”, один среди многих. В рамках такого подхода этническое происхождение гражданина игнорируется – принимается во внимание лишь его гражданская принадлежность».

Бойков задает принципиальный вопрос: «Чем же понятие “российская нация” противоречит понятию “русская нация”, которое столь активно желают изъять из обихода?». «Всем!», – отвечает он.

Самое главное, как утверждает автор: «Теперь, по сути, речь идет не только об окончательном отказе от веками сложившегося принципа выстраивания межнациональных отношений в России, но и о вопиющем ущемлении прав крупнейшего и де-факто государствообразующего народа страны – русского народа. Ему инициаторы и разработчики законопроекта отказывают даже в праве на собственное имя».

Бойков убедительно аргументирует: «Русская нация – это исторически сложившаяся в известных границах общность людей, объединенных общим происхождением и культурой, которая послужила ядром для формирования нашей государственности. Именно русские (русичи, русы, росы) люди дали название России – государству, в котором мы живем, а не наоборот. И именно русский народ был и остается становым хребтом страны, вокруг которого объединяются другие комплиментарные ему народы. Изыми этот стержень или, того хуже, сломай его – и рухнет Россия, как рухнул четверть века назад Советский Союз, лишившийся в 1990–1991 году своей главной республики-держательницы. Ведь ничто, за исключением русского магнита, якута с осетином или татарина с карелом вместе не соединит».

Бойков смотрит в корень, когда критикует предполагаемый законопроект в самой его глубинной основе: «Настаивая на определении нации как согражданства, члены Совета внедряют в наше общество глубоко чужеродный принцип. Наша страна исторически формировалась вокруг русского ядра, которое ни цари, ни советские генсеки никогда не пытались отрицать и не ставили под сомнение его национальное содержимое. Оно было и остается одним – русским! Известные заявления Н. Хрущева и Л. Брежнева о советском народе как “новой исторической общности”, которые сегодня многие высмеивают как вопиюще неадекватные, в действительности не отменяли национальных идентичностей внутри страны. В паспортах при СССР, замечу, указывались подлинные (“примордиальные”) национальности, и русских, равно как и татар, башкир, чувашей, удмуртов и т. д., переписывать в “советские” никому в голову не приходило. Но в Советском Союзе была хоть какая-то основа для заявлений о “новой исторической общности” – победа социалистического строя с его идеей пролетарского интернационализма, казавшаяся в тот период неоспоримой. А на каком, спрашивается, базисе намереваются собирать “российскую нацию” господа из Совета по межнациональным отношениям и поддержавший их президент? На экономическом базисе ельцинской приватизации да на предельно дискредитировавшей себя идее мультикультурализма?».

Бойков верно подмечает и непосредственные, ближайшие политические риски, которые неизбежно получит Кремль и лично Путин в виде приложения к закону: «Проблема преодоления разделенности русского народа при подобном подходе к национальному вопросу вообще снимается с повестки дня – воссоединять нечего… Сегодня, когда многие в стране воодушевлены возвращением Крыма и ожидают от Кремля дальнейших шагов по укреплению русского начала России, наша власть изготовилась двинуться в прямо противоположном направлении. Не к укреплению, а к размыванию, к фактическому отказу от него. Унижая русский народ самим обнародованием подобных концепций, ставя его в подчеркнуто ущемленное положению по отношению к нацменьшинствам (о том, чтобы заодно упразднить национальные республики в РФ с их титульными нациями на заседании Совета не было сказано ни слова!), власть отталкивает свою главную опору внутри страны. Причем, отталкивает в нарочито оскорбительной манере. И это – в такой сложный исторический момент, когда страна втянута в две войны… Подобные ошибки обыкновенно обходятся очень дорого!»

Автор этих строк разделяет глубокую патриотическую озабоченность Игоря Бойкова дестабилизирующим, подрывным потенциалом закона о «российской нации».

Политологи и журналисты

Помимо известных в мире СМИ персон, к обсуждению горячей темы подключилась околонаучная и околополитическая общественность, представив ряд неравнодушных и зачастую остро мыслящих авторов. Интернет вскипел. Сразу можно сказать, что большинство, как бы поверхностно или ложно ни понимало всю совокупность национальной проблематики, плохо восприняло новацию, прозвучавшую из уст президента.

Политический аналитик, а в 1982–2005 гг. карьерный дипломатМихаил Демурин высказался 2 ноября для МИА «Россия сегодня» так:

«Выработка верной формулы общенационального единства, основанного на уважении самобытности всех населяющих нашу страну народов, будет делом непростым…

Общенациональное единство в нашей стране, как мне это видится, уже формируется и будет далее формироваться многоступенчато, то есть не путем объединения отдельных представителей различных населяющих ее народов в некую безнациональную общность (такая общность была бы химерой), а на межэтнической основе…

Русский и россиянин – это просто разные категории, одно другим тут не заменишь, как не заменить русский язык языком „российским“… История многострадального XX века однозначно свидетельствует: чем меньше в россиянине оставалось русского, тем ближе мы стояли к краю культурно-исторической пропасти…

Некоторые прозвучавшие по итогам заседания Совета комментарии настораживают. К ним я отношу, например, мысль о „необходимости замкнуть единство гражданско-политической и этнической наций“ и тем самым „выйти на уровень европейского правового поля“, а также тезис о возможности „управлять межнациональными отношениями“».

Екатеринбургский политик Евгений Артюх, как и многие, верно подметил: «Первая аналогия, которая приходит в голову – это советский народ как некая новая общность. Хрущев в 1961 году на XXII съезде КПСС в своем докладе определил, что в СССР сложилась новая историческая общность людей различных национальностей, имеющих общие характерные черты, – советский народ… История показывает, что народы и нации не появляются принятием законов, а формируются в ходе длительной исторической эволюции. Принятие закона и название всех россиянами вряд ли приведет к утрате своей идентичности татар, якутов, евреев, чукчей, как и самих русских. Это не нужно, да и невозможно».

Он предостерег от соблазна консолидировать нацию «юридическими механизмами»: «Не нужно забывать, что обозначение в свое время такой исторической общности как советский народ, тем не менее, не помешало развалить советский союз и разобщить этот народ по разным 15 государствам».

Другой екатеринбуржец Алексей Банников (обоих цитирует ИА Regnum) отрезал прямо: «Разговор о российской нации сегодня неактуален. В каком-то смысле она уже и так существует, но преодолеть глобальные вызовы сможет только наднациональная общность, скрепленная универсальными, в нашем случае прогрессивными и гуманистическими идеями, которые могут поднять на свой флаг любые нации и любые конфессии. Только так Россия сможет сцементировать населяющие нашу страну народы… И у нашего народа есть для этого драйв, потенциал и исторический опыт и только русский народ на данный момент и может решить эту историческую сверхзадачу. И для этого он должен проснуться и осознать свою историческую судьбу и предназначение. А вот создать наднациональную общность законами и указами невозможно».

Глава Центра экономических и политических реформ Николай Миронов считает, что ныне «планируется закрепить в правовом пространстве само понятие российского народа, в данном случае, точнее, российской нации», но тем самым будет закрыта тема «русского народа» и вопроса предоставления ему каких-либо преференций. «Все говорили, что для небольших наций есть свои возможности защищать свою культуру, а у русского народа их нет – кроме русского языка ничего другого в законодательстве не содержится», – подчеркнул он. Миронов напомнил, что понятие «многонационального народа» России было введено в нашу Конституцию в тот момент, когда разгулявшийся сепаратизм, инерция распада государства представляли собою акутальную угрозу. Однако сегодня ситуация в принципе иная: «Отношения внутри федерации уже выстроены, какого-то сепаратизма нигде в регионах не выделяется. Есть договоренности между территориями и народами, которые проживают на территории России, с учетом этого выстроена бюджетная политика, полномочия у всех, которые хотели, есть – поэтому на данный момент какой-либо угрозы территориальной целостности нет». В чем же тогда смысл нового закона? Предположение Миронова: эта инициатива связана, скорее всего, с предстоящей избирательной кампанией. «Сейчас идет подбор идей, поскольку на выборы с чем-то надо идти».

По мнению генерального директора Фонда национальной энергетической безопасности Константина Симонова, «нужно говорить о титульном народе, о русских, это более важно».

Блогер Олег Панфилов 15 ноября написал, что попытки Путина создать «российскую нацию» обречены на провал, ибо невозможно создать нацию искусственно. Он задается вопросами: «Так что же происходит на самом деле и почему чиновники опять обеспокоились определением нации? И что в принципе представляет собой „российская нация“?». Но на второй из вопросов дает такой ответ, который только лишний раз подчеркивает полную абсурдность начальственной затеи: «На самом деле, существует политическое определение нации, которое используется в большинстве стран мира – вне зависимости от этнической принадлежности француз, к примеру, может быть африканского, арабского, баскского, корсиканского или еврейского происхождения. Он француз по принадлежности к государству, Франции, как Шарль Азнавур или Энрико Масиас, или ХаледХадж Ибрагим, или Катрин Денёв, при этом оставаясь армянином, арабом или еврейкой».

Понятно, само собой, что в реальности араб, еврей или негр, сколько бы ни прожил во Франции, французом от этого не становится. Но об абсурдности «французской концепции» нации и ее неприменимости в России мы отдельно поговрим в другом месте.

Вполне четкую и осмысленную позицию выразил 15 ноября обозреватель «Русской народной линии» (Санкт-Петербург) Сергей Баранов. Он метко поразил цель, выпукло показав логический абсурд всей затеи: «Попытка совместить несовместимое в законотворчестве ничем хорошим не заканчивается; хорошо, если вообще ничем. Единство нации и этносвоеобразие – вещи противоположные». Обозначившийся подход инициаторов закона «игнорирует необходимую в законотворчестве формальную логику, устанавливающую непротиворечивые объём понятий для российской нации и других наций и народов, смыслы и значения этнического и политического… Предлагаемое название закона – „О российской нации и управлении межнациональными (межэтническими) отношениями“, – то есть предполагается, что внутри этнической нации будут другие этносы, отношения между которыми будут объектом управления». Получается, что «этническая нация одна, народ один, но при этом она многонациональна и включает множество этносов, то есть народов. При этом она же не рассматривается как гражданская, то есть нельзя вынести значение термина нация в другую сферу. Как это прикажете понимать? Как попытка закрепления в Федеральном законе одной российской этнической нации вяжется с таким незыблемым столпом, как многонациональность? Как это вяжется с существованием русской нации, давно признанной в научных и государственных документах Российской империи и СССР? В то время, как о российской нации до 1991 года никто не слышал».

Баранов также верно отметил: «Если говорить по существу, речь идет о замене этнонима “русские”, или, по крайней мере, о внедрении в публичный оборот параллельного этнонима “россияне”». И указал на то, что в случае принятия закона из его действия вылетят «русские за границами современной Российской Федерации… Внедрение этнонима “россияне” в этническом смысле автоматически приведет их и из детей к отрыву от русской нации и России, и от “российской нации” навсегда».

Баранов считает: «Идеальной моделью российской гражданской нации… была бы следующая схема: большая русская нация, включающая всех желающих быть русскими, плюс национальные меньшинства, сохраняющие самостоятельность».

От «Русской народной линии» критически выступил также с весьма глубокой и аргументированной статьей «Российская нация: благо или утопия?» писатель Андрей Антонов. Назвав «скоропалительным и даже сомнительным» предложение насчет пресловутого закона («нам предлагается законом по команде объединяться в единую нацию»), автор заметил, что «всемирная история не знает таких прецедентов, когда в стране с многотысячелетней историей по закону создавалась общегосударственная нация. Тем более, есть государствообразующий народ – русский народ. Именно так русских обоснованно называет Владимир Путин. Ведь русские объединили другие народы России… Нации, народы создаются, выковываются столетиями. А тут – издали закон, и все мы вдруг стали представителями российской нации. Несерьезно, тем более для мировой державы».

Антонов весьма наблюдательно заметил опасность уподобления нашей страны – Соединенным Штатам: «Существует и американская модель создания государства. Когда уничтожается основная часть коренного населения и страна заселяется мигрантами. Думается, нас пытаются загнать в “американские”рамки. Но у нас совсем разные пути развития. Россия, Русь с её государствообразущим народом существует несколько тысяч лет, США, как государству с современным американским народом, менее 250 лет. Складывается парадоксальная ситуация. В последние года у нас чиновники, политологи, СМИ постоянно критикуют, а то и хают, действия властей США на международной и внутренней арене. Усиливается противостояние Россия – США. И в тоже время те же российские чиновники пытаются строить национальную политику по американскому образцу. Где логика? Зачем президенту вкладывают в голову заведомо провальную идею?».

С похвальной прямотой Антонов отвечает на свой вопрос: «И вот теперь руководимая Западом “пятая колонна” решила зайти с другой стороны. Попытаться растворить, затушевать русскую идентичность в общенациональном котле с названием “российская нация”. И выдвинула под благими намерениями эту идею».

Он высказывает опасения, не лишенные смысла: «Инициаторы закона, возможно, затем предложат изменить Конституцию. Убрать из неё понятия „многонациональный народ“, „малочисленные народы“. А вот как быть с заменой в Конституции русского языка. Ведь языка „российского“ не существует1. Что, просто обяжут новым законом „русский язык“ называть „российским“? А как быть с Русской Православной церковью? Её тоже предложат переименовать в российскую?»

Что же Антонов противопоставляет затеям недругов России? Он цитирует статью Путина 2012 года «Россия: национальный вопрос», где указывалось: «Русский народ является государствообразующим – по факту существования России». Очевидно, в таком случае, что самому президенту тоже придется выбирать один концепт из двух: либо русский народ как государствообразующий – либо скопированный с американской модели фантом «российской нации».

Обозреватели газеты «Ведомости» Николай Эппле и Андрей Синицын уже самим названием своего отзыва «Воображаемая российская нация» точно определили порочную суть инициативы. Ибо никакой «российской нации», конечно же, в природе не было, нет и не предвидится. Авторы едко иронизируют: «Возможно, есть тонкие филологические нюансы, окончательное разъяснение которых в законе позволит наконец “многонациональному народу Российской Федерации” понять, почему он “российская нация” и никак иначе. Но национальная идентичность создается изнутри, гражданская нация оказывается результатом того, что жители страны чувствуют себя полноценными участниками социально-политических и экономических процессов. В отсутствие такого участия (регулярно подтверждается соцопросами) и после принятия закона в нацию будут загонять правоприменители?». Что ж, опасения оправданы и понятны.

В интервью РИА «Новый День»высказался известный политолог Глеб Кузнецов: «Мне кажется, идея странная, мне непонятная. Она напоминает могучие проекты прошлого, начиная с создания человека будущего времен Великой Французской революции, заканчивая исторической общностью единого советского народа». Он обратил внимание, что есть естественно-сложившиеся общности и идентичности, а есть «навязанные». «Человек – существо традиционное, он привык принадлежать к традиционным общностям: семья, религия, национальность. И навязывать ему новую идентичность – труд тяжелый и, по большому счету бесполезный», – считает Кузнецов.

Колумнист Федерального агентства новостей Роман Носиков высказался двояко. С одной стороны, как ему кажется, у национально мыслящих авторов сложилось впечатление, будто коварный Кремль решил создать закон, которым упразднялись бы русские. С другой стороны, либерально мыслящая публика, напротив, усмотрела в законе поднимающий голову «русский фашизм». Не разделяя ни одну из этих точек зрения, Носиков полагает, что идея «российской нации» понравилась президенту потому, что «для Путина проект российской нации – это один из методов преодоления демографических проблем страны». Сомнительная, прямо скажем, мысль, поскольку очевидно, что никакими другими этничностями или их смешением не заместить единственную естественную этнодемографическую скрепу, на которой держится вся Россия от Калининграда до Владивостока – русский народ.

Политолог Александр Сунгуров посмотрел на проблему со своей стороны – с позиций адепта гражданского общества. Он считает, что «этатизм, по сути, парализует общественную активность, а гражданская индифферентность компенсируется мифологией сопричастности человека-песчинки к некоей абстрактной массе „наших“. По факту мы наблюдаем все признаки деполитизации и дегражданизации россиян, которые окончательно теряют черты нации и возвращаются к состоянию населения, трудового и демографического ресурса. Здесь сколько ни говори „халва“ – „российская нация“ – во рту слаще не станет». Остроумно!

Политолог Анатолий Молчанов отметился такими, например, тезисами: 1) гражданские нации не создаются законами – их создает сама жизнь; 2) узаконить волевым решением «российскую нацию» – означает ее подорвать.

Член экспертного совета Министерства по делам национальностей республики Северная Осетия – Алания Игорь Дулаев поддержал пафос выступления президента Путина. Он тоже считает, что сегодня можно говорить о сформировавшейся российской нации, в которую входят разные народы со своей этнографической идентичностью и объединенные общей территорией. Свои более чем своеобразные взгляды он изложил так: «Когда мы говорим о российской идентичности: речь идет о демотическом подходе, когда, люди, проживающие на определенной территории составляют этнос. К примеру – осетины – это люди, проживающие на территории Осетии независимо от их национальности». Пусть бы он попробовал объяснить это ингушу, живущему во Владикавказе! Или даже русскому… На этом маленьком примере отлично видна вся концептуальная несуразность идеи «росийской нации», то есть конгломерата этносов, ограниченного территорией и стиснутого единым согражданством как единственной, по сути дела, скрепой.

Политолог, глава Центра кавказоведения при МГУ Исмаил Агакишиев стоит ближе к реальности. Он призывает не забывать, что государствообразующим народом был и остается русский народ, и что это необходимо как-то закрепить законом.

Президент культурно-просветительского сообщества «Переправа», постоянный член Изборского клуба Александр Нотин считает, что именно русская нация должна стать стрежневой, основополагающей и государствообразующей. «Русская нация от крещения Руси и до настоящего времени всегда стояла особняком, при этом интересы других наций и конфессий никогда не были ущемлены, а наоборот – только усиливала их», – резюмировал политолог, а вот идея «российской нации» выглядит несколько сомнительно и не совсем понятно, поскольку в стране, где проживает более 200 национальностей и 20 конфессий, не может быть никакой единой «российской нации».

Ученые, эксперты

К полемике вокруг «проекта 31 октября» постепенно подключаются специалисты, эксперты. Некоторые ученые-обществоведы, зарекомендовавшие себя как специалисты в национальном вопросе, уже высказались, кто пространно, а кто – кратко. Их мнения я считаю важным отобразить, пока нет официально назначенных экспертов.

Коротко и ясно выразился доктор наук, завкафедрой МГИМО Валерий Соловей, известный своими книгами по истории русского народа в ХХ веке, который уже 1 ноября отметился в фейсбуке: «Ничего не забыли. Ничему не научились. Это я об идее “российской нации” – “уникальной гражданской общности”. Была уже „новая историческая общность людей – советский народ“. И вся вышла. Как там у Ключевского: история ничему не учит, а лишь наказывает за незнание ее уроков?». Смысл иронии ученого предельно ясен: власть снова наступает на старые грабли.

Президент Института национальной стратегии, редактор-составитель книги «Неединая Россия» (2016) Михаил Ремизов в интервью РИА «Новый День» 3 ноября отметил, что идея закона о «российской нации» вступает в противоречие с действующей Конституцией РФ. По его мнению, такого рода декретами нации не утверждаются. Но главное: термин «российская нация» воспринимается «как покушение на свою идентичность как русскими, так и некоторыми представителями других народов России». Он пояснил: «Та культурная модель, та историческая память, тот материал, из которого может строиться “российская нация” – это и есть ткань русской идентичности. Это русская культура, русское историческое самосознание. Получается, что нужно либо признать русский народ в этом проекте титульным, но государство категорически возражает, либо вынести его за скобки и его историческое наследие сделать платформой для строения новой исторической общности, а это уже затея, граничащая с этноцидом, когда речь идет об уничтожении идентичности».

Вместе с тем эксперт полагает, что концепция «российской нации» никак не совместима с существованием других территориально-политических наций внутри России в виде национальных республик. «Если быть последовательными, то необходимо включать в качестве этапа ликвидацию государств в государстве, что тоже встретит сопротивление», – констатировал Ремизов.

Политолог обратил внимание также на большую терминологическую путаницу в связи с инициативой закона о «российской нации». И заключил: «Учитывая, что много вопросов, ответов на которые не видно, я не понимаю смысла принятия закона именно в варианте строительства “российской нации” как нового исторического общества».

Интересны результаты экспертного блиц-опроса, проведенного Русской службой Би-би-си, выяснявшей у респондентов отношение к проекту такого закона и вообще к понятию «российская нация». Отвечали трое: один националист, один представитель кремлевского пула, один либерал. Ответы получились такие.

Егор Холмогоров, телеведущий и публицист, главный редактор сайтов «Русский обозреватель» и «Новые хроники»: «Закон о некоей „российской нации“ нужен не больше, чем предписание участкового о переименовании меня в Юрия или Игоря. Это абсолютно бессмысленная затея… Ни к чему хорошему это не приведет, у нас в конституции записано, что Россия – многонациональная страна, где множество наций…

Сейчас единственное, на чем может строиться государство, – это то, что абсолютное большинство жителей абсолютного большинства регионов – русские, будь то бывший немецкий Калининград или некогда японский Южно-Сахалинск.

Фактически предлагается: давайте все свалим в один котел, объявим его “российской нацией” и будем ее строить. Но непонятно, на какой основе ее строить – чисто логически, строить надо на русской основе, как на основе большинства населения, а если на какой-то нейтральной, – то существует опасность, что русских искусственно отделят от корней.

Есть опасность, что остальные народы не захотят превращаться в “россиян”, а русских заставят идти под эту гребенку… То есть, ничего, кроме хаоса в межнациональных отношениях, этот дурацкий проект не даст…

С чисто аппаратной точки зрения эта концепция – колоссальная подстава, когда в последние два года президент пребывал в лавровом венке покорителя Крыма и победителя ИГИЛа, и тут он говорит такое, что неизбежно отвращает от него массу людей».

«Никто не должен ставить под сомнение существование русской нации», – подчеркнул Холмогоров, указав тем самым на самое слабое место законопроекта.

Алексей Чеснаков, директор Центра политической конъюнктуры придерживается противоположного мнения: «Приближаются президентские выборы. Для значительной части консерваторов и охранителей тема “российского народа” – любимая. Путин действует электорально грамотно. Он “цементирует” своих сторонников».

Цементирует, откалывая их от большинства, добавил бы я.

Кирилл Мартынов, кандидат философских наук, доцент Школы философии НИУ ВШЭ:

«Сама эта конструкция у автора концепции является парафразом аналогичной конструкции советских времен, когда хрущевско-брежневская номенклатура озаботилась тем, чтобы навязать „воображаемые сообщества“ и их существование закрепить…

Думаю, что в законе практически нет реального содержания – может быть, это вопрос разграничения культурной политики в национальных республиках, это старая проблема и одна из причин, почему эти идеи были торпедированы раньше: либо вы даете этническую интерпретацию российской нации, и тогда она определяется как православная с приоритетом русского этноса, либо вы даете гражданскую интерпретацию российской нации, тогда вы возвращаетесь к конституции с ее словами о многонациональном народе и у вас нет пространства для маневра – нельзя сказать, что русская культура может иметь приоритет над другими культурами, раз уж у нас многонациональный народ.

Нации невозможно зафиксировать по указу сверху. То, с чем мы сталкивались в новейшей истории, – формально обратный процесс. [Инициатива] звучит абсурдно: это общественный договор наоборот, будто не нация создает государство, а государство кует нацию…

В России, к сожалению, политической нации нет, и, возможно, в современном мире формировать их уже поздно… У нас не состоялась эта политическая нация по двум причинам. Во-первых, границы Федерации не совпадают с границами „Русского мира“, который вообще непонятно, где имеет конец…

С другой стороны, внутри самой России огромное количество диаспор, которых другие жители не считают своими…

Но главная проблема – российская нация не видит себя политическим институтом в отрыве от государства, в виде того, что называется гражданским обществом – ключевым агентом нации… И непонятен инструмент, с помощью которого можно организовать нацию, поскольку в современном мире государство не может это сделать».

Колумнист «Известий», лауреат «Чеховской премии» Кирилл Бенедиктов написал так: «В очередной раз выкопанный кадавр „российской нации“ – достойная сожаления попытка гальванизировать останки „новой исторической общности людей – советского народа“ с оглядкой на „великую американскую нацию“, родившуюся в „плавильном котле“ США. Проект, на мой взгляд, совершенно бесперспективный – потому что, в отличие от советского, он не способен предложить русским ни одного резона для отказа от национальной идентичности и перехода в „россияне“. Советский проект манил хоть какими-то миражами, всепланетным коммунизмом, равенством и братством с далекими народами Кубы и Вьетнама, космической экспансией – а у россиянской многонационалии никакого позитивного образа будущего нет. Женщины, закрывающие лица платками, и бородачи, деловито режущие баранов на улицах Москвы и Санкт-Петербурга – это не то будущее, к которому хочется стремиться, но зато лежащая на поверхности ассоциация со словом „многонациональность“…

Русская нация должна, наконец, быть признана государствообразующей нацией Российской федерации. А прилагательное „российский“ следует оставить для определения гражданства. И тогда мы получим русских, татар, башкир, бурятов, чеченцев, якутов и т. д. – граждан Российской Федерации разных национальностей».

Как и Игорь Бойков, Бенедиктов обращает наше внимание на крупные политические риски, которые берет на себя Путин, поддерживая пресловутый проект:

«Помните, какой был эмоциональный подъем весной 2014 г., когда Россия вернула себе Крым и была готова выступить в защиту русских Новороссии? Когда вдруг с самых высоких трибун зазвучали почти табуированные до того слова „русский“ и „Русский мир“? Возврат к концепции „российской нации“ означает отступление, отказ от второй в нашей постреволюционной истории попытки признать за русскими особое место в государственном устройстве России (первая, еще в советское время – это, конечно, „русский ренессанс“ до- и военного времени, высочайше разрешенный Сталиным и им же свернутый в период „ленинградского дела“). Помимо всего прочего, он означает, что такого общенародного подъема, как был во время “Русской весны – 2014” уже не будет – будет только сползание в общенациональное равнодушие, уныние, депрессию. И никакие победы в Сирии это сползание не остановят».

Как говорится, имеющий уши да слышит.

Простой народ

Острая тема взбудоражила всю блогосферу, где, помимо профессиональных тружеников пера не замедлили высказаться самые разные по социальному статусу, но неравнодушные люди. Их выразительные реплики я привожу ниже.

***

Анатолий Несмиян:

«Не стану вдаваться в теоретические рассуждения о происхождении нации. В нашем сугубо конкретном российском случае российская нация в принципе возможна – как принудительно сконструированная проектная конструкция, однако для формулирования такого проекта требуется не закон, а идеология. И время. У Путина нет ни того, ни другого. Он действует в привычном поле – достаточно принять указ о проблеме, и она станет частью решения».

***

Доренко @rasstriga

«Закон о росс. нации должен воздвигнуть первенство русских – 50%, мультиэтничное равенство – 12%, внеэтничную гражданскую нацию – 38%. Слушатели по тлф»

***

Фёдор Крашенинников:

«Про российскую нацию мне вспоминается даже не „советский народ“, а попытка маршала Тито вывести югославов. В итоге, несколько процентов населения (дети от смешанных браков) действительно стали считать себя югославами. Вот только потом все снова поделились на сербов, хорватов, словенцев и так далее, а югославы остались в дураках».

***

Илья Лазаренко:

«В общем-то неосоветизм – это в некотором смысле злая пародия на советизм. В СССР не было мыслей оформить „закон о многонациональном советском народе“, то бишь советской квазинации. Эту квазинацию просто строили как могли и понимали, что палкой не загонишь, дело тонкое. Сегодняшний призыв Путина принять „закон о российской нации“ – это жест отчаяния. В реальности проект „российской нации“ давно провалился и теперь, как принято в России, будет воздвигнута очередная потемкинская деревня, с подписью и печатью. „Российская нация“ – это новая редакция многонационального советского народа, ухудшенная и ужатая. Любопытно, что в полном соответствии с концепцией советского фашизма (которую по моему мнению бессознательно, но последовательно реализует начальство РФ) используется термин Всероссийской фашистской партии, которая первой собственно и сформулировала понятие „российской нации“: “Что такое российская нация? Российская нация есть духовное единение всех русских людей на основе сознания общности исторической судьбы, общей национальной культуры, традиций и т. д. В российскую нацию, таким образом, входят не только великороссы, белорусы и малороссы, но и другие народы России: грузины, армяне, татары и т. д." (Азбука Фашизма, Харбин, 1934 г.)».

***

domestic_lynx

«К какому положению надо стремиться? Мне кажется, к такому. Все мы – русские. Но у каждого есть какая-то малая родина… Но начать вот так взять и с места в карьер транслировать эту идею (все мы русские, но у каждого своя малая родина) – на мой взгляд, преждевременно. Надо эту идею внедрять постепенно. Главное – понимать, в какую стороны мы идем. Постепенному внедрению идей надо поучиться у наших западных “партнеров”. Вообразите, тридцать или пятьдесят лет назад кто-то заявил бы во Франции или Германии, что гомосексуализм – это норма. Глядишь, и фингал под глазом можно было б огрести. А теперь – ничего, внедрили. Постепенность, неуклонность и твердое понимание, в какую сторону мы идем – вот как внедряются в умы идеи…

В “Доктрине фашизма”, тексте официальном (он был написан для итальянской энциклопедии), Муссолини формулирует:

“Нация не есть раса, или определенная географическая местность, но длящаяся в истории группа, т. е. множество, объединенное одной идеей, каковая есть воля к существованию и господству, т. е. самосознание, следовательно, и личность”.

Перевод корявый, но смысл понятен.

То есть критерий нации – субъективно-психологический. Как чувствуешь – так и есть. Это чувство общей истории и общей культуры. Общей судьбы. Именно поэтому при всей трудности „умственного“ установления национальности очень легко установить её „по чувству“. Теоретически не просто, а практически – проще пареной репы. Есть масса людей, которые с уверенностью и без сомнения говорят о себе: я – русский. (Или соответственно “я – француз”, “я – немец”и т. д.). На каком основании? Да ни на каком. На основании чувства. Вот русские они, и всё тут…

В прежнее время бытовало в России такое шутливое присловье: „Папа – турок, мама – грек, а я русский человек“. Очень правильно, именно так и есть».

***

Анна Тараканова @n_barmaleykina

«Российская нация в законе, русская нация в загоне».

***

Станислав Яколевhttps://www.facebook.com/arcticspiegel

«Итог четырехлетних экспериментов с Русским миром: русских решили от греха подальше вовсе отменить».

***

Эрик Лобах:

«Что это за ахинея с „российской нацией“?! Мне сейчас только сказали. Кто так омерзительно троллит русских – и зачем? Путин – пьян?!! Я просто не знаю – где это сказано было и зачем (в каком контексте)».

Станислав Говорухин назвал слово «россиянин» отвратительным

Итак, «глас народа» подходит, скорее, под определение «разноголосица». Определенное мнение синтезировать трудно, но очевидно, что преобладает скепсис. И еще одно обстоятельство бросается в глаза: кто бы что ни говорил на заданную тему, все высказывания отличаются большей или меньшей некомпетентностью в отношении этнополитической проблематики. Это, к сожалению, относится как к авторам идеи и к самому президенту, так и к экспертам, а уж про иных участников полемики и говорить нечего. Что поделаешь: этнополитика для нас наука новая, ее никогда не преподавали ни в школах, ни в вузах России. За что и расплачиваемся

Тем интереснее и важнее было узнать, как охарактеризовал возникшую ситуацию сопредседатель центрального штаба «Общероссийского народного фронта» (ОНФ) депутат Госдумы Станислав Говорухин. Ведь это тоже «глас народа», только как бы уже в энной степени.

А он, между прочим, назвал слово «россиянин» отвратительным. Да-да, так и сказал, да притом еще в эфире телеканала «Россия-24». Говорухин подчеркнул, что жители России много веков называли себя русскими. А вот слова «россиянка» и «россияне» звучат отвратительно.

Говорухин ничего не сказал о своем отношении к инициативе, озвученной президентом Путиным, однако контекст говорит сам за себя.

Разумеется, Кремль (конкретно: пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков) не мог не отреагировать на столь резкое заявление столь высокопоставленного политика. Реакция выразилась в заверении Пескова (ТАСС), что Станислав Говорухин руководит ОНФ и «по-прежнему является человеком, которого Путин уважает, с которым у Путина постоянно доверительный диалог». Пресс-секретарь отказался комментировать конкретное нелицеприятное высказывание Станислава Говорухина. «Это не кремлевская тема», – отрезал господин Песков.

Ну и промолчал бы, если не кремлевская…

Само собой понятно, что тема-то самая что ни на есть «кремлевская», поскольку исходит она из высказывания самого президента. Однако пресс-секретарь Дмитрий Песков как человек умный, похоже, раньше всех понял неуместность и скандальность президентского публичного выступления. Конечно, он не мог сказать, извините, мол, «президент оговорился», или «он не то хотел сказать», или «его неправильно поняли», или «президента подставили». Нет, он выразился гораздо осторожнее: «Это пока выдвинуто как идея, которая была поддержана главой государства, и сейчас я не стал бы вдаваться в подробности. Давайте подождем, когда эксперты наработают эту тему», – сказал Песков.

ЧАСТЬ II. КТО ГОВОРИТ?

КТО ПОДСТАВИЛ ПУТИНА

Слово, как известно, не воробей, вылетит – не поймаешь.

Вся лавина негатива, порожденного вбросом в общество идеи о законе насчет «российской нации», падает, конечно же, на голову лично президенту Владимиру Путину. Как говорят в неакадемических кургах, за базар приходится отвечать.

Удивляет в данной связи, впрочем, не столько критическое отношение общества к проекту, сколько сам факт выступления Путина на данную тему. Ведь область национальных отношений, прямо скажем, не его амплуа, никаких успехов здесь, если не считать чеченского пожара, залитого не столько кровью, сколько бюджетными деньгами, мы у него не видим. Как теоретик в этой области президент откровенно слаб, на мой взгляд (критику его программной статьи 2012 года я недаром опубликовал в интернете под названием «Разминулись», имея в виду концептуальное расхождение с правами и интересами русского народа). Зачем же было соваться в воду, не зная броду?

Отмечу важное обстоятельство: за годы своего нахождения у руля России, Путин расчистил немало завалов, доставшихся ему в наследство от Ельцина в самых различных областях политики и экономики. Он, в частности, подверг радикальной ревизии внешнюю политику, административную систему, военное строительство, отчасти экономику и многое, многое другое. И только в области национальной политики все либо осталось, как при Ельцине, либо даже существенно ухудшилось, если приглядеться к положению русского народа.

Странно и удивительно, не правда ли? А впрочем – нисколько. Ведь основные руководящие и направляющие персоны в области национальной политики, разрабатывающие концепции и стратегии, консультирующие президента и вкладывающие ему в уста те или иные принципиальные положения, не изменились с ельцинских времен. Им он доверяет, на их теоретические положения опирается, их наставлениям следует.

Кто же эти люди, превратившие президента Путина в заложника своих убеждений и представлений о должном? И в чем же состоят эти представления?

Чтобы понять эти важные вещи, обратимся к истории принятия основнополагающего документа, на который ссылается сегодня президент. Это «Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации» (утверждена указом свежеизбранного президента Путина в конце 2012), прямым следствием которой является нынешняя инициатива с «российской нацией».

РАССЧИТАЛИ БЕЗ ХОЗЯИНА

Чем примечательна, в первую очередь, действующая Стратегия национальной политики России, согласно принятому документу?

Это превосходно заметили даже депутаты парламента Якутии из своего далекого далека, написав в отзыве на проект: «Русский народ низведен до понятия “этническая общность”, нет понятия “государствообразующий народ”, самоопределение которого создало де-факто государство Российской Федерации».

В ходе обсуждения Стратегиивесомо прозвучал также голос Всемирного русского народного собора, который принял резолюцию, где указывалось на недоработки проекта. Главная мысль: необходимо законодательно обеспечить права и интересы русского народа в России в такой же степени, как это сделано в отношении других народов. О чем забыли авторы Стратегии. Но и этот голос прозвучал втуне.

Что же на самом деле предлагает Стратегия национальной политики государствообразующему народу России? Что русские – 80% населения, а с ассимилянтами и все 90% – могут найти в ней для решения своих национальных проблем?

Ответ напрашивается сразу и однозначно: НИЧЕГО.

При первом же взгляде на Стратегию становится ясно, что в ней полностью отсутствует понимание той простой истины, что русский вопрос является ключевым для решения проблемы национальных отношений в России. Да и вообще отсутствует понимание причин межнациональных противоречий и напряженности, как будто текст писали инопланетяне. Не только Манежка-2010, но и распад СССР по национальным границам, похоже, ничему не научили авторов.

Между тем, сегодняшнее положение русского народа не таково, чтобы можно было беспечно отмахнуться от угроз, стоящих перед его национальным бытием. Например, от факта его разделенности, от факта его многоступенчатого геноцида в ХХ веке, от факта его депопуляции, истощения и искажения генофонда, от факта его культурной и биологической деградации, от попыток отделить от него русские субэтносы, как это когда-то уже произошло с украинцами и белорусами.

Вспомним, однако: русский народ уже был назван «государствообразующим» в одном из текстов президента Путина еще в бытность его председателем Правительства РФ. И предыдущий проект Концепции госнацполитики, подготовленный Министерством регионального развития, содержал в себе данный важнейший тезис о «государствообразующей роли русского народа».

Вопреки этому, новый документ, над которым поработали целых четыре бывших министра по делам национальностей – Валерий Тишков, Вячеслав Михайлов, Владимир Зорин, Рамазан Абдулатипов – таких слов уже не содержит. В тексте «Стратегии» о русских лишь сказано коротко и неясно насчет «объединяющей роли русского народа» и о том, что Россия создавалась как «государство, системообразующим ядром которого исторически выступает русский народ». Все. Больше о русском народе, как ни ищите, ничего существенного в тексте нет. Ни одного слова о русских проблемах и путях их решения в документе не найти.

Надо прямо сказать, что авторы Стратегии национальной политики оказали Кремлю дурную, медвежью услугу. Они умудрились полностью, притом демонстративно проигнорировать угрозы и вызовы, стоящие сегодня перед русским народом.

Отчего же так получилось? Почему возник подобный идейный вакуум?

Дело в том, что Стратегию национальной политики в нашей стране России, названной так по имени русских, принимали, можно сказать, без русских и не для русских. Посудите сами: в составе Совета при президенте Россиипо межнациональным отношениям, нашли свое – подчеркну: официальное и полномочное! – представительство многие народы нашей страны. К примеру, армяне, ассирийцы, украинцы, татары, цыгане, карачаевцы, казахи, лезгины, белорусы, поляки, греки, азербайджанцы, евреи, чуваши, корейцы и даже коренные малочисленные народы Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации имеют в Совете свое – снова подчеркну! – законное представительство.

И только русские оказались лишены сколько-нибудь легитимного представительства, поскольку ни заместитель главы Международной общественной организации «Всемирный Русский Народный Собор» Валерий Ганичев, ни председатель Общероссийской общественной организации «Родина – Конгресс русских общин» Алексей Журавлев никогда не имели никакого законного мандата на представительство интересов русского народа. Недаром в списке членов Совета рядом с их именами стоит уничижительное и невнятное выражение «по согласованию». Кто, что и с кем согласовывал – об этом документ молчит. Но уж во всяком случае, не с русским народом.

Таким образом, представлять русских, защищать их права и интересы в Совете по межнациональным отношениям оказалось некому. Довольно нелепо было бы ждать от такого состава Совета исправления перекосов в межнациональных отношениях.

Немаловажным приходится считать и то обстоятельство, что руководителем Рабочей группы по написанию Стратегии оказался Вячеслав Михайлов, известный в осведомленных кругах своей русофобией. Ничем не лучше него и два других министра по делам национальностей гайдаровско-ельцинского призыва, Тишков и Зорин (подробности ниже).

В итоге, ознакомившись с пресловутой Стратегией, русский человек может только руками развести со словами: «Без меня меня женили». А еще точнее было бы сказать словами русской поговорки: «Рассчитали без хозяина».

СТРАТЕГИ НАЦИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ В РОССИИ: КТО ОНИ

Реальными авторы Стратегии, столь показательно игнорирующей государствообразующий народ России, является тройка экс-министров: Тишков, Михайлов, Зорин. Вот они-то и мудруют, заправляя национальной политикой в России с того самого 1992 года, когда в министерское кресло сел демократ «первой волны», либерал гайдаровского призыва, убежденный западник Тишков. Несмотря на отставки, они сумели составить тройственный союз и взять под свой жесткий контроль национальный вопрос в нашей стране. Отчасти это обусловлено личными связями и интересами (например, в 2009 году Тишков «пригрел» научно беспомощного Зорина и сделал своим замдиректора по науке в Институте этнологии и антропологии РАН), но в большей степени – общей идейной платформой. На мой лично взгляд – русофобской.

В этой тройке один – Тишков – является теоретиком, поставщиком идей; двое других – вообще ничего, на мой взгляд, не понимают в теории, зато оба матерые аппаратчики, прошедшие школу партийной и государственной службы. Административным мотором является Вячеслав Михайлов, он больше на виду; главным идеологом – Валерий Тишков. А Владимиру Зорину более всего подходит расхожая некогда формула «… и примкнувший к ним Шепилов», поскольку самостоятельного значения эта фигура не имеет. Однако по обстоятельствам коренник и пристяжные порой меняются местами. Расскажу о них поподробнее, чтобы читателю стало понятнее, в чьих руках находится тот участок мозга президента Путина, который призван осмысливать национальный вопрос. Пойдем от меньшего к большему.

* * *

Владимир Юрьевич Зорин родился 68 лет назад на Украине, в Виннице, примыкающей к западноукраинским областям, где и рос поначалу. Высшее образование пришлось получать в Ташкенте, в Институте народного хозяйства. Карьеру делал через комсомол и партию, в 1987–1991 гг. был даже членом ЦК КП Узбекистана, а в 1986–1993 гг. – депутатом ВС УзССР. При этом в 1988–1990 гг. занимал пост второго секретаря Каракалпакского обкома КПСС. Выдавленный известными обстоятельствами из Средней Азии в Россию, в 1993–1995 гг. вынужден был работать учителем истории и обществоведения, но потом, видимо, сработали старые связи, и Зорин оказался заместителем руководителя Территориального управления Федеральных органов исполнительной власти в Чечне. Вступив в черномырдинский «Наш дом – Россия», стал в 1996 году депутатом ГД РФ и возглавил там (как очевидец украинской, узбекской, каракалпакской и чеченской этнических групп, надо полагать) Комитет по делам национальностей: судьбоносный ход. В дальнейшем карьера шла привычно – по партийной линии: в 2000 г. заместитель руководителя исполкома Политсовета НДР, затем член президиума политсовета ОПОД «Единство». В 2001 году стал в правительстве Михаила Касьянова министром по делам национальностей («без портфеля», поскольку само министерство было ликвидировано в том же году) и был отправлен в отставку вместе с Касьяновым в 2004 году.

Будучи министром, Зорин не терял зря времени и быстренько, через три года после кандидатской, защитил в 2003 г. докторскую диссертацию по теме «Государственная национальная политика в России: историко-политологический анализ»2. Стать кандидатом в 52 года и доктором в 55 – почему бы и нет, если обстоятельства благоприятствуют; лучше поздно, чем никогда. Богатый опыт партийного карьериста помог и тут: Зорин защищался в Академии госслужбы, где профильную кафедру национальных, федеративных и международных отношений с 1998 г. возглавлял бывший министр того же министерства Вячеслав Михайлов. А в научных консультантах (так пропечатано на титуле диссертации) официально числятся два других министра: Тишков и Абдулатипов. Умно: рука руку моет! Вот тогда-то Зорин и принес этим сильным мира сего свой вассальный оммаж, что весьма помогло ему в дальнейшем. Ведь на первых же страницах диссертации мы читаем комплименты все троим, которых автор в алфавитном порядке льстиво именует кого «авторитетным исследователем и политиком», кого обладателем «многогранного научного и политического опыта участия в национальной политике», кого «крупным этнополитологом»…

Что касается самой диссертации, я процитирую, чтобы избежать упрека в субъективности, известного либерального философа-этнополитолога В. С. Малахова: «Чиновники, ответственные за проведение “национальной политики”, маневрируют, строя свою речь таким образом, чтобы их высказывания не поддавались однозначному толкованию. Непревзойденный мастер такого маневрирования – Владимир Зорин. В докторской диссертации,.. можно прочесть: “Полноправными субъектами национальной политики […] являются все без исключения российские этносы. Точно также все нации и этнические группы страны в равной степени являются государствообразующими народами Российской федерации, что отнюдь не преуменьшает исторической роли русского народа – стержня государственности, собирателя российских земель и первосоздателя общего государства”… Зорину, как и многим другим чиновникам, свойственно нечеткое использование терминов – их смысл постоянно “плывет”, иногда меняясь в пределах одного высказывания. “Национальная” политика незаметно перетекает в “федеративную”, и наоборот, “национальные меньшинства” и “коренные малочисленные народы” употребляются то как синонимы, то как разные понятия. Тексты Зорина местами представляют собой простой набор лозунгов, семантической несовместимости которых автор как будто не замечает: “сохранение единства и целостности территории» и «самоопределение нации”, “обретение российским народом и государственной властью новой идентичности России” (буквально так) и “задачи многонационального содружества”, готовность “развивать гражданское общество” и приверженность “равноправию народов”»3.

Эта идейная и терминологическая путаница – фирменный стиль любого карьериста, цель которого не наука, а место под солнцем. От такого родимого пятна Зорину, на мой взгляд, не удалось избавиться и с возрастом. Как говорится, каков в колыбельку, таков и в могилку. О демократической субстанции в голове доктора политических наук могут свидетельствовать такие жемчужные зерна из диссертационной кучи:

«Гармонизация межэтнических отношений, прочность федеративной России и ее способность устойчиво развиваться в качестве целостного социально-политического организма соответственно требованиям новой эпохи во многом зависят от успехов укрепления рыночных основ экономики и совершенствования государственности как свободного сожительства населяющих ее народов. Определяющую роль играют также эффективное решение всего комплекса проблем модернизации общества, полноценная интеграция страны в мировое сообщество на демократических началах»;

«Мультикультурализм… как политическая философия и как практика он может помочь совершить постепенный важнейший переход от формулы многонационального народа к нации как гражданству». И т.п.

Штампы, клише ельцинской эпохи навсегда, похоже, застряли в уме Зорина. Не имея собственных выношенных и обоснованных взглядов, он «взглянул окрест себя» и обнаружил готовую идейную матрицу Валерия Тишкова, к которой и счел за лучшее прилепиться. В его списке литературы – добрый десяток тишковских работ, а в тексте отчетливый привкус идей «научного консультанта». В частности, в таком выводе-рекомендации, венчающем автореферат докторской: «Обновленная этнокультурная политика в России призвана преодолеть прежде всего жестко групповое видение субъекта политики, который в разных обществах определяется по-разному: этносы, расы, нации, меньшинства и т. д. Академический анализ и политика призваны отказаться от убежденности в изначальном существовании неких социальных группировок людей, по которой у гражданина и у группы в целом есть потребности, интересы и права и даже отдельная “этническая правосубъектность”».

Этот пламенный призыв всем отказаться от своей врожденной этничности, от признания роли этносов как субъектов истории, от признания за каждым этносом своих этнических прав и интересов – первый шаг к концепту «советского народа», «российской нации» или любому аналогичному воображаемому сообществу. Главным движителем чего как раз и является Тишков.

* * *

Вячеслав Александрович Михайлов в составе пресловутой тройки выполняет роль резонера, отважно жертвующего своей репутацией, громко провозглашая условленные программные тезисы. Нимало не заботясь о том, что в свое время говорил нечто противоположное. Так сказать, «дедушка старый, ему все равно» – в текущем году ему исполнилось 78 лет.

Михайлов – такой же продукт партийной номенклатуры, как Зорин, только постарше, покруче (как и тот, кстати, он выходец с Украины, но – Западной, что примечательно). И история его, на мой вкус, куда хуже. Многие из нас еще хорошо помнят, как делались карьеры этого класса советских людей. А если кто забыл – Михайлов может считаться эталоном самой отвратительной, партийно-идеологической, породы из всех разнообразных советских карьеристов.

Его almamater– Львовский университет, где он окончил курс и аспирантуру по высоко конъюнктурной кафедре истории КПСС, защитив в 1970 году кандидатскую диссертацию по теме: «Деятельность партийных организаций западных областей Украины по интернациональному воспитанию населения». Научную ложь и убожество возмещал должностным ростом: работал замсекретаря парткома, затем старшим преподавателем кафедры истории КПСС все того же университета.

С 1972 года Михайлов вовсе ушел на партработу: в 1972–78 годах заведовал отделом пропаганды и агитации Львовского обкома Компартии Украины, в 1984–1987 годах стал секретарем Луганского обкома Компартии Украины. (Триумф «незалежной и самостийной» именно в ту эпоху готовили такие же «интернационально воспитанные» выходцы с Западной Украины, окопавшиеся в органах власти.) А в 1983 году, уже вознесенный в ЦК КПСС, защитил в Академии общественных наук, главной кузнице партийного руководства, очередную диссертацию на ту же тему: «Деятельность КПСС по формированию и углублению интернационалистского сознания трудящихся западных областей Украины (1939–1981 гг.)».

Так делались в те времена научно-партийные карьеры! Сравните темы обеих диссертаций и «почувствуйте разницу». Ну, а результат деятельности КПСС по воспитанию интернационалистов на Западной Украине мы видим сегодня воочию. Ведь именно в те годы недобитые бандеровцы проводили массовую инфильтрацию во все властные и околовластные структуры, в массовом же масштабе отравляя умы и готовя реванш украинского национализма. Это как же надо было изолгаться, чтобы восхвалять несуществующие успехи партийного воспитания! Кто бы из порядочных людей пошел по такому пути? Читать диссертации беспринципного лгуна Михайлова, исполненные демагогии и вранья, – никому не пожелаю.

Однако в Москве ловкий карьерист-партократ, вчерашний «западенец», сумел, однако, стать с 1987 года заведующим сектором теории наций и национальных отношений Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Очевидно, среди партийных бонз за ним закрепилась репутация тонкого знатока национального вопроса. В 1987–1991 гг. Михайлов уже – сотрудник аппарата ЦК КПСС, ему доверили стать завотделом ЦК КПСС по межнациональным отношениям.

Партийные структуры, оставшиеся от коммунистов, уже почти ничего не значили при новом режиме, но это не помешало Михайлову продолжать успешную карьеру. В начале Перестройки он и сам мгновенно «перестроился», перекрасился в модный цвет: в 1992 году стал заместителем председателя Исполкома Движения демократических реформ. И вот он уже в 1992–1993 годах – профессор кафедры политологии МГИМО МИД РФ, еще одной кузницы кадров былого коминтерна.

Но, видимо, профессорствовать понравилось меньше, чем руководить, и с 1993 года Михайлов на работе в Министерстве по делам национальностей РФ, где, пересидев троих быстро менявшихся министров, сам стал министром в 1995 году. В 1998 году этот пост пришлось передать Е. С. Сапиро, который вскоре уступил его Р. Г. Абдулатипову. Абдулатипов, человек профессионально подготовленный (редкость на этой должности), открыл в своем ведомстве Отдел русского народа, поручив его возглавить А. В. Никонову. Но в мае 1999 года в кресло министра повторно сел Михайлов…

Что сделал этот новый-старый министр первым делом? Правильно: немедленно разогнал Отдел русского народа и уволил Никонова! Что тому причиной? То ли ярая затаенная русофобия, которую этот «западенец» вывез с собой из Львова? То ли те самые успехи КПСС по воспитанию интернационализма на Западной Украине и лично в г-не Михайлове? У меня нет ответа, но сам поступок слишком характерен, говорит за себя.

К тому моменту, когда Михайлова в очередной раз «попросили» из Миннаца в 2000 году, он уже два года состоял завкафедрой национальных, федеративных и международных отношений Академии госслужбы при президенте России, ректором которой является Владимир Мау, один из тех, кого Михаил Делягин метко назвал «светочами тьмы». Где и доживает теперь свой век, козыряя наградами, степенями и званиями, заменяющими, как можно думать, совесть и знания.

Не эти ли степени и звания, вкупе с дутой репутацией обладателя – цитирую Зорина – «многогранного научного и политического опыта участия в национальной политике», внушили столь великое доверие нашему президенту, не проходившему этнополитику ни в школе, ни в вузе и привыкшему доверять «специалистам»? Ох уж, эти лжеученые, обоснователи и восхвалители заслуг КПСС по воспитанию интернационалистов на Западной Украине! Привычно выдающие черное за белое, провал за победу…

Но прежде, чем рассказать о том, какими идеями манипулирует этот «опытный специалист», какой концепт его устами и усилиями продвигает тройственная группировка, захватившая командные высоты в национальной политике России, надо поведать читателю о личности «главаря» – Валерия Тишкова.

* * *

Валерий Александрович Тишков – коренник в нашей «тройке», заслуживающий особого внимания. Он политический тяжеловес, до недавнего времени директор, а ныне научный руководитель головного НИИ этнологии и антропологии им. Н. Н. Миклухо-Маклая (ИЭА РАН), убежденный конструктивист (т. е. сторонник теории нации как «воображаемого сообщества») и либерал-демократ первой волны, исполнявший в правительстве Гайдара должность самого первого министра по делам национальностей.

Он оказался в команде Гайдара не случайно. Мы помним, как в 1990-е годы лоб в лоб столкнулись две силы, обе с открытым забралом. За ними стоят два концепта, два видения судьбы России, ее прошлого, настоящего и будущего. «Россия – государство русского народа», – провозгласил Иоанн, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский от лица одной из этих сил, русской и державнической. «Россия как государство русских в XXI веке не имеет смысла», – ответил ему на съезде СПС премьер-министр Егор Гайдар от лица другой силы, инородческой, русофобской и либеральной.

Понятно, что всем своим существом Гайдару оказался близок Тишков, который прославился публичным разъяснением с трибуны Федерального Собрания, что единого русского народа не существует (в 2013 году на круглом столе «Россия и русские в XXIвеке» он вновь заявил, что такой общности, как русские, нет), а также многолетними исключительными усилиями по навязыванию обществу мертворожденного проекта «российской нации» по аналогии с бывшим «советским народом».

В свое время в «Нашем современнике» была размещена моя статья «Шорных дел мастера», где я подверг обстоятельной критике научные и общественно-политические позиции Тишкова, выраженные в книгах и статьях. И в дальнейшем не раз подробно разбирал его взгляды как этнополитика4. Не буду здесь повторяться. Самое поразительное, что открывается при чтении работ Тишкова, это его принципиальное нежелание хоть как-то подкреплять аргументами свои основные тезисы. И выход из этого тупика он находит самый примитивный. Не в силах ничего доказать на деле сам, он взывает к западным авторитетам: Барт, Дойч, Геллнер, Хобсбаум и др. Реальная цена этим авторитетам невелика5, но академика это не останавливает. Тишков поистине великолепен как манипулянт, способный легко заморочить голову не слишком сведущим людям – с таким апломбом умеет преподносить он даже самые сомнительные истины.

Что же касается его общественной деятельности, я оценил ее так: «самоуверенный лжепророк, бесконечно далекий от реалий и потребностей нашей Родины, вельможный русофоб и добросовестный агент антирусских сил». Аргументы следуют ниже.

Если Михайлов и Зорин в науке – простые конъюнктурщики, мастера-исполнители политического заказа, то позиция Тишкова не случайна, она исходит из его научных и политических (западнических, демократических и русофобских) убеждений. Конструктивист, полагающий несуществующими в реальности такие «конструкты», как раса и этнос, он как ученый занимает сомнительную позицию, руководя изучением того, чего, по его мнению, нет в природе. Какое-то сугубое шарлатанство! Этот своеобразный ученый, вызревший на изучении канадского и американского этнополитического опыта, мечтает пересадить сей «образцовый опыт» в Россию. И не жалеет на то усилий.

Тишков отличается тем, что не верит в будущность этносов вообще. Ну, не будет в будущем никаких там народов-этносов – и отлично! Хороши говорящие за себя названия принципиальных работ высокопоставленного этнолога: «Забыть о нации» (Вопросы философии, 1998, № 9), «Реквием по этносу» (М., Наука, 2003) и т. п. Это безнациональное будущее он и стремится приблизить всеми силами для нас по принципу: падающего – толкни.

Сразу вспоминается ленинский афоризм: «Нации – буржуазные выдумки». Вообще, похоже, именно коммунистическая утопия в специфической ленинской интерпретации покорила и определила некогда сознание Тишкова. Ведь что Ленин утверждал? А вот что: «целью социализма является не только уничтожение раздробленности человечества на мелкие государства и всякой обособленности наций, не только сближение наций, но и слияние их»; «пролетарская партия стремится к сближению и дальнейшему слиянию наций»; пролетариат должен поддерживать «все, помогающее стиранию национальных различий, … все, ведущее к слиянию наций». В марте 1919 г. Ленин вновь утверждал, что мир без наций – «это великолепная вещь и это будет», жаль только, что не скоро. И т.д. Формулировки Ленина стали основополагающими для советской философской мысли на весь срок существования СССР, они использовались как руководство к действию. Фундаментальная статья «Нация» в «Философской энциклопедии» (М., 1960-1970) недаром завершается совершенно недвусмысленно: «Коммунизм не может увековечивать и консервировать национальные особенности и различия, ибо он создает новую, интернациональную общность всех людей, интернациональное единство всего человечества. Но такое единство и полное слияние наций осуществятся только после победы социализма и коммунизма во всемирном масштабе».

Надо полагать, увлеченный ленинскими идеями Тишков (он оставался в КПСС до самого роспуска партии) и устремился к проведению подобного опыта слияния, для начала, в масштабах России. Этакий своего рода Троцкий, слуга мировой революции, экспериментирующий над нами, грешными, но – в этнополитике.

Большевистская закваска – а большевики никогда ничего не понимали в национальном вопросе и, поскользнувшись именно на нем, погубили Советский Союз – как видим, проступает трупным пятном на всех троих главных толкачах «российской нации». Это очень характерно и многое объясняет. Пусть эти вчерашние коммунисты быстренько перекрасились сегодня в демократов, но мечта о безнациональном будущем человечества оказалась привита к ним накрепко. Боже, храни Россию от судьбы СССР!

Но о взглядах Тишкова и Кº, которые тот умудрился транслировать президенту Путину, а через него и всей России, я расскажу ниже. Пока на переднем плане личность и карьера экс-министра. Ведь мы должны понять, с кем имеем дело.

Тишков – фигура немалая и неслабая в раскладе политических сил, заметно влиявшая на всю национальную политику начиная с 1989 года, когда в журнале «Коммунист» вышла его программная «демократическая» статья «Народы и государство». В ней он впервые предложил «выход из теоретического тупика – в отказе от термина “нация” в его этническом значении и сохранении того его значения, которое принято в мировой научной литературе и международной политичечской практике, то есть нация – это согражданство». Неважно, что автор соврал читателю насчет общепринятости термина. Важно, что он публично отрекся от отечественной традиции в этнологии и «лег» под франко-американскую традицию, присягнул на верность идеалам Запада. После этой решительной манифестации восходящие к власти демократы отметили автора и возвели высоко. В том же 1989 году Тишков, для начала, возглавил ИЭА РАН.

Его карьера как ученого была всецело внеположна России с ее проблемами: и кандидатская (Исторические предпосылки канадской революции, 1969), и докторская (Освободительное движение в колониальной Канаде, 1978) диссертации посвящены «стране кленового листа», как и монография «История Канады» (1982, совместно с Л. В. Кошелевым), и др. С Канады он переключается на Америку: «История и историки в США» (М., 1985), «Коренное население Северной Америки в современном мире» (М., 1990), «Америка после Колумба: взаимодействие двух миров» (М., 1992), «Американские индейцы: новые факты и интерпретации» (М., 1996), «Экология американских индейцев и эскимосов» (М., 1988, ред.) и т. д.

С таким-то багажом, насквозь пропитавшись западными, в особенности американскими, стандартами, установками, критериями, нравственностью и методиками, он принялся судить и рядить о нормах и идеалах межнациональных отношений в России, принялся по этим стандартам и установкам кроить концепцию российской национальной политики. Подобная стажировка «демократа первой волны» как нельзя более устраивала антирусскую либерально-демократическую власть, пытавшуюся во всем переделать Россию на западный манер. Что и отразилось на карьере автора.

Правда, в министрах он пробыл недолго и вылетел именно из-за того, что не зная меры в своих русофобских устремлениях, отказался завизировать указ о казачестве, подготовленный влиятельным тогда Сергеем Шахраем. Тот и пришел ему на смену.

Высокий пост Тишкову пришлось оставить, но для режима такой ценный кадр не мог же потеряться! Вплоть до самого упразднения Миннаца в 2001 году он бессменно входил в его коллегию, и при Михайлове, и при Зорине, продолжал влиять на формирование национальной политики в стране (о чем легко судить по «успехам»). Готовил еще для Ельцина самую первую Концепцию национальной политики (1996); в дальнейшем это стало его перманентной обязанностью и при Путине. Входил в Экспертный Совет Комиссии при Президенте РФ по противодействию политическому экстремизму. 6 марта 1998 вошел в состав Правительственной комиссии по реализации Концепции государственной национальной политики. А в сентябре 2005 года был утвержден президентом в качестве члена Общественной палаты РФ, где возглавил Комиссию по вопросам толерантности и свободы совести. Ну и, наконец, принял самое активное участие в разработке той Стратегии госнацполитики, о которой говорилось выше.

Словом, добрые (недобрые!) четверть века именно рекомендации и/или указания Валерия Тишкова лежат в основе национальной политики в России.«Старый конь борозды не портит», – говорят в таких случаях одни. «Ибо он в ней спит», – добавляют другие.

О, если бы спал! Говоря о научных и общественных «заслугах» Тишкова, нельзя не упомянуть, скажем, о его вкладе в российскую перепись населения 2010 года. Именно по его рецептам в ИЭА РАН были составлены скандальные перечни возможных ответов по вопросам национальной принадлежности граждан, которые сдуру утвердил Росстат приказом № 74. В приложении был дан алфавитный список (номера кодов опущу) всех имеющихся в стране, по мнению ИЭА, национальностей, числом, оказывается, 1840. Среди них: «затундренные крестьяне», «мамоны», «фараоны», «папуасы», народ «хули» (есть ещё и «папуасы хули», а помимо «украинцев» есть еще и «хохлы»), «граждане Земли», «граждане мира», «земляне», «космополиты», «советские», «люди без нации», «без национальной принадлежности», «без национальности», «не определились», «неизвестно», «жители вселенной», «иностранцы», «советские», «интернационалисты», «мулаты», «метисы», «полукровки».

Особенно постарались авторы, чтобы раздробить, расчленить именно русский народ на возможно большее количество отдельных идентичностей, оторвать от него куски и кусочки. Мало того, что просто русских разделили на «руснаков», «русняков», «русских», «русских казаков», «русских немцев», «русских поморов», «русско-устьинцев», «семейских», «старожилов», «ведороссов», «ведруссов», «великороссов», «кацапов», «чалдонов», «челдонов» и просто «витебских». Так еще и русские субэтносы разделили в свою очередь на «поморов канинских» и «поморов русских», «старожилов ленских» и «старожилов обских», а казаков на «казаков с любым языком, кроме калмыцкого и украинского», «казаков с языком калмыцким», «казаков с языком украинским» и «казаков русских». Справедливости ради скажу, что подобному дроблению подверглись и другие народы.

Для чего все это было сделано «добросовестными учеными»?

Если отвлечься от скверного, дешевого, явно издевательского юмора под «научным» соусом (за подобный юморок надо бы отвечать по статье «преступная халатность»), какую цель могли преследовать составители такого списка? На мой взгляд, более чем серьезную: шутя и играя, размыть национальную идентичность больших народов, атомизировать их, спровоцировать психологию отщепенчества, поставить под сомнение и разрушить чувство этнической общности. А в итоге снизить статистическую цифру удельного веса крупных народов. Русских, прежде всего. Напомню, что по итогам предыдущей переписи 2002 года, государствообразующая нация – русские (великорусы, белорусы, малорусы) составили 85% населения страны. Только русских-великорусов 80%. Понятно, такие цифры для тишковых – как бельмо на глазу…

Дьявольская провокация, просто настоящая диверсия против этносов, обреченных теоретиком Тишковым на исчезновение! Все ради сотворения мифической безнациональной «российской нации», конечно. К счастью, повелось на эту провокацию лишь ничтожное число шалунов и отщепенцев, так что итоговый список народов России уменьшился почти в десять раз по сравнению с предложенным тишковцами. Кстати, русскими признали себя 81% жителей России, а с белорусами и малорусами-украинцами получилось 83%.Но зато в России обнаружились теперь «эльфы», «орки» и «гномы». Спасибо волшебнику Тишкову, превесело развлекающемуся на денежки налогоплательщиков!

Между тем, Тишков, целеустремленно воплощая в России свои бредовые воззрения, не забывает и о земном-насущном. Он весьма преуспел в создании общественных структур, приносящих статус и деньги. Проявив смекалку и изобретательность, он создал, к примеру, Общероссийский союз общественных объединений «Российская нация» (2007).

Этот ОСОО образован в рамках реализации Программы политических действий «Многонациональный народ России: этнокультурное многообразие – гражданское единство», которую приняла партия Единая Россия. Издает с 2008 года мало читаемый журнал «Вестник российской нации». Как видим, свою излюбленную идею Тишков начал продвигать давно и весьма издали, поскольку сам же и был автором той программы ЕдРо.

Политический антураж этой хитрой структуры слеплен со знанием дела. Сопредседатели ОСОО «Российская нация», помимо самого Тишкова, – заместитель председателя Центрального банка России Александр Торшин (ни много ни мало), а также тихий чеченец Абдул-Хаким Султыгов, экономист и политолог, в 2000–2002 гг. замруководителя аппарата Комитета ГД РФ по делам национальностей,ныне профессор МГУ и главный редактор журнала «Вестник Российской нации». Имея такого сопредседателя как Торшин, организация вряд ли бедствует. Ну, а Султыгов хорош для представительства и вряд ли мешает Валерию Александровичу. Они оба входят также в Правление ОСОО, а с ними такие экзотические фигуры, как председатель Московского общества татарской культуры «Туган тел» Дамир Серажетдинов и президент Межнациональной футбольной лиги Дауд Хучиев. А в члены совета Тишков предусмотрительно набрал, в том числе, таких вип-персон: Абрамян А. А. – президент Союза армян России; Абдулатипов Р. Г. – глава Республики Дагестан; Брод А. С. – председатель ООО Юристы за права и достойную жизнь человека; Гильмутдинов И. И. – председатель комитета ГД РФ по делам национальностей; Мень М. А. – министр строительства и жилищно-коммунального хозяйства; Мосин М. В. – председатель Ассоциации фино-угорских народов; Мухаметшин Ф. Х. – председатель госсовета Республики Татарстан; Сванидзе Н. К. – директор Института массмедиа РГГУ; Тарпищев Ш. А. – президент Федерации тенниса России; Хлопонин А. Г. – зампред федерального правительства; Шахназаров К. Г. – председатель правления киноконцерна «Мосфильм»; Яковлева Т. В. – замминистра здравоохранения

И эта милая компания тоже развлекается, как может, на те же денежки налогоплательщика. Так, в 2008 году они, например, учредили Орден «Российская нация» – «общенациональную общественную награду». Цитирую сайт этой конторы: «В соответствии со Статутом, Орденом награждаются граждане, субъекты и муниципальные образования, учреждения и организации Российской Федерации, в том числе учреждения науки, культуры и образования, российские академии наук и творческие союзы, профсоюзы, религиозные объединения, национально-культурные общественные объединения, объединения работодателей, предпринимательские структуры, включая организации малого и среднего бизнеса, политические партии и другие общественные объединения, творческие коллективы, СМИ, другие учреждения и организации – за особые заслуги перед российской нацией и государством, значимый вклад в обеспечение национального единства, укрепление российской государственности, развитие гражданского общества, социально-экономическое развитие России (федеральный, региональный и местный уровни), обеспечение межэтнического согласия и межконфессионального диалога, профилактику ксенофобии и экстремизма, поддержку русского языка, традиционной культуры и языков народов Российской Федерации, укрепление обороноспособности и защиту Отечества». Во как!

Наградной совет возглавляет Первый заместитель Председателя Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации А. П. Торшин (умно: банкиру и карты в руки!). Орден имеет форму восьмиконечной звезды, а-ля орден Андрея Первозванного, вручается с наградным дипломом. Список награжденных не публикуется6, но красоту замысла оценить нетрудно: достаточно раздать орденок сильным мира сего, и они уж точно не станут противодействовать конструированию «российской нации», а то и помогут. Дешево (орден не из драгметаллов) и сердито!

Вот такая весьма представительная общественная организация с Тишковым во главе уже десять лет с 2007 года вела, наряду с ИЭА РАН и другими официальными и неофициальными инстанциями, планомерную осаду правящих кругов во имя «российской нации», пока остальные граждане мирно спали, ни о чем таком не подозревая. Не знаю, состоит ли Путин в рядах знатных тишковских орденоносцев, но плоды этой настойчивой непубличной деятельности явно сказались и в принятии Стратегии госнацполитики в 2013 году, и 31 октября 2016 года в Астрахани.

Кстати, о деньгах (о них в наши дни всегда кстати). Напомню, что идея создания «российской нации» – не из дешевых. 25 августа 2013 года лично премьер-министр Дмитрий Медведев (кавалер ордена?)утвердил федеральную целевую программу «Укрепление единства российской нации и этнокультурное развитие народов России» на 2014–2020 годы. Ранее в проекте ФЦП финансирование программы было заложено с размахом, в объеме аж 38 миллиардов рублей, но в ходе работы оно было сокращено (надо же и совесть иметь!) довсего лишь 6,8 миллиарда рублей, из которых около 4,6 миллиарда выделит федеральный бюджет.

Основным разработчиком ФЦП названо Минрегионразвития, но что-то мне подсказывает, что и тут без Тишкова не обошлось. А чему бы удивляться? Не случайно же он поделился однажды с публикой самым заветным, своим credo: «Человек рождается и живет пре­жде всего не для служения группе/нации, а для собственного социального преуспевания. И свободу индивид обретает не в ассоциации, а в диссоциации от группы». Этот эгоцентрический, если не солиптический принцип «демократического устройства общества» («шкурный подход», по-нашему) Тишков считает настолько важным и ценным, что дословно повторяет его в книге еще раз7. Ну, у него слова с делом не расходятся, видно: преуспел в натуре.

Работу в правительственных инстанциях и ОСОО «Российская нация» Тишков сочетает с руководством головным НИИ этнологии и антропологии РАН. В кресло директора он после смерти академика Ю. В. Бромлея избрался, если верить слухам, по недоразумению: каждая из двух основных противоборствующих группировок (патритоты и демократы) почему-то сочла его своим. С тех пор он сам и его сотрудники, такие как С. Абашин, С. Соколовский, Е. Филиппова, В. Шнирельман, или бывшие сотрудники, или ученики делают все возможное, чтобы привить российскому научному сообществу – псевдонаучную идеалистическую конструктивистскую ересь. Работая на гранты и при поддержке западных фондов – Фонда Д. и К. Макартуров, Фонда Сороса, Фонда Форда и др. – они проводят форумы, готовят и издают доклады, брошюры и книги, «доказывая» нам, что расы и этносы – фикция. В этом им изо всех сил помогают и весьма далекие от естественных наук специалисты – философы и правозащитники.

Не брезгует Тишков и полицейскими функциями, организовав для этого во вверенном ему институте специализированный Совет по независимым экспертным исследованиям – именно для борьбы с инакомыслием. Тесно сотрудничая с филиалом американо-еврейской Антидиффамационной лиги, известным под названием Московское бюро по правам человека, он отчасти превратил вверенный ему институт в мастерскую политических доносов, в лавку продажных экспертиз (директору МБПЧ А. С. Броду случалось оплачивать из заокеанских средств выход подобных трудов Института, в которых сам же и участвовал). Тандем сложился хоть куда: Брод указывает на очередной объект травли, а Тишков обеспечивает процесс заказными экспертизами, вовлекая в нечистые политические игры зависящих от него деятелей науки.

Нельзя закрыть глаза и на созданную Тишковым еще в 1993 году на базе руководимого им института организацию под названием «Сеть этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов (EAWARN)». В 2013 году Евразийский Союз Молодежи провел пикетирование здания РАН с требованием привлечь Валерия Тишкова к уголовной ответственности за государственную измену. ЕСМ обвинил Тишкова в том, что эта «Сеть этнологического мониторинга», нашпигованная «иностранными агентами», на самом деле занимается шпионажем в пользу западных спецслужб, обильно финансирующих деятельность EAWARN, и является прозападной организацией, «уже полтора десятилетия осуществляющей на территории России подрывную деятельность». Комментариев нет.

Что же я могу сказать о Тишкове в заключение?

Как публичное лицо – академик, руководитель научных и общественных структур, политик, консультант президента, наконец, Валерий Тишков, пожалуй, неуязвим, прикрыт со всех сторон.

Его слабость в другом. Во-первых, в ложных научных убеждениях, основанных на преклонении перед западной школой обществоведения, перед западной (американской, канадской) моделью национальной политики и обустройства страны, которую он неизменно выдает за эталон. Во-вторых, в моральных установках, о которых он неосторожно пооткровенничал – а мы подметили и не забыли. Ну, а подлинную ахиллесову пяту Тишкова являет, в-третьих, его отношение к русскому народу, его понимание русского вопроса. Русофобия (в обоих смыслах слова) высокопоставленного чиновника очевидна. А ярая настойчивость, с которой он выступает против русских прав и интересов, а также против русских националистов – защитников этих прав и интересов, заставляет подозревать глубоко личные, интимные мотивы.

Не привык быть голословным, поэтому вынужден цитировать фигуранта.

Будучи главным автором ельцинской Концепции национальной политики (официального документа, имеющего некоторую юридическую силу) он еще в те годы постарался внести в нее принципы, противоречащие интересам русской нации. «Концепция» заложила русофобский подход в госполитике на всю обозримую перспективу. В чем он выразился? Вот подробный отчет самого Тишкова:

«Были учтены все основные замечания, в том числе и са­мые “неудобные” от Татарстана, Башкирии, а также МИДа и Минэкономики России. Из текста ушли излишне назойливые упоминания о сохранении целостности государства и определяющей роли русского народа в государствообразующем про­цессе, вписанные некоторыми напуганными авторами в перво­начальный вариант»8;

«Основным в проекте концепции был раздел, посвя­щенный дальнейшему развитию федерализма в России, имея в виду децентрализацию власти в пользу субъектов федерации (в данном случае — республик)»9;

«В концепции последовательно проводится принцип граждан­ского равноправия и равных прав народов… Все народы России определяются как государствообразующие, если речь идет о всей стране, хотя отмечается историческая роль русского народа и определяющее значение русского языка и культуры для населения всей страны»10;

«Од­ной из срочных и важных мер в этом направлении должна быть отмена государственной фиксации национальности гра­ждан Российской Федерации, а также предоставление воз­можности россиянам в ходе переписей населения указывать любую национальность, или сложную (двойную или тройную) национальность, или не указывать никакой. Такова общеми­ровая практика»11. Понятно, чей вклад в отмену графы «национальность» в паспортах был наиболее весом?

Итак, в лице Тишкова мы видим человека, давно, упорно и сознательно вредящего русскому народу, проводящего по мере сил в жизнь противоречащие русским интересам установки. Да и как могло быть иначе, если теоретические представления Тишкова о роли и месте русских в России подобны следующим:

«Россия не есть “национальное государство” эт­нических русских»12;

«Самым серьезным препятствием на пути утверждения гра­жданского национализма (или российского патриотизма) яв­ляется не столько национализм нерусских народов, сколько национализм от имени “русской нации” как некой “государствообразующей” или “сплачивающей” нации… Категория “русской нации” закрывает возможность открыто сформулировать понятие России как политической нации»13.

«К сожалению, политическое и культурное простран­ство страны, особенно ее Центра, остается доминирующим этническими русскими и русской культурой. Достаточно при­вести пример избранной Государственной Думы в 1993 г., где решительно преобладают политики московского Садового коль­ца, а представительство регионов и этнических общин явно недостаточно. То же самое относится, даже в большей степе­ни, к составу исполнительных органов власти, престижным позициям в офицерском и дипломатическом корпусе, в сред­ствах массовой информации. В центральных средствах массо­вой информации фактически звучит только русская речь»14;

«Мы не разделяем популистскую риторику некоторых поли­тиков и истеричность русских национал-патриотов о “геноци­де русской нации”, “антирусской политике правительства” и т. п. Это опасная и, к сожалению, набирающая силу общест­венная тенденция»15.

* * *

Я, конечно, не могу судить, какой отклик подобные высказывания находят в душе наших нерусских соотечественников. Но вот что касается моих соплеменников, тут у меня есть полная ясность, их чувства к академику вполне взаимны. Если отфильтровать и суммировать все, что русские политики (да и просто русские люди) уже понаписали о Тишкове в СМИ и интернете, то можно сделать вывод: для нашего народа Тишков – персонаж сродни, в лучшем случае, «Сумасшедшему Профессору», а то и «Доктору Зло».

Предполагая, что он своими лжеучеными теориями может влиять на президента Путина, мы испытываем сожаление и тревогу. Особенно люди старшего поколения, которые помнят, как развитие национальных противоречий и, главное, ложная национальная политика КПСС мчали нашу страну к роковому обрыву.

Партийные бонзы в ЦК КПСС, особенно в Политбюро, закрывали глаза на реальное положение дел, они хотели видеть вокруг себя лишь тишь, гладь и божью благодать. Например, хотели видеть «советский народ – общество социальной однородности», а также «советский народ – новую историческую общность людей». И кремлевским старцам охотно поддакивали и невинно лгали в глаза все: подручные социологи, советники и эксперты ЦК, крупные и мелкие функционеры и даже простые сограждане – просто чтобы не огорчать отцов народа. Статистика услужливо подсказывала, что-де 78% «паспортных русских» считают себя «советскими» – как хорошо!

Но когда пробил час икс, тогда настал момент истины, и все посыпалось и рухнуло к чертовой матери. И общество социальной однородности, и новая историческая общность – все мгновенно расскочилось и только пошли клочки по закоулочкам! При этом именно русские, измученные семидесятилетней денационализацией и своей ролью подневольного донора, первыми поставили вопрос об отделении РСФСР. Они терпели лишь до поры, а когда терпение лопнуло… И ни один «советский человек», представитель «советского народа», не встал с оружием, хоть бы с ножом или рогаткой, на защиту страны, которую перестал считать своей.

Мне очень не хотелось бы, чтобы слушая сладкие напевы насчет «российской нации», которые вдувают ему в уши небескорыстные подпевалы, наш президент, подобно Брежневу, Черненко и иже с ними, впал бы в сладостное и благостное затмение. Чтобы он вообразил себя творцом этой самой «российской нации», как те воображали себя творцами «советского народа». Потому что тогда все кончится точно так же, как в 1991 году. «Да будут консулы бдительны!» – говорили в таких случаях в Древнем Риме, пока он был еще силен.

ЧАСТЬ III. ЧТО ГОВОРЯТ

«РОССИЙСКАЯ НАЦИЯ»: РЕКЛАМА И СУТЬ

Если некто пытается «продать» вам сомнительную идею, всегда полезно вначале поинтересоваться личностью продавца. Я это и сделал по мере сил в предыдущей главе. Теперь можно перейти к сути предложения. Впрочем, еще в былые времена философ на троне – император Марк Аврелий – вопрошал: «Может ли негодяй делать что-либо, кроме негодного?». Переходя от биографий лихой тройки, вершащей судьбу народов России, к изложению их программных требований, я вновь задаюсь этим вопросом.

«Вы думаете, это бредит малярия?»

Итак, 31 октября 2016 года на заседании Совета по межнациональным отношениям в Астрахани в присутствии президента Владимира Путина выступил Вячеслав Михайлов. Именно он предложил «идти от Стратегии к федеральному закону», который должен вобрать в себя все новации, связанные с межнациональными отношениями. Он предложил и название закона – «О российской нации и управлении межэтническими отношениями».

Поскольку инициатор наверняка будет иметь отношение к реализации своего предложения (сам себя он именует «глава экспертной группы»), не худо бы разобраться, какое содержание вкладывает он в него. Мы должны знать, что нас ждет, и понимать, к чему готовиться. Хотя формально за подготовку закона придется отвечать специально созданному для таких случаев Федеральному агентству по делам национальностей, но поскольку ни его глава Игорь Баринов, ни его ближайшее окружение не зарекомендовали себя пока в качестве специалистов по данной теме, их наверняка заставят обращаться все к той же «тройке», на роль коренника в которой сегодня выдвинулся Михайлов.

Теоретик Михайлов. К сожалению, рассмотрение текстов Михайлова подсказывает, что он как был партийным флюгером, способным по конъюнктурным обстоятельствам с равной горячностью отстаивать взаимоисключающие позиции, так им и остался.

Его наиболее полное объяснение появилось на сайте Life.ru1 ноября 2016 г. Из него следует, что то ли от возраста, то ли от непосильного умственного труда и нечеловечески глубоких познаний в этнологии, но у Михайлова мирно уживаются в голове прямо противоположные идеи. Он жалуется журналистам: «Нам было крайне сложно ввести в Стратегию понятие „российская нация“». Ну, это понятно: нельзя законодательно оформить и даже просто разъяснить то, чего нет в природе. Беда в том, что главный эксперт и сам не понимает предмет разговора, вынужденно прибегая к словесной эквилибристике, которая только запутывает вопрос.

С одной стороны, Михайлов верно напоминал в одном интервью еще 2007 года: «В отечественной ментальности – кстати, в этом вопросе мы схожи с немцами и с австрийской социал-демократией – понятие „нация“ никогда не было связано с пониманием политической нации, а только – нации как этноса. Поскольку в самосознании это сохраняется, то вопрос о формировании „российской нации“ вызывает определенные сомнения». Он и теперь заявляет: «"Российская нация" – это термин не гражданско-политический, а этнический. Собственно, это должно быть зафиксировано на конституционном уровне». Михайлов пытается еще пояснить в том же духе насчет будущего закона: «Крайне важно, чтобы в нем фигурировало понятие „этнос“, не позволяющее оторвать российскую нацию как гражданскую от нации этнической. Таким образом мы замыкаем единство гражданско-политической и этнической наций».

В такой позиции есть некоторый резон, но куда больше чуши, поскольку с этой точки зрения имеется только «русская», но никак не «российская» нация, ибо «российского этноса» нет в природе. Однако, с другой стороны, Михайлов тут же, противореча самому себе, пытается пояснить, но уже все наоборот: принятие-де закона «позволит нам выйти на уровень европейского правового поля, где нация четко определяется как гражданская». Так же и ТАСС цитирует слова Михайлова: «Когда мы говорим “российская нация”, это согражданство в стране с четко очерченными границами». В понятии «российская нация» «не присутствует никакого этнического начала, это чисто политическое согражданство».

Понятно, что тут «либо – либо»: нация как согражданство не есть нация как этнос. Это однозначно и принципиально, эти противоположные концепции не смешиваются, как вода и масло.

На старческий маразм такую раздвоенность не спишешь, скорее тут проявляется старый рефлекс партаппаратчика под названием «чего изволите». Ведь Михайлов, прежде всего, стремится чутко уловить веяния со стороны Кремля и максимально им соответствовать. В интервью порталу OnKavkazеще от 25 июня он сказал: «Была определенная политика, связанная с кинофильмами, литературой, произведениями искусства. Все было направлено на формирование единого общества – советский народ. И наш президент некоторые вещи реанимировал, самое главное, он фактически подвел нашу страну и наше общество к восстановлению связи времен». Вот и стремится теперь Михайлов «реанимировать» советский народ под именем российской нации…

Стремясь потрафить президенту, теоретик Михайлов продолжает путаться в двух соснах: в действующей Конституции у него, оказывается, «формулировку „многонациональный народ“ необходимо уточнить: за ней стоит этнический народ Российской Федерации, множество этносов, а не гражданская нация». При этом «Российский народ – понятие политическое, а не этническое. Это, грубо говоря, все мы: и татары, и евреи, и русские, и ингуши, и чеченцы и т. д. Это мы, российский народ». Ну, так это и есть «многонациональный народ», по Михайлову, он же «российский народ», он же «этнический народ РФ». Какой же он, в конце концов: этнический или политический?!

При этом еще того не лучше: «Русский же народ или русская нация – это уже этническое понятие. Однако исторически понятие „русский народ“ являлось полиэтническим: это и русские, и украинцы, и белорусы. В царское время, к примеру, это множество делилось на великороссов, малороссов, белорусов, а „русский“ было определением исключительно гражданским».

Вот уж поистине, «великий знаток вопроса», а на деле путаник, каких свет не видел: «народ» и «нация» это, выходит, одно и то же? «русские» – гражданское или же этническое понятие? Если русские – это классическое триединство трех субэтносов (великороссы, малороссы, белорусы), тогда с какой стати это «гражданское понятие», а не «этническое»? И почему это «полиэтническое» тут же превращается в «гражданское»? И вообще, с каких это пор этнос, подразделенный на субэтносы, именуется «полиэтническим» (для такого этноса есть свой термин: «подразделенная популяция»)? Уму непостижимый понятийный хаос! Хотя любой начинающий этнолог знает, что этнос и субэтносы соотносятся как вид и подвиды.

Если все это не шизофрения, то что?

Возраст, конечно, не всегда умудряет. Прежде Михайлов думал и говорил совсем другое. К примеру, давая в 2007 году интервью Кириллу Бенедиктову для «Новой политики», он высказался так: «Есть русская нация? Да, есть… Конечно, понятно желание политической консолидации всего многонационального народа страны в гражданскую нацию – „россияне“ – „российскую нацию“, но это не должно происходить в ущерб развития ни одного из народов России, в том числе русской нации как станового хребта российской государственности. Не надо забывать о горьких уроках поспешного форсирования создания новой исторической общности в СССР – „советского народа“»16.

Казалось бы, десять лет назад Михайлов трезво оценивал негативный опыт ошибочной советской национальной политики, приведший к развалу страны. Теперь же он, напротив, взывает к советскому опыту и стремится его повторить, создав «российскую нацию» – полный аналог столь же искусственного, фантомного «советского народа». Интернет-ресурсу Life.ruМихайлов даже заявил: «В данном случае „российская нация“ – это цель, и к ней мы должны стремиться. Мы ругали советскую власть, но они сказали: „Цель – коммунизм“». Он приводит в пример США, создавшие страну через «мощное целеполагание». Стало быть, и мы должны строить «российскую нацию», как советская власть строила «коммунизм». Но можно не сомневаться, что и эффект получится точно такой же плачевный. Ведь ложное целеполагание – что может быть хуже? Оно не может не привести к краху. Пример с «коммунизмом» как раз кричит об этом.

Кстати, совершенно несостоятельна ориентация на исторический опыт США, принципиально совершенно иной, чем в России (Михайлов повторяет эту капитальную ошибку вслед за Тишковым).В ответ на его слова: «Наш закон имеет целевую установку, как в США, которые создали государство именно через целеполагание» хочется сказать: «Опоздали, господа, нашу Россию создавать не надо, ее уже создали задолго до вас, ей более тысячи лет. Надо просто не мешать ей свободно развиваться, идти своим путем. Свободно, в том числе, от ваших дурацких экспериментов».

Казалось бы, с Михйловым все ясно. Гордясь доверием президента («группу возглавлю я»), он поведет дело к скорой реализации: «Далее всё стандартно: подготовка законопроекта, его принятие в Госдуме, Совете Федерации и подписание лично президентом. Если закон будет успешно принят, за ним могут последовать и соответствующие изменения в Конституции».

О том, какие изменения произойдут не только в Конституции, но и в обществе, устремленном в очередные тупики национальных отношений, мы поговорим ниже. Но об одном таком тупике, кажется, догадывается даже сам Михайлов. Он заявил, в частности, «Новой газете»: «Вот наш президент часто цитирует Ивана Ильина. Ильин выступал против федерации в России, потому что для федерации нужен более высокий уровень правосознания, а наш российский народ не будет федерацию воспринимать… Не секрет, что если мы проведем сегодня опрос, есть ли сомнения в том, останется ли Россия федеративным государством, мы получим очень высокий процент тех, кто считает, что Россия должна трансформироваться в унитарное государство. И обычно ссылку делают на то, что 80% русских – это моноэтническое государство».

Что ж, и впрямь: самое ближайшее следствие принятия закона о «российской нации» – это постановка в повестку дня отмены национально-территориальных образований: национальных республик, округов и т. п. Ибо их существование в принципе несовместимо с идеей единой нации (подробнее об этом ниже), которая, естественно, должна жить в едином, унитарном государстве: одна нация – одна страна.

Однако, новоявленный адепт «российской нации» Михайлов считает: «Мы должны четко сказать, что возврата к унитарному государству не будет – по крайней мере, при жизни нашего поколения. Федерация – наш путь развития». Что лишний раз свидетельствует о том, какой ералаш царит в его отдельно взятой голове, совмещающей несовместимые вещи «с легкостью необыкновенной», а-ля незабвенный Хлестаков.

Теоретик Зорин. Теоретик Зорин не чета, конечно, большому теоретику Михайлову в национальном вопросе, но есть смысл бросить взгляд и на его тексты. Свои взгляды Зорин полно изложил в интервьюжурналу «Национальный контроль». Но ничего особо нового мы там не найдем. Зорин ссылается на ту Стратегию государственной национальной политики до 2025 года, в подготовке которой сам же и принимал деятельное участие с Тишковым и Михайловым. Он подчеркивает суть этой доктрины:

«Она формулирует пять целей государственной национальной политики. Содействие формированию общероссийской гражданской нации. Содействие этнокультурному развитию всех народов. Укрепление мира и национального согласия, обеспечение равенства прав, независимо от национальности и отношения к религии. И появляется еще один вектор на оказание содействия в интеграции и адаптации мигрантов. …Две инновационные задачи сформулированы впервые: об “общегражданской российской нации” и признание того, что миграционные отношения влияют на состояние межнационального мира и климата в стране».

Ну, если признание роли миграционных отношений – это для Зорина «новация», то тут можно только руками развести: хороши же были предыдущие творцы российской национальной политики (Тишков, Михайлов и сам Зорин в том числе), если этого не понимали, а тут вдруг прозрели. Впрочем, тут он даже не оправдывается. А вот тезис насчет «российской нации», в авторстве которого Зорин, по сути, признается, ему приходится защищать, поскольку он не может не знать, насколько сильное неприятие этот тезис уже вызвал в обществе. Но защищает столь же высокопарно, сколь нелепо и неуклюже. Он говорит:

«Самую большую критику встретила идея “единой российской нации”. Говорят, что это калька с единого советского народа и что в результате ставится цель стереть этнические различия, превратив все народы нашей страны в единую нацию».

Именно так дело и обстоит, это нам уже объяснил «глава экспертной группы» Вячеслав Михайлов (см. выше). Но Зорин, видимо, понимая, чувствуя нутром все безобразие этой затеи, оправдывается, противореча своему патрону:

«Это неправда, да и невозможно – никто такой цели не ставит. Ни из практики государства, ни из самого документа это не вытекает. Русский остается русским, аварец – аварцем, еврей – евреем, но это не мешает им чувствовать себя единым народом. Я бы сказал, что российская нация – это нация наций».

Хотелось бы спросить Зорина, что это за лингвистико-этнологическая новость: «нация наций»? Где это он такую нашел, откуда подцепил? В Америке, в Канаде, где проживают «нации иммигрантов»? Или это вновь «особый путь России», где по воле безответственных экспериментаторов все почему-то должно быть не как у людей?!

Беда именно в том, что подобную умозрительную конструкцию, высосанную из высокоученых пальцев наших горе-теоретиков, нам и будут навязывать в качестве «мощного целеполагания», как навязывали некогда «коммунизм». Михайлов нам в этом уже ясно и откровенно признался. Творческий зуд преобразователей человеческой природы, стремление сотворить из нас, беззащитных и безгласных, нечто небывалое, экспериментальное – «российскую нацию» сиречь «нацию наций» – не дает, как видно, покоя бывшим строителям коммунизма (точнее, идеологическим надсмотрщикам на том строительстве). У коммунистов в комплекс «новаций» точно так же входила «новая историческая общность людей», только называлась она «советским народом». Такое же, прямо сказать, противоестественное изобретение горе-теоретиков, рассыпавшееся в прах при первом серьезном испытании.

Зорин в защиту «российской нации» пытается привлекать историко-культурные аргументы. Он призывает: «Откройте Пушкина – он употребляет термин “российский народ”. Ломоносов в споре с господином Миллером о нормандской теории употребляет оба термина: “русский народ” – когда говорит о славянах, и “россияне” – когда говорит о подданных российской империи. Определение “россияне” использовал Петр Первый. А потом уже на его похоронах прозвучит знаменитая речь Феофана Прокоповича: “До чего мы дожили, о россияне? Петра Великого погребаем”. Суворов, когда переходил Чертов мост в Альпах, говорил: “Россияне, за мной!”. Поэтому термин “россияне” – это наше историческое достояние. До 1917 года слово “россияне” было вполне употребимо, а в советское время его изъяли из обращения».

Что ж, как филолог и историк я подтверждаю: да, такое словоупотребление существовало в Российской империи. Но еще и еще раз подчеркну: слово «россияне» уместно только как обозначение населения России в целом, ее подданства или согражданства, независимо от этничности. Именно так его и употребляли Ломоносов, Пушкин или Суворов, которые при этом никогда не отказывались от своей природной русскости (тому же Суворову принадлежит известный клич: «Мы русские, какой восторг!»; заметьте: «русские» – а не «россияне»). Но вот употреблять это слово как обозначение нации – антинаучно, нелепо и неуместно. Это не что иное, как подмена понятий, злостный подлог, особенно отвратительный в устах чиновников с учеными степенями.

Уместно напомнить также, раз уж зашла речь о нашей истории, что в «Полном своде законов Российской империи» существовал целый специальный раздел «Об инородцах» (том IX, раздел V), то есть русские и нерусские «россияне» были четко разделены между собою не только на бытовом и конфессиональном, но и на законодательном уровне. Похоже, однако, что Тишкову и Кº об этом помнить неохота…

Зорин, судя по его высказываниям, вообще не сведущ в российской истории, он охотно повторяет расхожие пустые штампы (вранье, попросту), например: «Российское государство больше 1000 лет исторически существовало как полиэтническое и поликонфессиональное. Россия за время своего существования не потеряла ни одного народа, который оказался в ее орбите». Эти сладенькие слюни нам давно уже размазывают по идеологическом пространству, невзирая на их абсолютное несоответствие исторической правде. Но простительно ли повторять подобные демагогические бредни государственному чиновнику, да еще из тех, что конструируют наше национальное будущее?! Можно врать врагу, обманывая его в своих целях, но зачем же врать самим себе, своему народу?

Интересно отметить, что русский народ для Зорина – проблема и вызов. Он признает: «Вопрос, связанный с ролью русского народа, пожалуй, самый сложный. Мировая традиция говорит, что, если в государстве более 70% процентов населения составляет один этнос, то это национальное государство». Корреспондент уточняет: «Русских сегодня в РФ, согласно последней переписи, – 80%». И как же реагирует Зорин на этот факт? «Да, у нас 80%, что и породило феномен В. В. Жириновского, который стал спекулировать на идее того, что мы государство русских. Существует также точка зрения, что нам не нужна национально-территориальная федерация, что мы должны иметь губернии – 20, 40 и т. д. На эти вызовы надо было как-то реагировать».

Вот так. Надо же, какая неприятность: русских в России многовато. Это, оказывается, создает отцам государства сложности, неудобства, приходится реагировать… Вот и «среагировали»: замутили проект «российской нации» в противовес идее «государства русских».

Понятно теперь, о мой читатель, откуда растут ноги у этого одиозного проекта? Перед нами очередная попытка стреножить русских, накинуть на нас сеть, в очередной раз построить государство за счет русских, но не для русских.

Спасибо Зорину, проболтался, от ума большого…

Теоретик Тишков. «А теперь – Горбатый! Я сказал – Горбатый!», – восклицал в аналогичной ситуации персонаж Высоцкого в популярном фильме. Мы подошли к анализу воззрений главного идеолога «российской нации».

Свой концепт «российской нации» Тишков усиленно продвигает с самого начала 1990-х, когда его взяли в правительство Гайдара на роль министра по делам национальностей. Именно тогда он сформулировал свое кредо: «Россия – это национальное государство россиян, в состав которого входят представители всех этнических групп: русские, якуты, татары, чукчи, корейцы, украинцы и многие другие, кто проживает на ее территории и обладает гражданством»17.

Как он сам с гордостью отметил 14 лет спустя: «В постсоветской России это было первое высказывание о российской гражданской нации». Постыдный приоритет, прямо сказать. Заразу «россиянства» Тишков передал Ельцину – вспомним его излюбленное обращение: «Дорогие россияне!». Ельцин повелся на эту голую блесну по своей глупости и невежеству; его не насторожило даже то, что энтузиазма такое обращение, мягко говоря, не вызвало в массах. После его бесславного ухода подобное обращение быстро вышло из моды. Но Тишков, как мы уже знаем, не успокоился со своей идеей-фикс.

Тишков – эпигон вчерашних кумиров западного обществоведения, давно развенчанных «конструктивистов»: Геллнера, Хобсбаума, Андерсона и др. Как и Михайлов, он, конечно же, отлично знает, что отечественная традиция этнологии и цивилистики рассматривает нацию не в связи с территорией и гражданством, а неотрывно от общности происхождения – как фазу развития этноса. Однако, твердокаменный «демократ первой волны» Тишков пытается убеждать нас в неполноценности этой традиции по сравнению с западным образцом. Он внушает с апломбом: «Нужно отказаться от формулировки нации как высшей формы этнической общности». Он свято убежден в непогрешимости американской этнополитической модели и, быть может, именно поэтому обычно пренебрегает аргументацией. Ведь для него США – пример и идеал.

Именно как величайший позитив, достойный не просто подражания, а повсеместного утверждения, приводит он данные американской статистики: «В США, по пере­писи 1980 г., 12 млн. граждан не смогли определить свое этничес­кое происхождение по народу-предку и назвали таковым “аме­риканское”, а более 80 млн. указали смешанное происхождение»18. Как хорошо было бы, с точки зрения Тишкова, чтобы и в России население определилось бы подобным образом именно как «российское», а не русское, татарское, бурятское и т. д.! Ведь по его мнению, «оснований признать существование общероссийской гра­жданской общности, а тем более предпринимать усилия по ее укреплению, более чем достаточно», поскольку «рядовое сознание граждан здесь более гомогенно, чем сознание и установки интеллекту­альных и политических элит»19. А уж коли пока что с тотальным «россиянством» не вытанцовывается, то по крайней мере надо взять пример со Штатов в формировании высших властных структур. И начать надо «с не­давнего примера формирования президентом США Б. Клинто­ном состава новой администрации. Президент открыто сфор­мулировал принцип, что его кабинет из 14 человек должен “выглядеть, как Америка”, т. е. отражать этническую, расовую и половую мозаику общества… В итоге специальных усилий в кабинет вошли 4 афроамериканца, 2 испаноамериканца, 3 женщины и еще 2 женщи­ны заняли должности, приравниваемые к членам кабинета. Этот же принцип сейчас проводится при заполнении пример­но 3 тыс. высоких должностных постов, которые обычно пе­реходят к сторонникам победившей партии»20. На мой взгляд, в таком подходе нет ничего, кроме дешевого популизма и злостного идиотизма, но для Тишкова это – высший образец!

Американские и канадские стандарты играют роль шор на глазах Тишкова; но мы-то видим принципиальные отличия этих стран от России, не позволяющие применять данные стандарты в нашей стране:

1. США и Канада – страны, созданные эмигрантами, пришельцами, вторженцами; у этих стран нет и по определению не может быть государствообразующего народа. В России же такой народ есть, он один-единственный, и этот народ – русские.

2. Там «нация» – это поистине «воображаемое сообщество», фикция, обозначающая некий случайно сложившийся мозаичный конгломерат народов, затиснутый в общие государственные границы и связанный согражданством (именно поэтому Тишков и утверждает, совершенно ошибочно, будто «нация есть многоэтничное по составу образование, основ­ными признаками которой являются территория и граждан­ство»21). В России же есть единственная реальная нация – русский народ, создавший некогда здесь свою государственность и самоопределившийся на всей территории страны.

3. В США коренные автохтонные народы загнаны в резервации, а все остальные пользуются нравственно оправданным равноправием – все будучи равными по положению пришельцами. В России же русские упорно не идут (и не пойдут!) в резервации, и никакое «равноправие» не покажется им справедливым в стране отцов, которую они получили в наследство и столетиями берегут от подобных хищных пришельцев.

И так далее.

Я мог бы и дальше излагать взгляды Тишкова от своего лица, но объективности ради предпочитаю обратиться к специальной статье «Что есть российская нация и российский народ. (Обобщающая работа В. А. Тишкова)»22. Ее автор, профессор МГИМО Владимир Согрин – обладатель о многом говорящей научной биографии: руководитель Центра североамериканских исследований Института всеобщей истории РАН, председатель Совета Российской ассоциации историков-американистов, главный редактор «Американского ежегодника», лауреат премии им. Н. И. Кареева за монографии «Исторический опыт США», «США в XX—XXI веках. Либерализм. Демократия. Империя» (2015). Словом, такой же заядлый демократ-западник, для которого Америка – эталон, а Тишков – высокочтимый идеал американофильства, достойный превознесения и пропаганды. Ангажированность этого тишковского апологета достигает таких степеней, что его опус стал поистине квинтэссенцией трудов самого Тишкова, а потому достоин воспроизведения в наиболее существенных частях.

Итак, начнем с главного. Кстати, вы думаете, это Зорин изобрел тезис про «нацию наций»? Да нет, где уж ему. Как разъясняет Согрин: «Что такое, согласно Тишкову, российская гражданская нация? Это нация наций: в ней сосуществуют многие этнические нации – русские, тувинцы, башкиры, осетины, якуты, татары, чукчи, корейцы, украинцы, евреи, армяне и др., абсолютно на равных включенные в главную, но уже не этническую, а гражданскую российскую нацию. Все они в равной степени россияне с абсолютно одинаковыми гражданскими, экономическими и политическими правами и обязанностями. Это российская нация, которая имеет сходство, но и определенное отличие от понятия российский народ. Российский народ – это территориальное сообщество, а российская нация – сообщество гражданско-политическое. Российская нация, как и любая другая гражданская нация, обладает некоторыми основополагающими признаками – проживает в едином национальном государстве, скрепленном общей хозяйственно-экономической основой, контролируемой центральной властью территорией, с общими ценностями и культурными основами для большинства жителей страны».

Ничтоже сумняшеся, Согрин несет здесь обычную околесицу, опираясь, по сути дела, на понимание нации, заданное в свое время Иосифом Виссарионовичем Сталиным, как тогда было принято думать, «на века», но давно развенчанное и разгромленное наукой в целом и по частям. Путая, вслед за Тишковым, народ с населением, а нацию с согражданством, Согрин впадает в типовые заблуждения, профессионально разобранные еще в 2001 году в известной книге А. Й. Элеза «Критика этнологии».

Впрочем, что и взять с Тишкова или Согрина, которых давно и пожизненно ослепил «свет американской демократии» (выражение Буша-младшего). Недаром сей апологет Тишкова разъясняет для малосведущих читателей:

«Конкретные характеристики современной зарубежной гражданской нации чаще рассматриваются на примере США. Уделим им внимание и мы. США объединяют представителей многих расово-этнических наций (в американской социологической литературе их предпочитают называть этническими группами) – больше, чем во многих иных странах. Одна из известных тому причин – Америка страна иммигрантов, другая заключена в том, что демократизация и либерализация с 1960-х гг. иммиграционного законодательства привели к возобладанию среди иммигрантов – выходцев из множества азиатских, африканских и особенно латиноамериканских стран. Но все жители США, независимо от расовых и этнических различий, считают и называют себя американцами и демонстрируют наличие общей ментальности и приверженность общим ценностям. С 1960-х гг. эта американская гражданская нация все в большей мере включает качественные нововведения. Завоевание чернокожими в то десятилетие равных с белыми гражданских и политических прав, как и демократизация иммиграционного законодательства, повлекли рост самосознания небелых этнических наций.

В результате в американском нациестроительстве, наряду с прежним “плавильным котлом”, создававшим гражданскую нацию на основе англосаксонского ядра, оформился феномен мультикультурности, означающий культурную автономию всех этносов. Это повлекло сжатие англосаксонского ядра гражданской нации, определенную трансформацию последней. Но протестов со стороны основной части политического класса, как и белой Америки, это не вызвало (хотя в латентном виде они присутствуют). Важной тому причиной было осознание и признание того, что оптимальный, максимально минимизирующий конфликты вариант развития США заключается в умелом сочетании интересов гражданской и этнических наций. При всем том за гражданской нацией сохраняется приоритет, а представители всех этносов считают себя американцами и гордятся этим».

Вот только этого нам, русским, тут в России, на земле, завещанной нам нашими предками, не хватало! Однако Согрин искренне считает «подобный диалектический вариант – “единство в многообразии”» всемирным общественным идеалом. И подчеркивает: «Тишков, на мой взгляд, резонно полагает и аргументированно доказывает, что он оптимален и для российского нациестроительства. Он современен, он демократичен, он создает максимальные возможности для снятия конфликтов между этническими нациями и утверждения внутри- и внешнеполитических интересов национального государства». И сетует на недостаток понимания тишковских подходов и идеалов со стороны «этнонационалистов» (не только русских), которые, видите ли, не желают «жертвовать интересами своей “титульной” этнической нации»…

Спрашивается: а мы должны-таки жертвовать интересами своих народов? Чего же ради – ради ваших идеалов, господа американисты?

Пытаясь защитить Тишкова и его безумную идею «превратить мышей в ежиков» (Россию – в Америку, а русских – в россиян на манер американцев),Согрин упирает на то, что «Тишков неизменно подчеркивает, что используемые им дефиниции коррелируют с современной мировой обществоведческой литературой и, подобно последней, отражают мировую практику нациестроительства XXI в.». Следовало бы добавить: «и при этом врет безбожно, не брезгуя подлогом», поскольку на самом деле в «современной мировой обществоведческой литературе» отнюдь не наблюдается единомыслия по указанной проблеме. А уж о практике и говорить нечего! Взять хотя бы нациестроительство в Израиле или во всех до единой бывших республиках СССР…

Утверждать, что нация есть согражданство и ничто иное – все равно, что утверждать, что существует лишь один вид демократии – демократия а-ля США и более никакого. Совершенно такая же ложь и ерунда.

Но самое главное: идея о том, что нация есть согражданство, не только порочна логически и антинаучна, но также совершенно чужда русскому менталитету и русской научной традиции. Эта идея – часть того либерального концепта, который сложился на Западе, был экспортирован в Россию демократами горбачевско-ельцинского призыва, а сегодня с трудом преодолевается и сдает позиции. Причем не только в России, но, как видим, уже и на самом толерантном Западе, подавившемся мигрантами едва ли не до смерти. Пример Франции, Германии и т. д. уже очень ярко показал всему миру, что согражданство – это еще далеко не нация, и что, скажем, арабы или негры, сколько ни проживи они в этих странах, но французами или немцами от этого не становятся. Американцам, которые все иммигранты, выбирать, понятное дело, не приходится. Но для Европы, а тем более для России этот подход явно не годится.

Впрочем, и с американцами, кажется, не все так однозначно. Похоже, что Тишков оказался для России самым ярым, витринным представителем американского глобалистского либерализма, но притом именно такого, против которого сегодня восстала избравшая Трампа Америка. Нелепо получится, если в России будет осуществлен тот вариант национального строительства, который, возможно, вскоре отвергнет сама образцовая Америка…

Вообще, нельзя не видеть очевидного: мы живем в век «восстания этничности» (Соловей) – в противовес уже обрыдлой всему миру глобализации а-ля США. Так что Тишков явно предлагает России предлагает плыть поперек течения истории.

Зачем же нам оглядываться на западную, а тем более американскую традицию в обществоведении и нациестроительстве, ложную, основанную на идеализме, на культе мнений, на диктатуре меньшинств и на специфике американской истории?

В свете всего сказанного, Тишков, Михайлов, Зорин, Согрин и им подобные, на мой взгляд, – не кто иные, как псевдоученые и обычные агенты Запада, волки в овечьих шкурах. Это все та же либеральная чума, но в особом квази-ученом обличьи.

Впрочем, не только опора на Запад дает этим людям силы проводить свою губительную политику и идеологию в жизнь. Вспомним снова постулат недоброй памяти Егора Гайдара: «Россия как государство русских в XXIвеке не имеет смысла». Это лишь одно из дел и высказываний ельцинского любимца, обеспечивших ему поистине всенародную ненависть и осуждение. Но оно – важное, знаковое. А сегодня русофобское знамя павшего (как говорят, в неравной борьбе с алкоголем) Гайдара подхватили его приспешники, такие же системные либералы Тишков, Михайлов, Зорин. И иже с ними.

Альтернатива Тишкову, Михайлову и Зорину – есть

Вопрос о том, почему небольшая группка из троих тесно связанных между собой отставных министров по делам национальностей захватила командные высоты в деле формирования национальной политики в России, мне кажется ясен. Только поверхностные, несведущие умы могут считать их реальными специалистами, экспертами в данном вопросе. Если первый из названных – обычный ученый еретик, напитавшийся «правильными» западными стандартами, идеями и идеалами и возмечтавший транслировать их в «неправильно устроенную» Россию, то обоих других в научном мире можно вовсе не принимать в расчет. Но именно они оказались незаменимыми подручными для демократов ельцинского призыва, оседлавших нашу страну в 1991 году.

Поразительно, что Путин, ревизовавший почти всю политику Ельцина и поменявший почти всю ельцинскую былую команду системных либералов, губителей страны, почему-то оставил при делах названную троицу, доверив ей важнейшее из направлений внутренней политики. Объяснить это я могу только его тотальной некомпетентностью в данном вопросе и вынужденной необходимостью кому-то доверить его решение. Кому? Очевидно, тому, кто лучше прочих умеет пустить дым в глаза. А уж тут Тишкову и Кº равных нет, как мы видели.

Сказанное не означает, что в научном мире России у этой тройки нет альтернативы. Более того, она возникла тогда же, в начале 1990-х, во многом как реакция на безответственное «творчество» Тишкова по национальному вопросу.

Одним из постоянных и настойчивых оппонентов Тишкова с тех самых пор является такой же доктор наук (кандидатскую и докторскую защищал по национальным отношениям) и такой же в прошлом министр по делам национальностей, а ныне глава Дагестана Рамазан Абдулатипов, который после первых выступлений Тишкова в пользу «российской нации» даже обратился с открытым письмом к Ельцину, обвиняя «безнациональных ученых и политиков», которые «подбрасывают президенту западную идею нации как согражданства». Тогда же в адрес Института этнологии и антропологии РАН пришли запросы от лидеров ЛДПР В. Жириновского и А. Митрофанова с просьбой дать заключение: на каком основании появился и используется термин «россияне», который никакой народ не представляет и является своего рода эвфемизмом?

Что тут сказать? Абдулатипов-то явно поумнее Тишкова оказался. Кстати, в свою бытность министром именно он учредил тот самый Отдел русского народа (руководитель А. В. Никонов), ликвидированный впоследствии Вячеславом Михайловым. Однако, как видно, своими связями и влиянием, искусством лоббизма Рамазан Гаджимурадович до нашей лихой тройки не дорос и перевесить их совокупный «авторитет» не сумел.

Но в ученом сообществе не один Абдулатипов оказался противником выдуманной Тишковым «российской нации». Я, в частности, имею в виду докторскую диссертацию профессора А.И. Вдовина (истфак МГУ), которая так и называлась: «”Российская нация”. Национально-политические проблемы ХХ века и общенациональная российская идея» (вышла отдельной книгой в 1995 году).

Вдовин не случайно закавычил сам термин, подчеркнув этим его абсурдность и придав всей теме оттенок иронии. Ведь российскому ученому-нациеведу, к счастью, нет никакой необходимости оглядываться на Запад. Ему и без этого нетрудно определиться по поводу нации, поскольку в России есть достаточно крепкая, сложившаяся научная традиция, подвергать которую пересмотру нет никаких оснований. Сам Вдовин характеризует ее так: «В отечественной обществоведческой традиции советского периода под нацией чаще всего понимали определенную ступень в развитии народа (этноса), историческую общность, результат развития капиталистических отношений, приводящих к экономическому, территориальному, культурному, языковому и социально-психологическому единству определенной совокупности людей, стремящихся обеспечить интересы своего дальнейшего независимого развития непременно с помощью обособленного национального государства»23.

На самом деле, добавлю, эта традиция сложилась еще в царской России, ей скоро уже… сто пятьдесят лет!

Практически идеальное и полностью соответствующее современному определение нации принадлежит знаменитому правоведу-цивилисту XIXвека А. Д. Градовскому, который еще в 1873 году отчеканил на сей счет: «Совокупность лиц, связанных единством происхождения, языка, цивилизации и исторического прошлого», которая при этом «имеет образовывать особую политическую единицу, то есть государство». Градовский прозорливо полагал, что народность есть «нормальное, естественное основание государства», а государство – есть «политико-юридическая форма народности». Если закрыть глаза на то, что автор, в традициях своего времени, пользовался термином «народность» вместо малоупотребительной тогда «нации», тут ни убавить, ни прибавить: нация вся как есть24. Стоит напомнить, что «Толковый словарь» Даля разъяснял весьма точно и современно: «Нация ж. Франц. Народ, в обширном знач., язык, племя, колено; однородцы, говорящие одним общим языком, все сословия».

Оставив в стороне историю вопроса, подчеркну, что для современного нам круга российских ученых, за вычетом экзотистов-конструктивистов типа Тишкова, это понимание в своих главных, опорных тезисах – 1) нация есть фаза развития этноса, в которой он 2) создает свою государственность, обретает суверенитет – вполне утвердилось до степени постулата.

Указанные тезисы нашли, например, весомую поддержку не только у этнологов, но и у юристов. Назову для примера монографию петербургских правоведов-цивилистов П.А. Оля и Р.А. Ромашова, которая так и называется «Нация. (Генезис понятия и вопросы правосубъектности)» (СПб, Изд-во Юридического ин-та, 2002). Авторы зашли к проблеме нации со своей, юридической стороны, перед тем проработав, однако, внушительный массив этнологической, социологической и социально-психологической литературы. Для нас их позиция весьма важна, ибо юридические формулы – логические, краткие и ясные – способны аккумулировать в себе в концентрированном и очищенном виде многие тома досужих дискуссий.

Оль и Ромашов пришли к выводу, что нация есть не только «сложная этносоциальная общность», но и «специфический коллективный субъект права», который «может выступать только как общественное образование с формально-юридически закрепленным статусом. При этом неотъемлемым ее свойством, позволяющим выступать в каче­стве самостоятельного субъекта межнациональных и национально-государственных отношений, регулируемых правом, является национальный суверенитет, обладание которым является основанием правосубъектности национального образования»25.

Очень ясно и понятно: есть суверенитет у этносоциальной общности – значит, перед нами нация. Нет такого суверенитета – значит и статуса нации у общности нет.

Логично, четко и понятно и дальнейшее рассуждение. В чем и как проявляется национальный суверенитет? Ответ: «Государство является ос­новной политико-правовой формой реализации нацией своей правосубъектности, и в этом смысле нация может рассматриваться как государствообразующий этнос»26. Таким образом, тождество суверенитета и государственности, а также государствообразующего этноса и нации представляется юридически безупречным. Что и требовалось доказать.

Можно привести и другой пример. Московским госу­дарственным институтом международных отношений выпущен справочник по современной социологии, где рекомендуется такая формулировка: «Нация – высшая форма этничес­кой общности людей, возникшая исторически в эпоху формирования буржуаз­ных отношений и ликвидации на этой основе феодальной раздробленности этнической территории и объединения людей, говорящих на одном языке и имеющих общую культуру, традиции, психологию и самосознание…»27. Здесь государство как форма бытия нации не упомянуто, но с очевидностью подразумевается.

Замечу попутно, что для любого западного исследователя национального вопроса дело привычно осложняется лексическим убожеством англоязычия: единым словом nationобозначается и собственно нация, и народ, и национальность, и даже, отчасти метафорически, государство, как это видно на примере ООН. Но при этом тот же язык дает и ключ для выхода из тупика, ибо корень латинского слова natioозначает не что иное как «род». Точно так же, как русское слово «народ», латинское слово natio(оригинал, многочисленные копии с которого вошли едва ли не во все языки мира) четко и ясно обнаруживает этимологическую связь, указывающую на кровную, племенную сущность этого понятия. «Народ» и «нация» изначально тождественны. И в античные времена этим словом обозначалось именно племя28.

Но в наши дни неразбериха с самыми насущными понятиями «народ» и «нация» достигла в западном мире таких масштабов, что даже работа над основополагающими документами ООН, включая Устав этой организации, оказалась сильно затруднена29. Во многом, как выяснилось, это связано с тем, что оба термина имеют разные смысловые оттенки в английском, немецком, французском и русском языках. В итоге остановились на формулировке: «[термин] „нации“ используется применительно ко всем политическим образованиям, государствам и негосударствам, в то время как [термин] „народы“ относится к группам людей, которые могут составлять или не составлять государства или нации».

Как видим, практическая потребность политиков хоть как-то договориться заставила разработчиков расширить понятия до полной размытости содержания. Наука, однако, не может следовать подобным путем, это очевидно.

Таким образом, налицо вполне разумная русская нациеведческая традиция, сложившаяся как противовес западному понятийному хаосу. Тишков, Михайлов и Зорин не желают с нею считаться? Они хотят плыть в фарватере западного обществоведения? Это факт их биографии, не более. Но мы-то с какой стати должны изменять себе? Почему позволяем этим горе-ученым морочить голову президенту России, а заодно и всей стране, населяющим ее народам?! Как известно, ошибки в теории дороже всего обходятся на практике.

Но вот вопрос, однако: а какова альтернатива идее-фикс Тишкова и Кº насчет «российской нации»?

Вернемся здеь к докторской диссертации Александра Вдовина, который еще в 1995 году концепту «российской политической нации» противопоставил нечто принципиально иное, гораздо более актуальное.

Автор во введении обращает наше внимание на то, что в первом же из ежегодных посланий президента Ельцина Федеральному Собранию (1994) прозвучал тезис о том, «что существующие в нашей стране национальные проблемы (в том числе и вставший после распада СССР во весь рос “русский вопрос”) отныне будут решаться на основе нового понимания нации как согражданства»30. Это, как понимает читатель, результат первичной обработки Ельцина Тишковым. Вдовин цитирует и ныне забытого деятеля тех лет Владимира Шумейко (1993): «В последнее время… уже многие ученые, деятели искусства, просто думающие люди высказывают идею… о создании единой российской нации (по аналогии с американской), которая вберет в себя потомков всех народов, населяющих Российскую Федерацию». Формирование «единой российской нации» выдвигали как приоритетную задачу и другие политики ельцинского призыва. Французское понимание нации как согражданства (согласно которому граждане Франции арабского или негритянского происхождения могут быть «французами», а французского происхождения гражданин Канады или Гвинеи – уже нет) было, при всей своей нелепости, общим для этих деятелей. Вдовин подчеркивает также, что «в русском зарубежье из представлений о российской нации как надклассовой совокупности всех национальностей российского государства исходила программа НТС (1948)», а также, что «сходные представления о российской нации, включающей все народы России, разделяла такая экзотическая часть русского зарубежья, как русские фашисты»31.

Тут же Вдовин указывает и на главную «ахиллесову пяту» подобного концепта: «Государственное устройство нации, понимаемой как согражданство… не предполагает составных административно-территориальных частей, образуемых по этническому принципу»32. Поэтому в заключении профессор указывает: «Национальные интересы русского и других народов могут быть надежно защищены, если Россия станет государством русского народа с национально-территориальными автономиями для других народов и с культурно-национальной автономией для национальных групп, расселенных дисперсно»33.

Итак, мы видим, что продвижение концепта «российской нации» с самого начала находилось в приоритете либеральной диктатуры Ельцина-Гайдара. Но и тогда против него находились неотразимые, весомые аргументы. С тех пор эти аргументы все росли числом и весомостью. Это проявилось, в частности, при обсуждении той самой Стратегии государственной национальной политики, авторы которой (все те же Тишков, Михайлов и Зорин) предусмотрительно заложили в нее пресловутый концепт «российской нации», вставший сегодня в повестку дня.

По данному поводу метко возразил протоиерей Всеволод Чаплин: «В проекте Стратегии делается упор на развитие “гражданской” или “политической” нации. Но не нужно опять идти на поводу у опорочившей себя и показавшей свою безжизненность идеи создания некоего “нового человека”, который будет лишен этнических характеристик. Этого “нового человека” пытались создавать в Советском Союзе, и сейчас пытаются сделать то же самое на Западе. Ничего не вышло».

Чаплину вторит, как ни странно, якутский парламент. Депутаты отмечают несовершенство дефиниции, данной в проекте Стратегии, где сказано: «Российская нация (многонациональный народ Российской Федерации) – сообщество граждан Российской Федерации разной этнической, религиозной, социальной и иной принадлежности, осознающих свою гражданскую общность и политико-правовую связь с российским государством (согражданство)». Якутские парламентарии справедливо возразили: «Определение дано в европейском понимании, что не соответствует сложившемуся понятийному аппарату российской науки и обыденному сознанию русских и напоминает повторение нашего недалекого опыта, когда в нашем многонациональном государстве пытались создать единый советский народ».

Интересно и неожиданно, что с критикой «россиянства» выступил даже доктор политических наук, профессор НИУ ВШЭ Эмиль Паин, который подвизался у Ельцина в качестве советника по национальному вопросу. Казалось бы, он должен был быть близок былому соратнику Валерию Тишкову по взглядам: все же, птенцы одного политического гнезда и почти одного веса. Но нет: 7 ноября 2016 года он выступил в журнале «Огонек» с оригинальным взглядом на одобрение президентом Путиным разработки закона о «российской нации».

Кстати, редакционная трактовка произошедшего сама по себе также заслуживает внимания; там весьма метко замечено: «Понятие „россияне“ снова входит в моду: вот уже и президент поручил разработать закон о российской нации. До этого о гражданской нации в России предпочитали не говорить – речь шла либо о народе, либо о национальности, этносе. Новый „лексический переворот“, таким образом, обещает сделать небывалое и привить российскому национализму либерализм».

Так вот, Эмиль Паин, с одной стороны, доволен: «На мой взгляд, хорошо то, что население России постепенно приучают к словосочетанию „российская нация“ после десятилетий сугубо этнического его понимания, скажем, русская, еврейская, армянская нации». С другой стороны, он считает, что «одновременно все более заметны признаки подмены сущности явления: вместо нации как общества, овладевшего государством и сделавшего его орудием реализации общественных (народных) интересов, предлагается подданническая „нация“, которая строится (во всех смыслах этого слова) государством, сверху. Происходящее можно назвать очередным историческим циклом реанимации политики „официальной народности“, которая всегда противостояла идее гражданской нации как общества, основанного на принципах народного суверенитета».

Как видим, перед нами своеобразная схватка монстров: ультралиберала кусает и рвет на части ультрадемократ. Неприятие «государственного национализма» обосновывается Паиным тем, что сочиненная некогда министром Сергеем Уваровым «официальная народность стала возвращаться в своем третьем изводе… Для окончательного вызревания имперского национализма наступает очень благоприятное время, и тут государство как раз и анонсирует появление нового политического и социального феномена – российской нации».

Что же не устраивает в этом бывшего советника Ельцина? Он возражает с позиций последовательного демократа: «При всем желании обмануться и поверить, что речь идет о воспитании в народе чувства гражданственности, наблюдаемые факты не дают особенных поводов для оптимизма. Важнейшим следствием циклического воспроизводства официальной народности является подавление гражданского самосознания россиян. Происходит атомизация общества, которая ведет к следствиям, хорошо описанным еще Эрихом Фроммом в книге „Бегство от свободы“: „Атомизированный человек поддается магическому влиянию того, что называется массовым внушением“. В начале и в середине 1990-х годов наблюдался рост гражданского самосознания, усиливалась поддержка идеи народного суверенитета. Во всяком случае в 1995 году почти 40 процентов россиян поддерживали идею: „Мы должны заставить государство служить нашим интересам“, но спустя 20 лет эта доля уменьшилась почти втрое. Стремление россиян к реализации принципа народного суверенитета падает. Не проявляется в России и другой важнейший признак роста гражданского самосознания – стремление к участию в управлении страной».

Я не уверен, что отмеченная Паиным корреляция встревожит современный истеблишмент. Однако Паин с вполне обоснованной тревогой напомнил также читателям о сталинской эпохе, когда «государственный национализм развивался, а самодеятельный жестко преследовался: даже участники студенческих кружков, пытавшиеся изучать труды русских националистов, репрессировались, отправлялись в ГУЛАГ». Вот эта рубашка гораздо ближе к нашему русскому телу, и я лично склонен разделить данную обеспокоенность автора.

С юридических и философских позиций Тишкову возражает академик РАН и РАЕН, ректор Московского гуманитарного университета И.М. Ильинский. Он подметил: «В Конституции России понятие “нация” отсутствует. Первая строчка Основного Закона звучит так: “Мы, многонациональный народ Российской Федерации”… “Народ”, но не “нация”… В нынешней России 186 наций, народов и народностей… Численность четырех народов переваливает за миллион (армяне, башкиры, чеченцы, чуваши) и двух народов – за два миллиона человек (украинцы – 2 млн 942 тыс., татары – 5 млн 554 тыс.)… И вот этот “коктейль” можно назвать “российской нацией”?..

Суть проблемы, не позволяющей сказать, что ныне российская нация существует фактически, – в острейшем дефиците единства и общности национальных интересов в сознании большинства населяющих Россию наций, народов и народностей. Нынешняя Россия – страна, расколотая по многим основаниям: политическим ориентациям, уровню благосостояния, в том числе (а может, прежде всего) по национальному чувствованию и самосознанию. На вопрос иностранца: “Кто ты?” – мало кто ответит: “Я – россиянин”, чаще скажет: “Я – русский”, “Я – татарин”, „Я – еврей”… Или: “Из России”…

На мой взгляд, главная проблема России в том, что наше государство не имеет внятно сформулированной идеологии. А государство без идеологии, состоящее только из экономики (да и та в основном в виде нефтевышек, газопроводов), – это парадокс… Там, где нет идеологии, там нет и нации. Только идеология может скрепить любое достаточно большое человеческое объединение, тем более многие нации и народы в Целое на уровне массового сознания. Тогда из народа возникает нация. Поиск новой идеологии для России – это поиск универсальности, такой идеологии, которая могла бы объединить людей в большом масштабе – в сверхнациональном, наднациональном, если говорить о российской идеологии, а не об идеологии русской, татарской или какой-либо другой нации. Идеологии для всех наций, а не только какой-то одной. Однако в России согласно Конституции “признается идеологическое многообразие” (ст. 13, п. 1) и “никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной” (ст. 13, п. 2). Ситуация тупиковая“.

О том, что новую единую нацию невозможно создать „сверху“, написал всвоем исследовании „Этносословия современной России (на примере Башкирии)“ башкирский этнополитолог Рустэм Вахитов. Он совершенно справедливо заметил, что „невозможно совместить создание единой нации и заботу о развитии народов РФ“.

Вахитов пишет: „Нация возникает снизу как общественный договор гражданского общества, проходя через “плавильный котел“, в котором через дискуссии вырабатывается государственная идентичность“. Он утверждает, что сегодня Россия в нацполитике идет по пути СССР, когда удалось создать „не единый советский народ, а многонациональный ансамбль народов с множеством разных идентичностей“ и „систему этносословий, как в царской России“. Он предсказывает, что в ближайшее время государство вернется к созданию „учетных этнических групп, члены которых будут записаны в специальных учетных документах“, что облегчит управление страной. „Чтобы выделять преференции, надо знать, кому их дать, так же как надо знать, с кого спрашивать за выполнение тех или иных функций“. Понятно, что такая практика на деле уничтожит „российскую нацию“ в идее, сколько ее ни декларируй.

Наиболее последовательно и подробно против концепта „российской нации“ и попытки его законодательного воплощения выступилдоктор исторических наук, профессор и заведующий Кафедрой связей с общественностью МГИМО ВалерийСоловей. Он обобщил большинство тех возражений и опасений, что уже фигурировали выше. В связи с чем я помещаю его интервью РИА „Новый День“ от 11 ноября 2016 года целиком:

„…По его мнению, государство планирует реализовать этот проект только для того, чтобы не потерять власть над людьми, но национальные вопросы “из-под палки” не решить.

“Сейчас совершенно очевидно не место для реализации это идеи. Для нее нет подходящих условий. А почему власть сейчас предложила? Власть боится ослабления единства страны и того, что стало сепаратизмом. И второе, она чувствует, что общество начинает сомневаться в лояльности по отношению к государству, по отношению к начальству. Власть хочет еще одну скрепу, еще одну узду накинуть на общество, но это вряд ли получится. Я бы сказал, что это абсолютно точно не сработает”, – сказал Соловей.

По мнению эксперта, из-за критики, которая обрушилась на проект „российской нации“ со стороны экспертов и его “глухого отторжения” на массовом уровне, идею все-таки не будут реализовывать.

“Это как в том стишке – что ни делает дурак, все он делает не так. Я полагаю, что за реализацию не возьмутся, что никакого законопроекта не будет. И это было бы со стороны власти как раз проявлением политического реализма и трезвости в оценке ситуации”, – считает профессор.

Он пояснил, что для того чтобы реализовать идею о “российской нации” власти придется не только сформулировать определенный набор ценностей, но и транслировать их в общество, показывая пример.

“Сама по себе идея необходимая и даже теоретически правильная, потому что любая страна нуждается в общности, в сплочении на основе неких ценностей. Но ценности транслируются в общество сверху вниз – внизу копируют те модели поведения, которые демонстрируют наверху. Этих условий, то есть практик совместного делания, и трансляции позитивной идеи нет”, – отметил Соловей.

По его оценке, чтобы сплотить страну, нужно не придумывать искусственную систему, а формировать общность народа в результате “совместного делания”, когда в общность подложены какие-то практики, например, защита родины или реализация большого проекта.

Соловей считает, что если такие условия для формирования гражданской нации не будут соблюдены, то эта идея может превратиться в “фантазм”, причем опасный.

“Если вдруг примут закон об этой российской нации, то всякий, кто скажет, что он не считает, что нация существует, что он хочет быть русским, чеченцем, татарином, – может быть обвинен в нарушении законодательства и преследоваться по какой-нибудь из наших дурацких уголовных статей”, – обратил внимание эксперт.

При этом, по прогнозу Соловья, недовольных принятым законом может быть много.

“Возникнет конфликт между навязанной гражданской идентичностью и этнической. В теории, одно другому мешать не должно, но у нас в России, поскольку все делается странным образом – начнут навязывать. Люди это воспринимают именно как навязывание – то, что от них требуют отказаться от их (традиционной этнической) принадлежности. Это мало кому нравится”, – констатировал Соловей.

Он также добавил, что призыв отказаться от этнической принадлежности вызовет протест даже среди тех, кто раньше не сильно задумывался о своем национальном самосознании.

“Это вызовет протест. Может быть, не потому что люди ею (этничностью) так дорожат, но отказываться от собственной идентичности – никто не хочет. Я уже не говорю о том, что у людей старшего поколения это вызовет воспоминания, о том, что была такая новая историческая общность людей – советский народ. А формулировка российской нации, которую предлагают, очень похожа на ту формулировку. Но советский народ был, да весь сплыл”, – отметил эксперт“34.

Не могу не отметить в завершение, что концепт „российской нации“ вызывает возражения не только у политологов и обществоведов, но даже и у коллег Тишкова – антропологов. К примеру, с его критикой выступил Денис Пежемский, кандидат биологических наук, старший научный сотрудник НИИ антропологии МГУ, заместитель директора Центра палеоэтнологических исследований. Он напомнил об опыте построения таких искусственных образований, как „советский народ“ и „дорогие россияне“, и как советское руководство намеренно и упорно избавлялось от понятия „русский“. Он справедливо усмотрел в такой новации повторение ошибочной национальной политики советской власти:

„Полистайте и учебники, и справочники, и даже детские энциклопедии советского периода, вы найдете словосочетания “украинский советский народ”, например, или “белорусский советский народ”. Нигде не найдете “русский советский народ”. Просто такого нет…

Совершенно очевидно, что национальная политика Советского государства была, в общем, неоднозначной. А если переходить на совсем хлесткие выражения, то она, конечно, была провальной – ровно потому, что первые 25 лет (то есть, четверть века!) зачеркивалось и вытравливалось любое упоминание о предшествующем периоде, о той почве, на которой стояло государство, а это – русские, государствообразующий народ, то есть более 90% населения… Подчеркивалась любая этничность, кроме русской. Слово “русский” было заменено на “советский”. Первые 25 лет она просто уничтожалась умышленно… Это, конечно, была государственная политика“.

Пежемский резюмирует вполнет пессимистически: „Никакую российскую нацию невозможно “построить”“35.

* * *

Я привел эти многочисленные мнения не последних в области нациеведения людей для того, чтобы утвердить читателя в мысли: Тишков, Михайлов и Зорин – не только не единственные авторитеты в данной сфере. Они – скорее исключение в российском ученом сообществе – сознательно противопоставили себя отечественной традиции, приняв символ веры Запада для себя и стараясь навязать его России и ее президенту.

Главный вывод, который следует отсюда: Путину пора менять советников в национальном вопросе. Пристойно ли ему, сумевшему преодолеть негативные последствия ельцинизма во многих сферах внешней политики, экономики, военного строительства и т. п., демонстрировать откровенную преемственность и зависимость национальной политики от демократов „первой волны“ ельцинского разлива? Пристойно ли ему, сумевшему перед лицом всего мира показать моральную и политическую альтернативу западному образу мысли и общественного устройства, ориентироваться на уже провалившуюся на наших глазах модель западного решения национальной проблемы, национального обустройства?

Ответ, мне кажется, может быть только один. Идея „российской нации“ обанкротилась еще до своего рождения, и это надо учесть и не пытаться воплощать ее в жизнь, насилуя естественно-исторические обстоятельства и сознание миллионов.

ЧАСТЬ IV. ЧТО К ЧЕМУ И ПОЧЕМУ НАМ „ПОДБРАСЫВАЮТ ИДЕЙКУ“

О причинах тяги к нациестроительным экспериментам

Пора подводить итог всему сказанному. Мы разобрались почти во всем, в чем следовало разобраться предварительно: мы поняли, кто и что говорит нам по поводу „российской нации“. Осталось понять, почему сегодня саму эту проблему предъявили обществу для осмысления и обсуждения, каковы мотивы и намерения тех, кто вбросил ее в общественное сознание. После чего можно будет вынести окончательное суждение о предмете разговора.

Кто инициировал разговор о „российской нации“ – понятно: вначале горе-ученый Валерий Тишков, обуянный мечтой все сделать в темной России, как в сияющей просвещеньем и демократией Америке, привил идею „россиянства“ сперва Ельцину, а потом, уже совокупными усилиями трех экс-министров по делам национальностей, ее удалось привить и Путину.

Понятно также и то, почему Путину могла показаться привлекательной идея „российской нации“, почему он 31 октября 2016 года вдруг так неосторожно и публично включился в эту игру. Тому есть две причины.

Во-первых, перед Кремлем действительно стоит задача консолидировать все население России, независимо от этничности и шлейфа межнациональных отношений, далеко не всегда благостных. Некогда Лев Гумилев не зря предложил классифицировать национальные отношения по критерию комплиментарности или некомплиментарности, ведь он неплохо представлял себе историю нашей страны. А эта история такова, что в ней под единым гербом соединились народы, имеющие давние и немалые исторические (в том числе кровавые) счеты друг к другу: осетины и ингуши, балкарцы и кабардинцы, башкиры и татары, якуты и эвенки, эвенки и эвены и т. д., и т. п. Некоторые (например, мусульмане) имеют претензии к евреям. Не говоря уж о том, что у весьма многих народов злопамятные счета припрятаны по отношению к русскому народу (как написал один поэт, считающий, что русские в долгу у евреев: „Счета сохранны, но не сведены“). Ведь что ни говори – а история России есть история колонизации, отнюдь не всегда мирной, русскими людьми разнообразных земель на все стороны света от Москвы – читайте об этом классический труд академика М. К. Любавского „Очерки истории русской колонизации“.

Это причина объективная, общественная. Именно она сегодня побуждает ретивых педагогов исключить из единого учебника истории России различные реально бывшие эпизоды, могущие, по мнению перестраховщиков от политики, напрячь межнациональные отношения. Например, эпизод татарского ига, который сегодня кое-где считается „хорошим тоном“ замалчивать, а то и вовсе отрицать. Так сказать, лицемерие и двоемыслие на марше.

Исходя из этой причины, я полагаю, путинские советники по нацвопросу и предложили ему катнуть пробный шар: а не согласятся ли все российские народы утопить и растворить свое национальное первородство в некоей искусственной „российской нации“, отбросив вместе с национальным своеобразием, с национальной историей – взаимные счеты и претензии. Этим-де и будет достигнуто желаемое единство. Мысль глупая, недалекая, подстать самим ученым советникам, но как известно, утопающий и за соломинку хватается.

Во-вторых, есть причина и субъективная, личная. Дело в том, что правители России – цари, генсеки, Политбюро, Ельцин, Путин – все всегда хотели быть „отцами нации“. Все хотели добиться лояльности всех народов, все, едва ли не со времен Ивана Грозного, активно вводившего татар в состав правящей верхушки, ладились быть царями „для всех“ – чтобы все были верноподданными для них. И Путин тут не исключение, поскольку такова общая логика власти в полиэтнической стране.

Но дело-то все в том, что нам, русским, то есть – восьмидесяти с лишним процентам населения, становому хребту страны, до смерти надоела безотцовщина. У нас есть Родина-Мать, но с 1917 года и до сих пор нет отца. А на троне вот уже сто лет сменяют друг друга разнообразные отчимы, у коих бегают по двору полторы сотни разных приемных ребятишек, все одинаково свои – и все одинаково чужие. Хватит с нас такого положения вещей!

В октябре 2014 года на Валдайском форуме Путин произнес очень ко многому обязывающие его слова: „Самый большой националист в России – это я“. Правда он не пояснил, о какой нации идет речь: о реальной русской или о выдуманной с благими намерениями „российской“? В тот момент, после триумфального воссоединения с Крымом, все русские услышали то, что им бы и хотелось (т. е. первый вариант), и рейтинг президента взлетел до небес. Но его же реплика про „российскую нацию“, сказанная в Астрахани 31 октября прошлого года, многих заставила заподозрить второй вариант.

На кону оказалось весьма многое из-за этой опрометчивой путинской фразы. Как бы президенту не разминуться с основным народом его страны, не потерять его доверие…

В данной связи хочу привести характерный отзыв на путинский призыв. Этот отзыв дал депутат Госдумы VII созыва, а по совместительству председатель партии „Родина“ Алексей Журавлев. Он попытался сесть на два стула сразу, соблюсти максимальную лояльность сразу двум господам: президенту Путину, с одной стороны, и русскому народу, от имени которого хотел бы выступать, с другой. Ради этого пришлось дать такую интерпретацию путинскому выступлению, какой, думаю, сам Путин никак не ожидал бы. В заметке, озаглавленной „Закон о русской политической нации – не прихоть, а государственная необходимость“ (сайт АПН 8 декабря 2016) Журавлев ожидаемо обосновал необходимость закона: „Ведь единство нашего народа, гармоничное развитие всех наций и народностей, населяющих нашу необъятную Родину – непременное условие стабильного и поступательного развития страны“. И заверил заинтересованных лиц: „Мы, партия “Родина”, всегда были сторонниками формирования единой политической нации и сформулировали соответствующие предложения“. Но, Боже правый! О какой единой политической нации ведет речь Журавлев? Паче чаяния, это оказалась не „российская“, а „русская политическая нация“.

Причем Журавлев и тут предусмотрительно и сверхлояльно сослался на „слова нашего Президента, сказанные на последней сессии клуба “Валдай” в ответ на просьбу сформулировать, что такое национальные интересы России: “То, что хорошо для русского человека, – то и национальные интересы России и вообще для народов Российской Федерации”. Считаю это исчерпывающим ответом тем, на кого слово “русские” до сих пор действует, как красная тряпка на быка“.

Практическое наполнение журавлевской идеи просто и радикально: „Разделение нашего народа по этническому принципу, на “русских” и “нерусских”, особенно при сохранении еще советского административного деления страны, как раз угрожает народному единству и территориальной целостности России. Все мы – русские в гражданском и политическом смысле“. А что сей постулат значит? Это значит, что нам, с помощью законодательства, предстоит переделывать не русских – в „россиян“, а напротив, всех тех самых россиян – в „русских“! Без сомнений, такая попытка Журавлева забежать впереди паровоза – предвосхитить будущий законопроект, дабы принудительно скопом записать в русские всех нерусских жителей России – заслуживает названия остроумной.

Для „Родины“, преемницы Конгресса русских общин, подобная мысль не нова, перед нами своего рода идея-фикс, ведь еще бывший идеолог КРО Андрей Савельев писал (как бы ведя диалог с собственной бабушкой-татаркой): „Мы должны говорить не “татары-россияне”, “коми-россияне” и т. д., но “русские татары”, “русские коми”, “русские евреи” и т. д. В былые времена прилагательные “российский” и “русский” были абсолютными синонимами. Поскольку ситуация изменилась, нужно обратиться к более четкому исконному прилагательному “русский”, а прилагательной “российский” употреблять значительно реже“.

На мой взгляд, не мешало бы для начала спросить татар, коми, евреев и др., хотят ли они сами называться подобным образом. Да не одного-двоих прикормленных функционеров, а на уровне если не референдума, то максимально репрезентативной выборки. Уверен, результаты опроса сильно огорчат и разочаруют наших замечтавшихся прожектеров. Ну, и есть большие сомнения, что Журавлеву удалось угадать замысел Путина на сей счет…

Впрочем, что решит Путин, предсказывать рано. Возможно, услужливая статистика предоставит ему данные социологических опросов, подтверждающие радостную готовность большинства русских принять „российскую идентичность“. Возможно, Путин уговорит себя поверить в эти цифры.

Но давайте вспомним недавний опыт. Еще в 1986 году по опросам социологов 78% русских назвали себя советскими, и только 15 – русскими (в то время, как 90% эстонцев считали и называли себя эстонцами). Однако это мнимое „осоветчивание“ русских нисколечко не помешало крушению Советского союза и советской власти. А когда это крушение произошло, те же социологи уже в 2003 году отметили, что 45%русских считают себя „русскими“ (этот процент вырос на 30 пунктов) и лишь 16% – „советскими“ людьми (падение на 62 пункта). Мало того: удельный вес жителей России, поддерживающих лозунг „Россия – для русских!“ вырос с 43% в 1998 г. до 58% в 2002 году (у собственно русских этот процент был равен 72,5). Причем, что очень важно, если в 1998 г. этот лозунг характеризовали максимально отрицательно 30%, то в 2002 г. – лишь 20% населения, т. е. примерно столько, сколько в России вообще нерусских. Вот такой тектонический сдвиг всего за какие-то пятнадцать лет! Призрачный образ быстро развеялся, подлинная национальная суть обнажилась…

Мораль не нова: гони природу в дверь – она влетит в окно. Естественное национальное начало в конечном итоге всегда победит искусственно изобретенную и насильно навязанную идентичность, которая в час роковых испытаний не сможет оправдать возложенных на нее надежд. Можно, конечно, в угоду большим дядям, повторить эксперимент с „новой исторической общностью людей“ (были некогда „советские“, а теперь пусть будут „россияне“), но надо твердо знать и понимать, чем вся эта ерунда непременно кончится.

„Если нельзя, но очень хочется, – то можно“, – любят говорить у нас в России. Вот для того, чтобы даже у самых тупых не оставалось желания побаловаться с экспериментами такого рода, я в сжатом виде суммирую ниже все доводы против „российской нации“, чтобы все-все поняли, почему все-таки „нельзя“. Многие доводы уже высказывались выше как публикой, так и экспертами, к ним я добавлю свои соображения, накопившиеся за десятилетия постижения этнополитики вообще и русского вопроса в частности.

Почему нельзя

I. Начнем с теоретических основ (подробнее см. в моем учебнике „Основы этнополитики“).

Тишков и его подельники и клевреты уверяют „дорогих россиян“, что их трактовка нации как согражданства является-де общепринятой в науке и жизни (вариант: „в цивилизованном мире“). Это не что иное, как беспардонное вранье.

Я имел удовольствие внимательнейшим образом изучить все, что об этносе и нации писали отечественные и зарубежные этнологи, и нашел все это весьма противоречивым36. И не я один. Чудовищный и неотразимый разнос „специалистам“ тишковского образца учинил А. Й. Элез в своей монографии „Критика этнологии“ (он разбирается в этой науке куда лучше, чем узурпировавший ее Тишков), а к этому разносу добавил пару разгромных глав В. Д. Соловей37. Вывод однозначен: не существует общепринятых представлений о том, что такое этнос и нация (Элез). Этот вопрос необходимо досконально прояснить.

В мире уже более двухсот лет известны (приняты и действуют) две параллельные концепции нации38. Они принципиально не совместимы одна с другой.

Первая, этатистская, политическая, именуется в науке „французской“ концепцией и трактует нацию как согражданство безотносительно к этничности – просто население страны, замкнутое государственной границей, ни больше, ни меньше. Общность происхождения не включается в число признаков такой нации. Образец подобных наций нам представляют Франция, США, Канада, бывший СССР. Однако нацией такое население можно назвать лишь по недоразумению и вопреки всякой логике, ибо тогда французы, проживающие за пределами Франции – скажем, в британском протекторате Канаде или в бывшей французской колонии, а ныне независимой Гвинее, – это якобы уже вовсе не французы, а всего лишь франкоязычные. Зато настоящими французами приходится признавать негров и арабов – граждан Франции… Бред? Да. Но такова реальная французская практика, в том числе юридическая. Она противоестественна. Данная вполне абсурдная концепция действует только в тех, относительно немногих, странах, где государствообразующий народ либо отсутствует, как в США, либо по какой-то причине отрешен от своей исторической роли.

Вторая концепция, естественно-историческая, именуется в науке „немецкой“. Она, восходя к Гердеру, немецким романтикам и Гегелю и опираясь на принципы „народного духа“, культуру, а главное – общность происхождения,рассматривает нацию как высшую фазу развития этноса. Фазу, в которой этнос обретает свой суверенитет посредством создания собственной государственности. Эта концепция действует в странах (их большинство), где государствообразующий народ существует и остается таковым. В России в том числе; недаром в ней утвердилась, как показано выше, именно такая концепция нации, органичная для нашей страны.

Итак, отделим, как выражается наш президент, мух от котлет: для большинства стран и конкретно для России нация – это не согражданство, а согражданство – не нация. И только в некоторых, по большей части новых, искусственно созданных странах нацией вынужденно называют согражданство, хотя суть дела от этого не меняется. Вещи следует называть своими именами. Затвердим же раз и навсегда: нация есть такая фаза развития этноса, в которой он обретает свой суверенитет, выражающийся в собственной государственности. И – более краткое, но равнозначное определение: нация – это государствообразующий этнос.

К сожалению, многим политикам свойствен самодурственный настрой и желание поэкспериментировать в области нациестроительства. Одни хотят записать скопом всех россиян – в „русские“, другие так же скопом всех русских в „россияне“. Глупо и то, и другое, а равно неприемлемо и для тех, и для других. Снова приходится напомнить элементарное. Русские это народ, а не скопище полукровок. Мы, русские, не связаны общим происхождением ни с бурятами, ни с тувинцами, чукчами, чеченцами, евреями, татарами и т. д. У нас нет общих предков. Поэтому мы с ними не составляем, при всем уважении, один народ, одну нацию – и составлять не можем. Согражданство России – да, ее население – да; народ, нацию – нет, никогда.

Необходимо также понимать в данной связи, что научный спор о сущности нации нельзя разрешить законодательно: это был бы нонсенс и возврат к худшим политическим практикам Советской власти. Никакой закон „о российской нации“ невозможен в принципе, исходя из элементарной этики интеллектуальной деятельности. И ясно ведь, что нации создаются не законодательным, волюнтаристским путем, скачкообразно, а путем долгого и поэтапного исторического развития.

Хуже всего то, что такое надуманное, искусственное сообщество непременно будет фиктивным и при первом серьезном испытании распадется на естественные этнические составляющие, как распался „советский народ“ или так и не состоявшиеся „югославы“.

II. Теперь отставим в сторону теорию и рассмотрим вполне практические негативные последствия, которые рискуют весьма осложнить жизнь нашей России, если будет принят закон о „российской нации“, вот уже четверть века лоббируемый Тишковым и Кº. Думается, уполномоченный по правам человека в РФ Татьяна Москалькова не случайно предложила вынести этот вопрос на всенародное обсуждение и референдум, почувствовав по крайней мере некоторые из подводных камней, скрытых в проекте. Кое-какие из этих камней я здесь назову.

II.1. Изменение государственного устройства.

Утверждение „российской нации“ с неизбежностью потребует, во-первых, ликвидации асимметрично-федеративного устройства, национально-территориального деления России. С последующим переходом к унитарному государству. Не „Татарстан“ и „Башкортостан“ появятся тогда на новой карте России, а Казанская и Стерлитамакская губернии (Уфа, скорее всего, станет столицей иной губернии с преимущественно русско-казачьим населением). И т.п.

А во-вторых, соответственно, в повестку дня встанет ликвидация национальных элит, отрыв их от корней и превращение в безнациональный правящий класс.

Ибо о какой „российской нации“ может идти речь, если у татар, башкир, чеченцев, евреев, якутов, адыгов и т. д. есть свои национально-территориальные образования (государства в государстве), свой суверенитет, свои правящие круги (этнократия де-факто)? И они не собираются отказываться ни от своего суверенитета, ни от своей особой, отдельной от „российской“ национальной идентичности, ни от этнократии?! Где же логика?Почему 21 народ России (за вычетом, между прочим, государствообразующего) оказался наделен эксклюзивными правами и возможностями, которых лишены остальные сто с гаком народов? С этим наследием сталинской национальной политики, грубо противоречащим, между прочим, ст. 19 действующей Конституции России, придется покончить. Следует выбирать что-то одно из двух: либо „россияне“ – либо „татарстаны“. А понятие „титульных наций“ мы принуждены будем сдать в архив.

Разъясняя этот пункт, приходится вновь вспомнить важный аналог: как создавался СССР, как создавался „советский народ“. Решающим, важнейшим и, я бы сказал, непреложным условием было уничтожение национальных элит всех национальностей былой Российской империи. Обезглавленные народы оказалось несложно заново соединить в едином государстве, сплотить на классовой основе, ведь простым людям делить нечего. Исключением, естественно, оказались лишь страны, до элит которых большевикам не удалось дотянуться: Польша, Финляндия, Литва, Латвия, Эстония, Бессарабия. Притом ликвидация элит проходила в несколько этапов по мере их вырастания: 1) в ходе Гражданской войны и последующей зачистки всего общества от „бывших людей“; 2) в 1930-е годы (тут под удар попали в свою очередь прибалты, молдаване и западные украинцы); 3) в конце 1940 – начале 1950-х гг.

Парадокс в том, что в послесталинском Советском Союзе утверждение официозом модели „советского народа“ пошло врезрез с реальным процессом восстановления национальных элит, уничтоженных было советской властью. Поскольку вслед за ростом элит немедленно каждый раз вырастал и национализм народов СССР, похоронивший в конечном счете и страну, и пресловутый „советский народ“.

Нетрудно предсказать, что, вынужденная подавлять национальные элиты во имя создания единой „российской нации“, современная центральная власть России не сможет быть последовательной, не сможет использовать сталинские методы. А это значит, что аналогичный финал всей затеи последует столь же неизбежно и радикально, только в гораздо более сжатые сроки. Сопротивление этнической нивелировке со стороны всех (не только русской!) национальных элит воспоследует обязательно. Вообще принудительное навязывание (с помощью нового закона) псевдообщности „российской нации“ будет многими народами наверняка воспринято как покушение на свою национальную идентичность. Не знаю, как отзовутся на это русские, но большинство этносов уж точно возмутится. „Вы что же, хотите нас всех размешать, смешать между собою, растворить друг в друге? – такие обвинения непременно обрушатся на головы инициаторов. – Вы прикрываетесь интересами России, якобы, а на деле сталкиваете интересы государства с интересами народов, в первую очередь государствообразующего народа“.

Если же начнется усиленная денационализация элит и возникнет угроза перехода к унитарному государству (а все это, по логике, должно производиться ради „единства российской нации“), нетрудно предсказать негативную реакцию многих этносов, но трудно предсказать пределы, до которых она дойдет.

Уже только по одной этой причине можно утверждать, что консолидировать население России с помощью идеи и закона о „российской нации“ не стоит даже надеяться. И думать нечего: эффект будет прямо противоположным!!

Подтверждением сказанному уже служит заметка „Регионы выступили против закона о российской нации“ (АПН, 5 декабря 2016), где говорится: „Новый закон о российской нации, принятие которого инициировал президент РФ Владимир Путин, неожиданно вызвал резкую критику со стороны руководителей национальных республик… “Закон о создании нации в природе существовать не может, он не принят фактически ни в одном государстве мира”, – заявил глава Дагестана Рамазан Абдулатипов. “Абстрактное обобщение в этой очень тонкой сфере может вести к потере уникальности и самобытности. Поэтому я категорический противник данного закона”, – сказал депутат Госсовета Чувашии Виктор Ильин“. То есть, идея „российской нации“ уже зарекомендовала себя как раздражающий фактор в национальных регионах.

Спрашивается: на чью же мельницу польет воду новоиспеченный закон о „российской нации“: на мельницу объединителей или расчленителей России? На мельницу унитаристов или национал-сепаратистов? Второе очевидно.

II.2. Подмена истинной внутренней скрепы России – фальшивой и ненадежной.

Судя по разъяснениям адептов „российской нации“, в это сообщество, как оно принято в США, войдут на равных правах не только все большие и малые коренные народы, но и национальные меньшинства и даже свежеиспеченные иммигранты. Ведь так это делается во Франции, Германии, Голландии. Пусть-де коренные народы смешаются с пришлыми, будет одно целое, с одним сознанием общего на всех „россиянского патриотизма“. Это сознание-де и послужит скрепой для всей страны.

Что на это возразить?

Во-первых, мы уже насмотрелись на то, какую „скрепу“ получили те страны несчастной Европы, которые неосмотрительно стали раздавать гражданство национальным меньшинствам и всевозможным гастрабайтерам. Мы уже знаем, видели на примере всего Запада, чем оборачивается попытка абсорбировать мигрантов. Навязанный Америкой Европе собственный либеральный пример оказался для последней явно губительным. Судя по всему, конфликт между автохтонами и различными диаспорами на всю обозримую перспективу станет только разрастаться и обостряться, приводя Запад к все новым потрясениям.

Вопрос стоит максимально остро: быть ли русскими полноправными хозяевами своей страны – или Россию пустят под тот же нож либерального мультикультурализма и всесмешения, под который уже попали США, Франция, Германия и другие западные страны. Сегодня они, кажется, начинают пытаться вывернуться из-под смертельного удара этой гильотины, вызывая наше сочувствие. Хотим ли мы, чтобы завтра все переменилось, чтобы уже Запад сочувствовал нам, повторяющим его ошибки?! Умный, как известно, учится на чужих ошибках. Дураку, конечно, и свои не впрок…

Во-вторых, у нас есть и собственная больная память (кстати, о своих ошибках). Коммунисты, правившие нашей страной, в свое время не поняли и не оценили простой факт: единственной реальной скрепой, на которой мог держаться СССР, являлся русский народ. Коммунисты надеялись на совсем другие скрепы: на армию, на финансово-экономическую систему, на союзные КГБ, милицию и прокуратуру, на КПСС, на объединяющую идеологию победителей Гитлера и строителей коммунизма, на „общие ценности“… Все это рухнуло к чертям собачьим, как соломенный домик Ниф-Нифа, когда задул Серый Волк.

Для России, где русские, вместе с разноэтничными ассимилированными элементами, желающими быть русскими, составляют примерно 90% населения (в СССР процент русских был равен 50,63), их значение как единственной надежной скрепы для всей страны возросло неизмеримо. Нация – это не сумма меньшинств, как обманом пытаются внушить нам либералы. Нация – это как раз-таки большинство. А большинство у нас в России – это русские. Если на что-то и можно твердо надеяться, делать главную ставку в стремлении сохранить страну единой, так это, в первую очередь, именно русский народ. Быть может, не только на него. Но в сравнении с ним в этой роли все остальное – мелко и ничтожно, а надежды на это „остальное“ – иллюзорны. Без русских, в обход русских ничего не получится. Можно, конечно, в угоду политкорректности делать вид, что все не так, но тогда нечего и думать удержать страну в целости. Особенно ненадежны идейные скрепы, так называемые „общие ценности“, включая пропагандируемый тишковыми безродный патриотизм и великодержавный космополитизм: в этом состоит важнейший урок распада СССР.

Как же отразится принятие закона о „российской нации“ на положении и – самое главное – на национальном самочувствии этой главной, если не единственной скрепы нашей Родины, на русском народе?

Думаю, что большинство русских, как и я сам лично, никогда не станет называть себя „россиянами“. Что, в самом деле, за унизительная блажь? С какой стати нас надо называть по имени страны, которую саму назвали по нашему имени? Это все равно, что левой ногой чесать за правым ухом. Какой-то порочный круг. Зачем нам такая нелепая двойная идентичность? Нам вполне достаточно нашей природной, одной-единственной идентичности: русской. Это кристалльно ясно и самоочевидно.

Случись что, начнись (не дай бог) большая война, на чем придется делать акцент пропаганде, к защите какой идентичности, какой ценности призывать? Да все к той же, национальной, русской, как пришлось это делать Сталину и коммунистам в предвоенные и военные годы. Особенно, если воевать придется с украинцами, когда вопрос национального самоопределения вообще выйдет на первый план, потому что каждому надо будет дать себе ответ: с братьями или не с братьями приходится ныне биться насмерть. И ответить придется четко и жестко: бандеровец (а истинный украинец сегодня – это, увы, бандеровец) русскому не брат. А аргумент о защите „россиянства“ придется оставить для нерусских подданых России, как оно, собственно, с самого начала было и есть. И никаким законом о „российской нации“ эту простую суть не отменить.

Как уже не раз говорилось выше, попытка скопировать или сымитировать национальную политику советской власти (в корне порочную и провальную, которую сегодня ностальгически, но вральчески выдают за успешную) не может привести к иному результату, как тот, что имели коммунисты: к развалу страны. Одно с другим неразрывно связано. Совсем не случайно советский опыт нациестроительства кончился так же плачевно, как и сам Советский Союз. Попытка теперь по тому же образцу навязать всем „россиянство“ только обострит противоречия и сепаратистские настроения, приведет к развалу России.

Альтернатива этой квази-советской национальной политике одна: опора на Природой и Богом данную естественную и основную скрепу нашей страны. То есть, опора на русских как государствообразующий народ. И для начала необходимо признание его таковым де-юре, через внесение соответствующих изменений в Конституцию.

Нет никаких возможностей опровергнуть и отвергнуть тезис о русских как государствообразующем народе, поскольку он соответствует как исторической истине, так и современному фактическому положению в стране. Пора научиться смотреть правде в лицо и называть вещи своими именами без ложной деликатности. Русские – единственный народ России, исчезновение которого повело бы к немедленному исчезновению самой России; ни один другой народ таким свойством не обладает.

Напомню здесь заодно, что согласно международной практике, государство считается мононациональным, если две трети или более его населения принадлежит к одной этнической группе. Так, например, в своих выступлениях утверждает Эдриан Каратницки, президент старейшей и авторитетнейшей в мире правозащитной организации „Дом свободы“ (“FreedomHouse”, основана в 1941 г.).

Тезис о государствообразующем русском народе не только уже озвучивался во всеуслышание Президентом и Патриархом, но и выдвигался в избирательных программах трех из четырех парламентских партий: ЛДПР, КПРФ и СР. С этим же требованием как первоочередным выступил в своей резолюции 1-й Съезд славян Ставропольского края. К Государственной Думе о признании русских государствообразующим народом России официально обратился, как ни странно, парламент Чечни. Эту идею поддержали недавно участники так называемой „Кавказской инициативы“ от лица других народов российского Кавказа. На ней заострили свое внимание депутаты парламента Якутии. 11 ноября 2016 г. на пленарном заседании Госдумы предложение о внесении изменений в конституцию РФ – признать русский народ государствообразующим – внес депутат от КПРФ Владимир Бортко. Все это говорит о высочайшей степени осознанности и актуальности этого требования в российском обществе, оно стучится в нашу дверь. Общество созрело для указанного шага.

Прецедентов в мировой юридической практике достаточно. В данном случае можно опереться на опыт демократического Израиля. Недавно израильский кнессет (парламент) принял новую формулу присяги на верность, объектом которой является именно еврейское национальное государство – государство еврейского народа, а не что-то иное. Стоит напомнить, что евреев в Израиле меньший процент, чем русских в России, но никто при том не упрекает Израиль в нарушении прав человека.

Можно привести и многие другие примеры, в том числе более близкие нам, поскольку речь идет о ряде бывших братских республик СССР. Все большие народы бывшего СССР пошли путем создания национальных государств и даже этнократий. И только русские, как какие-то недоумки, пасынки истории, должны принять безнациональное „россиянство“, потому что так захотелось нескольким комическим персонажам типа Тишкова и Михайлова? Вместо того, чтобы всемерно укрепить государствообразующий народ и через это укрепить и само государство, нам предлагают укрепить государство через размывание, а значит ослабление, а по сути – через убиение государствообразующего народа. Абсурд, бред? Да, но он навязывается нам с самого верха!

Принятие вышеуказанной базовой поправки в Конституцию позволит принять ряд изменений в российском законодательстве, способствующих укреплению единства нашей страны от Калининграда до острова Беринга и от Ледовитого океана до Кавказа и казахских степей. Я много ездил по нашей стране, бывал в ее самых отдаленных, в том числе „национальных“ уголках и свидетельствую: единственная причина, по которой я всюду чувствовал себя дома – это фактор русского присутствия: русская антропология, русский менталитет и архетипы, образ жизни и действия, русская речь, русская культурная матрица… Я не с чужих слов знаю: естественное чувство русского этнического родства, национальной общности – вот подлинная, не высосанная из пальцев тишковых-михайловых-зориных, внутренняя скрепа России. Вот что нуждается во всемерном усилении, если мы хотим сохранить единую Россию.

Но надо ясно понимать: с законом о „российской нации“ этот единственно верный подход несовместим. Одно из двух, либо – либо. Размыть все национальные границы, превратить русских в непонятный микст? Мы, русские, если хотим выжить, заинтересованы в прямо противоположном, в обратном. Не следует умножать лишние сущности, как сказал бы славный Оккам, не надо пытаться привить нам дополнительную идентичность.

III. Судьба „Русского мира“ и закон о „российской нации“.

Некогда Бисмарк, неплохо знавший Россию, заметил, что русский народ подобен ртути: если раздробить его на тысячи кусочков, они начнут стремиться друг к другу, пока вновь не сольются в одно целое.Вопрос для экспертов: какое отношение к „российской нации“ будут иметь русские Новороссии и Казахстана, Белоруссии и Нарвы? Вообще всего ближнего и дальнего зарубежья? Ясно: никакого. Они и их потомки окажутся вне зоны действия нового этнонима. Если законом будет установлена некая „российская нация“, то с „Русским миром“ придется распрощаться, ведь это вещи несовместные. А ожидать появления вне самой России какого-то „Российского мира“ ему на смену – не приходится.

Мы уже сталкивались с подобным искажением здравого смысла в тех случаях, когда согражданство той или иной страны вынужденно отождествляли с нацией, создавая „безнациональные нации“. Разве есть в мире канадцы помимо Канады? Американцы помимо США? Нет, расставаясь со своей страной, они возвращают себе свою исконную изначальную идентичность, снова становясь ирландцами, шотландцами, немцами, французами, тайцами и т. д. Американец, канадец – это ведь не национальность. Обратная сторона этой фальшивой медали в том, что для Франции канадские или алжирские французы – уже как бы и не французы, поскольку не сограждане страны исхода. Они предоставлены своей судьбе, и Франции до них дела нет. Хотим ли мы, чтобы все русские, живущие за границей, стали для нас такими же „отрезанными ломтями“?

Иное дело – евреи, опыт которых учит: даже потеряв свое государство, можно обрести его вновь, если сохраниться как этнонация. Еврей всегда еврей, где бы ни родился и не жил, и его связь с Израилем, страной отцов, землей священной, всегда неразрывна. В этом простой секрет успешности этого народа, занимающего одно из почетных мест в списке долгожителей Земли, наряду с китайцами и индоариями. Им никогда не пришло бы в голову признать некую „израильскую нацию“ как согражданство всех населяющих Израилоь этносов. Потому что евреи прекрасно понимают: это путь к национальному самоубийству. А на это они никогда не пойдут. Но разве для нас, русских, Святая Русь имеет меньшее значение, чем Эрец Исраэль для евреев?! Их пример должен стать для нас основополагающим.

Приняв закон о „российской нации“, мы должны будем распрощаться с „Русским миром“ и с нашими русскими соплеменниками, несмотря на то, что по всем стандартам русские являются разделенным народом. Но мы потеряем моральное и юриддическое право патронажа, поскольку наши зарубежные соплеменники уже никакого отношения к „российской нации“ (сиречь согражданству) иметь не будут.

Маленький пример: в минувшем декабре в Северном Казахстане (по-нашему это Южный Урал) на пять с половиной лет лишения свободы осужден местный житель, русский Игорь Чуприн „за разжигание межнациональной розни в социальных сетях и призывы к присоединению к России“. Осужденный, проживающий в граничащем с Россией регионе, публиковал в интернете призывы „сделать Казахстан частью России“. А в апреле 2015 г. суд административного центра Атырауской области Казахстана приговорил к трем годам лишения свободы местного жителя, принимавшего участие в боях на стороне Донецкой Народной Республики. С тех пор как минимум четверо граждан Казахстана были осуждены по обвинению в разжигании через интернет сепаратизма и межнациональной розни.

На деле, как понимает читатель, речь идет о родных нам людях, о русских, которым небезразлична судьба их народа, которые не желают мириться с его разделенным положением. Таких единокровных нам и родных по духу людей – миллионы за границами России. Однажды в 1991 году их уже предал Ельцин, сдав с потрохами 25 миллионов наших соплеменников ради своего беспроблемного воцарения. Приняв закон о „российской нации“ мы вновь предадим их, лишим всякой даже моральной поддержки, вновь бросим на съедение местным этнократам в бывших „братских“ республиках. Да не попрекнут нас этим наши внуки-правнуки!

IV. А вообще-то, зачем нам, русским, нужен закон о „российской нации“?

Спрашивается, что получат русские люди взамен юридической утраты своей природной идентичности через этот закон? Чем компенсируют принятие новой, неорганичной, неестественной для них идентичности? Известно (об этом писалось немало), что в российском законодательстве утвердилась многообразная дискриминация русских по сравнению, скажем, с народами, имеющим в России свой отдельный суверенитет, или с малочисленными коренными народами, или с так называемыми репрессированными народами (как будто русские не были репрессированы) и т. д. Изменится ли это неравноправное положение русских, если будет принят закон о „российской нации“? Ясно, что нет, и даже сама постановка вопроса о русских правах станет затруднена. „А кто вы такие, – спросит нас любой правовед. – “Русские”? Не знаю, нет таких, в законе не прописаны. Есть “россияне”, а “русских”– нет, “русские”в законе мертвы!“.

И как же, после сказанного, мы должны должны относиться к этой инициативе?

Чтобы русскому человеку поменять свою идентичность на „россиянскую“ – надо быть или очень глупым, или совсем себя не уважающим человеком. Даже из самых высоких государственных соображений. Как говорится, людям в угоду, да не самим же в воду. Я лично никогда ни одного дня, ни одного часа внутренне не был советским, а всегда был только русским. И таких, как я, судя по вышеприведенной статистике, было очень-очень много. Но точно так же я никогда не стану и „российским“. Силком можно запихнуть русских в „российскую нацию“, как когда-то запихивали в „советский народ“. Но сила действия рождает силу противодействия. Пусть об этом помнят радетели „россиянства“.

Я хотел бы подчеркнуть: роль государствообразующего народа сродни праву первородства. Право первородства – это вещь жизненно важная. Это благословение отцов. Это поддержка Неба. Это ни с чем не сравнимое чувство, в котором есть и особая гордость, и особая ответственность.

Мы помним персонаж из Библии, который продал свое первородство за чечевичную похлебку. Он не стал героем истории, а стал им тот, кто это право приобрел.

Сегодня русским предлагается уступить свое первородство – за что? За то, чтобы комфортнее чувствовали себя в России остальные 192 народа, в том числе какие-нибудь „папуасы хули“, „жители вселенной“ или „понаехавшие“? Или за то, чтобы Тишков, Михайлов и иже с ними вошли в историю как демиурги очередной „новой исторической общености людей – российской нации“? Они ведь нам, русским, даже чечевичной похлебки в обмен не предлагают…

Потеряв свое первородство в России – стране предков, мы неизбежно окажемся захвачены процессом отчуждения от своей Родины. Это будет массовый процесс, подсупдный, быть может, но имеющий колоссальные отрицательные последствия. И вряд ли мы, русские, смиримся с этим.

Главный радетель „россиянства“, Валерий Тишков – убежденный конструктивист; он думает, что достаточно вообразить себе некую нацию – и она появится в реальности. Но это большое заблуждение. Так что даже если тишковы пересилят, и закон о „российской нации“ будет продавлен через Госдуму, можно быть уверенным, это не станет финальным аккордом, а лишь послужит усилению внутренней конфронтации в обществе. Будет, с чем бороться русским лидерам, вокруг чего консолидировать русский народ, во имя чего вести его на баррикады. И не только русским.

На этом прогнозе я беру паузу. Умному достаточно, как говорили древние. Посмотрим, как будут развиваться события. Что победит: голос разума или преобразовательский зуд экспериментаторов-нациестроителей? Поживем – увидим.


1 К сведению читателей, учебник „российского языка“ уже издан. Кто авторы? Ну как же, уважаемые люди, известные поборники прав нерусского человека: Алла Гербер, Николай Сванидзе и Светлана Ганнушкина.

2 Зорин В. Ю. Государственная национальная политика в России: историко-политологический анализ. Автореферат диссертации на соисканиесоискание степени доктора политических наук. М.: РАГС, 2003.

3 Владимир С. Малахов. Настоящее и будущее „национальной политики“ в России. http://iphras.ru/uplfile/histpol/biblio/144-159_malahov%5B1%5D.pdf

4 Шорных дел мастера. – Наш современник № 7, 2007; Битому неймется. – В кн.: Севастьянов А. Н. Уклоны, загибы и задвиги в Русском движении. – М., Русская Правда, 2009; Идолы конструктивизма. – В кн.: Севастьянов А. Н. Основы этнополитики. – М., Перо, 2014.

5 Подробный критический анализ школы конструктивизма в этнологии см.: Севастьянов А. Н. Идолы конструктивизма.

6 Не удивлюсь, если среди награжденных окажутся авторы учебника „Российский язык“ Алла Гербер, Светлана Ганнушкина и Николай Сванидзе.

7 Тишков В. А. Очерки теории и политики этничности в России. – М., ИЭФ РАН 1997. – Сс. 59, 168.

8 Там же, с. 155.

9 Там же, с. 151.

10 Там же, с. 157.

11 Там же, с. 281.

12 Там же, с. 125.

13 Там же, с. 87–88.

14 Там же, с. 122. Цитируемая статья „Что есть Россия? (Перспективы нацие-строительства)“ написана в 1995 г.

15 Там же, с. 280.

17Тишков В. А. Россия как национальное государство // Независимая газета. 1994. 26 января.

18 Тишков В. А. Очерки теории и политики этничности в России. – М., ИЭФ РАН 1997. – С. 16.

19 Там же, с. 85.

20 Там же, с. 284.

21 Там же, с. 101.

23 Вдовин А. И. „Российская нация“. Национально-политические проблемы ХХ века и общенациональная российская идея. – М., Либрис, 1995. – С. 28.

24 Градовский А. Д. Национальный вопрос в истории и литературе. – СПб., 1873.

25 Оль П. А., Ромашов Р. А. Нация. (Генезис понятия и вопросы правосубъектности). – СПб, Изд-во Юридического ин-та, 2002. – С. 4.

26 Оль П. А., Ромашов Р. А. Указ соч. – С. 5. Это не только личная точка зрения авторов. Они указывают: „Большинство отечественных юристов придерживаются точки зрения, что государственный суверенитет – это неотъемлемый признак, качество, свойство любого государства: “нет суверенитета – нет государства”“ (там же, с. 59).

27 Учебный социологический словарь. Общая ред. С. А. Кравченко. – М., МГИМО, 1997. С. 90.

28 Оль П. А., Ромашов Р. А. Указ соч. – С. 6–7.

29 A. Rigo Sureda. The Evolution of the Right of Self-Determination: A Study of United Nations Practice (Leiden: A. W. Sijthoff, 1973). Обзор точек зрения четырех государств-инициаторов и других участников в майской дискуссии в 1945 г. см. в: ibid, 97–120.

30 Вдовин А. И. Указ. соч., с. 23.

31 Там же, с. 38–46.

32 Там же, с. 31.

33 Там же, с. 201–202.

35 http://tsargrad.tv/article/2016/11/15/rossijskaja-nacija-sovetskij-narod-20

36 См.: Севастьянов А. Н. Этнос и нация (М., 2008).

37 См.: Соловей В. Д. 1) Русская история: новое прочтение (М., 2005); 2) Кровь и почва русской истории (М., 2008).

38 Обе эти концепции детально разобраны в статье: В. Коротеева. Существуют ли общепризнанные истины о национализме? – В альманахе: Pro et contra. Т. 2. № 3. Лето 1997. – С. 185–203.

Александр СЕВАСТЬЯНОВ