sevastianov .ru
Севастьянов Александр Никитич
Сегодня среда
28 июня 2017 года


  Главная страница arrow События arrow Архив новостей arrow Надзорная жалоба по делу о признании Советским районным судом г. Иваново моих брошюр экстремистскими

Надзорная жалоба по делу о признании Советским районным судом г. Иваново моих брошюр экстремистскими

Версия для печати Отправить на e-mail

В качестве методического пособия направляю свою надзорную жалобу по известному делу о признании Советским районным судом г. Иваново моих брошюр экстремистскими за то, в частности, что они имеют «ярко выраженный прорусский характер».
Жалоба может пригодиться как в правозащитных, так и в публицистических, и даже в политических целях.
Вы можете выразить свои впечатления от происходящего как непосредственно прокурору Ивановской области Мурату Азраиловичу Кабалоеву (153325, г. Иваново,
пр. Ленина, 25), так и Генпрокурору России Юрию Яковлевичу Чайке (125993, ГСП-3, Россия, Москва ул. Б. Дмитровка, 15-а), которого кажется уместным запросить относительно соответствия М. А. Кабалоева занимаемой должности в одном из наиболее русских регионов России.

Президиум Ивановского областного суда

153000, г. Иваново, ул. Арсения, д. 3
Тацко С. В.
153020 г. Иваново, ул. 10 Сосневская, д. 89, кв. 4.
 

Издательство ООО фирма «Витязь»

127644 г. Москва, Карельский бульвар, д. 21, Кор. 2, кв. 60

 
Издательство ООО фирма «Витязь»

Для Родионова И. А., Климова А.

127644 г. Москва, Карельский бульвар, д. 21, Кор. 2, кв. 60

 
«Национальная газета»
115142 г. Москва, а/я 1
 
«Национальная газета» Для Миронова Б. С.
115142 г. Москва, а/я 1
 

Прокуратура Ивановской области

153000 пр-т Ленина, д. 25
 
 
Заявитель:

Заинтересованное лицо Севастьянов Александр Никитич

115142, Москва, ул. Коломенская, д. 27, кв. 98
 

подается заинтересованным лицом

 
 
 
НАДЗОРНАЯ ЖАЛОБА
в порядке ст. 376–378, 387 ГПК РФ
 

10 августа 2009 года я получил по почте (копия конверта со штемпелями почт прилагается) копию решения (далее: Решение) Советского районного суда г. Иванова (далее: Советский суд) от 13 ноября 2008 г. и копию определения (далее: Определение) Ивановского областного суда (далее: кассационная инстанция) от 13 июля 2009 г. по гражданскому делу № 2-483/2008 по заявлению прокурора Ивановской области в интересах Российской Федерации и неопределенного круга лиц о признании материалов экстремистскими.

По данному делу я признан заинтересованным лицом определением Советского суда от 29 сентября 2008 г.

Решением Советского суда от 13 ноября 2009 г. были признаны экстремистскими материалами издания, автором или соавтором которых являюсь я:

1) Борис Миронов. Об отношении русских к коренным народам России, Александр Севастьянов. Азбучные истины национализма (М., «Национальная газета», спецвыпуск № 1-В, 2002);

2) НДПР – партия русского народа (М., «Национальная газета», спецвыпуск № 1, 2005).

Определением кассационной инстанции данное решение оставлено без изменения, а моя кассационная жалоба без удовлетворения.

Считаю данное Определение ложно мотивированным, необоснованным и незаконным. Оно существенно нарушает мои авторские, процессуальные, конституционные и иные права и свободы и подлежит отмене по основаниям ст. 387 ГПК РФ.

В обоснование сказанного считаю необходимым пояснить следующее:

1. I. Определением кассационной инстанции существенно нарушены мои права как авторские, так и процессуальные.

 

I. 1. Дело рассматривалось в судах обеих инстанций в мое отсутствие, я ни разу не был извещен надлежащим образом, мои права никто не защищал.

В Определении суд второй инстанции утверждает: «Кассационная жалоба Севастьянова А. Н. не является основанием к отмене решения суда. Доводы об отсутствии его извещения о датах и времени судебных заседаний голословны… Из материалов дела видно, что по заявлению прокурора проведено пять судебных заседаний. Заинтересованное лицо Севастьянов А. Н. надлежаще извещался на каждое судебное заседание в соответствии с ч.4 ст. 113 ГПК РФ через абонентский ящик «Национальной газеты», в которой он работал, однако судебные повестки возвращены в суд в связи с истечением срока хранения. При этом Севастьянов А. Н. в суде первой инстанции 25 марта 2009 года не отрицал, что был редактором указанной газеты, абонентский ящик газеты зарегистрирован на его имя, и кроме него им никто не пользовался. При таких обстоятельствах суд правомерно расценил такие действия заинтересованного лица как злоупотребление правом, и рассмотрел дело в его отсутствие в соответствии с ч.З ст. 167 ГПК РФ.

Доводы жалобы о неправомерном рассмотрении дела в отсутствие адвоката в качестве представителя заинтересованного лица Севастьянова А. Н. основаны на неверном толковании положений ст. 50 ГПК РФ».

Данные утверждения не соответствуют действительности.

 

I. 1.1. Мои доводы не являются голословными. Я не злоупотреблял правом.

Ни единой судебной повестки ни на одно заседание суда я не получал, как это и отмечено в Определении. Никаких извещений из Советского суда по адресу моей регистрации не приходило.

В судебном заседании 25 марта 2009 г. я пояснил следующее:

«Национальная газета» не выходит в свет уже более года, с февраля 2008 г., ее издание остановлено, никакая работа ею не ведется. Газета не является юридическим лицом, не имеет штатных сотрудников, не выплачивает заработную плату, в том числе мне. Никто, в том числе я, не имеет и не имел обязанности регулярно осматривать ее абонентский ящик. Я мог, но не обязан был это делать, и не делал по причине остановки работы газеты.

Доказательств обратного в деле не имеется. Согласно презумпции добропорядочности, суд должен был поверить мне, моим доводам. Но он этого не сделал, нарушив мою презумпцию добропорядочности.

Как следует из материалов дела, большинство повесток, начиная с самой первой, направлялось мне летом 2009 г., когда я вообще отсутствовал в Москве, находясь на отдыхе и курортном лечении, в том числе вне России. Если повестки и приходили на абонентский ящик газеты, я их не видел и не получал. В связи с чем они отправлялись обратно по истечении срока хранения. Что объективно подтверждается отсутствием в деле моих расписок о получении повесток и соответствующими отметками почты на возвращенных конвертах.

Никакого злоупотребления правом при этом не происходило.

Доказательств обратного в деле не имеется.

Суды обеих инстанций не учли данное имеющее значение для дела обстоятельство.

В целях проверки моего заявления о приостановке работы «Национальной газеты» Советский суд своим определением от 25.03.09 направил соответствующий запрос в Федеральную службу по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций. Однако затем суд не стал дожидаться ответа «в связи с длительностью запроса», о чем известил меня письмом № 3284 от 28.04.09 г. (копия прилагается).

В итоге, вопрос о приостановке работы «Национальной газеты» с февраля 2008 года судом исследован не был; это важнейшее обстоятельство, имеющее значение для дела, не получило оценки суда.

Однако кассационная инстанция не обратила внимания на это важнейшее обстоятельство, имеющее значение для дела, опровергающее утверждение о якобы злоупотреблении мною правом.

 

I. 1.2. Суд первой инстанции неверно истолковал закон, суд второй инстанции оставил в силе это ложное истолкование.

Определение кассационной инстанции, ссылаясь на ч.4 ст.113 ГПК РФ, утверждает: «Заинтересованное лицо Севастьянов А. Н. надлежаще извещался на каждое судебное заседание в соответствии с ч.4 ст. 113 ГПК РФ через абонентский ящик “Национальной газеты”, в которой он работал».

Данная ссылка неправомерна, а утверждение не соответствует действительности.

Статья 113 ч. 4 ГПК РФ гласит: «Судебное извещение, адресованное лицу, участвующему в деле, направляется по адресу, указанному лицом, участвующим в деле, или его представителем. В случае, если по указанному адресу гражданин фактически не проживает, извещение может быть направлено по месту его работы».

Суд своими действиями и своим бездействием нарушил данную статью закона.

I. 1.2.1. Советский суд не предпринял никаких действий для выяснения моего действительного адреса проживания, хотя это было элементарно сделать через Центральное адресное бюро г. Москвы. Я фактически проживаю по адресу моей регистрации, адреса не переменял с 1987 года, и в случае направления повестки по моему адресу, обязательно получил бы ее.

I. 1.2.2. Вместо выяснения моего действительного адреса проживания, Советский суд направлял повестки не по месту моей работы, как того требует закон, а на абонентский ящик почтового отделения. Но я не работник почты или абонентского ящика. А адрес для читательской корреспонденции и адрес организации – это не одно и то же. Таким образом, утверждение Советского суда о том, что «Александр Севастьянов… извещен по последнему месту нахождения» (л.д. 148) не соответствует действительности.

Тем самым Советский суд не только не соблюл букву закона, но и вошел в противоречие со ст. 115 ч.1 ГПК РФ, которая гласит: «Судебные повестки и иные судебные извещения доставляются по почте или лицом, которому судья поручает их доставить. Время их вручения адресату фиксируется установленным в организациях почтовой связи способом или на документе, подлежащем возврату в суд».

Ст. 116 ч.1 гласит также: «Повестка, адресованная организации, вручается соответствующему должностному лицу, которое расписывается в ее получении на корешке повестки».

Отправка Советским судом повесток на абонентский ящик фактически недействующей организации («на деревню дедушке») привело к нарушению указанных статей. Поскольку никто ни мне, ни какому-либо должностному лицу повесток не вручал, расписок в получении не взимал и время вручения не фиксировал на документе, подлежащем возврату в суд, как того требует закон.

Более того, как я в дальнейшем убедился, данная статья вообще исполняется судами обеих инстанций халатно, поскольку даже когда повестки и письма стали поступать по указанному мною адресу моей регистрации, они направлялись без уведомления о вручении (на конвертах отсутствуют следы клея, свидетельствующие о существовании таковых уведомлений), а потому просто клались почтальоном в почтовый ящик, без моей расписки в получении. А в ящике могли лежать сколь угодно долго, т. к. я летом не всегда в Москве и не каждый день вынимаю почту.

Несмотря на то, что все повестки возвращались в суд в связи с истечением срока хранения, суд принял неправосудное решение о рассмотрении дела в мое отсутствие на том основании, что я, якобы, злоупотребил правом.

Однако, если и усматривается злоупотребление правом в данной коллизии, то не с моей стороны, а со стороны суда первой и второй инстанции. Поскольку суд сам нарушил ч.1 ст. 113, ч. 1 ст. 115 и ч.1 ст. 116 ГПК РФ, но при этом истолковал коллизию не в мою пользу и облыжно обвинил меня.

 

I. 1.3. Мое истолкование ст. 50 ГПК РФ не является неверным.

Диспозиция данной статьи закона совершенно ясная и не допускает двоякого толкования: «Суд назначает адвоката в качестве представителя в случае отсутствия представителя у ответчика, место жительства которого неизвестно, а также в других предусмотренных федеральным законом случаях».

Место моего жительства Советскому суду известно не было, в связи с чем он и направлял повестки по адресу газеты. Это неопровержимо.

Именно поэтому, в полном соответствии со ст. 50 ГПК РФ, определением Советского суда от 29.09.08 г. было решено привлечь адвоката (протокол, л.д. 93), о чем Определение кассационной инстанции намеренно умалчивает.

Таким образом, Определение кассационной инстанции о якобы неверном толковании мною данной статьи не соответствует действительности и опровергается данным определением Советского суда.

Однако адвокатская коллегия г. Иваново, по адресу которой был направлен судебный запрос, отказала суду в предоставлении адвоката (л.д. 107). Повторных попыток привлечь адвоката суд не предпринимал.

В результате, вопреки закону и судебному определению от 29.09.08 г., оставшемуся неисполненным, я как автор и заинтересованное лицо оказался лишен конституционного права на защиту, так как мои законные права (в том числе авторское право) и интересы никто не представлял и не защищал. Что привело суд к несправедливому и незаконному решению.

 

I. 1.4. В материалах дела не содержится никаких данных о своевременном и надлежащем извещении Севастьянова А. Н. о месте и времени судебных заседаний.

Таким образом, дело было рассмотрено судом 13 ноября 2008 года в отсутствие меня как заинтересованного лица, введенного в дело определением от 29.09.08 г., а равно моего адвоката и/или представителя, не извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, что является существенным нарушением норм процессуального права.

Тем самым суд допустил грубое нарушение норм процессуального права, что привело к неправильному рассмотрению дела, нарушению моих прав как стороны в гражданском процессе (в т. ч. права представить имеющиеся у меня доказательства).

В соответствии с п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 января 2003 г. № 2 «О некоторых вопросах, возникших в связи с принятием и введением в действие ГПК РФ» существенность нарушения норм процессуального права суд надзорной инстанции устанавливает по правилам статьи 364 ГПК РФ.

Согласно статье 364 ГПК (ч.2, п.2) рассмотрение дела судом в отсутствие кого-либо из лиц, участвующих в деле и не извещенных о времени и месте судебного заседания, является существенным нарушением норм процессуального права, при которых судебное решение подлежит безусловной отмене.

Суд второй инстанции халатно отнесся к заявленным мной доводам, заявив в Определении, будто они «голословны», и что с моей стороны имеет место «злоупотребление правом». Ни то, ни другое не соответствует действительности.

Таким образом, при рассмотрении данного дела судебной коллегией по гражданским делам Ивановского областного суда допущены существенные нарушения норм процессуального права, влекущие безусловную отмену судебных постановлений.

 

I. 2. Я являюсь автором материалов, признанных по данному делу экстремистскими.

Дело рассматривалось в порядке особого производства по месту обнаружения материалов (г. Иваново), а не в порядке искового производства и не по моей подсудности, что нарушает мои права как автора материалов. А именно:

В соответствии с п. 1 ст. 1270 ГК РФ автору произведения или иному правообладателю принадлежит исключительное право использовать произведение в соответствии со статьей 1229 настоящего Кодекса в любой форме и любым не противоречащим закону способом.

Согласно п. 1 ст. 1229 ГК РФ гражданин или юридическое лицо, обладающие исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (правообладатель), вправе использовать такой результат или такое средство по своему усмотрению любым не противоречащим закону способом, в том числе способами, указанными в п.2 данной статьи.

Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на результат своей интеллектуальной деятельности, если Гражданским Кодексом РФ не предусмотрено иное.

В соответствии со ст. 13 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» на территории Российской Федерации запрещаются распространение экстремистских материалов, а также их производство или хранение в целях распространения. В случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации, производство, хранение или распространение экстремистских материалов является правонарушением и влечет за собой ответственность.

Решение суда о признании информационных материалов экстремистскими является основанием для их конфискации.

Следовательно, включение моих печатных материалов как результата моей интеллектуальной деятельности в федеральный список экстремистских материалов, основанием для чего являются Решение Советского суда и Определение кассационной инстанции, повлечет за собой их конфискацию, запрет на их издание, хранение и распространение.

Это есть не что иное, как ограничение моего исключительного права как автора на произведение, в том числе права на авторское вознаграждение, гонорар.

2. Таким образом, в данном случае имеет место спор о праве на использование мною как автором результата моей интеллектуальной деятельности, который подлежит рассмотрению в порядке искового производства по моей подсудности.

При этом необходимо обратить внимание и на то, что ст. 13 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» не содержит указания на процессуальный порядок рассмотрения вопроса о признании какого-либо материала экстремистским и, следовательно, суд был вправе, исходя из имеющихся материалов и содержания заявления, определить такой порядок самостоятельно.

Согласно ч. 3 ст. 263 ГПК РФ, поскольку при подаче заявления или рассмотрении дела в порядке особого производства предполагалось наличие спора о праве, подведомственного суду, суд должен был вынести определение об оставлении заявления прокуратуры без рассмотрения и разъяснить заявителю и другим заинтересованным лицам их право разрешить спор в порядке искового производства.

Следует отметить, что и я, автор, и издавший материалы субъект (газета «Национальная газета»), и другие заинтересованные лица имеют место регистрации в Москве, следовательно рассмотрение дела в исковом порядке явилось бы наиболее целесообразным в том числе с точки зрения нахождения большинства заинтересованных лиц (ответчиков).

Вопрос о порядке судопроизводства (исковом или особом) на стадии принятия дела к производству не рассматривался, его надлежало выяснить в ходе рассмотрения, однако и этого сделано тоже не было.

Решив дело в порядке особого, а не искового производства, суды первой и второй инстанций нарушили мои права как автора материалов, признанных экстремистскими.

 

I. 3. Дело принято к рассмотрению с нарушением общего срока исковой давности, установленному, согласно ст. 196 ГК РФ, в три года.

Любые меры публичной ответственности должны иметь сроки давности, такие сроки установлены и в административном праве и в уголовном праве. Поскольку в ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» сроки прямо не установлены, должен применяться общий срок давности – 3 года.

Мои материалы, признанные экстремистскими, выпущены в свет более чем за три года до дня предварительного судебного заседания по делу, состоявшегося 29 сентября 2008 года, о чем свидетельствуют выходные данные, помещенные в указанных материалах, где обозначена дата подписания в печать: 2002 год и 28.02.05 соответственно (копии страниц с выходными данными прилагаются).

Следует учесть также, что данные материалы не являются первичными и представляют собой перепечатку с более ранних изданий, а именно: 1) «Азбучные истины национализма» впервые опубликованы в «Национальной газете» № 6 за 2000 год; 2) «НДПР – партия русского народа» имеет подзаголовок: «Избранные вопросы и ответы из интервью сопредседателя НДПР А. Н. Севастьянова в газете «Русская Правда» № 32–22 (2003) и журнала «Русский образ» № 4 (2004)». Таким образом, срок создания и первоиздания данных материалов сдвигается еще глубже назад, а срок давности, таким образом, возрастает. Сведения об этом размещены в материалах, которые были рассмотрены судом, но суд не обратил внимания на этот важный факт, проигнорировал его.

Считаю также, что в отношении «Азбучных истин национализма» грубо нарушено гарантированное мне ст. 54 Конституции право на то, что я не буду привлечен к «ответственности за деяние, которое в момент его совершения не признавалось правонарушением», поскольку закон «О противодействии экстремистской деятельности» был принят 25 июля 2002 года, после создания и издания данного материала.

Таким образом, в соответствии со ст. 196 ГК РФ судья вообще не должна была принимать дело к производству за истечением общего срока исковой давности, поскольку закон «О противодействии экстремистской деятельности» не устанавливает иного.

 
 

3. II. В Решении Советского суда и в Определении кассационной инстанции не доказаны обстоятельства, имеющие значение для дела («содержит экстремистские призывы», «антиеврейский характер», «направлены на возбуждение ненависти либо вражды по признакам пола, расы, национальности», «религиозная вражда»); а также налицо использование недопустимых доказательств (инкриминирование моим материалам характеристик, не признаваемых законом преступными: «отстаиваются позиции русского национализма», «имеет ярко выраженный прорусский характер», «скрытая пропаганда»). Кроме того, суд первой и второй инстанции неверно истолковал закон и не применил законы, подлежащие применению.

Никаких доказательств, кроме акта экспертного исследования от 21.12.2007 г., суды первой и второй инстанций не приводят, базируются исключительно на нем. Решение Советского суда и Определение кассационной инстанции лишь дословно повторяют в качестве доводов тексты, приведенные в заявлении прокуратуры (л.д. 43-51), а те, в свою очередь, дословно повторяют тексты экспертизы (л.д. 23-30).

Такой подход и такие основания для вынесения решения и определения не соответствуют закону, являются неправомерными и ошибочными по следующим основаниям.

II. 1. Экспертиза была назначена и проведена с грубыми нарушениями закона и в противоречие сложившейся практике следствия и суда.

II. 1.1. Как следует из материалов дела, «следователь по ОВД следственного управления Следственного комитета при прокуратуре РФ по Ивановской области юрист 1 класса Старшинов С. Г.

«Постановил:

1. Назначить комплексное лингвистическое исследование, производство которого поручить специалистам:

профессор кафедры современного русского языка и методики преподавания ИвГУ, доктору филологических наук Фархутдинова Фения Фарвасовна

доцент кафедры журналистики и рекламы ИвГУ кандидат филологических наук Белова Елена Юрьевна.

2. Поставить перед экспертами вопросы:

а) Можно ли считать, что вышеперечисленные печатные издания по своему содержанию содержат экстремистские призывы и направлены на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично?

б) Допускается ли иное толкование содержания книг?» (л.д. 22).

Как видно из данного текста, специалистам-филологам было вменено ответить на вопросы, требующие не филологической, а юридической подготовки, дать материалам чисто юридическую оценку. Никаких «лингвистических» или «психолингвистических» вопросов, требующих филологической квалификации, в постановлении о назначении экспертизы не отражено. Таким образом, следствием не были учтены требования Методических рекомендаций НИИ Генпрокуратуры «Об использовании специальных познаний по делам и материалам о возбуждении национальной, расовой или религиозной вражды» (М., 2002).

Вследствие этой процессуальной ошибки на первый вопрос некомпетеные в юридических оценках филологи дали в отношении моих материалов ответы нелепые и голословные.

На второй вопрос эксперты вообще не ответили по существу.

Никаких заключений, требующих филологической квалификации, в отношении моих материалов в деле не имеется. Я сам кандидат филологических наук и сужу об этом с полным пониманием дела (копия диплома прилагается).

Такая экспертиза должна быть отведена как не соответствующая нормам закона, а также следственной и судебной практике.

 

II. 1.2. Статья 86 ч.2 ГПК РФ («Заключение эксперта») гласит: «Заключение эксперта должно содержать подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы».

В нарушение данной статьи заключение («Акт экспертного исследования», л.д. 23–30, текст см. ниже) не содержит ни описания методов и принципов исследования, ни филологического анализа текстов, даже самого примитивного, а не то что «подробного», по утверждению Определения. В нем есть лишь одни голословные характеристики с несостоятельной претензией на юридическую квалификацию. Налицо, таким образом, грубое нарушение требований, предъявляемых статьей 86 ГПК РФ.

Сознавая, что поставленные перед ними вопросы выходят за рамки филологической компетенции, т. н. эксперты (возможно, по мотивам материальной выгоды, так как экспертизы проводятся на платной основе) взялись, тем не менее, на них отвечать.

На мой взгляд, есть основания утверждать, что в данном случае суд имел дело с заведомо ложным заключением экспертов, не соответствующим их профессиональной квалификации, но не дал данному факту надлежащую правовую оценку. Чем нарушил не только закон, но и мои права и законные интересы как стороны в процессе.

Считаю, что Определение суда в данной связи следует отменить, а по факту дачи ложного заключения возбудить уголовное дело по ст. 307 УК РФ.

 

II. 2. Ст. 67 ГПК РФ ч.1 гласит: «Суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств».

Однако в Решении Советского суда утверждается лишь: «Суд считает представленный прокурором Ивановской области в обоснование заявленных требований акт экспертного исследования достоверным доказательством, поскольку он выполнен дипломированными специалистами, имеющими ученую степень в области филологических наук, подробен, содержит все необходимые данные, позволяющие сделать определенные выводы, не оспорен кем-либо. Ставить под сомнение данное доказательство у суда оснований не имеется».

В соответствии со ст. 86 ГПК РФ суд должен был оценивать заключение эксперта «по правилам, установленным в ст.67», то есть основываясь на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, а результаты такой оценки должны были быть отражены в решении суда.

Однако никакого «всестороннего, полного, объективного и непосредственного» исследования не производилось. Налицо лишь механическое копирование псевдо-доводов экспертизы, без какого-либо анализа их достоверности. Возможно, судья, передоверившись экспертам, вообще не читала мои материалы, так как в деле не отразилось ее «внутреннее убеждение» в их отношении.

Дав оценку лишь акту экспертного исследования, суд уклонился от оценки моих материалов непосредственно, не выполнив требования ст.ст. 67 и 86 ГПК РФ.

 

II. 3. Определение кассационной инстанции полностью цитирует фрагменты экспертизы, в которых оцениваются материалы, автором которых я являюсь:

«НДПР – партия русского народа» (М. Национальная газета. 2005. Тираж 100000 экз.). Основу брошюры составляют избранные вопросы и ответы сопредседателя НДПР А. Н. Севастьянова. Данное издание вполне можно было бы рассматривать как программный партийный документ. Но на с. 68 сделана оговорка о том, что «все идеи и положения, высказанные в опубликованном интервью… Александром Никитичем Севастьяновым, кроме специально оговоренных, являются лишь его личными убеждениями и соображениями». Так как текст интервью не позволяет отграничить личное мнение от мнения партии, то и к тексту публикации следует относиться как к мнению частного лица. В тексте интервью отстаиваются позиции русского национализма. Например, в следующих высказываниях: «Несомненно, придя к власти, мы предложим народу принять законы, которые отделят по принципу полноправия – неполноправия коренные народы от некоренных» (с. 16); «на мой лично взгляд, только одно: создать дееспособную русскую организацию, которая сможет провести в жизнь принцип: «Вся власть русским!» (ответ на вопрос: что нужно сделать, чтобы латентный национализм, о росте которого Вы убедительно говорите, преобразовать в мощную силу, способную не только на слом антинародного режима, но и на созидание?). Книга имеет ярко выраженный прорусский характер и направлена на возбуждение ненависти либо вражды по признакам пола, расы, национальности, содержит экстремистские призывы.

Севастьянов А. Азбучные истины национализма. Миронов Б. Об отношении русских к коренным народам России – М. « Национальная газета». 2002. Тираж 10000 экз. В брошюре публикуется полемика сопредседателей НДПР по вопросу об отношении русских националистов к коренным народам России. Позиция Миронова Б. С. представлена во фразе: «когда мы осознаем, что у всех народов России один общий враг и этот враг – жид, тогда вместо провокационного жидовского лозунга «Россия – для русских!» зазвучит над Россией «Вся власть в России принадлежит коренным народам России! Народы России, объединяйтесь!» (с. 15). Позиция Севастьянова А. Н.: «Власть во всей России должна быть у русских – и только. Это – первая из азбучных истин русского национализма» (с. 30). Книга имеет ярко выраженный прорусский характер и направлена на возбуждение ненависти либо вражды по признакам пола, расы, национальности, содержит экстремистские призывы. (Л. 2-2об.)».

Определение кассационной инстанции утверждает: «Оценив представленные доказательства в совокупности в соответствии со ст. 67 ГПК РФ, суд пришел к правильному выводу о том, что указанные издания имеют ярко выраженный прорусский либо антиеврейский характер, направлены на возбуждение ненависти либо вражды по признакам пола, расы, национальности…

При рассмотрении дела судом правильно были определены юридически значимые обстоятельства, в решении им дана необходимая правовая оценка. Выводы суда соответствуют фактическим обстоятельствам дела, достаточно и правильно мотивированы, нормы материального права применены правильно и не противоречат ч. 2 ст. 29 Конституции Российской Федерации, ст. ст. 1, 13 ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности».

Данные утверждения не соответствуют действительности.

Выводы Определения не основаны ни на законе, ни на материалах дела.

А именно:
 

II. 3.1. В тексте экспертизы относительно моего материала «НДПР – партия русского народа» содержится утверждение: «к тексту публикации следует относиться как к мнению частного лица». Суды первой и второй инстанции данное утверждение не опровергают.

Уже на этом основании суд должен был прекратить преследование данного материала, поскольку мнения частных лиц не подлежат судебной оценке. По следующим основаниям:

– Всеобщая декларация прав человека и Международный пакт о гражданских и политических правах. Ратифицированы СССР.

4. Первая из них гласит (ст.19):

5. «Каждый человек имеет право на свободу убеждений и на свободное выражение их; это право включает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений и свободу искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами и независимо от государственных границ».

Второй подтверждает (ст.19):

6. «1. Каждый человек имеет право беспрепятственно придерживаться своих мнений.

2. «Каждый человек имеет право на свободное выражение своего мнения; это право включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи независимо от государственных границ устно, письменно или посредством печати или художественных форм выражения, или иными способами по своему выбору».

7. – Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод, ратифицированная Россией (Федеральный закон от 30.03.98г. № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней») также закрепляет, что каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу «придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ» (ст. 10 п.1 Конвенции). Таким образом, статья 10 Конвенции провозглашает право на свободу выражения своего мнения.

При этом особенно важно, что ст. 10 Конвенции охватывает не только «информацию» или «идеи», которые встречаются благоприятно или рассматриваются как безобидные либо нейтральные, но также и такие, которые оскорбляют, шокируют или внушают беспокойство (Решение Евросуда от 07.12.1976 г. HANDYSIDE v. THE UNITED KINGDOM [опубл. в Series A-24]).

Все названные международные договоры ратифицированы СССР и Россией и включены в ее правовую систему.

В данной связи Пленум ВС РФ принял специальное Постановление от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации».

Это Постановление очень важно для данного дела, поскольку, во-первых, прямо касается его по сути, а во-вторых, указывает на главную тенденцию развития современного российского судопроизводства, на его всевозрастающую связь с международным правом. Россия стремится стать признанным членом международного сообщества и должна ориентироваться на принятые в нем нормативы, поскольку в соответствии со ст. 15 п.4 Конституции России, «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».

Вот наиболее важные для данного судебного дела фрагменты упомянутого Постановления, которое гласит, в частности:

8. «Федеральным законом от 15 июля 1995 г. № 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации» установлено, что Российская Федерация, выступая за соблюдение договорных и обычных норм, подтверждает свою приверженность основополагающему принципу международного права – принципу добросовестного выполнения международных обязательств.

9. <…> Международным договорам принадлежит первостепенная роль в сфере защиты прав человека и основных свобод. В связи с этим необходимо дальнейшее совершенствование судебной деятельности, связанной с реализацией положений международного права на внутригосударственном уровне.

10. В целях обеспечения правильного и единообразного применения судами международного права при осуществлении правосудия Пленум Верховного Суда Российской Федерации постановляет дать следующие разъяснения:

11. 1. В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

12. Согласно части 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.

13. Исходя из этого, а также из положений части 4 статьи 15, части 1 статьи 17, статьи 18 Конституции Российской Федерации права и свободы человека согласно общепризнанным принципам и нормам международного права, а также международным договорам Российской Федерации являются непосредственно действующими в пределах юрисдикции Российской Федерации. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием <…>

14. 2. <…> Частью правовой системы Российской Федерации являются также заключенные СССР действующие международные договоры, в отношении которых Российская Федерация продолжает осуществлять международные права и обязательства СССР в качестве государства – продолжателя Союза ССР <…>

15. 3. <…> При рассмотрении судом гражданских, уголовных или административных дел непосредственно применяется такой международный договор Российской Федерации, который вступил в силу и стал обязательным для Российской Федерации и положения которого не требуют издания внутригосударственных актов для их применения и способны порождать права и обязанности для субъектов национального права (часть 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации, части 1 и 3 статьи 5 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации», часть 2 статьи 7 ГК РФ).

16. 4. <…> Судам надлежит иметь в виду, что международный договор подлежит применению, если Российская Федерация в лице компетентных органов государственной власти выразила согласие на обязательность для нее международного договора посредством одного из действий, перечисленных в статье 6 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации» (путем подписания договора; обмена документами, его образующими; ратификации договора; утверждения договора; принятия договора; присоединения к договору; любым иным способом, о котором условились договаривающиеся стороны), а также при условии, что указанный договор вступил в силу для Российской Федерации (например, Конвенция о защите прав человека и основных свобод была ратифицирована Российской Федерацией Федеральным законом от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ, а вступила в силу для Российской Федерации 5 мая 1998 года – в день передачи ратификационной грамоты на хранение Генеральному секретарю Совета Европы согласно статье 59 этой Конвенции) <…>

17. 8. Правила действующего международного договора Российской Федерации, согласие на обязательность которого было принято в форме федерального закона, имеют приоритет в применении в отношении законов Российской Федерации <…>

18. 9. При осуществлении правосудия суды должны иметь в виду, что по смыслу части 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации, статей 369, 379, части 5 статьи 415 УПК РФ, статей 330, 362–364 ГПК РФ неправильное применение судом общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации может являться основанием к отмене или изменению судебного акта. Неправильное применение нормы международного права может иметь место в случаях, когда судом не была применена норма международного права, подлежащая применению, или, напротив, суд применил норму международного права, которая не подлежала применению, либо когда судом было дано неправильное толкование нормы международного права».

Таким образом, не опровергнув утверждение экспертизы о том, что в моем материале «НДПР – партия русского народа» содержится лишь мое мнение как частного лица, суд был обязан применить вышеуказанные нормы международного права и на этом основании должен был немедленно исключить данный материал из рассмотрения и вынести в его отношении реабилитирующее определение.

Суд первой и второй инстанций этого не сделал, он не применил законы, подлежащие применению, и тем грубо нарушил мои права как человека и гражданина, в том числе международно признанные.

 

II. 3.2. Все сказанное в п. 3.1.3 в полной мере относится к цитате из того же моего материала «НДПР – партия русского народа», с помощью которой экспертиза пытается отнести данный материал к экстремистским: «На мой лично взгляд, только одно: создать дееспособную русскую организацию, которая сможет провести в жизнь принцип: «Вся власть русским!» (ответ на вопрос: что нужно сделать, чтобы латентный национализм, о росте которого Вы убедительно говорите, преобразовать в мощную силу, способную не только на слом антинародного режима, но и на созидание?)».

Словами «на мой лично взгляд» я отчетливо указал на то, что в данной фразе выражено лишь мое личное мнение как частного лица.

Суд не должен был принимать во внимание данный аргумент экспертизы и ссылаться на него в Решении и Определении, по основаниям, изложенным в п. 3.1.3.

Однако суд такую ссылку сделал и тем грубо нарушил мои права как человека и гражданина, в том числе международно признанные.

 

II. 3.3. Аргументируя свой вывод о том, что моя книга «НДПР – партия русского народа», якобы, «направлена на возбуждение ненависти либо вражды», экспертиза утверждает: «В тексте интервью отстаиваются позиции русского национализма. Например, в следующих высказываниях: «Несомненно, придя к власти, мы предложим народу принять законы, которые отделят по принципу полноправия – неполноправия коренные народы от некоренных».

В данном утверждении, во-первых, демонстрируется полное непонимание лексического смысла сказанного. «Коренные народы», согласно установившемуся словоупотреблению – это отнюдь не только русский народ, но и все народы, искони населяющие Россию и не имеющие вне ее своей государственности. В том числе, татары, осетины и мн. др. Правовое положение коренных народов регулируется, в частности, Декларацией Организации Объединенных Наций о правах коренных народов (Принята Генеральной Ассамблеей 13 сентября 2007 г.), а также Законами РФ «О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации», «О территориях традиционного природопользования коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации» и др.

Настаивая на полноправии коренных народов России, я как автор материала, не выделяю из них русский народ, не пропагандирую его исключительность, а как раз наоборот, утверждаю нашу общую судьбу. Это очевидно. Каким образом эксперты данной цитатой обосновывают утверждение о моей «позиции русского национализма», понять невозможно. Тем самым они лишь продемонстрировали недопустимо низкий уровень своей квалификации вообще и данной экспертизы в частности, свою неспособность адекватно понимать элементарный текст.

Согласившись с их аргументом, суд первой и второй инстанции встал на столь же недопустимо низкий уровень понимания дела.

Во-вторых, приняв в качестве аргумента обвинения утверждение экспертизы о том, что в тексте «отстаиваются позиции русского национализма», суд первой и второй инстанции грубо нарушил закон и мои права, допустив в Решении и Определении недопустимые доказательства, нарушающие принцип относимости. А именно:

Российское законодательство никак не определяет термин «национализм» и нигде не квалифицирует данное проявление гражданской позиции как криминальное. Таким образом, Определением кассационной инстанции моим материалам было приписано правонарушение, не являющееся таковым по закону.

Подобное утверждение свидетельствует о недопустимо низкой квалификации не только экспертов, но и судей, не ориентирующихся в правильном словоупотреблении языка судопроизводства (русского языка).

Следует напомнить, что ходе встречи с германским канцлером Ангелой Меркель (март 2008) наш тогда действующий президент Владимир Путин открыто заявил, дословно, что грядущий президент России Дмитрий Медведев «не меньший, в хорошем смысле слова, русский националист, чем я сам». Об этом много писала пресса (например, журнал «Политический класс» № 8 за 2008), само выступление было показано по каналу НТВ без купюр. И ДмитрийМедведев в интервью «Financial Times», данном 21 марта, с этой характеристикой Путина полностью согласился.

Между тем, в Европе и в мире приняты такие, например, определения национализма: «1. Преданность своему народу. 2. Защита национального единства или независимости» (Словарь Вебстера); «Национализм – всеобщая приверженность и верность своей нации» (Японская энциклопедия); «Национализм – это верность и приверженность к нации или стране, когда национальные интересы ставятся выше личных или групповых интересов» (Британская энциклопедия) и т. п. Как видим, только позитив, только положительные коннотации, никакого отторжения.

Таким образом, обвинение в «русском национализме» не может служить основанием для причисления материалов к экстремистским.

Нарушив данный принцип, суд первой и второй инстанций проявил некомпетентность и грубо нарушил мои права человека и гражданина.

 

II. 3.4. Определение утверждает:

1. «НДПР – партия русского народа»… Книга имеет ярко выраженный прорусский характер и направлена на возбуждение ненависти либо вражды по признакам пола, расы, национальности, содержит экстремистские призывы».

2. «Севастьянов А. Азбучные истины национализма… Книга имеет ярко выраженный прорусский характер и направлена на возбуждение ненависти либо вражды по признакам пола, расы, национальности, содержит экстремистские призывы. (Л. 2-2об.)».

Как видим, обвинения в адрес обоих моих материалов носят однотипный характер, дословно копируют друг друга. Поэтому допустимо одновременно отмести все обвинения сразу по обоим эпизодам.

Данные утверждения Определения не соответствуют действительности.

Они не только совершенно голословны, не подтверждены никакими доказательствами, ни фактами, ни анализом. Они также еще и предельно безграмотны политически и юридически.

II. 3.4.1. Выражение «книга имеет ярко выраженный прорусский характер» не может рассматриваться в качестве аргумента, доказательства по делу, так как не содержит состава преступления, поскольку позитивное отношение к своему народу никаким законом не запрещено.

Возможно, эксперт Фархутдинова Ф. Ф. не понимает значения слова «прорусский», которым она пользуется, но это обстоятельство ее не извиняет и не меняет сути дела.

В законе ничего не говорится о том, что нельзя публиковать тексты, из которых видна «ярко выраженная прорусская позиция». Такой квалифицирующий признак правонарушения является собственным творчеством эксперта Фархутдиновой Ф. Ф., прокурора Кабалоева М. А., судьи Е. А. Рощиной и не может лежать в основании судебного Решения или Определения.

Я русский по отцу и матери, и никто не может воспрепятствовать мне иметь прорусскую (то есть направленную на защиту прав и интересов русского народа) позицию. Какая еще, по мнению суда, у меня должна быть позиция? Антирусская? Нерусская?

Нелепость и противозаконность обвинения в «прорусской позиции» очевидна, оно носит преступный русофобский характер, разжигает национальную рознь и вражду в отношении русского народа и лично меня как его представителя.

Данная беспрецедентная по своей антирусской сути формулировка уже стала достоянием широкой гласности и вызвала огромную волну возмущения в русской общественности. Дело приобрело всероссийскую известность и воспринимается обществом как однозначно политическое и ярко антирусское.

Гневным письмом в газете «Советская Россия» от 09.07.09 откликнулись десятки русских писателей, среди которых прославленные Валентин Распутин, Владимир Белов, Егор Исаев, Леонид Бородин, Станислав Куняев, Герой Советского Союза Владимир Карпов, Герой Советского Союза Михаил Борисов, Герой Социалистического Труда Егор Исаев, народный артист России Михаил Ножкин и другие.

В письме говорится, в частности:

«Вот что сочли криминалом эксперт Фархутдинова, прокурор Кабалоев и судья Рощина! Вот за что сегодня судят в России! «Прорусская направленность» творчества русского писателя – запрещается судом!

Трудно найти парламентские выражения, чтобы откомментировать этот факт. Можно заметить только, что в Союзе писателей России нет ни одного такого писателя, к которому нельзя было бы применить подобную формулировку. И это касается не только здравствующих писателей. Чего только не запретили бы ретивые прокуроры на подобном основании! Ведь ярко выраженным прорусским характером отличается и «Полтава» Пушкина, и «Бородино» Лермонтова, и «Тарас Бульба» Гоголя, и «Война и мир» Толстого, и «Тихий Дон» Шолохова, и «Василий Теркин» Твардовского…» (прилагается).

В газете «Завтра» № 29 с возмущенной статьей выступил ветеран ВОВ, известный писатель Владимир Бушин, и даже поэт Евгений Нефедов опубликовал стихотворение, клеймящее данное Решение Советского суда как судебную ошибку (прилагается).

Писатель Александр Проханов в интервью на радиостанции «Эхо Москвы» заявил: «Ивановский суд… вынес постановление, в котором признал книги нашего друга, интеллектуала русского, Александра Севастьянова – он русский националист, интеллектуал, не погромщик, не фашист, не скинхед, а это гордость русского интеллектуализма – он признал эти книги незаконными, потому что они написаны «со слишком русских позиций»… Давайте строить мечети в Сочи, правильно, но давайте вот этих двух наших юристов вытащим на свет божий и спросим, как они смели оскорблять русского писателя, интеллектуала, обвиняя его в русскости, в том, что он русский. Это мы что, в гетто живем, в стране геноцида русского?» (http://www.echo.msk.ru/programs/personalno/605556-echo/).

Писатель, журналист и телеведущий Александр Крутов в журнале «Русский Дом» № 9 за 2009 г. отметил: «Дожили. Советским районным судом русского г. Иваново принято потрясающее решение: писатель обвинён в том, что его брошюры имеют «ярко выраженный прорусский характер» и потому признаны экстремистскими. Именно «прорусскую направленность» творчества писателя А. Н. Севастьянова сочли криминалом эксперт Фархутдинова, прокурор Кабалоев и судья Рощина! Вот за что сегодня судят в России!.. На сегодняшний день одна из ключевых задач — возрождение национального самосознания русского народа как государствообразующей нации, от сохранения которого напрямую зависит жизнеспособность всех остальных коренных народов нашей великой страны»

И др. См. приложенные материалы.

Считаю, что данное Определение должно быть немедленно отменено как грубо нарушающее мои права как человека и гражданина, преследующее меня по национальному признаку.

Считаю, что с такой формулировкой данное Определение подпадает под признаки преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ и закона «О противодействии экстремистской деятельности», поскольку объявляет вне закона мою прорусскую позицию и тем самым, во-первых, дискриминирует русских как народ, а во-вторых, унижает меня и ограничивает мои права по национальному признаку.

Считаю, что на данном основании эксперт Фархутдинова Ф. Ф., прокурор Кабалоев М. А., судьи Рощина E. A., Неупокоева Л. В., Красина Т. П., Сызганова С. А. должны быть привлечены к уголовной ответственности по вышеуказанным основаниям.

 

II. 3.4.2. Выражение «книга… направлена на возбуждение ненависти либо вражды по признакам пола, расы, национальности», отнесенное Определением к обоим моим материалам, не основано на материалах дела и не может служить доказательством по делу, поскольку не соответствует действительности и не подтверждено никакими доказательствами.

Определение в данной части не основано на законе, поскольку в нем не указано, как того требует закон, в отношении какого пола, или расы, или национальности возбуждается ненависть либо вражда. Таким образом, обвинение является голословным.

Особенно смехотворно выглядит обвинение в возбуждении вражды по признакам пола. Ведь в моих материалах гендерные проблемы не исследуются и даже не упоминаются. Эта очевидная нелепость лишний раз подчеркивает механический, бездумный характер всего экспертного заключения, во всяком случае в части, относящейся к моим материалам.

Таким образом, суд второй инстанции, вынося решение по моему делу, ссылается на имеющее значение для дела, но недоказанное обстоятельство, которое он посчитал установленным. Приписав мне деяние, которого я не совершал, кассационная инстанция грубо нарушила мои права человека и гражданина.

Определение также посягает на гарантированные мне ст.ст. 21, 23 Конституции честь и достоинство, поскольку содержит обвинение меня в совершении преступления, которое не имело места.

 

II. 3.4.3. Выражение «книга… содержит экстремистские призывы», отнесенное Определением к обоим моим материалам, не основано на материалах дела и не может служить доказательством по делу, поскольку не соответствует действительности и не подтверждено никакими доказательствами, обвинение является полностью голословным.

Отсутствие какой-либо аргументации судей лишает меня возможности подробно и обоснованно опровергнуть в надзорной жалобе такой вывод. Могу только утверждать, что он не основан ни на законе, ни на материалах дела.

Однако считаю необходимым пояснить следующее:

Как известно из теории права: «Призыв – это воздействие на сознание, волю и поведение людей с цельюпобудить их к соответствующим действиям или воздержаться от определенных действий. Это воздействие всегда активно, наступательно, решительно» (Комментарий к УК РФ. Под ред. М. И. Никулина. – М., 2001, с. 900).

В тексте экспертизы примеров подобных призывов не имеется, обратное судом первой и второй инстанции не доказано. Таким образом, суд второй инстанции, вынося решение по моему делу, ссылается на имеющее значение для дела, но недоказанное обстоятельство, которое он посчитал установленным. Приписав мне деяние, которого я не совершал, кассационная инстанция грубо нарушила мои права человека и гражданина.

Тем самым Определение также посягает на гарантированные мне ст.ст. 21, 23 Конституции честь и достоинство, поскольку содержит обвинение меня в совершении преступления, которое не имело места.

 

II. 3.4.4. В тексте Определения имеется фраза, переписанная из заключения экспертов: «Севастьянов А. Азбучные истины национализма… Позиция Севастьянова А. Н.: «Власть во всей России должна быть у русских – и только. Это – первая из азбучных истин русского национализма».

Привлечение данной цитаты как доказательства лишний раз указывает на недопустимо низкий квалификационный уровень экспертизы, поскольку изложенный мною принцип, характеризующий позицию определенной идейно-политической доктрины («истина русского национализма»), приписывается в ней мне лично («позиция Севастьянова»). Это все равно, что актеру приписать авторство слов пьесы.

Кроме того, данный письменный источник не может рассматриваться в качестве доказательства чего-либо, поскольку не соответствует принципу относимости к делу (ст. 59 ГПК РФ). Как указывалось выше, никакими законами национализм в России не признается преступлением. Каждый человек имеет право исповедовать и распространять «истины национализма». Они не могут быть инкриминированы, не могут служить доказательством в суде.

Поступая противоположным образом, суд кассационной инстанции нарушил мои права человека и гражданина.

 

II. 3.4.5. Определение кассационной инстанции гласит: «Оценив представленные доказательства в совокупности в соответствии со ст. 67 ГПК РФ, суд пришел к правильному выводу о том, что указанные издания имеют ярко выраженный прорусский либо антиеврейский характер, направлены на возбуждение ненависти либо вражды по признакам пола, расы, национальности…»

Выше я уже опроверг все утверждения в данной части Определения, кроме двух нижеследующих.

Суд обеих инстанций по непонятным и не указанным в решении мотивам пришел к выводу о том, что в моих материалах, наряду с другими (поскольку они не исключены из перечня), содержится «антиеврейский характер» (л.3).

Однако даже заключение экспертов не содержит в отношении конкретно моих материалов подобного утверждения. Отсутствие вообще какой-либо аргументации судей лишает меня возможности подробно и обоснованно опровергнуть в надзорной жалобе такой вывод. Могу только утверждать, что он не основан ни на законе, ни на материалах дела.

Таким образом, суд второй инстанции, вынося решение по моему делу, ссылается на имеющее значение для дела, но недоказанное обстоятельство, которое он посчитал установленным. Приписав мне деяние, которого я не совершал, кассационная инстанция грубо нарушила мои права человека и гражданина.

Тем самым Определение также посягает на гарантированные мне ст.ст. 21, 23 Конституции честь и достоинство, поскольку содержит обвинение меня в совершении преступления, которое не имело места.

 

II. 3.4.6. Суд обеих инстанций по непонятным и не указанным в решении мотивам пришел также к выводу о том, что «по заключению экспертов от 21.12.2007 года во всех представленных на исследование материалах содержится явная и скрытая пропаганда религиозной, национальной ненависти» (л.1).

Однако даже заключение экспертов не содержит в отношении конкретно моих материалов подобного утверждения. А вопросов религии, как и вопросов пола, я вообще не касаюсь в своих материалах. Отсутствие какой-либо аргументации судей лишает меня возможности подробно и обоснованно опровергнуть в надзорной жалобе данный вывод Определения. Могу только утверждать, что он не основан ни на законе, ни на материалах дела.

Особое недоумение вызывает выражение «скрытая пропаганда».

Как можно обсуждать в суде, упоминать в Определении то, что скрыто, то есть не проявлено в жизни? Здесь мы сталкиваемся с явным абсурдом, который невозможно описать на языке права.

Считаю, что в данном случае суд неверно истолковал закон.

Определение также посягает на гарантированные мне ст.ст. 21, 23 Конституции честь и достоинство, поскольку содержит обвинение меня в совершении преступления, которое не имело места.

 
 

III. Определением кассационной инстанции существенно нарушены мои конституционные и иные, в том числе международно признанные права.

1. Вопреки закону и определению Советского суда от 29.09.08 г., я как автор и заинтересованное лицо оказался лишен конституционных прав на защиту своей чести и доброго имени (ч. 1 ст. 23), а также на судебную защиту (ч. 1 ст. 46), на получение квалифицированной юридической помощи (ч. 1 ст. 48), так как мои законные права (в том числе авторское право) и интересы в суде никто не представлял и не защищал. Что привело суд к неправомерному и незаконному решению. Оставив данное решение в силе, Определение также нарушило указанные права.

2. Определение также посягает на гарантированные мне ст.ст. 21, 23 Конституции честь и достоинство, поскольку содержит многочисленные обвинения меня в совершении преступлений, которых я не совершал.

3. Определение также посягает на иные мои конституционные права:

Право на свободу мысли и слова (искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. – ст. 29, пп. 4, 5);

Право на свободную экономическую деятельность (использование своих способностей и имущества для предпринимательской или иной не запрещенной законом экономической деятельности. – ст. 34), так как последствия судебного Решения лишат меня возможности продавать собственные книги;

Право на труд (свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию. – ст. 37), так как последствия судебного Решения могут привести к запрету заниматься писательской, журналистской, издательской работой;

Право на свободу литературного, художественного, научного и др. видов творчества (ст. 44).

В соответствии со ст. 11 п. 2 ГПК РФ Конституции РФ, суд принимает решение в соответствии с правовыми положениями, имеющими наибольшую юридическую силу.

Вопреки требованиям данной статьи, суд не применил закон, подлежащий применению – ст. 21, 23, 29, 34, 37, 44, 46, 48 Конституции РФ, что привело к необоснованному отказу в удовлетворении моих требований.

4. Определение также посягает и на иные мои, в том числе международно признанные, права. А именно:

Право на свободу мысли и слова (Всеобщая декларация прав человека, ст. 19; Международный пакт о гражданских и политических правах, ст.19; Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод, ст. 10).

В соответствии со ст.11 п. 4 ГПК РФ суд, установив несоответствие акта государственного органа вступившим в силу международным договорам, принимает решение в соответствии с правовыми положениями, имеющими наибольшую юридическую силу.

Вопреки требованиям данной статьи, суд не применил закон, подлежащий применению – ст. 19 Всеобщей декларации прав человека, ст. 19 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст. 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, что привело к необоснованному отказу в удовлетворении моих требований.

* * *

На основании вышеизложенного и руководствуясь:

ст. 19 Всеобщей декларации прав человека,

ст. 19 Международного пакта о гражданских и политических правах,

ст. 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод;

ст.ст. 21, 23, 29, 34, 37, 44, 46, 48, 54 Конституции РФ;

ст.ст. 1229, 1270 ГК РФ;

ст.ст. 67, 86, 113, 115, 116, 134, 196, 220, 263, 354, 362, 364, 381, 387, 390 ГПК РФ;

п. 24 Постановления Пленума ВС РФ от 20 января 2003 г. № 2 «О некоторых вопросах, возникших в связи с принятием и введением в действие ГПК РФ»;

Постановлением Пленума ВС РФ от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации».

ПРОШУ:
 
  1. Отменить решение Советского районного суда г. Иваново от 13 ноября 2008 года и определение Ивановского областного суда от 13 августа 2009 года по гражданскому делу № 2-483/2008 по заявлению прокурора Ивановской области в интересах Российской Федерации и неопределенного круга лиц о признании материалов экстремистскими.
  2. В части признания экстремистскими материалов, автором которых является Севастьянов А. Н., отказать прокурору.
  3. Вынести определение по факту дачи ложного заключения эксперта Фархутдиновой Ф. Ф., рекомендовать Ивановской областной прокуратуре возбудить против нее уголовное дело по ст. 307 УК РФ.
 

ПРИЛОЖЕНИЕ: 1) копии надзорной жалобы по количеству заинтересованных лиц – 6 экз.; 2) копия конверта от 10.08.2009; 3) копия письма Советского суда № 3284 от 28.04.09; 4) копия моего диплома кандидата филологических наук; 5) копия титульного листа книги «Борис Миронов. Об отношении русских к коренным народам России. Александр Севастьянов, Азбучные истины национализма; 6) копия оборота титульного листа с выходными данными книги «НДПР – партия русского народа; 7) распечатка из интернета статьи Александра Крутова «Трудно быть русским» из журнала «Русский Дом» № 9 за 2009 г.; 8) оригинал страницы газеты «Советская Россия» от 09 июля 2009 г. с письмом российских писателей; 9-10) оригиналы страниц газеты «Завтра № 29 со статьей В. Бушина «Рощины – позор России» и стихами Е. Нефедова.

А. Н. Севастьянов
3 сентября 2009 г.
 
< Пред.   След. >


Свежие новости
© - Все права принадлежат их обладателям. 2006 - 2016
При полной или частичной перепечатке материалов сайта гиперссылка на sevastianov.ru обязательна.




Яндекс цитирования