sevastianov .ru
Севастьянов Александр Никитич
Сегодня понедельник
11 декабря 2017 года


  Главная страница arrow Книги arrow Основы этнополитики arrow 2.3. Наш предок кроманьонец

2.3. Наш предок кроманьонец

Версия для печати Отправить на e-mail

Своя рубашка ближе к телу. Из всех больших изначальных рас нам ближе и интереснее всего европеоидная, из всех субрас – нордическая, из всех суперэтносов – славяне, из всех этносов – русские. Их мы всегда имеем в виду, о чем бы разговор ни вели, это вполне естественно.

Но о какой бы из этих биологических субстанций ни зашла речь, она рано или поздно неизбежно возвысится до их общего источника – до кроманьонца. Вот тема, которая никогда не наскучит, потому что представляет собой величайшую загадку бытия, с одной стороны, а с другой – сама несет в себе тысячи разгадок.

Поговорим о наиболее фундаментальных из них, чтобы во всеоружии перейти к непростым проблемам следующего порядка: этносу и нации.

Исторический сирота

Эволюционная теория, во многом верная сама по себе, осекается, однако, на истории европеоида, прямого потомка кроманьонца. Ибо, во-первых, происхождение кроманьонца по-прежнему тайна, а во-вторых, нет никаких оснований думать, что потомок кроманьонца, развиваясь, а следовательно эволюционируя в течение 50 тыс. лет, обогнал в этом развитии своего предка. По крайней мере физически, а по большому счету, возможно, и духовно тоже – в той, наиважнейшей, части жизни духа, которая касается понимания прекрасного и связи человека с потусторонним миром.

Откуда взялся кроманьонец? С того момента, как его родственная преемственность с неандертальцем была, наконец, аннулирована благодаря точным исследованиям генетиков, это вновь никому сегодня неизвестно, как и при Дарвине.

Помимо выводов генетиков, обращает на себя внимание и такой факт: сравнение неандертальцев разных эпох показало, что двести тысяч лет назад они были более развиты, чем их наиболее поздние представители 50 тыс. л.н. Так, ранние западноевропейские палеоантропы (находки из местности Сванскомб в Англии и из селения Штенгейм в Германии давностью в 200 тыс. л.; сюда примыкает и более поздняя находка, 100 тыс. лет, из Фонтешевада) сочетали в своем строении архаические признаки, свойственные Homoerectus, и прогрессивные черты. Свод черепа увеличенный, надбровный валик развит умеренно, у находки из Фонтешевад надбровный валик вообще отсутствует; затылочная кость не столь мощная, как у «пренеандертальцев». Лицевой скелет и череп стали менее массивными, рельеф черепа менее выраженным, размер костного неба уменьшился и возник подбородочный треугольник. Впоследствии эти «прогрессивные» черты у неандертальца исчезли. То есть, происходила не эво-, а инволюция неандертальца, его развитие наоборот. Это – не решающий, но нелишний довод, подтверждающий неразвитие неандертальца до стадии кроманьонца.

Проблема, однако не в том, что неандерталец не состоялся как претендент на роль предшественника-предка кроманьонца, его отца или деда. А в том, что кроманьонец остался в итоге вообще без родителей, круглый исторический сирота.

Есть ученые-эволюционисты, которых «неандертальский провал» в родословии кроманьонца не смущает. Они теперь заявляют, что-де у этих двух ветвей человечества был когда-то общий ствол, от коего кроманьонец отщепился лет этак полмиллиона тому назад, а значит, если уж искать предка человека современного среди гоминид, то в гораздо более отдаленных временах, чем до сих пор полагалось. В основном такие рассуждения исходят от теоретиков-генетиков, которых факт генетического несовпадения неандертальца и кроманьонца завел в концептуальный тупик, и они жаждут реабилитации. Не случайно именно уже известный нам генетик Сванте Паабо, который, собственно и совершил непоправимое, окончательно отделив кроманьонца от неандертальца, предположил, что время расхождения ветвей неандертальца и современного человека – 550-690 тыс. л.н.

Однако палеоантропология не подтверждает археологическими находками соображения генетиков. Наоборот, обращение в столь отдаленные времена дает неожиданные результаты, решительно опровергающие эволюционистов. Например, недавние находки ученых из поисковой группы доктора биологии Тима Уайта (Пенсильванский и Калифорнийский университет), позволяют предположить, что в Эфиопии почти два миллиона лет назад жили как две капли воды похожие на нас Homo idaltu («человек старейший») – возможно, именно они и есть настоящие человеческие предки. А до того считалось, что европеоидный тип установился только с неолита. Ставят ли подобные сюрпризы точку в расследовании вопроса? Конечно, нет. Мало ли, какие и где нам предстоят еще находки! Мало ли, какие доказательства скрывает от нас земля и вода! Я лично уверен, что только разработка шельфа Ледовитого океана может привести нас к истокам нашего происхождения.

Однако открытие Уайта, если его выводы подтвердятся, лишний раз убедительно аннигилирует тщательно и долго выстраивавшиеся цепочки типа: австралопитек – Homo habilis – неандерталец – кроманьонец. Допустить, что возраст современного человека исчисляется миллионами лет, разумеется, можно (тем более, что это колоссального значения свидетельство против всякой эволюции: если никаких особых изменений за два миллиона лет не было, значит они в принципе не были ни нужны, ни возможны; вот уж поистине «каким ты был, таким ты и остался»). Допустить, и даже без всяких доказательств, что наш вполне биологически совершенный предок какое-то время жил в том числе и в Африке, хотя не исключительно и не первоначально, – тоже можно.

А вот что кроманьонец произошел от гоминид, произошедших от обезьян, – для этого предположения серьезных оснований как не было никогда, так по-прежнему и нет. Проблема сиротства кроманьонца, даже если предположения Тима Уайта найдут новые подтверждения, не только не решается, но и многократно усугубляется: ведь столь похожий на нас хомо идалту будет постарше многих архантропов! А значит, быть его предками они никак не могут. Что и требовалось доказать.

Между тем, родители у кроманьонца обязательно были, да притом не простые, а очень-очень высокоразвитые. Только этим можно объяснить необъяснимое: с первым же его появлением в мире около 50 тыс. л.н. (мы пока работаем в рамках данной гипотезы) связана колоссальная революция, настоящий цивилизационный взрыв. Как отметил наш ведущий антрополог А. А. Зубов: «В этот период повсеместно в Европе происходит быстрое вытеснение каменной индустрии типа шатель-перрон и ее замена на более совершенную ориньякскую форму. Возникают искусство, религия, родоплеменной строй, резко обогащается духовная жизнь. Происходит полный переворот всей жизнедеятельности человека, в огромной степени возрастает миграционная активность»137.

Итак, появление кроманьонца на исторической арене 50 тыс. л.н. сопровождается такими революционными обстоятельствами, что не устаешь удивляться и задавать один за другим ошеломительные вопросы, на которые ответа так никто и не получил до сих пор. Причиной тому – во-первых, внешний облик кроманьонца, во-вторых – уровень религии и культуры, включая культуру речи, а в-третьих – место и время появления и расселения. Пройдемся кратким очерком по всем трем областям чудесного, открытых нам знакомством с кроманьонцем.

Внешность кроманьонца

Название «кроманьонец» – условно: оно от места Cro-magnon во Франции, где был найден первый такой скелет. Никакой привязки к внешним данным этот таксон первоначально не содержал.

Если же исходить из внешних данных, то кроманьонца не случайно все единогласно именуют «человеком современным»138, имея в виду, конечно же, современного европеоида. «Кро-Маньон» считаетсяевропейскойрасой, физически ее представители ничем от нас не отличались, разве что кости были покрепче, поплотней (поскольку мышцы были более развиты в силу постоянных нагрузок и рацион питания отличался), да иногда лицо несколько пошире. Нет никаких биологических оснований не называть кроманьонца ранним европеоидом – или нас с вами поздними кроманьонцами. Если вопрос о прямом участии неандертальцев в происхождении негров ставится пока не очень уверенно (более уверенно – о происхождении от них же австралоидов; но я не сомневаюсь в том и другом), то здесь нет никаких сомнений. Каждый представитель европейских народов (и даже некоторых иных, более поздних и смешанных) может сказать: кроманьонец – мой пра-пра-пра…-прадедушка.

Это понимали уже на заре антропологии. Как писал еще Ойген Фишер в работе «Раса и возникновение рас у человека» (1927): «Одна из наиболее обоснованных гипотез такова: от кроманьонской расы произошла нордическая раса, строители мегалитов, дольменных погребений Скандинавии, Дании и т. д. Согласно названной гипотезе, нордическая раса возникла в результате модификации позднепалеолитической расы на Севере по мере освобождения ото льда обитаемых ныне мест. Здесь возникла нордическая раса, тогда же она приобрела и свои типичные качества. Это наилучшее объяснение происхождения нордической расы»139. Оставим в этом пассаже вопрос о месте расогенеза кроманьонца для дальнейшего обсуждения (как стоящий пока вне компетенции антропологов) и примем главное: европеоиды заселили Север именно как модификанты кроманьонца.

Данные краниологии – серьезнейший аргумент, о чем немало уже было сказано выше. Поэтому заслуживают не только доверия, но и особого внимания и раздумий данные науки о распространении кроманьонского черепа по Земному шару.

Как повествует Авдеев: «Крупный немецкий антрополог Александр Эккер (1818-1887) в 60-х годах XIX века обнаружил черепа “северного типа” в могилах Южной Германии и установил их тождество с черепами современных немцев. Черепа чистого “северного типа” повсюду в Скандинавии и Северной Германии обнаружил и крупнейший шведский антрополог Андерс Ретциус (1796-1860). Именно на основе этих многочисленных краниологических серий и было высказано предположение, что современный “северный тип” по своей структуре восходит к кроманьонскому типу палеолитической Европы. Классик французской антропологической школы Арман де Катрфаж (1810-1892) даже назвал древнего кроманьонца блондином в современном смысле этого слова»140.

Несмотря на то, что отдельные кроманьонцы могли обладать надглазничным валиком и/или покатым лбом, большими челюстями и т. п. (явный след метисации), в общем и целом они решительно отличались от неандертальцев по внешнему виду.

Их череп, по сравнению с черепом неандертальцев, имел более высокий и округлый куполообразныйсвод, высокий, прямой и более гладкий лоб, надбровные дуги (вместо надглазничного валика), длинную мозговую коробку, выступающий подбородок, низкое, но широкое лицо, низкие угловатые глазницы, узкий, сильно выдвинутый нос, мелкие зубы, крупный мозг: у кроманьонского черепа он достигает 1600 см³. Наиболее ранние кроманьонцы – долихокефалы (длинноголовые), позднее появляются также брахикефалы (короткоголовые) как результат расхождения признаков.

Кроманьонцу впервые в истории живых существ достались органы, необходимые для формирования сложной и четкой речи. Расположение полостей носа и рта, удлиненная глотка, гибкость языка, устройство гортани позволяли ему издавать быстрые, четкие, разнообразные, связные звуки, намного превосходящие по всем показателям те, что издают животные или могли издавать неандертальцы.

Тела кроманьонцев менее грубы и массивны, чем у неандертальцев, их кости легче костей их предшественников, имеют анатомически современный характер. Идеально прямоходящие, они были высокорослы (рост до 180–190 см) и имели вытянутые пропорции. Со временем, обнаружив и исследовав отпечатки пальцев древних скульпторов на глиняных фигурках эпохи палеолита, ученые достоверно установили их полную расовую идентичность с современным европеоидом.

* * *

Так же, как гоминиды и неандертальцы, кроманьонцы разных регионов были в свою очередь разновидны. Кости, найденные на территории бывшего СССР, отличаются от костей, найденных во Франции, Африке или Китае; возможно, даже кроманьонцы, обитавшие в пределах одной области, не слишком походили внешне друг на друга. Что вполне естественно.

Итак, процессы формирования человека современного типа не ограничивались одним регионом, а протекали на разных территориях и характеризовались значительной изменчивостью людей переходного периода. Иными словами, происходила активная дивергенция (расхождение признаков), когда один родоначальный вид может дать начало нескольким новым подвидам, со временем обособляющимся до степени вида. Это касалось не только формы черепов, долихо- или брахикефальной, но и формирования иных особенностей, в том числе в строении речевого аппарата. Именно здесь, в явлении расхождения признаков – ключ к разгадке феномена этногенеза.

Разнообразие внешних признаков у разных популяций кроманьонцев не меньшее, чем у его нынешних потомков, ведь популяции подолгу, столетиями и тысячелетиями жили локально, не уходя с насиженных мест и, следовательно, не смешивая свою кровь с иноплеменной. Таким образом, насельники хижин и пещер имели тенденцию сохранять свои особые племенные черты – прямая дорожка к этническому своеобразию, селекции, и как следствие этнической чересполосице и пестрой этнической карте.

Однако отдельные отряды кроманьонцев, чрезмерно далеко оторвавшиеся от эпицентра своего расогенеза, попавшие, скажем, в Китай, Восточную Сибирь, Памир, на юг Африки, растворились на сегодняшний день без остатка в доминирующих расах, монголоидной на Востоке, негроидной на Юге141. И сгинули без следа, сохранившись разве что в легендах и мифах. О том, как это в реальности могло быть, повествует нам сегодняшний расовый облик таджиков, узбеков и некоторых других народов Средней Азии, Памира и др. Ведь изначально, до «вливаний» монгольских завоевателей, он был европеоидным…

Культура и религия

Исследователи немало усилий затратили на классификацию различных культур, созданных, как принято считать, человеком разумным, начиная с пренеандертальцев-архантропов. Культуры шелль, ашель, мустье, связанные с Homo habilis, гейдельбергским человеком или неандертальцем, сменяют друг друга в колоссальных временных рамках, измеряемых сотнями тысячелетий.

Но вот появляется верхнепалеолитическая культура «ориньяк» в ее региональных разновидностях. Установлено точно, что предшественники кроманьонца не имеют никакого отношения к ее созданию: костные остатки последних вместе с верхнепалеолитическими орудиями не встречаются.

Ориньяк создал человек современный, то есть кроманьонец. И количество достижений, технических, духовных, социальных сразу возрастает на порядки, многократно превосходя количество достижений всех архантропов и неандертальцев, вместе взятых. И все последующее развитие, именуемое культурами солютрен, мадлен (граветт), азиль и т. д., созданными кроманьонцем, демонстрирует всевозрастающий отрыв кроманьонца от всех, кого еще недавно считали его предшественниками.

Самое важное, на что нужно обратить внимание: практически мгновенное, взрывообразное возникновение полноценной, чрезвычайно разнообразной и высокоразвитой культуры кроманьонца. Она возникла как бы на пустом месте, чудом, сразу же совсем иная, новая, как бы не знавшая долгого пути развития и совершенствования.

Прежде всего это касается технологии разнообразных производств (орудий, оружия, инструментов, бытовых предметов и т. д.), практиковавшихся кроманьонцем.

Уже цитированный выше французский антрополог Жан-Жак Юблен заметил по этому поводу: «Сегодня утверждения о том, что культура неандертальцев отличалась от культуры наших предков, была более примитивной, что они заимствовали у кроманьонцев многие технические достижения и навыки, является настоящим табу для антропологов. Это все равно, что открыто признать их недоразвитыми существами. Но хотим мы этого или нет, неандертальцы были другими и использовали технику обработки камня, совершенно отличавшуюся от принятой у кроманьонцев».

Начнем с чисто технических параметров. Общая длина рабочего края изделия, которую получал кроманьонский человек из одного килограмма кремня, была намного больше по сравнению с изделием неандертальца или архантропа. Последние могли изготовить лишь от 10 до 45 см рабочего края орудия, неандертальцы – 220 см рабочего края; но кроманьонцы – 25 метров (!) рабочего края. Другой порядок цифр.

При этом для изготовления некоторых каменных орудий, кроманьонец наносил до 250 направленных ударов по объекту – своего рода «прециозная» технология того времени.

Помимо традиционных способов обработки камня, известных неандертальцам и даже архантропам, кроманьонцы знали такие техники, как пиление, сверление, шлифование и даже полировка, причем не только камня, но и кости, в том числе бивня мамонта, раковин, рога, дерева. Освоение этих материалов – важное достижение ориньяка. Всего насчитывается до 100 типов сложных каменных и костяных орудий, изготовлявшихся путем высокотехнологичной для своего времени обработки камня и кости. Причем если у неандертальцев на каждую тысячу каменных орудий приходилось не более 25 костяных изделий, то на стоянках кроманьонцев кость и кремень представлены как минимум поровну. Недавно на такой стоянке быланайденасамая древняя головачеловеческойстатуэткиизбивнямамонтавозраста35-37 тыс. л.н. порадиоуглероднойсистемедатирования, а попалеомагнитнымданным– древнее42 тыс. лет.

Кроманьонцы не только использовали подручные природные материалы, но и создали новый, рукотворный: обожженную глину. В Центральной Европе в нескольких кроманьонских поселениях обнаружены куполообразные печи, где обжигались первые гончарные изделия (горшки, миски, фигурки), для чего поселенцы даже специально готовили (выжигали) уголь.

Изобретение загонной охоты, требующей достаточно высокой общественной организации труда, сопровождалось у кроманьонца значительным прогрессом в изготовлении соответствующих орудий: копьеметалок (с их помощью копье летело почти на 140 метров), сетей, гарпунов и крючков для ловли рыбы, силков для птиц, а главное – лука и стрел. И т.д.

Как бы велики ни были технологические достижения кроманьонца, но не это главное в его триумфе. Величайшим и удивительнейшим изначальным достижением кроманьонцев была их социальная организация сразу же в виде родового и родоплеменного общества, а не первобытного стада. На Русской равнине, к примеру, обнаружены ориньякские дома площадью в сотни квадратных метров, что характерно именно для родового строя.

Миграционные способности кроманьонца поражают. Однако многое (дома в частности) говорит о том, что отдельные популяции кроманьонца не только активно и даже агрессивно мигрировали, но и вели более или менее оседлую жизнь. Это позволяло ему накапливать всякие полезные предметы в больших количествах, недоступных для кочевника, и прочно обустраивать и развивать свой быт, непрерывно прогрессируя в этом отношении. Отсюда было недалеко и до земледелия, начальные формы которого ученые обычно относят к 7-6 тыс. л.н., хотя есть надежда, что развитие археологии подтвердит: оно могло возникнуть значительно ранее.

Наконец, нельзя не обратить внимание на развитие культуры и религиозных представлений.

Археологические находки позволяют говорить о том, что люди того времени (мы имеем право и будем называть кроманьонцев людьми) знали не только разнообразную одежду, но и письмо, символы, в том числе абстрактные, живопись, украшения, скульптуру, музыку, счёт, астрономию, магию и т. д. и т. п.

Величайшим достижением было формирование единого (пока еще) языка кроманьонцев, что, по расчетам некоторых лингвистов, произошло как раз примерно 50 тыс. л.н., хотя на наш взгляд, могло произойти значительно раньше. Интересно отметить, что ни один язык, предположительно отделившийся впоследствии от т. н. «ностратического» (то есть общекроманьонского протоязыка) не имеет ничего общего с языками африканских автохтонов, что лишний раз свидетельствует против африканской гипотезы происхождения якобы единого человечества. Ну, и с языком неандертальцев, каков бы он ни был, а тем более гоминид, язык кроманьонцев, само собой, имел мало общего.

Украшения – вид прикладного искусства, развитого у кроманьонца. Так, на Сунгирьской стоянке (Владимирская область), датируемой 29 тыс. л.н., найдено свыше 1000 бусин в захоронении мужчины, обнаружено много и других украшений – браслеты, кольца. На раскопках в Мальте у южной оконечности Байкала в могиле четырехлетней девочки найдена диадема из бивня мамонта с таким же браслетом и ожерельем из 120 бусин. И т.д.

Помимо прикладного искусства, известного и неандертальцу (правда, большинство ученых склонно думать, что пример ему в этом, как и во многом другом, например, в домостроительстве, подал кроманьонец, поскольку до его появления украшений неандерталец не знал), культура ориньяка демонстрирует и изобразительное искусство в полном смысле слова: настенные росписи, скульптуры из камня, кости, рога и глины, гравировки на кусочках камня или кости, орнамент. Своей вершины это искусство достигло примерно 19-15 тыс. л.н. Никакие более ранние представители таксона Homo похвастать чем-то подобным не могут, что важно. Причем значение произведений первобытного искусства выходит далеко за пределы чистой эстетики, ибо тесно увязано с различными культами.

Религиозные представления кроманьонца были, по-видимому, не слишком отличными от неандертальских, если судить только по погребальным обрядам. Правда, раскопки древних захоронений в бывшем СССР неопровержимо доказали, что при погребении порой производились сложные символические церемонии, могилы и тела украшались цветной охрой, снабжались богатыми украшениями, одеждой, оружием, ритуальными предметами. Но и неандерталец клал в могилы близких и цветы, и охру, и пищу, и украшения, и орудия…

Зато наскальные картины и скульптуры кроманьонца позволяют говорить о наличии магических культов, связанных с охотой, инициациями и т. д. А в 1962 году Александр Маршек, сотрудник гарвардского музея Либоди, увидел фотографию небольшой обработанной человеком кости давностью в 8 тыс. лет. На ней был нанесен ряд зарубок и царапин, проанализировав которые, он пришел к выводу, что 167 зарубок на этой кости могли отмечать фазы луны на протяжении примерно шести месяцев. Если его гипотеза верна, мы сталкиваемся на этом примере с зачатками многих сложных элементов высокой культуры, такими как счет, письмо, астрономия, а возможно и астрология и пр.

Итак: 1) технологии быта, производств и жизнеобеспечения; 2) организация общества; 3) культура и религия – все это вместе взятое позволяет говорить о том, что кроманьонец есть качественно иное биологическое существо, нежели все предшествующие биоформы, традиционно зачисляемые в род Homo и вид Homo sapiens. Что само по себе заставляет задуматься о том, что пора пересмотреть практику слишком широкого применения этих таксонов.

Но есть еще одно замечательное обстоятельство, на котором необходимо заострить внимание, когда мы говорим о культуре кроманьонца, и которое усугубляет наши сомнения в единстве человечества как рода (вида).

Дело в том, что есть ряд оснований говорить о том, что столь блистательно стартовавший, изначально развитый человек – кроманьонец – в дальнейшем «ухудшался», «захиревал», вовсе не демонстрируя ни физиологической, ни духовной эволюции, а скорее наоборот.

К примеру, натолкнувшись на стоянку периода верхнего палеолита в ходе раскопок стоянки Костенки-14, исследователи неожиданно обнаружили, что совершенная техника сверления, высочайшее качество изделий и т. д. оказались абсолютно аналогичны сделанным на 30–35 тысяч лет позже! Между тем как новые артефакты были найдены ниже прослоя вулканического пепла возрастом около 40 тысяч лет.

Подобные удивительные случаи, позволяющие отрицать прогресс кроманьонца за добрых 40-30 тыс. лет, не редки. Более того, есть мнение, что его более ранние стоянки порой демонстрируют более высокие технологии и более обширный и изощренный ассортимент изделий и инструментов, чем позднейшие! Это феномен стоит осмыслить.

Все вышеизложенное совокупно говорит об одном.

Появление на исторической сцене кроманьонца со всей его новой культурой – явление поистине чудесное. Перед нами явно такой скачок в развитии человека, такой отрыв от исторически предшествующего уровня, который никак невозможно объяснить с позиций теории эволюции. А если учесть принципиальные отличия в морфологии и генетике кроманьонца по сравнению с неандертальцем (и принципиальную невозможность признать в них, соответственно, потомка и предка), то вопрос о происхождении людей ориньякской культуры возникает с неизбежностью снова и снова. Сегодня многие серьезные ученые, такие как директор Института мозга Н. П. Бехтерева, не отвергают теорию инопланетного происхождения человека, хотя и в иной связи. Возвышают свой голос и сторонники теории божественного творения – креационисты.

К сожалению, по сравнению с временами всего лишь полувековой давности, в наши дни находится все меньше охотников твердо противостоять тем, кто уверяет нас, что люди то ли прибыли на Землю с Сириуса, то ли были созданы Творцом. Кстати, в обоих этих случаях придется признать, что невозможно называть собственно людьми всех двуногих прямоходящих с уменьшенными клыками, укороченной челюстью и параболической формой зубной дуги, как это принято ныне. Либо европеоиды (возможно и монголоиды) земные люди, а негроиды – инопланетяне или божьи творения. Либо, учитывая явно земное родословие негроидов, восходящее к архантропам, – все ровно наоборот. Но уж что-нибудь одно из двух, tertiumnondatur.

Таким образом, перед нами еще один парадокс: кроманьонец, независимо от происхождения, не есть плод эволюции неандертальца, а человек современный не есть плод биологической эволюции кроманьонца, будучи несомненно его прямым потомком.

Как видим, теория эволюции действительно «осекается» на этом примере.

Время и место

Вначале вновь подчеркнем: где и когда появился на Земле кроманьонец – науке неизвестно, ибо достоверно неизвестны его ранние, менее развитые, чем он, предшественники. Хотя и трудно отказаться от идеи, что таковые были.

Известно лишь место и время его наиболее древних стоянок из обнаруженных в мире на сегодняшний день. Такой ответ нельзя считать окончательным, он не открывает нам до конца истоки кроманьонца, однако позволяет делать весьма обоснованные предположения на сей счет.

Находку двухмиллионнолетнего хомо идалту из Африки ученая общественность пока всерьез не засчитывает. Да и по другим датировкам идут непрерывные споры.

Но в начале 2007 года иследователи из многих стран мира, в т. ч. США и России, как говорится, «сверили часы» и пришли к консенсусу: самая древняя общепризнанная стоянка кроманьонца (некоторые предпочитают называть его неоантропом) на сегодня – это верхнепалеолитическое селение Костёнки под Воронежем. Ее возраст приблизительно 50 тысяч лет.

От этой печки мы и будем танцевать.

Правда, после 2005 года делались попытки переопределить датировку более северной, нежели Костёнки, кроманьонской стоянки Сунгирь (Владимирская область) до 70 тыс. л.н. Но эту датировку мировая наука пока еще не признала.

Все остальные стоянки, обнаруженные в Европе, Сибири, Африке, Азии и Австралии имеют более позднее происхождение.

Многие древние поселения человека в возрасте 30-20 тыс. лет до н.э. находятся на Русской равнине в Сунгири, Зарайске, Авдеево, Гагарино, под Москвой и т. д. (всего известно около 100 стоянок этого периода), а также в Сибири, в т. ч. Восточной, на Урале и Алтае. Никаких более древних стоянок кроманьонца пока нигде не обнаружено.

Среди российских стоянок человека современного необходимо отметить как очень важные в научном отношении:

1. МамонтоваКурья на реке Уса (Республика Коми) – примерно 40.000 лет до н.э. Она, подчеркнем, находится сразу за чертой полярного круга. Между тем, еще 15 тыс. лет назад весь север Евразии представлял собой сплошной ледник. Стоянка открытасовместной российско-норвежской археологической экспедицией, что практически исключает фальсификацию;

2. Макарово-4 на реке Лене, более 39.000 лет;

3. Берелехв низовьях Индигирки (около 71 градуса северной широты), 30.000 лет – далеко за полярным кругом;

4. Кымынейкей, также севернее Полярного круга, около 30 тыс. л.н.;

5. Янская стоянка (Яна RHS) в условиях высокого стояния сплошной многолетней мерзлоты (методику раскопок археологам приходилось разрабатывать в ходе работ). Датировки стоянки, полученные в трех лабораториях России и США, определяют ее возраст около 28-27 тыс. лет;

6. Стоянка у деревни Бызовой, расположенная в предгорьях Приполярного Урала, имеет возраст 18–19 тысяч лет.

По всей Сибири, от Енисея на западе до Камчатки на востоке, археологи более чем в десяти местах уже отыскали доказательства того, что человек обитает здесь не менее 30 тысяч лет.

На II Северном археологическом конгрессе (Ханты-Мансийск, 24–30 сентября 2006 г.) В. В. Питулько из Института истории материальной культуры РАН (СПб) представил доклад, посвященный Янской стоянке и новым данным о расселении человека в Арктике. Материалы позволяют предполагать, что к концу каргинского (средневюрмского, средневисконсинского) времени человек современный, возможно, уже освоил как Яно-Индигирскую, так и Колымскую низменности.

В раскопах не обнаружены останки человека, но добыт широкий ассортимент каменных и костяных орудий, что позволяет ученым утверждать: стоянки не связаны с более южными культурами монголоидных народов. Напротив, все названные объекты «связаны с расселением генетически единой волны европеоидной популяции, продвигавшейся 50-40 тыс. лет назад в широтном, а затем и в меридианальном направлениях». При этом кроманьонский человек явно не бедствовал на своем пути. Мусорные кучи возле его стоянок состоят из костей северного оленя, мамонтов, медведей, зубров, диких лошадей, антилоп и львов (!), песцов и волков, разнообразных птиц и рыб. Странноватый для циркумполярных областей набор фауны, не так ли? Запомним этот факт.

Можно не сомневаться, что палеоантропологов ждут новые сенсационные открытия в Арктике. Но и сейчас можно утверждать, что вообще все шокирующие своей древностью стоянки неоантропов-кроманьонцев находятся на территории России.

К каким выводам и гипотезам подвигает нас этот факт?

До сих пор считалось общепризнаным, что Homo sapiens начали заселение Европы из Африки через благоприятные южные территории нынешних Турции, Греции, Болгарии. Теперь эту теорию можно решительно отвергнуть.

Выше уже арументировалось предположение о том, что кроманьонец шел с Севера на Юг, гоня перед собой неандертальца. Но это картина неполная, хотя и верная. Уточним ее по совокупным данным: миграция человека современного шла с Севера и Северо-Востока на Запад, Восток и Юг. Об этом говорит простое сопоставление дат верхнепалеолитических и неолитических стоянок кроманьонца. Если от самых ранних северных стоянок двигаться вниз, то стоянки оказываются все более и более поздними.Конкретизируем сей тезис.

По всей Сибири, от Енисея на западе до Камчатки на востоке, археологи более чем в десяти местах отыскали доказательства того, что Homo sapiens sapiens обитает здесь не менее 30 тысяч лет. А у кромки ледника на севере Европы он появился не менее 50 тыс. лет тому назад, после чего активно мигрировал во всех направлениях. Когда же и куда разбрелся кроманьонец?

В Западной и Центральной Европе редкие единичные стоянки неоантропа достоверно фиксируются только с 28-го тысячелетия до н.э. (Ориньяк во Франции; Павлово в Чехии; более ранние датировки в Комб Капелле, Младече и даже Кро-Маньоне, не достигающие, впрочем, древности Костёнок,не подтверждены).Откуда они там взялись? Руководитель экспедиционной группы, исследовавшей заполярные стоянки неоантропа, Михаил Аникович высказал важное и убедительное предположение: «Мы обнаружили, что нигде в Европе не прослеживается эволюция от среднего палеолита (периода неандертальского человека) к верхнему (периоду кроманьонцев). Верхний палеолит был занесен в Европу извне. Наши раскопки подтвердили, что верхний палеолит не мог прийти на средний Дон с юга или юго-запада. И с Кавказа тоже не мог». Иными словами, он пришел с севера и северо-востока. Это с одной стороны.

А с другой, не только на Западе, но и на Востоке и Юге (в Китае и Австралии) редкие находки останков с кроманьонскими признаками также минимум на 20 тыс. лет моложе, чем Костёнки. Впервом случае это стоянки Дуньдяньянь (30-10 тыс. лет) и Чжоукоудянь (10 тыс. лет); во втором – Мунго (19-14 тыс. лет), Кохуна, Кейлор и Талгай (все около 12 тыс. лет), Коу Свэмп (около 10 тыс. лет). Не очевидно ли, что кроманьонец и туда пробрался редкими группами с Русской равнины или из Заполярья через Урал, Алтай, Сибирь, нынешний Казахзстан, Монголию и Тибет? Не только кости, но и живые легенды о племенах европеоидов, рассеянных на пути шествия кроманьонца с Крайнего Севера в Китай и Австралию, но не доживших до наших дней, – тому свидетели. О них повествуют устные и письменные источники. Динлины, усуни, хунну, тангуты, тохары, айны и многие другие народы – наследники кроманьонца в Сибири и на Дальнем Востоке142.

То же можно сказать и об Африке, где древнейшие стоянки кроманьонца также намного моложе воронежских Костёнок: Кейп-Флетс, Фиш Хук (около 35 тыс. лет), Назлет Хатер (33 тыс. лет). Гораздо позднее, всего лишь 18 тысяч лет назад кроманьонец обнаруживается на берегу Индийского океана на южной оконечности Африки. Пещера Нельсон-бей, находящаяся примерно в пятистах километрах к востоку от Кейптауна, метрах в двадцати над современным пляжем, именно в те времена служила приютом для кроманьонцев, живших в ней постоянно. Сказанное позволяет проследить прямо-таки цепочку во времени и пространстве, указывающую на перемещение кроманьонца с Севера на Юг через всю Европу и всю Африку.

О чем все это говорит? О несомненном: за более чем 30 тысяч лет кроманьонец спустился с севера Русской равнины и Заполярья по всему земному шару сверху вниз, причем путь его лежал, с одной стороны, через Сибирь, Алтай и Китай в Австралию, а с другой – через всю Европу, а затем через Переднюю Азию в Африку. Понятно, что путь распространения кроманьонца по лицу Земли не мог следовать в направлении от позднейших стоянок к более ранним, а только наоборот: от ранних к позднейшим и никак иначе. Таким образом, траектория его миграции вычерчивается просто и безапелляционно.

Кроманьонцы добрались через Европу до Северной Африки в итоге Великой Неандертальской войны, по пути истребляя неандертальцев, но и смешиваясь с ними. Там они и жили тысячелетиями, о чем свидетельствуют не только наиболее многочисленные останки разнообразных кроманьонско-неандертальских гибридов именно в данном регионе, но и отдельные обиталища «чистопородных» кроманьонцев, настоящие древнейшие анклавы. Например, на равнине Ком-Омбо, в 45 километрах ниже по течению Нила от нынешней Асуанской плотины, где кроманьонцы жили около пяти тысяч лет кряду. А также осколки чистых кроманьонцев, сохранившиеся в тех местах до наших дней в виде гуанчей и берберов.

Но, как видно, отдельные отряды кроманьонцев прошли-таки через Сахару и перевалили через Атласские горы, маршем пройдя (скорее всего, вдоль восточного берега) до южной оконечности континента, до Капского полуострова. Одно из живых свидетельств этого похода, оставленное на трассе, – эфиопский этнос смешанного, кроманьонско-неандертальского происхождения.

Итак, куда шел кроманьонец? Теперь это очевидно: векторы миграции кроманьонской популяции из мест своей древнейшей локализации ведут из Русской равнины и Заполярья на Запад, на Юг и на Восток. Как верно предполагал еще ветеран советской антропологии Я. Я. Рогинский, человек современного типа сформировался в какой-то области Старого Света (теперь хорошо видно, в какой), а затем распространился к периферии своего исходного ареала, смешался с местными формами других людей.

Кажется, это ясно.

Но тут нас подстерегает весьма непростая проблема.

* * *

Датировка нижнего культурного слоя Костёнок-12 до 50 тыс. лет (вместо привычных 40 тыс. лет для верхнего палеолита) установлена, в частности, по результатам, полученным из американской лаборатории. Один из исследователей, отвечающих за данный результат, профессор Джон Хоффекер (университет штата Колорадо, США) метко подметил важную, но трудно объяснимую геоклиматическую особенность найденных стоянок: «Это, наверное, самая холодная и сухая часть средней Европы и последнее место, где мы ожидали бы их увидеть». Воистину так!

О чем это говорит? Ни о чем. Точнее, красноречиво умалчивает о самом главном: откуда появились в Костёнках кроманьонцы.

Есть мнение, что наследственность костенковских археологических культур, установленная археологами, указывает на них как на местное, автохтонное, а не пришлое явление. Однако, что-то же было до возникновения данной преемственности? Ведь не сами же по себе зародились из ничего современные люди в этих «последних местах»! Да еще в столь законченном и совершенном во всех смыслах – биологическом и культурном – виде…

Следует понимать, что описанное выше миграционное движение кроманьонца «сверху – вниз» по глобусу не могло возникнуть на Русской равнине ни с того, ни с сего. Оно, несомненно, явилось инерцией некоего иного движения, в результате которого кроманьонец вначале очутился на пресловутой Русской равнине. Видимо, он задержался здесь на долгие-долгие тысячелетия. Но все же: откуда он там взялся?

Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно взглянуть на те же самые его пути-дорожки, только в обратном направлении, а затем установить некую равнодействующую. Она четко укажет нам на Север, на российское Заполярье и Ледовитый океан. Именно оттуда кроманьонец и пришел в Европу вообще и на Русскую равнину в частности. Иной вывод просто невозможен.

Он подтверждается и тем, что и в дальнейшем всегда «сверху вниз», всегда с Севера на Юг катились одна за одной крупнейшие волны массовых миграций («нашествий»), представленных все новыми потомками кроманьонца143. Образно говоря, кроманьонцы вплоть до ХХ века нашей эры «квантами» выпрыскивались на Юг, Запад и Восток из своей северной экологической ниши по мере ее переполнения. Как из некоего многотысячелетнего депозитария, эпицентра европеоидного расогенеза.

Кроманьонцами они себя, конечно, не называли. Какими же были имена экспансивных «квантов»? Их называют разные источники по-разному, и имена многих забытых мы сегодня опустим. В Средние века, Новое и Новейшее время это, к примеру, были немцы, испанцы, англичане, французы, португальцы, голландцы, бельгийцы, русские. В более отдаленные времена – франки, викинги, готы, гунны, норманны, лангобарды. До них – германцы, кельты, скифы, славяне, иранцы, финны. До них – этруски, протоэллины, протоиталики. До них индоарии и протоиранцы, хетты, андроновцы. До них – строители дольменов, трипольцы… В отдаленнейшие времена, минимум 15-17 тыс. л.н., они еще говорили на общем так называемом «ностратическом» языке, а после на языках индоевропейской группы, но за время, протекавшее от «кванта» до «кванта», языки успевали видоизмениться до полной невозможности взаимопонимания.

Поздняя волна при этом нередко накатывала на раннюю; вспыхивала братоубийственная война, тем более страшная, что воюющие уже не видели друг в друге братьев, ведь время и метисация с встречными расами и народами порой до неузнаваемости изменяли их облик и язык. Брат не узнавал и не понимал брата. Один «квант» говорил по-хеттеянски, другой – на санскрите, третий на зендском и авестийском языках, четвертый, пятый, шестой, седьмой – на греческом, латинском, финском, славянском… Языковые барьеры уже обрели жесткость, и расовые подтипы – результат метисации – уже сложились: как было восстановить родство? В те времена ведь никому еще не приходило в голову мерить черепа, чтобы решить эту задачу!

Черепа померили в Новейшее время – и ахнули: потомки кроманьонца, оказывается (судя по протонордическим черепам в захоронениях), добрались до Центральной Африки, Индии, Океании и Полинезии, не говоря уж о Сибири, Урале, Алтае, Казахстане, Китае, Средней Азии, Памире и всем Средиземноморье, включая Северную Африку и Переднюю Азию. И т.д.

Кроманьонец никуда не исчез и даже особо не изменился. Он просто стал называться по-другому, более специализированно, в зависимости от характера культуры, заявленной этничности, своеобразия языка или места проживания. Сегодня все его потомки носят самые разные имена, говорят на разных языках, не понимают друг друга и не считаются родством.

Но все они вышли из Великой Северной Платформы.

Роковое противоречие

Надо заметить, что до недавних пор академической наукой подобная «северная концепция» заселения континентов решительно не признавалась, поскольку считалось, что еще 20–15 тысяч лет назад север Евразии вплоть до Карпат и Приднепровья был сплошь покрыт материковым льдом и никакая жизнь здесь была в принципе невозможна. Общим местом было утверждение, будто человек освоил арктические и субарктические широты Евразии не ранее 7 тыс. лет тому назад. Непроходимые ледники, покрывавшие данную территорию в более ранние времена, исключали возможность проживания там человека.

И в самом деле: как же это могло быть? Мог ли зародиться человек в этих безжизненных пространствах, где температура достигала в те времена минус 70 и более градусов по Цельсию?Известно, к примеру, что 70-50 тыс. лет назад состоялось тверское (калининское) покровное оледенение Восточно-Европейской равнины. Южная граница ледника доходила до района современной Твери. И дажев верховьях Дона, в районе Костёнок, в ледниковый период расстилалась тундра, оживая лишь на короткий летний период. И т.д.

Нам уже случалось встречать в научной литературе ответ на этот вопрос.

Так, один из организаторов Международного научно-общественного движения «Северная традиция», руководитель экспедиции «Гиперборея» профессор Валерий Демин тоже твердо убежден, что эпицентром антропогенеза является Север, причем Крайний. Только объяснение этому дает не совсем достоверное. «Оттуда в весьма отдаленном прошлом вышли прапредки современных этносов. Некогда климат на Крайнем Севере был теплым, а жизненные условия – исключительно благоприятными, – почему-то считает он. – Ясно одно: много тысячелетий тому назад на севере резко похолодало, и протоэтносам пришлось мигрировать в южном направлении, где они и осели».

Отчасти Демин прав. Действительно, сегодня уже можно считать доказанным: были времена, когда температура вод Северного Ледовитого океана составляла около 23 градусов Цельсия. Об этом стало известно в 2006 году в ходе иследования, осуществленного научным коллективом под руководством Кэтрин Моран из университета Род-Айленда и Яна Бэкмана из Стокгольмского университета144. Ученые, сообщает Geotimes, провели первое в истории бурение дна центральных районов океана. 400-метровый шурф осадочных пород, полученный в ходе бурения, позволил по-новому взглянуть на климатическую историю Земли. Взятые пробы донных отложений продемонстрировали, что 56 млн. лет назад Арктика была свободна ото льда вообще. Впоследствии температура даже повышалась.

Однако для нашей темы важно установить два обстоятельства: 1) где находился тогда теплый океан, именуемый сегодня Ледовитым, на северном ли полюсе или где-то еще; 2) жили ли на территории, занимающей сегодня северный полюс, люди 56 млн лет тому назад.

То и другое непонятно. Демин не случайно не касается этих вопросов.

Во-первых, северный полюс, на какой бы территории он ни обретался, всегда был по своей природе полюсом холода и ничем другим быть не мог. Север на то и север. Ежели этот полюс окажется завтра в Сахаре, значит там скоренько установится температура по Цельсию – 70º и начнет расти ледяная шапка. А ежели в донном грунте северного полюса обнаружился след теплого моря, это означает одно: некогда это море и этот грунт располагались намного южнее, только и всего.

Во-вторых, предположить бытие европеоида в столь отдаленные времена трудно, на это, насколько известно, не отваживался пока еще никто.

Но нам, оказывается, не обязательно заглядывать так далеко. Результаты еще более новых исследований145 свидетельствуют о том, что гораздо ближе к нашему времени, когда большая часть Евразии была покрыта ледниками, на ее восточной оконечности существовал огромный, полностью свободный ото льдов оазис. Этот регион располагался на территории нынешних Чукотки, Аляски, акватории нынешнего Берингова моря. Он получил условное название «Берингия». По мнению учёных, данный субрегион оставался свободным от вечных льдов в период Плиоцена (5,3 – 2,5 млн. лет назад) и Плейстоцена (2,5 – 0,012 млн. лет назад), когда белые люди современного вида уже существовали. Но мог ли он реально находиться в Приполярье или Заполярье? Никак нет. Об этом, в частности, говорит обилие останков сурков – степных грызунов, не способных жить и рыть норы в мерзлоте. Что явно свидетельствует об удаленности от северного полюса данной территории, где бы она в те времена ни находилась.

Таким образом, никто из палеогеографов пока достоверно не подтвердил идею райского климата за Полярным кругом, которая представляется в высшей степени сомнительной.

Но как же тогда совместить явно плодотворную и, можно сказать, неотразимую идею европеоидного расогенеза за Полярным Кругом – с явной физической невозможностью этого?

Попробуем найти другое объяснение неудобным фактам. А вначале еще раз четко сформулируем два противоречивых тезиса, которые мы должны примирить между собой.

Три феномена – во-первых, внешний облик кроманьонца, во-вторых – изначально высокий уровень его религии и культуры, включая культуру речи, а в-третьих локализация, хронология и динамика его появления и расселения – убеждают нас в том, что кроманьонец, таким каков он есть, мог явиться в мир только из-за Полярного Круга, а вовсе не из Африки или Азии. Таков тезис.

Основной аргумент противников теории заселения мира неоантропами из Арктики: там было очень холодно, никакая жизнь и развитие были там невозможны и зародиться там люди, тем более сразу в столь высокоразвитом состоянии, не могли. Таков антитезис.

Зародиться не могли, согласимся. А оказаться – могли вполне. Таков синтезис.

Каким образом? Объясню.

 
< Пред.   След. >


Свежие новости
© - Все права принадлежат их обладателям. 2006 - 2017
При полной или частичной перепечатке материалов сайта гиперссылка на sevastianov.ru обязательна.




Яндекс цитирования