sevastianov .ru
Севастьянов Александр Никитич
Сегодня понедельник
11 декабря 2017 года


  Главная страница arrow Книги arrow Основы этнополитики arrow 2.2. Неандерталец: Жизнь и судьба

2.2. Неандерталец: Жизнь и судьба

Версия для печати Отправить на e-mail

Первый неандерталец найден в долине Неандерталь под Дюссельдорфом в 1856 году. До 1960-х гг. все находки неандертальского типа сохраняли название Homo neandertalensis. Затем американский антрополог Б. Кэмпбелл в 1966 г. из лучших побуждений отнес неандертальского человека к виду Homo sapiens, причем рассматривал его в качестве подвида. Таким образом, неандертальца стали именовать Homo sapiens neandertalensis.

Это был очень щедрый подарок эволюционистам. Тогда все ученые полагали, что современные люди произошли от неандертальцев, а значит, неандертальцы являются «заключительным этапом второй стадии антропогенеза». Но так ли это на самом деле? Или перед нами очередная дань модной политкорректности, развившейся в 1960-е годы в США параллельно движению за права негров?

Хотя неандертальцы жили сравнительно недавно, достоверно о них известно не так уж много. Изучать их непросто: 100% всех известных нижнепалеолитических гоминидов, 94,3% индивидуумов homo erectus (человек прямостоящий), 76% неандертальцев и 73% людей верхнего палеолита представлены лишь отдельными костями, чаще всего – одной. Вообще целые скелеты встречаются в европейском каменном веке редко: 6,1% в среднем палеолите и 15,9% в верхнем палеолите.

Характерно, как отмечает наш ведущий палеоантрополог А. А. Зубов, что в отношении палеоантропов (неандертальцев) существовали споры по тем же проблемам, что и в отношении человека прямоходящего (пренеандертальца): промежуточные формы, сосуществовавшие с другими видами гоминид; дифференциация внутри таксона; метисация между эволюционными звеньями и т. д.

Неудивительно, что нет, например, единого мнения о времени и месте появлении неандертальца. Это объяснимо.

Во-первых, наличествующие образцы неандертальской породы имеют значительные морфологические отличия между собой. Хотя таксон для них остается все-таки общим: к примеру, по результатам исследований ДНК, неандерталец из пещеры Тешик-Таш (Узбекистан) оказался очень похож на неандертальца, найденного в пещере Складина в бассейне реки Мёз на территории современной Бельгии. Точно так же анализ костей умершего около 30 тысяч лет назад на Алтае ребенка привел профессора Сванте Паабо, знаменитого генетика из лейпцигского Института эволюционной антропологии имени Макса Планка, к выводу, что этот неандерталец тоже имел близкое родство с европейскими неандертальцами. Все это однозначно свидетельствует: неандерталец – единый отдельный биологический вид. Тем не менее, расхождение признаков (морфологические отличия) неандертальцев разных регионов было заметным, они явно принадлежат нескольким разновидностям. А это ставит под сомнение единство места и времени их появления на свет.

Во-вторых, в распоряжении ученых не так уж много материала: на территории Европы, Африки, Южной и Восточной Азии известно всего лишь около 200 находок древних людей. Понятно, что по такому количеству нельзя окончательно судить, где и когда жили неандертальцы. Можно только констатировать, где найдены останки и как они датируются. Последнее с точностью весьма приблизительной.

Назывались даты появления неандертальца на Земле: 1) классические неандертальцы жили 70-50 тыс. лет назад; 2) около 150 тыс. л.н., в ледниковую эпоху; 3) 200 тысяч лет назад в Европе, Азии и Африке; 4) ранние западноевропейские неандертальцы, имевшие, однако, более прогрессивные по сравнению с поздними классическими неандертальцами морфологические признаки, жили от 300 до 700 тыс. л.н.

Сегодня некоторые полагают, что впервые неандертальцы появились около 500 тыс. лет назад (дата, раскопками не подтвержденная, появилась относительно недавно в расчетах генетиков) на всех территориях Африки и Евразии средних и южных широт, в том числе в Индии и Индонезии. Однако наиболее старые неандертальские кости, реально обнаруженные в Европе (в Германии), датируются примерно 200 тыс. л.н.

Такой же разнобой и с датой исчезновения неандертальца. Некоторые ученые считают, что его история закончилась примерно от 35 до 24 тыс. л.н. Это предположение базируется на находке останков Homo neanderthalensis в Горхамской пещере на Гибралтаре, судя по которым неандертальцы поселились в ней около 32 тысяч лет назад и жили там примерно восемь тысяч лет. После чего исчезли, якобы, с лица Земли.

Однако другие исследователи придерживаются иной точки зрения. Например, российский криптозоолог, доктор биологических наук Арнольд Смоляков (но далеко не он один) полагает, что неандертальцы… вовсе не вымерли. «Полное исчезновение неандертальцев с лица Земли нельзя считать доказанным фактом, – говорит ученый. – А вот свежие следы их стоянок время от времени обнаруживают в разных частях света, в том числе и в Крыму. Несмотря на то, что они до деталей совпадают с жилищами неандертальцев, сейчас их, как правило, приписывают так называемым снежным людям, или йети. А вдруг это – выжившие, несмотря ни на что, потомки неандертальцев? Думаю, исключить такую возможность нельзя».

Как уже отмечено, возраст неандертальца разные специалисты датируют по-разному. Но нам пока важно подчеркнуть, что долгую часть своего жизненного пути неандерталец, судя по всем установленным датам, прошел совместно как с архантропом-пренеандертальцем, так и с кроманьонцем, человеком современным.

Что касается мест обитания неандертальца, необходимо сразу запомнить главное:

Своим ареалом неандертальцы полностью покрывали территории расселения предшествующих им архантропов.

Это чрезвычайно важно по двум причинам.

Во-первых, опять-таки, не выдерживает никакой критики теория происхождения человека в одном месте от одних производителей. Нам колоссальными усилиями в течение весьма долгих десятилетий пытались внушить, что все так называемое человечество, со всем разнообразием рас и этносов, произошло от одной «праматери Евы» и не где-нибудь, а в Африке. Не соответствует истине ни то, ни другое, это уже вполне очевидно.

Во-вторых, крайне важно подчеркнуть факт пребывания неандертальца не только в Европе, откуда он был впоследствии выбит, но и в Африке уже в столь отдаленные времена. Но не только потому, что он оттуда, якобы, вышел 200 тыс. л.н., а совсем наоборот, потому что эвакуировался туда из Европы 40-25 тыс. л.н., спасая свою жизнь, о чем будет сказано ниже.

В Европе, более всего нас интересующей, известно более ста местонахождений ископаемых останков типа неандертальского человека. Самые древние, сохранные и многочисленные останки – именно здесь. Большая часть находок сделана во Франции, но это ни о чем не говорит, поскольку они обнаружены буквально везде: в Германии, Бельгии, Швейцарии, Англии, Испании, Италии, Югославии, Чехословакии, Венгрии, Румынии, на Гибралтаре, на острове Джерси, на территории бывшего СССР (Крым, Азербайджан, Узбекистан, Алтай, Сибирь, Воронежская, Рязанская область, Украина) и т. д.Неандертальцы – не просто старожилы, но, возможно, автохтоны Европы.

Впрочем, находили их и в Средней и Юго-Восточной Азии, и в Южной Сибири, в Палестине, Иране, Ираке, Китае, на острове Ява и в Африке (вплоть до далекой Родезии). Не будем пока касаться вопроса о том, откуда они там взялись94.

Не менее важно констатировать, что неандерталец не найден, во всяком случае пока, на территории Скандинавии и Русского Севера, а также в верхней части Сибири, за Полярным кругом. Запомним эти факты, они пригодятся в дальнейшем.

* * *

Был ли неандерталец человеком, человеком разумным?

Прежде всего приходится признать, что неандертальцы, как и кроманьонцы, были людьми, они радикально отличались от мира животных. Хотя людьми биологически совсем другими, чем кроманьонский человек, прямой предок европеоида.

Противоположного мнения в наши дни всерьез придерживался, кажется, только Б. Ф. Поршнев, считавший неандертальцев «животными, но не обезъянами»95. Он, серьезный и глубокий ученый, мотивировал, однако, свою позицию идеологически, в соответствии с советским политическим каноном: признать неандертальцев людьми – значит признать факт полигенизма, а это-де неминуемо ведет к расизму. Но подобное самотабуирование вообще-то не вдохновляет научный поиск истины. Ведь если истина ведет нас к расизму, это означает лишь, что расизм и есть истина, и это надо научно осмыслить и принять. Без эмоций, никому не нужных. Ибо, как учит нас философия, истина всегда лишь одна – и она конкретна.

Помимо всего прочего, Поршнев заблуждался в принципе, полагая, что порогом, отделяющим животного от человека, является связная речь. На деле эта граница весьма размыта, условна. А в довершение всего он еще и отказывал в этом феномене неандертальцам. Справедливо указывая на недостаточное развитие речевого аппарата неандертальского черепа, он при этом ошибочно считал лобные доли мозга (также недостаточно развитые у неандертальца) единственным местом локализации речевой функции в мозгу человека. Современная наука весьма расширила данный ареал96.

Поршнев не был прав. Более внимательные исследования последнего времени (в т. ч. находка гиоидной кости у фрагмента скелета неандертальца, жившего 60 тыс. л.н.) подтвердили, что строение нижней челюсти и неба неандертальца, а также нижней левой лобной доли его мозга (зона речи современного человека) позволяло владеть членораздельной речью, хотя и не очень богатой фонетически из-за слишком короткой и широкой гортани и отсутствия или недостаточности подбородочного выступа97. А недавно учеными под руководством Иоганна Краузе из Института эволюционной антропологии Макса Планка у неандертальца был найден ген FOX P2, отвечающий за связную речь и оказавшийся идентичным человеческому. Находка эта тем важней, что до этого полагали, будто приведший к развитию речи вариант этого гена есть только у человека.

В наши дни удалось даже воссоздать голос неандертальца с помощью речевого синтезатора, позволяющего получить представления о том, как могли разговаривать древние люди. Антрополог Флоридского Атлантического университета Роберт Маккарти и лингвист Фил Либерман из Университета Брауна в Провиденсе создали на основе данных о гортани программу, воспроизводящую звуки, издававшиеся некогда неандертальцами. Возможные размеры гортани неандертальцев Либерман рассчитал еще в 1970-е годы, исходя из размеров их черепов. Речевой аппарат неандертальцев был намного менее гибок, нежели у Homo sapiens sapiens, но все же позволял что-то говорить. Возьмем себе на заметку эту связь между анатомией биологического вида и особенностями его речи.

Возможно, неандертальцы, жившие вне Западной Европы, обладали еще более совершенным голосовым аппаратом. Либерман и Крелин, продолжив свои исследования, определили, что родезийский человек в Африке имел несколько более современную глотку, чем человек из Ла-Шапель-о-Сен. А голосовой аппарат человека, чей скелет был найден в Схуле, на Ближнем Востоке, был почти современным98.

Зная все приведенные аргументы, даже Поршнев, думается, признал бы неандертальца человеком.

К тому же, неандертальцы создали собственную культуру (например, шельскую, ашельскую, мустье): каменные и костяные рубила, скребла, остроконечники, хотя и не в столь широком ассортименте, как кроманьонцы, создавшие многие десятки каменных и костяных «приборов»99. Неандертальцы тоже знали огонь, имели религиозные представления. Уже 40 тысяч лет назад они с честью хоронили своих мертвых по примитивному обряду, чтили загробный мир, практиковали охотничью магию. В это же время у них появились примитивные украшения: подвески из зубов животных. Ученые считают, правда, что обычай украшать себя они могли перенять от кроманьонцев. Но в любом случае, никому в животном мире это вообще не свойственно.

Неандертальцыжилиродовыми общинами не менее чем в2–4 семьи, вкоторыхсуществовалчёткийразделработыповозрастномуиполовомупризнаку. Имеются свидетельства, что неандертальцы умело сооружали укрытия из жердей и покрывали их шкурами. Внутри шалаша был очаг из плоских камней. В долине Днестра недалеко от молдавского города Сороки найдены остатки жилища площадью 40 кв. км с 15 очагами (каркас изготовлен из костей мамонта). Жилища площадью 80 кв. км найдены и во Франции, на Лазурном берегу, возле Ниццы. Неандертальцы позднего периода по-прежнему пользовались и пещерами, но более благоустроенными. Например, в пещере Монте-Чирчео (Италия) пол выстлан камнями.

Однако произведений искусства (наскальных картин, скульптур из кости и обожженой глины) неандертальцы, в отличие от кроманьонцев, не оставили.

Итак, человек разумный неандертальский все же имел место быть. Неандерталец–видHomo sapiens. Но вполнесамостоятельный, отдельный.

Чем еще, помимо менее высокоразвитой речи и культуры, отличался он от своего гораздо более продвинутого современника-кроманьонца?

Если сопоставить две окаменелости, воплощающие неандертальца (человек из Ла-Шапель-о-Сен) и первого из найденных кроманьонцев, различия сразу же бросятся в глаза. У неандертальца очень длинный низкий череп, округлый по бокам и с выпуклостью на затылке, покатый лоб и тяжелый надглазничный валик. У кроманьонца высокий череп с округлым затылком, прямой по бокам, с прямым лбом и практически без надглазничного валика. У неандертальца лицо выдвинуто вперед, нос шире, челюсть крупнее и лишена подбородочного выступа, кроманьонец же похож на современного человека.

Эти отличия носят не индивидуальный, а именно видовой характер.

Внешний вид и быт неандертальца

Физический тип неандертальца – «экологический», сформировавшийся в условиях сурового климата, в целом гиперарктический. Неандертальцы населяли преимущественно предледниковую зону Европы. Явная зависимость морфологии неандертальца от климата позволяет вновь предполагать его автохтонность, а не пришлость для этих мест.

Многое, как уже отмечено, весьма резко отличает позднего западноевропейского, или классического, неандертальца, жившего 50-25 тыс. л.н., от современного ему кроманьонца. Более низкий укрупненный череп, вытянутый «шиньонообразный» затылок, низкий покатый лоб, выступающие вперед надбровные дуги, которые сливаются в сильно развитый и сплошной надглазничный валик, скошенные скулы, сильно выступающий широкий нос, отсутствие или слабая обозначенность подбородочного выступа, крупные зубы. Верхняя челюсть сильно выступает вперед, резцы лопатообразные.

Неандерталец имел более крупный, нежели у кроманьонца, мозг, но иной конфигурации. Несовершенство и небольшая величина лобных долей мозга скрашивалась наличием извилин, свидетельствующих об определенном развитии умственных способностей. В межвидовой борьбе такой мозг не стал преимуществом по сравнению с кроманьонским, но вряд ли есть основания радикально противопоставлять неандертальцев виду Homosapiensв целом, поскольку какой-то разум у них, несомненно, был.

Неандертальцы были людьми невысокого роста, коренастыми, сутулыми, мускулатура была необычайно развита, на что указывает массивность костей скелета; крупная голова как бы втянута в плечи. Средний рост мужчин составлял 1,65 м, женщины были на 10 см ниже. При этом мужчины весили около 90 кг за счет очень сильно развитых мышц и тяжелых, прочных костей. У них были более крупные, чем у человека современного, суставы – плечевой, локтевой, тазобедренный и коленный, более широкая и объемистая грудная клетка, укороченное предплечье, сильно изогнутая бедренная кость (признак неизвестен вообще у вида Homo erectus), укороченная и более плоская кость от колена до лодыжки и сама лодыжка более крупная, ребра массивные, лопатка короткая и широкая. Массивные кости стопы, а кисти рук лапообразны. Изгибы позвоночника слабо выражены, поэтому ходил он сутулясь, а бегал слегка пригнувшись к земле. Тело было сплошь покрыто негустой шерстью.

Парижский антрополог Фернандо Рамирец Роззи и его коллега из мадридского Национального музея естествознания Хосе Мария Бермудес де Кастро пришли к выводу, что к 15 годам жизни неандертальцы уже достигали полной зрелости, но затем переставали расти. Более поздние исследования Т. Смит из Института эволюционной антропологии имени Макса Планка сдвинули эту планку до возраста 8–10 лет. Такое раннее созревание имело смысл, ведь средняя длительность поколения лишь немного превышала 20 лет: неандертальцы гибли, едва успев обзавестись потомством100.

Принято считать пока, что нет никаких сведений о цвете их кожи или волос, хотя существуют предположения генетиков, что волосы могли быть рыжими. Ниже мы остановимся на этом подробнее.

Как и гоминиды-пренеандертальцы, неандертальцы были очень разными, различаясь как по времени, так и по месту проживания. Не только самые ранние, но и самые поздние неандертальцы отличались от классических. У некоторых черепов, например из Спи, надглазничный валик не сплошной, и т. д. Выделяется также вариант «грацильных» средиземноморских микродонтных неандертальцев типа «Ортю».

Академик В. П. Алексеев в 1978 году предложил наиболее разработанное деление палеоантропов по географическому принципу на четыре основные группы: 1) африканскую (Петралона, Брокен-Хилл и Салданья); 2) европейскую (все европейские находки, плюс североафриканские находки из Джебель Ирхуд и ближневосточные Табун I и, вероятно Cхул XI); 3) группа Схул (Cхул IV, Cхул V, Кафзех VI, Зуттие) и 4) переднеазиатская группа (Амуд I, Шанидар, Тешик-Таш). Они все отличались внешне, хотя, как показали исследования ДНК, принадлежали к одному биологическому виду. Некоторые отличия, о которых еще пойдет речь, были обусловлены метисацией с кроманьонцем.

Разным был не только внешний вид, но и быт: в разных популяциях наблюдаются разные комплекты орудий. Изучая их, французский ученый Ф. Борд открыл несколько вариантов культуры мустье. Во многом это связано с наличием или недостатком сырья (камня, дерева, рога) и с техническим уровнем его обработки. Не исключено, что популяции отличались и некоторыми особенностями поведения: тогда как северные группы хоронили умерших, неандертальцы типа «Ортю» практиковали каннибализм.

Неандерталец был темнокожим

Необходимо особо остановиться на одной очень важной особенности внешнего облика неандертальца. Это его очевидная негроидность. В облике неандертальцев имелись черты, свойственные сегодня в том или ином виде негроидной (черной) и особенно австралоидной (серой) расе. Достаточно взглянуть на австралийских аборигенов: «у представителей этой расы крупные надбровные валики, челюсть без подбородочного выступа»101 – явные неандерталоиды внешне.

Австралоидов недаром издавна считают такими же прямыми потомками неандертальца, как европеоидов – потомками кроманьонца. Тому причиной не только их внешний вид, морфология, но и данные палеоантропологии. Так, близ австралийского г. Кохуна был найден череп долихокранный, массивный, с низким сводом и мощными надбровными дугами и объёмом мозговой полости 1260 см³. Человек из Кохуны вполне подходит под таксон неандертальца и рассматривается многими исследователями как предок современных австралийцев-аборигенов.

Целых трупов неандертальцев (подобно трупам мамонтов) не сохранилось, поскольку в грунтах вечной мерзлоты их пока вообще не находили. Имеются только скелеты. Поэтому наверняка судить о цвете их кожи мы сегодня не можем. На популярных картинках и школьных пособиях неандертальцев обычно рисуют как покрытых редкой шерстью белокожих прямоходящих существ. Но эта раскраска ни на чем не основана. Ряд ученых сегодня выдвинул гораздо более правдоподобную гипотезу, что неандертальцы были темнокожими. Об этом говорит не столько географическая локализация некоторых неандертальцев, живших в Африке, на Яве, в Австралии и т. д., сколько цветность тех современных нам рас, которых обоснованно считают потомками неандертальца: негроидов, австралоидов, дравидов, веддоидов и др. Достаточно перекрасить неандертальца из школьной таблицы в темно-серый, черный или темно-коричневый цвет – и перед нами со всей убедительностью предстанет существо, чрезвычайно схожее внешне с названными расами.

Не только внешний облик, но и многое другое, к примеру, строение берцовых и голеностопных костей (чьи суставные плоскости свидетельствуют о привычке подолгу сидеть на корточках, что не свойственно европеоидам) роднит неандертальца с современными жителями Юга Земли. Характерно, что среди останков кроманьонцев, найденных в гротах Гримальди (Италия), так называемых «гримальдийцев», есть два скелета, характеризуемых одними учеными как негроидные, но другими – как неандерталоидные.

Самым важным и интересным является здесь вопрос о цвете кожи неандертальца. Попробуем этот цвет восстановить, хотя бы мысленно. «Это невозможно!» – скажут некоторые, даже специально образованные, люди. Нет, возможно, – и даже очень. Как уже говорилось, цветность аборигенов Австралии, Индокитая, Индонезии, Индии и Африки дает нам на то прямое указание. Но не только она одна.

Приведем экзотическое и даже шокирующее, но документально зафиксированное и неопровержимое доказательство.

* * *

Выше уже говорилось, что многие современные ученые, как и доктор биологических наук Арнольд Смоляков, полагают, что неандертальцы вовсе не вымерли. Такой же точки зрения придерживается, к примеру, Вера Удальцова, заведующая сектором изобразительных источников Государственного Дарвиновского музея в Москве: «Криптозоологи утверждают, что отдельные особи неандертальцев могли уцелеть в труднодоступных горно-лесных районах земного шара и продолжали жить без каких-либо прогрессивных изменений. Ведь именно так, в каменном веке, поныне существуют и австралийские аборигены, и некоторые африканские и южноамериканские племена – реликтовые типы людей, взять тех же пигмеев в пример» (многозначительная аналогия!).

Среди тех, кто, как и мы, отказывается верить в тотальное бесследное вымирание неандертальцев, был замечательный естествоиспытатель Б. Ф. Поршнев, обнаруживший, что о явлениях неандертальцев среди размножившихся потомков кроманьонца есть немало свидетельств в серьезных литературных памятниках по крайней мере со времен Плиния, причем в основном вокруг средиземноморского бассейна, что естестенно102. Так, Плутарх в «Дополнениях к Титу Ливию» писал: «Около города Аполлония, в роще, посвященной нимфам, был спящим схвачен сатир, совсем такой, какими изображают их художники и скульпторы. И приведен был к Сулле и вопрошаем был всевозможными толмачами – кто он. Но ничего, чему можно было бы внять, не ответил. А только издавал грубым голосом нечто вроде ржания и блеяния овцы. Отчего Сулла испытал великое отвращение и повелел немедленно убрать его с глаз как явление безобразное». А о том, что в библейские времена неандертальцы еще массово встречались на Синайском полуострове и в Египте, свидетельствуют тексты ученого раввина Йонах бен Аарона, который пишет, что для древних евреев были обычны в пустыне встречи и стычки с «гиборим», «сеирим», «шейдим» («волосатыми», «разрушителями», «могучими существами охоты»).

В дальнейшем теме современников-неандертальцев посвящали внимание серьезные ученые – от Карла Линнея (трактат «О человекоподобных») до П. П. Сушкина, П. К. Козлова, Г. Е. Грумм-Гржимайло, Н. М. Пржевальского, польского антрополога К. Столыгво, опубликовавшего в 1902–1904 гг. отчеты о скелете неандертальского типа в скифском кургане Киевской губерниии и русского зоолога В. А. Хахлова, направившего в 1914 г. научную записку «К вопросу о диком человеке» в Российскую Императорскую Академию наук.

Главный вывод Поршнева: реликтовый гоминоид, оказывается, и сегодня отлично живет и процветает во многих уголках земного шара: в Китае, Монголии, Непале, Бутане, Сиккиме, Бирме, Вьетнаме, в Иране и Пакистане, в Средней Азии и на Кавказе, в Закавказье, Якутии, Хакасии, Бурятии, Татарии, в Туве и Горной Шории, на Волге и Урале, в Поморье и Приморье, в Полесье и на Карпатах, в Европе и Америке, в России, Германии и Палестине. Он известен под самыми разными именами: йети, аламас, алмасты, цзяго, махуа, каптар, чучуна, ксы-гиик, джез-тырмак, бигфут, патон, саскватч, чугайстыр, гульби-яван, меше-адам, губганана, абнауаю, адам-джапайсы, ми-ге, мэнкв, шурале, фавн, сильван, сатир, демон, дэв, ракшас, землемер, дедушка-медведушка, леший и т. д.

Но самым скандальным открытием Поршнева было обнаружение им в Грузии живого потомства (гибридного, но вполне плодовитого) самки неандертальца, пойманной незадолго до начала ХХ века в нынешней Аджарии. Живы были и многочисленные свидетели, помнившие эту неандерталку (абнауаю, по-абхазски), прозванную именем Зана. До недавних пор был жив местный долгожитель Зеноб Чокуа, который застал Зану в живых. Она состояла в собственности владетельного князя Д. М. Ачба в Зааданских лесах, позже ее получил в подарок дворянин Эдги Генаба, который отвез ее, связанную, в свою усадьбу в селении Тхина, что на реке Мокви, в 78 км от Сухуми. На родовом кладбище Генаба она и похоронена, и недаром.

Поразительный, но документально засвидетельствованный факт: неандерталка многократно вступала в половую связь с окрестными мужчинами (первым, по легенде, был сам князь, последним – пастух), исправно рожая от них детей, четверо из которых, два мальчика и две девочки, не только выжили, но и полностью социализировались, будучи воспитаны людьми. Старший сын имел имя Джанда, старшая дочь – Коджанар, вторая дочь – Гамаса (умерла сорок лет назад), младший сын Хвит (умер в 1954 г. в возрасте 67 лет103). Показательно, что двух младших детей Заны растила жена Эдги Генаба. Имеются их фотографии во взрослом состоянии. Все они дали в свою очередь потомство, расселившееся по разным местам Абхазии. Старшая дочь Хвита – Раиса Хвитовна, внучка неандерталки, родилась в 1934 году, до сих пор жива и работает почтальоном, свидетельствует, что «бабушку в лесу нашли». В 1964 году Поршнев навестил двоих из внуков Заны – сына и дочь Хвита от его второго брака с русской по имени Мария – в Ткварчели, где они работали на руднике.

Для нас главный интерес представляет не столько закономерный факт метисации неандертальца и современного человека балкано-кавказской расы с последующим появлением плодовитого гибридного потомства, сколько описание внешности неандерталки и ее потомков, яснее ясного свидетельствующее о неандерталоидном происхождении нынешней негроидной расы. Ибо по всем свидетельствам кожа «абнауаю» была черной или темно-серой, а почти черная (с рыжиной, как и предполагают современные исследователи) шевелюра спереди напоминала папаху с курчавыми завитками.

Многие жители тех мест хорошо помнят и описывают младших детей неандерталки, Гамасу и Хвита. Оба они были людьми могучего сложения, с негроидными признаками в строении черепа (фотографии это подтверждают). Гамаса, прожившая лет до шестидесяти, имела, как и брат, очень темную кожу.

При знакомстве с внуками Заны – Шаликуа и Тайей – Поршневу с первого взгляда врезалось впечатление темноватости кожи и «смягченной негроидности облика». У внучки Раисы, судя по фотографиям, также негроидные черты лица, курчавые волосы и сероватая кожа.

То есть, неандертальцы изначально обладали, как и следовало полагать, важнейшими признаками негроидной расы. (Возможно, не все разновидности, но многие – точно.) Но верно в таком случае и обратное утверждение: современные негроиды несут в себе черты неандертальца, пусть в разбавленном, разжиженном и вообще модифицированном виде.

Как видим, даже в третьем поколении потомки живой конкретной самки неандертальца и белых европеоидов сохраняли курчавость волос, темный цвет кожи и негроидную внешность. Вот она, правда жизни, подтверждающая нашу правоту. Нужны ли другие, более ясные и яркие доказательства происхождения негроидной расы от неандертальской проторасы? Опыт, как известно, венчает теорию, практика – критерий истины.

Вышеописанные опыт, практика и истина помогут нам ответить на весьма важный вопрос о расогенезе, вынесенный в следующую главку.

Куда девались неандертальцы?

Максимальнуючисленностьэтогобиологического видаученыеопределяютв1 млн. особей– весьма немалое число.Как все вообще, касающееся палеоантропологии, эта цифра оспаривается: называют даже цифру всего в 20 тыс. единовременно живших на земле неандертальцев. Разброс очень велик, но, если учесть широту ареала распространения вида и долговременность его пребывания на Земле, первая цифра кажется предпочтительней. Малыми группками вид попросту бы не выжил в течение стольких тысячелетий.

Как ни невероятно, но в ученом мире принято считать, будто прямых потомков неандертальцев не осталось, будто эта древняя протораса исчезла полностью. Понятно, что этого не могло произойти с такой мощной и к тому же разновидной популяцией мгновенно, да еще по всему ареалу распространения (то есть почти во всей Евразии, Африке, Индонезии и Австралии), само по себе, без особых причин и без всякого следа. Академик В. П. Алексеев справедливо писал: «Полное уничтожение представителей какой-нибудь расовой ветви в ходе исторических событий – гипотеза немыслимая, постулирующая чудо, которому нет аргументов в человеческой истории»104.

Что же случилось с этой «расовой ветвью», почему она увяла? Или произошло что-то иное, и эта ветвь преспокойно цветет себе сейчас где-то в другом месте, пусть не в первозданном, но хотя бы в модифицированном виде?

Ответ на эти вопросы связан с внезапным появлением на исторической арене кроманьонца – и притом именно в ареале как бы исконного обитания неандертальских автохтонов, то есть в Европе.

Прежде всего надо твердо уяснить самое главное: кроманьонец – не потомок неандертальца, непосредственно от него произошедший. Повторим это снова и снова. Ибо слишком долго в наше сознание вбивалась противоположная информация (дезинеформация).

Если вопрос происхождения неандертальца от гоминид-архантропов решается скорее положительно, чем отрицательно, то в данном случае все обстоит как раз наоборот. Когда мы учились в школе, никто еще не брал под сомнение эволюционную цепочку: обезьяны – питекантропы – неандертальцы – кроманьонцы – человек современный. Были соответствующие «убедительные» картинки в учебниках и даже плакаты. Таким образом, вопрос об исчезновении неандертальца даже и ставить не приходилось: он ведь, якобы, эволюционировал, весь без остатка претворился в кроманьонца и далее в нас с вами.

Но сегодня между третьим и четвертым звеном цепочки генетиками обнаружена непроходимая пропасть, и это радикально меняет всю картину антропогенеза в целом.

Дело в том, что в 1997 году исследователи из Мюнхенского университета проанализировали ДНК останков самого первого из найденных когда-либо неандертальцев. Возраст находки определили в 50 тыс. лет. Изучение 328 выявленных нуклеотидных цепочек привели палеонтолога и генетика Сванте Паабо к выводу: различия в генах между неандертальцами и современным человеком слишком велики, чтобы считать их родственниками. В 1999 году аналогичные выводы были сделаны по результатам исследований останков, найденных на Кавказе, в Грузии. Генетики Гвидо Барбуджани и Давид Карамелли из университетов Феррары и Флоренции также пришли к выводу, что кроманьонцы – прямые предки современных людей, а вот последовательностей ДНК, совпадающих у нас с неандертальцами, им обнаружить не удалось.

Эту сенсацию подтвердили своими исследованиями М. Понсе де Леон и К. Цолликофер (университет Цюриха), которые сравнили черепа двухлетнего неандертальца и соответствующего по возрасту маленького кроманьонца. Вывод, сделанный с помощью сложной компьютерной графической программы, отображающей развитие черепа неандертальца на различных этапах его жизни, был однозначен: эти черепа формировались совершенно по-разному.

Следом к выводам о невозможности для неандертальца числиться в наших предках пришли ученые, работавшие под руководством доктора Катерины Харвати из Нью-Йоркского технологического института в Олд-Вестбери, которые сравнили по 15 ключевым признакам более 1000 различных черепов, принадлежавших неандертальцам, современным и ранним Homo sapiens, а также представителям 12 видов ныне живущих обезьян (шимпанзе, орангутангов, горилл, бабуинов и т. д.). Оказалось, что различия в строении черепов людей и неандертальцев гораздо больше, чем между подвидами какой-либо из пород обезьян, а значит, неандертальцы не могли быть подвидом человека.

И так далее.

Любопытно, что ожидая результатов исследований Паабо и размышляя о том, совпадут ли ДНК неандертальцев и кроманьонцев, директор Палеонтологического института РАН академик Алексей Розанов предсказал: «Если да, то окажется верной теория о том, что оба вида имели общего предка, просто неандертальцы оказались тупиковой ветвью эволюции. А если нет – антропологам предстоит непростая работа по пересмотрувсех основ теории происхождения видов. Которая, впрочем, и так давно трещит по всем швам».

Как в воду смотрел академик! Именно к такому фронтальному пересмотру всей древнейшей истории наука и пришла. Многие высокоученые специалисты старой школы просто не могут придти в себя от шока!

Итак, получается, что неандерталец не трансформировался в какие-то высшие биологические формы в результате эволюции, например, в кроманьонца, а просто всем своим миллионным множеством взял и пропал неизвестно куда. Что, как указано выше, довольно-таки невероятно.

А что же тогда вероятно? Тут версии расходятся в разные стороны. Основные из них таковы:

  1. Неандертальцы просто преобразовались в кроманьонцев, как головастик в лягушку, произошел метаморфозис, и они продолжили свое бытие в ином обличье (уже ясно, что эта гипотеза несостоятельна);

  2. Неандертальцы тотально и повсеместно смешались с кроманьонцами, исчезнув как самостоятельный вид, но продолжив свое бытие в смешанном потомстве;

  3. Неандертальцы разных подвидов и семейств в силу своей неизбывной агрессивности (на что указывает строение мозга) и склонности к каннибализму (на что есть также множество неопровержимых указаний) просто перебили и съели друг друга;

  4. Неандертальцы не выдержали смены климата, резкого похолодания и перемены фауны в этой связи, в результате чего вымерли от голода и холода;

  5. Неандертальцы все погибли в ходе некоей катастрофы или эпидемии (гипотеза несостоятельна, ибо неясно, почему в тех же условиях не вымерли, а расцвели и размножились кроманьонцы и животные, да и ареал распространения неандертальца не дает возможности в это верить);

  6. Кроманьонцы выбили, уничтожили неандертальцев под корень, руководствуясь базовым инстинктом агрессии и изначальной смертельной межвидовой биологической борьбой. Вытесняемые противником, оставшиеся в живых неандертальцы ушли в труднодоступные районы Земли и превратились в реликтовых гоминоидов.

Итак, шесть основных гипотез, не считая спорадически возникающих.

Какая из них верна? Полностью – ни одна.

Последняя гипотеза долгое время не принималась во внимание из-за ложных идеологических установок, абстрактного гуманизма и политкорректности, в первую очередь. И сегодня по той же причине непопулярна. (Такое, увы, бывает в науке. Вспомним, как Поршнев не хотел признавать неандертальца за человека, опасаясь с неизбежностью скатиться в расизм. В итоге он и расизм не победил, и к истине не приблизился.)

Первая гипотеза в недавнее время оказалась полностью разрушена генетическими исследованиями. Пятая, как было показано, неубедительна. Третья сомнительна, ибо не могли все неандертальцы повсеместно съесть друг друга без остатка; не ели же они своих сородичей внутри групп, а напротив, как доказали раскопки, лечили, ухаживали и выкармливали больных и слабых, вели себя вполне альтруистически.

Что же остается? Тотальная гибридизация и тяжкие последствия оледенения.

О гибридизации скажем в своем месте. Здесь разберем самую популярную, можно сказать, излюбленную гипотезу о влиянии дурного климата на «беззащитных» неандертальцев.

Сразу надо сказать, что и эта гипотеза неубедительна.

Во-первых, никто не мешал неандертальцам, коль скоро те же ученые «выводят» их в Европу из теплой Африки, сбежать от похолодания обратно.

Во-вторых, им уже доводилось переживать похолодание – и ничего, не вымерли. В том числе, Рисский ледниковый период (250-110 тыс. л.н.), самое страшное похолодание в истории человечества. Ледники в Европе доходили до линии Киев – Дрезден – Амстердам, вымерли многие теплолюбивые животные, другие ушли на юг. Однако неандертальцы в результате продвинулись еще дальше на север. А последним, четвертым для Европы и почему-то «роковым» для неандертальцев было Вюрмское оледенение, а также синхронные ему Вислинское оледенение в Северной и Центральной Европе и Валдайское на Восточно-Европейской равнине. Совершенно непонятно: если неандертальца не прикончили более ранние и суровые смены климата, то почему вдруг погубила смена поздняя и сравнительно мягкая?

В-третьих, невозможно объяснить, почему давно акклиматизировавшиеся в Европе неандертальцы вымерли, а появившиеся там гораздо позже и более нежные (коль скоро их также выводят из той же Африки105) кроманьонцы укрепились и выжили. Ведь неандертальцы тоже знали огонь, варили не только мясо, но и злаки, обустраивали пещеры или строили себе дома и шили из шкур одежду, как и те. И вообще, как указывает директор Палеонтологического института РАН, академик Алексей Розанов: «Внятного ответа на вопрос, почему же исчезли неандертальцы, по сей день нет. Долго господствовавшая теория о том, что они уступали предкам гомо сапиенс в умственном развитии, а потому не сумели придумать хитрых орудий охоты и труда, соорудить теплой одежды и жилищ, чтобы перенести наступивший ледниковый период, сегодня терпит крах. Ученые, проводившие недавние исследования фрагментов ДНК неандертальцев, получили ошеломительный результат: данных о том, что эти существа были глупее людей, нет».

Наконец, в-четвертых, как выяснила международная команда ученых из США, Испании и Германии (руководитель – палеоэколог Хронис Цедакис из университета города Лидс), неандерталец исчез в Европе как минимум за три тысячи лет до серьезного скачка температурного режима Земли. И какую бы из трех предполагаемых дат этого исчезновения (30, 28 или 24 тыс. лет до н. э.) ни брали ученые, каждый раз оказывалось, что тогда было тепло. Цедакис заявил: «Мы с полной определенностью можем исключить в качестве причины исчезновения с лица земли неандертальцев перемены климата».

Итак, если верить всем т. н. карьерным ученым, «внятного ответа нет».

На самом деле внятный ответ есть, надо только иметь смелость его слышать и воспроизводить в наш отвратительно политкорректный век. Вот что пишет по этому поводу Жан-Жак Юблен, профессор университета в Бордо и ведущий исследователь в парижском институте Сиянс По, автор ряда книг о происхождении человека: «Со времен Второй мировой войны антропологи бьются за то, чтобы доказать, что все люди, в том числе и неандертальцы, – одинаковые. Такое впечатление, что они стараются искупить грехи тех ученых, учение которых о существовании разных рас было использовано нацистской идеологией… Идея того, что в процессе эволюции один вид, более развитый, уничтожил другой, чтобы овладеть Землей, кажется таким ученым возрождением расистских концепций».

Итак, гуманистически зашоренные ученые готовы плодить гипотезу за гипотезой, выдумывать из головы все новые и новые причины катастрофы, только бы не повернуться лицом к жесткому факту: в течение полутора десятков тысяч лет в Европе неизвестно откуда там взявшийся кроманьонец вел Великую Неандертальскую войну – войну на истребление. Которую продолжил еще на полтора десятка тысячелетий уже за пределами Европы – в Азии и Африке.

Даже в наши дни некоторые высокообразованные специалисты не признают неандертальцев за людей. Например, доктор медицинских наук Леонид Корочкин, сотрудник сразу двух академических институтов – биологии гена РАН и биологии развития РАН утверждает, что «с научной точки зрения неандертальцев, собственно говоря, людьми не считают. И неандертальцы, и homo erectus (человек прямостоящий) – все это представители бокового звена в эволюции, которое к человеку не имеет никакого отношения».

Что же требовать от кроманьонца?

Отношения между неандертальцами и кроманьонцами отнюдь не были идиллическими. Нет никаких оснований думать, что кроманьонец воспринимал неандертальца как равного себе, как человека, а не как дичь, на которую можно и нужно охотиться. Причем подобный подход был обоюдным. На стоянках неандертальцев находят тщательно раздробленные и обглоданные кости кроманьонцев, то есть предков современных людей. И наоборот: на стоянках кроманьонцев находили останки не только крупной дичи, но и точно так же обработанные кости неандертальцев. Невозможно трактовать этот факт двояко. Все вполне однозначно. Две проторасы вели между собой непримиримую войну, войну на уничтожение, буквально «на съедение», как выразилась бы Библия.

Примерно в течение пятнадцати тысяч лет длилось жестокое противостояние двух проторас на европейской территории; но к концу этого периода (около 40-25 тыс. л.н.) кроманьонцы вытеснили неандертальцев из Европы практически совсем. Тридцать тысяч лет назад их остатки еще доживали в горах Далмации, Пиренеях и в районе Гибралтара. Но в целом «раса побежденных» откатилась дальше на юг, в Переднюю Азию и Средиземноморье, где противостояние продолжалось еще долгие тысячелетия.

От осинки не бывает апельсинки

Как неопровержимо свидетельствуют ископаемые скелеты, эта война сопровождалась расовым смешением, скорее всего насильственным.

Достоверно установлено, что кроманьонцы не происходили и не могли происходить от неандертальцев. А вот смешиваться с ними могли, «улучшая породу»106. Причем как по своей инициативе, так и помимо нее, в зависимости от исхода той или иной конкретной межрасовой стычки. Если мужчинам, попавшим в плен, грозила участь быть съеденными, судьба женщин могла быть совершенно иной. Изучение тасманийцев, «застрявших» в каменном веке вплоть до своего исчезновения в XIX столетии, показало, что межплеменные отношения людей палеолита, помимо дипломатии, торговли и войны, непременно включают в себя и похищение женщин. Закономерно, что французско-бельгийская группа генетиков во главе с доктором Катрин Ханни из лионской Ecole Normale Superieur, выдвинула гипотезу: неандертальцы могли спариваться с homo sapiens sapiens.

В любом случае смешанное потомство являло собой не «детей любви», а скорее «детей ненависти и насилия».

Порода неандертальцев при метисации однозначно улучшалась, порода кроманьонцев столь же однозначно ухудшалась, но так или иначе, процесс имел настолько интенсивный, длительный и обоюдный характер, что привело, как уже говорилось, к образованию новых этносов и даже рас второго порядка.

Известный американский биолог Энтони Барнетт в книге «Род человеческий» еще в 1968 году предполагал, что «люди современного типа появились примерно в то же время, если не раньше, что и неандертальский человек, и развивались параллельно. Промежуточные типы между современными людьми и неандертальцами могли быть результатом либо скрещивания, либо ранних фаз дивергенции неандертальцев от линии, которая привела к современному человеку». С тех пор эта гипотеза укрепилась.

Крупный отечественный ученый Ю. Д. Беневоленская в своей статье «Проблема выявления сапиентной и неандертальской линий на ранних стадиях эволюции» пишет: «Гипотеза эволюционной трансформации неандертальцев в неоантропа все более уступает место представлению о вытеснении первых человеком современного типа, которое сопровождалось метисацией между ними»107.

Другой выдающийся отечественный антрополог А. А. Зубов в статье «Проблемы внутривидовой систематики рода Homoв связи с современными представлениями о биологической дифференциации человечества» также указывает: «Мы можем говорить о “сетевидном” характере эволюции рода Homoна всех этапах его эволюции. Важно отметить, что “сеть” могла включать разные эволюционные “этажи”, взаимодействовавшие между собой и вносившие свой генетический вклад в общий, единый фонд многообразия эволюционирующего рода Homo»108.

Иными словами, представители более «высоких» человеческих этажей вступали в половую связь с представителями «низших», неандертальских, этажей (и наоборот), в результате чего и произвели на свет метисов, затем численно обособившихся до уровня целых этносов и рас, что и породило общее эволюционное многообразие рода Homo.

Примем к сведению и такой тезис того же автора: «Антропологи констатируют наличие в упомянутый период антропогенеза в Европе трех вариантов ископаемых людей: 1) неандертальцев; 2) людей современного типа; 3) промежуточных форм»109. Уточним, что под современным человеком принято понимать кроманьонца, а под промежуточными формами – гибрид первых двух, а отнюдь не «переходное звено».

А. А. Зубов пишет далее: «Процессы смешения неандертальцев с людьми современного физического типа происходили и в Передней Азии, что уже давно предполагали некоторые антропологи».

Многие российские археологи, работающие на Русской равнине, на Алтае и в Сибири, также уверены, что гибридизация между кроманьонцами и неандертальцами была.

По всей вероятности, зоной метисации следует считать все территории, включая Европу, где в то или иное время одновременно проживали обе проторасы – неандертальцы и кроманьонцы. Такие гибриды обнаружены в пещере Староселье и в гроте Мурзак-Коба (Крым), в Пятигорске, Хвалынске, Сунгири, по всему среднему и нижнему течению Волги, в нижнем течении Днепра, в том числе в Романовке110; в бывшей Чехословакии – находки из Шипки, Охоса, Брно, Брюнна, Пржедмоста и др. Известность получил череп, найденный в Пестера ку Оасе («Пещера костей», Румыния), датируемый 35 тыс. – 40 тыс. л.н., который имел те же пропорции, что и голова современного человека, но отличавшийся фронтальной сглаженностью, большой костью позади уха и огромными верхними коренными зубами, как у неандертальца. Исследовавшие его профессора Джоао Зилхао из Университета Бристоля и Эрик Тинкаус из Вашингтонского университета, как и Сара Тишкофф из Университета Мэриленда, убеждены в том, что гибридизация носила повсеместный и тотальный характер и что наследование человеческих генов вполне совместимо с межвидовым скрещиванием.

Упомянутый профессор-антрополог Тринкаус нашел также в местечке Виндиджа (Хорватия) скелет ребенка, которому 25 тыс. лет. По мнению профессора, это был ребенок неандертальца и кроманьонца, что говорит о том, что неандертальцы и кроманьонцы не только жили вместе, но и скрещивались в Центральной Европе в течение 5 тысячелетий. То же самое можно сказать о другом скелете ребенка, гибрида неандертальца и кроманьонца, найденном в 1999 году в португальском местечке Лагар Вельо. Недавно в Узбекистане нашли в гроте скелет, сочетающий признаки неандертальцев и людей современных. И т.д.

Вообще, на сегодня в Европе зафиксировано уже множество древних метисов и обширные симбиотические (метисные) археологические культуры. Есть даже погребения целых деревень, в которых мужчины – европеоиды, женщины – неандерталки, а дети – метисы.

Гибридные формы затем продолжали повсеместно существовать и давать потомство, скрещиваясь все более с господствующим типом – в Европе таковым уже 30 тысяч лет назад стал кроманьонец. В результате, чем южнее и позднее жили неандертальцы, тем найденные останки демонстрируют более «грацильный» тип – менее грубый, чем неандерталец «классический». Надглазные дуги у них не такие толстые и не столь сильно выдаются, наличествует большая – по сравнению с другими черепами неандертальцев – черепная коробка и т. д.

Есть мнение, что метисы не выживали или не давали плодовитого потомства. Но факты проявленности неандертальской генетики в современном нам генофонде опровергают такой пессимизм. При этом, однако, согласно теории Дарвина, признаки смешанных форм как не предусмотренные естественным отбором (Природой) в каждом новом поколении все более вытеснялись доминантными признаками европеоида, воспринимаясь со временем как атавизм. В результате неандертальские черты у белых европеоидов хотя и встречаются даже до наших дней в самой Европе, но уже лишь изредка. Чем ближе к югу, тем они чаще, а в зоне Передней Азии и Средиземноморья либо становятся доминирующими, либо проявляются уже в виде целых этносов-гибридов, каковыми можно считать, к примеру, арабов, евреев, эфиопов, магрибинцев и др.

Генное наследие неандертальца, например, низкие лбы, выступающие надбровья и губы, скошенные подбородки, усиленное оволошение тела, вне всякого сомнения нередко проявляются в наши дни и среди белых народов, но в большинстве своем – балкано-кавказского, переднеазиатского, средиземноморского или семитского типа, напоминая о доисторических адюльтерах и мезальянсах.

Оволошение тела, возрастающее у европеоидов по мере приближения к экватору, – особенно яркий и характерный пример, иллюстрирующий процесс выбивания кроманьонцем неандертальца с Севера на Юг, сопровождавшегося все более активной метисацией.

Как известно, неандерталец был изрядно волосат телесно. Об этом знали и помнили еще в Древнем Риме; Тит Лукреций Кар (ок. 95 – 55 до н.э.) в поэме «О природе вещей» описал палеонтропа так: «Та же порода людей, но крепче, конечно: остов из костей плотнейших, мощные мышцы: телом подобны щетинистым вепрям».

Вот ведь парадокс! Казалось бы, чем ближе к северному полюсу, тем гуще и длиннее должны расти волосы на теле всякого живого существа, по сравнению с более теплолюбивыми разновидностями: будь то полярный волк, полярная лиса – песец, медведь гризли, северная белка и так далее – все они отличаются роскошным мехом. И только человек парадоксальным образом становится тем голее, обезволошенее (а следовательно беззащитней от холода), чем далее от экватора он проживает. А вот загадка обратного толка: зачем нужна густая растительность на теле южанам – армянам, грузинам, евреям, туркам, персам, ассирийцам, курдам и т. д. – ведь на юге и без того жарко?

Ответ кристально ясен: это братский привет от неандертальца, чьи гены оказались в южных широтах намного позднее, ближе к нам по времени, чем в северных, внедрялись дольше и усерднее, а вытеснялись куда менее активно, нежели там. И в результате эти гены если и не доминируют, то, не встречая постоянного европеоидного противодействия, прочно закрепились и мощно проявляются.

Неудивительно, что опыт гибридизации с абнауаю Заной оказался удачным именно в этих краях (неизвестно, удался бы подобный эксперимент в Подмосковье). Так же как не удивляет и знаменитый библейский рассказ о сыновьях Исаака – близнецах Исаве и Иакове, первый из которых был еще при родах «красный, весь, как кожа, косматый», и в дальнейшем из него вырос «человек косматый», в то время как его брат, родившийся следом в тот же час, был «человек гладкий». Разница была так наглядна, что для того, чтобы выдать Иакова за Исава перед лицом слепого Исаака, пришлось обложить тому руки шкурой козлят – легко представить себе меру косматости первенца! Ясно, что перед нами – пример неожиданного прорыва неандертальской генетики из времен, не столь уж отдаленных на тот момент, и именно там, где период метисации, возможно, еще продолжался на периферии региона111.

Среди представителей нордической расы указанные «неандерталоподобные» признаки тоже время от времени встречаются112. Чаще у простонародья, хотя порой отмечаются и у высших классов; некоторые проявляются лишь в старости, причем у женщин несколько чаще113. Относительная малочисленность подобных типажей у нордических народов по сравнению, например, с кавказскими и семитическими очень объяснима, ведь период расовой метисации у нордиков гораздо более отдален по времени и не был столь интенсивен. А природа, как указывал еще Дарвин, избавляется в первую очередь от промежуточных форм как от ненужных ей, лишних, обделенных совершенством, в отличие от цельных рас, идеально приспособленных для выживания в своей нише.

Итак, за сорок тысяч лет нордические народы постепенно успели почти избавиться от следов древнейшей метисации, чего не скажешь о других этносах – также прямых потомках кроманьонцев, но более южных, а тем более о представителях вторичных, кроманьонско-неандертальских рас.

Метисация вообще прихотливо избирательна: если истинные эфиопы обладают темной кожей и европеоидными чертами лица, то у истинных арабов и евреев, наоборот, нередки негроидные (неандерталоидные) черты лица при белой или оливковой («мулатистой») коже, и т. д. В свете сказанного понятно, кстати, почему у евреев гаплотипы (по мужской хромосоме) почти неотличимы от гаплотипов негров или арабов.

Нет ничего удивительного в том, что целые народы-гибриды возникли в названной зоне, поскольку именно здесь в течение минимум десяти тысяч лет разыгрывался финал Великой Неандертальской войны. Две проторасы, запертые между Средиземным морем и Атласскими горами, продолжали выяснять отношения до тех пор, пока полностью не растворились друг в друге и не распались затем по закону дивергенции на причудливо скомбинированные, но притом достаточно гомогенные вторичные расы и этносы. (Доминантный тип при этом в данном ареале исчез как таковой и возможность возврата к нему – реверсии – стала в целом исключена, хотя периодически оба изначальных типа обязательно проявляются, но лишь единично и фрагментарно.)

Об этом, в частности, убедительно повествуют находки археологов Д. Гаррод и Т. Мак-Коуна, сделанные в 1931–1932 гг. в Палестине на горе Кармел в пещерах Схул (Козья) и Табун (Печная). Там были обнаружены останки древних людей, разделенных во времени примерно десятью тысячами лет: древней золе в Печной пещере – 40 тысяч, а в Козьей – 30 тысяч лет. За эти десять тысяч лет с популяцией, населявшей данную местность, произошли огромные и зримые изменения: чисто неандертальский облик постепенно накапливал все большее количество характерных кроманьонских черт, изменяя морфологию местных жителей. Наиболее близкие к нам по времени насельники пещеры Схул имеют наибольшее количество кроманьонских признаков (включая средний рост 175 см), оставаясь притом, все же, гибридом114.

Позднее выводы, сделанные при исследовании пещер Схул и Табун, были полностью подтверждены новыми находками в том же географическом ареале и в тех же временных слоях почвы. А именно: в 1930-е гг. на горе Кафзех около Назарета найдены останки шести неандертальцев с такими характерными кроманьонскими отличиями, как высокий свод черепа, округлый затылок, высокий лоб, на нижней челюсти – подбородочный выступ. Объем их мозга почти не уступал мозгу современного человека. Слепки внутренней полости черепа свидетельствуют, что у них произошло дальнейшее разрастание некоторых специфических для человека зон коры больших полушарий, а именно тех, которые связаны с членораздельной речью и тонкими движениями. Это позволяет сделать предположение об усложнении у людей этого типа речи и мышления. Аналогичные находки были сделаны затем в пещерах Ябруд (Сирия), Хауа-Фтеах (Ливия), Джебел-Ирхуд (Марокко), Шанидар (Ирак). В 1963 году японская экспедиция нашла в Израиле скелет целого неандертальца, но… ростом с кроманьонца (170 см). И так далее.

Великая Неандертальская война

Итак, теперь мы можем более или менее достоверно восстановить историю бесследного, якобы, «исчезновения» неандертальца.

Как мы уже твердо знаем, кроманьонец не произошел от неандертальца. Появившись, неожиданно, рядом с ним 50 тыс. л.н., он бился с неандертальцем насмерть и полностью выбил его с исторической родины – очистил от него Европу и вытеснил на юг – до самой Африки. Частично смешавшись при этом с врагом, но десятки тысяч лет потом выдавливая из себя по капле его остаточные черты. Это была самая настоящая проторасовая война и протоэтническая чистка, выражаясь в современных терминах. Борьба была истребительной и жестокой, на что указывают массовые захоронения неандертальцев с пробитыми черепами и другими боевыми ранами, а также весьма малая продолжительность их жизни и сверхранняя половозрелость, верный биологический признак насильственного истребления популяции.

Однако повторить этот подвиг в Передней Азии и Средиземноморье кроманьонец не сумел: не хватило сил и численности. Поэтому именно здесь, в этом регионе, возник первый в истории «плавильный котел», в котором обрели свою смерть и новую жизнь как «югостремительные» эшелоны кроманьонцев115, так и бежавшие от них, но не сумевшие убежать неандертальцы.

Значит ли это, что от древних неандертальцев на сегодня остались лишь гибридные, промежуточные или вторичные формы, что все они полностью растворились в более сильной расе победителей? Или они просто вымерли, уступив место другим расам? Или их тотально истребили кроманьонцы, как полагает та часть палеоантропологов, которая не разделяет концепцию вымерзания?

Нет, для такого пессимизма нет оснований. Огромная и весьма жизнеспособная раса не могла исчезнуть бесследно.

Собственно, в Европе – может быть, они и были истреблены, и то не до самого конца, как свидетельствует Б. Ф. Поршнев и другие. Но ведь неандертальцы были расселены не только в Европе, а по всему свету. Причем чрезвычайно широко – на запад до Британии и Иберии, на юг до Израиля (и далее в Африку, Индонезию и Австралию), на восток до южной Сибири, Шумера, Элама, Индии и Китая. Нет, разумеется, кроманьонец не мог истребить их повсеместно и совершенно, просто не дотянулся бы, не догнал. Даже в XVI–XX веках безжалостным завоевателям, обладавшим самым «прогрессивным» вооружением, не удалось уничтожить ни одну расу.

Очень многие наши ученые не верят в уничтожение кроманьонцами неандертальцев. Известный палеоантрополог А. А. Зубов постулировал: «Гипотеза полного истребления неандертальцев пришельцами… не выдерживает критики в силу наличия промежуточных ископаемых форм»116. «Извели или не извели наши предки замечательную цивилизацию неандертальцев – это науке неизвестно, – публично заявил недавно доктор медицинских наук Леонид Корочкин, сотрудник Института биологии гена РАН и Института биологии развития РАН. – Неандертальцы – это самостоятельный вид. Что там с ним произошло? Я сомневаюсь, что их можно было сознательно извести, тем более что поначалу неандертальцы ведь были в численном большинстве. Как их можно было извести по всем континентам, где они существовали, – я не представляю.»

Но тогда снова встает все тот же вопрос: куда девался неандерталец? Наиболее правдоподобным представляется следующий ответ.

Пространства Сахары, непроходимые леса за нею, Атласские горы остановили большинство утомленных преследователей-кроманьонцев, нашедших в благословенном климате Средиземноморья свой заветный, завещанный генами и племенными преданьями идеал: им некуда и незачем стало далее стремиться. Хотя, как мы узнаем позже, часть из них, увлекшись преследованием врага, дошла аж до Капского полуострова.

А вот преследуемые неандертальцы, спасавшие свою жизнь, массово просочились сквозь лесную и горную преграду и постепенно заселили всю Африку ниже экватора и не только ее. Метисация происходила и здесь, однако в основном уже не с кроманьонцами, а с собственными далекими предками, в том числе с архантропами (быть может, с питекантропами, синхронное житие которых с неандертальцами – установленный наукой факт)117. В результате чего и возникла негроидная раса.

Отголоски той давней проторасовой, а затем и расовой войны красной нитью отслеживаются во всей истории вплоть до наших дней. Они проявлялись, например, в регулярном порабощении белыми черных с шестого тысячелетия до н. э. еще в древней Африке, а позднее в Индии и т. д. вплоть до XX века.

Нестираемый след от таких событий остался и в этнопсихологии. Исследование политолога Роберта Путмана из Гарвардского университета118 показало, что расово-этническая неоднородность в социуме оказывает негативное влияние на доверие его членов друг к другу. (Исследование проводилось на обширном материале в Лос-Анжелесе, а также в штате Южная Дакота.) Более того, в смешанном по этническому составу сообществе его члены не только не доверяют несхожим с ними по внешности и культуре, но также меньше доверяют людям, которые внешне похожи на них. Ничего удивительного.

Проторасы и расогенез

Есть ошибочное мнение, якобы «ни о какой преемственности между неандертальцами и негроидами речь идти категорически не может», в то время как факт метисации между кроманьонцем и неандертальцем сегодня уже общепризнан. Знаменитый Сванте Паабо, установивший по анализу ДНК, что неандерталец вовсе не был предком нынешнего Homo Sapiens, установил также, что небольшое межвидовое скрещивание между человеком разумным и неандертальцем имело-таки место, иначе Y-хромосома не изменялась бы. Специалист по изучению неандертальцев из Вашингтонского университета в Сент-Луисе доктор Эрик Тринкаус также уверен, что часть генов неандертальца досталась современным людям. Но ведь такая метисация шла не только в Европе, но также – и дольше и интенсивнее всего – именно в Африке (Северной). Выходит, преемственность у неандертальцев с европеоидами – возможна, а с негроидами – нет? Это почему же? Чем негроиды провинились, что им отказывают в равных возможностях? Вот это и есть расизм в дурном смысле слова!

Наша гипотеза куда политкорректней. Смешение кроманьонца и неандертальца происходило и в Европе, и в Африке. Но соотношение господствующих типов (и доминантных генов) было при этом различным. В результате чего в Европе остался белый кроманьонец с неандертальской примесью, а в Африке – черный неандерталец с примесью кроманьонца. В этом различии все дело! Тысячелетиями затем происходили реверсия доминантной и вытеснение чужеродной рецессивной генетики: неандертальской у кроманьонца, кроманьонской у неандертальца.

Результат: европеоиды в Европе, негроиды в Африке, а гибридная раса, в лице многих этносов с причудливыми комбинациями расовых признаков, – на периферии проторас, в пограничной зоне наиболее долгого и активного смешения: в Передней Азии, Средиземноморье и Северной Африке. Просто и ясно.

Впрочем, в расогенезе негроидов приняли участие не только неандертальцы и кроманьонцы, пришедшие из Европы. В Африке хватало и своего природного материала (гоминид). Но ведь и сам неандерталец не был чужим на «черном континенте».

Вспомним, что неопровержимым свидетельством пребывания неандертальцев в Африке являются найденные там неандерталоидные останки: например, череп с берегов бухты Салданья (ЮАР) или кости гоминоида в Танзании119. В южной Африке близ г. Кабве в Замбии обнаружены также останки «родезийского человека» неандертальского типа. Предполагается, что «родезийский человек» жил довольно поздно и имел более современную глотку, чем его предшественники120.

Но главное – в том, что ученые наших дней Винсент Планьоль и Джеффри Уолл из отдела молекулярной и вычислительной биологии университета Южной Калифорнии, провели генетическое исследование, согласно которому неандертальцы вообще происходят из Африки, откуда со временем лишь частично переместились в Европу и обосновались там. Об этом свидетельствуют как собственные данные генетиков, так и результаты иных исследований, посвященные геному неандертальцев, с одной стороны, а с другой, что характерно, – геному негритянского народа йоруба. Согласно этим исследованиям, жители Южной Африки оказались генетически прямо и тесно связаны с популяцией древних людей (в то время как европейцы являются неандертальцами лишь на 5%).

Косвенным свидетельством происхождения от неандертальца негроидов койсанской расы (бушменов и готтентотов) является их языковая особенность: при минимуме гласных наличие т. н. «щелкающих» согласных. Именно таким мог быть язык неандертальца, который, имея в своем мозгу участки, отвечающие за речь (в т. ч. логику и синтаксис), не имел при этом, как доказал Либерман, системы полостей (гортани, ларинкса и фаринкса), которая формирует гласные, а также такого, как у нас, подбородка, и, соответственно, крепления языка. А значит, язык неандертальца мог состоять лишь из согласных с малым количеством гласных, что мы и встречаем у негров Юга Африки, унаследовавших данную особенность.

Это позволяет предположить, что не все неандертальцы ушли некогда с прародины на север, какие-то популяции могли остаться. Останков неандертальцев в Африке южнее Сахары пока найдено немного, как, впрочем, и кроманьонцев. Но, во-первых, их там особо и не искали, а во-вторых, они, все же, там есть.

Однако выводы Планьоля и Уолла отнюдь не опровергают и предположения о прохождении через африканский континет неандертальца, убегающего из Европы от тотального геноцида. Во-первых, негры йоруба (и любые другие) могут происходить как от автохтонных, так и от пришлых из Европы неандертальцев. Сроки антропогенеза позволяют так думать. А во-вторых, работавший одновременно с калифорнийцами палеоантрополог из Торонтского университета Майкл Чиллачи на основе генетических исследований установил-таки близкое родство неандертальцев с народами Ближнего Востока, Индонезии, Австралии и Новой Зеландии. Неандертальскими признаками все они наделены, хотя и в разной степени.

Важнейшие доводы в пользу происхождения негроидов и австралоидов от неандертальцев представили также тартусские генетики под руководством Георгия Худяшова, недавние исследования которых (они перекликаются с данными Чиллачи), подтвердили: аборигены Австралии произошли от африканцев, черная раса породила серую. Но все дело-то в том, что австралоидов испокон веку недаром сравнивали ни с кем иным, как с неандертальцами, и считали их прямыми потомками! Об этом писал еще в 1930-е годы М. Ф. Нестурх121, а сегодня с этим особенно никто и не спорит. Но не по воздуху же перенеслись неандертальцы из Европы в Австралию! Нет, они прошли через несколько стран света, чтобы попасть туда предположительно из Юго-Восточной Азии, да еще и море переплыли. Произошло это примерно 8-10 тыс. л.н., по мнению ученых.

О чем все это говорит? Этот генетический след оставил по себе неандерталец, верша свой спасительный «бег», начавшийся на Севере, в Европе, и окончившийся на Юге, в Индокитае и Австралии. Так велика была инерция смертельного страха и жажда жизни!

Великая Неандертальская война была, это несомненно; и кое-что в судьбе воюющих сторон мы теперь можем себе представить. В начале последнего оледенения часть неандертальцев неизбежно мигрировала к югу. Гонимые холодами и непримиримым врагом, они, активно смешивая свою кровь с кроманьонской, заселяли Переднюю Азию, Южное Средиземноморье, Северную Африку. И двигались затем дальше, вглубь африканского континента. Это был единственный путь отступления, т. к. преодолеть Гималаи неандертальцу вряд ли бы удалось.

Судя по тому, что кроманьонец по Африке прошел, можно сказать, почти молниеносно (его компактные поселения на Севере и на Юге Африки, в Ком-Омбо и Нельсон-бее, датируются примерно одним временем: 18-17 тыс. лет до нашей эры), неандертальцам пришлось буквально бежать от него, спасая себя, через гигантский континент. Конечным пунктом этого «бега» стала Австралия, о чем недвусмысленно свидетельствует расовый тип аборигенов.

Идея древнего африканского следа в Азии не нова. Двадцать лет назад господствовала точка зрения, согласно которой, «человечество» 50–60 тыс. лет назад вышло из Африки в районе Эфиопии и переправилось в Аравию, откуда затем за 10 тыс. лет дошло до Индии, Юго-Восточной Азии (которая тогда составляла один континент с Индонезией) и до Австралии. Причем это массовое переселение случилось, якобы из-за того, что неандертальцы перекрыли людям путь в Европу. Как видим, какое-либо участие кроманьонца, европеоида в этом процессе не предусмотрено.

Но такая гипотеза оставляет важные вопросы, на которые ответа до сих пор никто не дал. Что заставило древних людей так мигрировать? И почему австралоиды принадлежат к неандертальскому типу, если неандертальцы в то время жили только в Европе и на Ближнем Востоке? И почему именно 50 тыс. л.н. кроманьонец начал свой путь с Севера на Юг, случайно ли такое совпадение?

Конечно, нельзя исключить, что протонегроиды совершили такой рейд еще до Великой Неандертальской войны, проложили путь, так сказать, для грядущих беженцев. Они могли оставить в Азии свой антропологический след уже тогда. И не только антропологический, но и лингвистический. Сегодня считается, что почти все языки Австралии родственны и составляют некий «общеавстралийский» язык, насчитывающий до 40 тыс. лет (это не дата заселения, понятно). Но (!) на севере материка есть несколько языков более древнего происхождения, которые не входят в эту семью и, видимо, восходят к другой волне иммиграции. Ясно: тот «бег» был явно не в последний раз122. Но так или иначе: главное вливание неандертало-негроидной крови в Южную Азию произошло в результате бегства неандертальца от кроманьонца.

След, который оставили неандертальцы в антропогенезе, проходя своим путем через Переднюю Азию, Средиземноморье, Ближний Восток, Африку, юг Индии и в целом Азии, Океанию и т. д. – в Австралию и Тасманию, очень велик и заметен, хотя его подчас ошибочно характеризуют лишь как негроидный. На самом же деле именно неандертальско-расовые народы сформировали различные племена автохтонов как Африки (негроиды), так и Индии, юго-восточной Азии и Океании (веддоиды, австралоиды и др.). Вплоть до айнов, заселивших Японские острова, продукта смешения всех трех основных рас. Все эти разновидности сейчас можно классифицировать как большую негроидно-австралоидную расу, но все они, это очевидно, имеют именно неандертальского предка, как это наглядно подтвердил эксперимент с абнауаю Заной.

* * *

О происхождении и исторической судьбе монголоидной расы нам известно меньше. Неожиданно интереснейшие данные принесло – попутно – исследование Е.В. и О. П. Балановских, направленное совершенно на другой объект (русский генофонд)123.

Авторы делают смелое предположение о корреляции генофонда с культурой, проявившейся в артефактах, представленных археологией. Исходная идея – простая и убедительная – состоит в том, что генофонд популяции неподражаемо воплощается в памятниках материальной культуры, отражающих, само собой, и определенную духовную культуру. Она заявлена авторами так:

«Главный постулат – наличие в общем случае связи между материальной культурой и генофондом: если материальная культура на двух территориях различна, то мы вправе предполагать, что и генофонд населения различается, если материальная культура сходна – будем считать сходными и генофонды».

Авторы настолько уверены в своей правоте, что считают:

«Для изучения прошлого генофонда есть и иной путь. Это анализ всего массива археологических данных, то есть находок культуры человека, а не его самого… Недостаток этого пути – такие данные свидетельствуют о материальной культуре древнего населения, а не о его генофонде. Хотя бесспорно, что связь между археологическими культурами и генофондами носителей этих культур велика и несомненна». Предполагается, что «выявленные закономерности в географической изменчивости материальной культуры отражают и изменчивость генофонда населения, оставившего эту культуру»124.

Благодаря этой плодотворной идее и на основе изучения топографии палеоартефактов были получены карты распространения доминирующих культур в Северной Евразии эпохи палеолита, соответствущие границам палеогенофондов. Они позволяют сделать важнейшие выводы, проливающие свет на самые интимные моменты происхождения рас.

Огромный и уникальный банк данных по материальной культуре палеолита был собран Е. В. Балановской в сотрудничестве с археологом Л. В. Греховой. Регион бывшего СССР за регионом: все артефакты инвентаризировались и описывались тщательно. «Этот банк данных является пионерским в том плане, что впервые археологическая информация представлена в формализованном виде по всему огромному региону: каждый памятник палеолита охарактеризован значениями единого набора показателей»125.

Для каждого признака выстраивались «по две карты: одна для основного этапа верхнего палеолита (26-16 тыс.л.н.), вторая – для финального этапа верхнего палеолита (15-12 тыс.л.н.)». На базе всех признаков совокупно были созданы две итоговые, суммарные карты. Обе они представляют чрезвычайный интерес.

На первой из них (9.1.3) видна очень четкая долготная граница, проходившая 26-16 тыс.л.н. между двумя принципиально разными палеокультурами. Она фронтальна сверху донизу, без загибов.

Вот как трактует эту карту Е. В. Балановская:

«Главный сценарий – выявляет две резко различные культурные провинции: Европы и Сибири. Европейская провинция объединяет все памятники Восточной Европы, Приуралья и Кавказа. Большинство памятников Сибири также сходны между собой, но значения компоненты в Сибири совершенно иные, чем в Европе. Примерно по 70-му меридиану (посредине Западной Сибири) проходит узкая, как лезвие бритвы, граница. Эта граница разделяет Европейскую и Сибирскую верхнепалеолитические провинции. Такая четкая закономерность (две резко различные археологические провинции, занимающие две четко разграниченные области) нарушается лишь в одном месте карты: материальная культура Прибайкалья резко отлична от окружающей ее культуры Сибирской провинции и сближается по значениям компоненты с географически далекой от нее Европой. Такова была главная закономерность изменчивости материальной культуры на основном этапе верхнего палеолита… Что же эти данные по материальной культуре палеолита могут сказать о генофонде древнего населения? Мы считаем, что эти данные однозначно свидетельствуют, что на основном этапе верхнего палеолита генофонд населения Европейской и Сибирской частей Северной Евразии резко различался. Это были два соседних, но изолированныхгенофонда»126.

Хотя Балановская не переводит разговор сразу в откровенно расовый аспект, он, тем не менее, кричаще очевиден. Речь, конечно же, идет о границе между протоевропеоидом ностратической эпохи (все еще кроманьонцем, до подразделения на индоевропейские субстраты) и протомонголоидом (возможно, все еще синантропом или «пекинским человеком», а возможно, более продвинутыми биоформами). Тот важнейший факт, что граница между ними «узкая, как лезвие бритвы», говорит о том, что в ту далекую эпоху практически никакая метисация этих двух мощных и совершенно самостоятельных, самодостаточных проторас, каждая из которых, несомненно, обладала собственным эпицентром расогенеза, еще не происходила. (Метисация, как мы сейчас увидим, начнется, но позже.) Интересно, что уже тогда отчетливо виден мощные протуберанцы кроманьонца в Центральную Азию и Сибирь, к Приаралью и Прибайкалью, с легким дрейфом на восток.

Вторая карта (9.1.4) – не менее интересна. О ней Балановская пишет так:

«Позже, на излете верхнего палеолита (15-12 тыс.л.н.) эта закономерность стала расплываться и терять свои резкие контуры. Конечно, в главном картина осталось прежней: одни экстремумы компоненты сосредоточены в Европейской части, противоположные значения – в Сибири. Но исчезла чёткая граница между двумя провинциями! Вместо неё обнаруживается широкая переходная область (зона смешения рас – Урал и Алтай. – А.С.). Эта область настолько широка, что можно сделать вывод: если на основном этапе верхнего палеолита культурный мир Северной Евразии был двухчленным (Европа – Сибирь), то к концу верхнего палеолита культурный мир уже стал трёхчленным (Европа – безымянная переходная область – Сибирь).

Мы воздерживаемся здесь от каких-либо гипотез и объяснений полученного результата, оставляя их специалистам археологам. Мы вправе дать только генетическую интерпретацию. Подчеркнём два момента. Во-первых, эта переходная область сформировалось за счёт обеих провинций – огромная часть Сибири стала “переходной”, но и заметная часть Европы приблизилась к “сибирским” показателям. Во-вторых, переходная зона является мозаичной, географически неупорядоченной, пёстрой, представляет собой калейдоскоп “сибирских”, “европейских” и “промежуточных” оттенков»127.

Разумеется, в конце концов авторы признают указанную расовую проекцию своего открытия. Но вынуждены делать это мелким шрифтом, между строк, стыдливо и робко: «Генофонд Северной Евразии с самых древних эпох своего существования состоит из двух взаимодействующих и взаимопроникающих субгенофондов. Думается, мы не погрешим против истины, если – на правах правдоподобной гипотезы – соотнесем эти субгенофонды с европеоидной и монголоидной расами: эта гипотеза уже нашла подтверждение в анализе антропологических данных о населении и Восточной Европы, и предварительных данных о Северной Евразии»128.

Так или иначе, заветные слова сказаны, на генезис двух лидирующих в мире рас пролит яркий свет.

Уточним. На карте отлично видно мощную экспансию кроманьонца (точнее, уже его потомков, индоевропейских осколков развалившейся ностратической общности, скорее всего, протофинского, протокавкасионского, протоиранского или неизвестного нам образца) на Урал, прорыв с его стороны центрального фронта долготной границы, а также его десант аж до лучших земель Китая, к побережью Охотского моря, и пребывание там неопределенное время129. Но из Приаралья его след постепенно уходит, концентрируясь зато вокруг Байкала. На этой второй карте также виден и десант на Запад протомонголоида-азиата по северной и южной кромке ойкумены, обход границы сверху и снизу, на что ранее он не решался. След этого палеодесанта остался не только в виде северных народов Заполярья (коряков, ительменов, чукчей, эвенов и т. д.), но и в генофонде коми, лопарей, карелов, финнов, эстонцев и даже восточных немцев (если смотреть по верху карты)130, а также в генофонде народов Южного Урала, Поволжья и Прикаспия (если смотреть понизу карты). Однако никаких протуберанцев со стороны протомонголоида в Центральную Европу не видно.

Вообще, европеоиды потеснили монголоидов преимущественно в центре, образовав широкую переходную зону в Сибири. А монголоиды европеоидов – по краям, зато существенно, и лишь немного – в центре. В любом случае, карты крайне важны в плане истории расогенеза. Четко определяются два изначальных эпицентра, на западе и на востоке, которые далеко не сразу начали взаимную диффузию, хотя кроманьонец и «выпрыгивал» из своей зоны далеко на восток и юго-восток.

Наблюдения Балановских есть важный довод в пользу полигенизма: мы отчетливо видим далеко разнесенные центры расогенеза и обширную зону разной степени метисации между ними. О какой «общей Еве в Африке» может теперь идти речь?! Идея полигенизма, т. е. раздельных центров расогенеза основных, исходных рас, нашла в указанных картах свое вполне зримое воплощение. Это крайне важно.

Видно и то, что бывший СССР есть именно прародина, но, конечно, не всего человечества, этой фикции, а лишь расы европеоидов: здесь лежит эпицентр ее расогенеза. А рядом, в Монголии и Китае – эпицентр расогенеза монголоидов. Что неудивительно.

И еще один важный вывод: «Можно сделать вывод: если на основном этапе верхнего палеолита культурный мир Северной Евразии был двухчленным (Европа – Сибирь), то к концу верхнего палеолита культурный мир уже стал трехчленным (Европа – безымянная переходная область – Сибирь)… На финальном этапе верхнего палеолита произошли интенсивные миграции населения, которые привели к смешению этих двух генофондов и формированию промежуточного, смешанного генофонда. Это генетически промежуточное население заняло обширную зону, потеснив как сибирский, так и (в меньшей степени) европейский генофонд. Зона смешений была хотя и обширной, но ограниченной в пространстве: как на западе, в Европе, так и на самом востоке Сибири сохранились зоны, по-прежнему занятые “исходными”, несмешанными генофондами»131(там же).

След названных обстоятельств отчетливо читается в генофонде народов, ныне живущих в зоне этой активной верхнепалеолитической метисации: на Алтае и Урале. След настолько яркий, что сам В. В. Бунак, не видевший, разумеется, этих карт, еще не созданных в его время, предлагал выделить уралоидов в особую расу. Не предполагая, что она, как мы теперь понимаем совершенно однозначно, образовалась в ходе метисации двух проторас, он даже предлагал считать общей проторасой именно уралоидов, а образование европеоидов и монголоидов выводил из ее дивергенции. (Якобы уралоидная раса, несущая в себе признаки европеоидности и монголоидности одновременно, с чего-то вдруг расслоилась по этим признакам, как коктейль «кровавая Мэри». Так сказать, «Сибирская Ева» родила белого Авеля и желтого Каина или наоборот.)

Такие взгляды Бунака были данью моногенизму, правившему бал в советской антропологии. Но открытие Балановских не оставляет места для моногенетической версии. Мы убеждаемя, что какой бы сильной ни была дивергенция, она не может привести к созданию разных видов – рас, а только подвидов одной расы (этносов). На самом деле перед нами, как совершенно верно интерпретирует данные карты Балановская, именно переходная зона, зона метисации132. Об этом, кстати, говорит не только относительно позднее появление зоны смешения, но и ярко выраженная долготная изменчивость ряда ныне проживающих там народов. К примеру, ненцев, подразделенных на ряд популяций, растянувшихся с запада на восток, которые хотя и говорят на диалектах единого языка, но имеют настолько отчетливую градацию пропорций монголоидности/европеоидности (монголоидный компонент возрастает, естественно, с запада на восток), что в своих крайних проявлениях легко могут быть отнесены к разным этносам. Заметно подобное антропологическое подразделение и среди удмуртов, и среди чувашей, и среди марийцев, и среди мордвы. Не проторасой должны мы считать уралоидов и поволжан в свете всего сказанного, а вторичной субрасой, результатом метисации двух первичных рас.

Итак, не единая протораса породила в ходе дивергенции две родственные расы, а напротив, две вполне отдельные расы, уже давно и совершенно независимо возникшие и оформившиеся, в том числе культурно, встретились в первозданном виде не позже, чем 26 тыс. л.н. (а скорее всего, намного раньше). Они вначале долгое время соседствовали, не смешиваясь, и лишь спустя тысячи лет вступили в процесс диффузии и/или взаимного вытеснения в тех или иных регионах.

Разумеется, мы знаем, что данная массовая метисация была хоть и первой (это теперь можно считать доказанным), но далеко не последней на территории России. В дальнейшем к смешению рас прикладывали усилия и т. н. «андроновцы» (породившие индоариев, иранцев, скифов, сарматов и аланов), и гунны, и тюрки, и половцы, и татаро-монголы и, разумеется, русские. Но, во-первых, судя по карте 9.1.5, они не смогли сколько-нибудь сдвинуть тот геногеографический баланс, который обозначился уже в конце палеолита. А во-вторых, только эта первая взаимная миграция и метисация проторас объясняет наличие монголоидных компонентов там, куда кочевники не доходили, например, на севере Европы.

В завершение темы вновь процитирую Балановскую: «Эта трёхчленная структура генофонда, сформировавшаяся на финальном этапе палеолита, без принципиальных изменений сохранилась вплоть до современности… Рассматривая митохондриальный генофонд Евразии, мы вновь увидим пограничную зону между западно-евразийским и восточно-евразийским генофондами. И один из сегментов этой пограничной зоны расположен в Западной Сибири – то есть там же, где некогда пролегала граница между двумя палеолитическими культурными провинциями и где на исходе верхнего палеолита стала возникать зона контактов населения. Это позволяет считать, что, благодаря созданию археологического Банка данных и геногеографическому анализу этой информации, удалось проследить – вплоть до палеолита – истоки главной закономерности в генофонде Евразии»133.

Честь и хвала смелой и прозорливой исследовательнице!

Важно отметить, что выводы антрополого-культурологические подтверждены в книге данными генетики, которые демонстрируют: есть гаплогруппы европейские и азиатские (в других терминах западно- и восточно-евразийские), есть и переходная зона между ними, проходящая по Уралу с охватом прилегающих территорий в обе стороны от горного хребта134. «Современный генофонд больше похож не на самый древний, а на более близкий к современности финальный этап палеолита. Даже граница (точнее, широкая переходная зона) между западным и восточным современными субгенофондами проходит там же, где она проходила в верхнем палеолите – в Западной Сибири»135.

Что ж, как известно, Запад есть Запад, Восток есть Восток. И это хорошо.

* * *

Все вышесказанное позволяет прояснить картину до конца.

В результате вышеописанной пятидесятитысячелетней драмы каждая протораса окончательно сложилась и закрепилась в своем ареале.

Кроманьонцы, ставшие европеоидами, – у себя, в основном в Европе.

Неандертальцы, ставшие негроидами, веддоидами и австралоидами, – у себя, в основном в Африке, затем в Индии, Австралии, Тасмании и т. д. (см. выше). Смешиваясь с монголоидами на юге Африки, в Южной и Юго-Восточной Азии, они порою создавали вторичные расы и этносы, вроде монголоидных чернокожих негроидов – бушменов и готтентотов; или темнокожих негроидных островных и континентальных южномонголоидов.

Монголоиды, потомки синантропа136 и иных протомонголоидов, не принявшие серьезного участия в большой войне рас, образовались у себя, на Востоке и Юго-Востоке Евразии (видимо, знаменитая китайская стратагема обезьяны, с холма наблюдающей схватку тигров в долине, была им не чужда и в отдаленнейшие времена).

Ну, а первая в мире вторичная, смешанная раса – осталась у себя, в Передней Азии и Средиземноморье. Это произошло в диапазоне 35–15 тысяч лет назад.

На этом окончилась история проторас и началась история рас и этносов.

 
< Пред.   След. >


Свежие новости
© - Все права принадлежат их обладателям. 2006 - 2017
При полной или частичной перепечатке материалов сайта гиперссылка на sevastianov.ru обязательна.




Яндекс цитирования