sevastianov .ru
Севастьянов Александр Никитич
Сегодня понедельник
11 декабря 2017 года


  Главная страница arrow Книги arrow Основы этнополитики arrow Глава третья. Узелки на память

Глава третья. Узелки на память

Версия для печати Отправить на e-mail

3.1. Раса и этнос

Итак, повторим для затвержения все самое основное.

Прежде всего, мы предлагаем принять следующее определение расы:

Раса – максимальная биологическая общность людей, развившаяся естественным образом из одного корня в относительной изоляции, связанная общим происхождением и характеризующаяся собственным, отличным от других рас, набором расодиагностических маркеров, то есть физических признаков, передающихся по наследству, генетически.

Анализируя исторический процесс расогенеза (образования рас) и этногенеза (образования этносов, племен), нужно подчеркнуть семь принципиальных моментов.

Первое. Центров антропогенеза на Земле было несколько. По меньшей мере три из них произвели на свет, каждый сам по себе, три проторасы: 1) кроманьонца, прямого предка современных европеоидов (белой расы), сохранившегося, в частности, в виде нордической расы; 2) неандертальца, от которого берут свое начало негроидная (черная) и австралоидная (серая) расы; 3) синантропа и/или «пекинского человека», от коего произошли монголоиды (желтая раса).

Наличие множества сближающих факторов, генетических в том числе, позволяет сегодня однозначно утверждать, что американские индейцы (красная раса) настолько расово близки с монголоидами Азии, в т. ч. Восточной Сибири, что наличие у них единых корней не вызывает сомнений. Различия же между ними (как и огромное разнообразие американских коренных этносов) могли появиться за счет смешения с местными племенами Америки176.

Второе. Воздействие геологических, климатических и иных природных факторов, необходимость мигрировать, а также межрасовые отношения (главным образом – война) привели к тому, что единые некогда расы раздробились на этносы. При этом биологические особенности, которые в пределах одной расы представали как допустимые варианты одной и той же для всех нормы (как братья в одной семье могут быть физически непохожи, неся при этом отпечаток семейной общности), будучи положены в основание этногенезов, стали со временем играть роль этнодиагностирующих маркеров, этноразграничителей.

Постепенно эти разграничители, биологические по своей природе, обусловили все усиливающееся расхождение языков и культов, всей ментальности. Языки же и культы, обладая обратным влиянием на развитие мышления представителей данного этноса, этнически специализировали всю духовную деятельность народов и племен мира: будь то культура, цивилизация (технологии) или религия. Сохраняя принадлежность к единой большой изначальной расе (например – европеоидов кроманьонского извода), этносы обретали все большую взаимную дистанцию, чему изрядно споспешествовали межэтнические внутривидовые (внутрирасовые) войны.

Можно утверждать, что последний раз, когда большие расы действовали консолидированно и целенаправленно, выступая как субъект истории, – была великая многотысячелетняя война кроманьонцев с неандертальцами. Она закончилась, во-первых, полным изгнанием последних из Европы; во-вторых, образованием обширной зоны метисации, охватывающей всю Европу, кроме Скандинавии и северной России, а также Переднюю Азию, Средиземноморье и Африку вплоть до экватора – зоны, отмеченной возникновением множества гибридных этносов и даже вторичных рас; а в-третьих, превращением Африки к югу от Атласских гор – в зону активного этногенеза почти исключительно негроидных этносов.

Бег неандертальца, однако, продолжился из Африки далее, через Индостан и Индокитай в Австралию и Тасманию; в ареале этого бега также образовалась обширная зона метисации, на сей раз негроидов с монголоидами.

Третье. С того самого момента, как та давняя волна кроманьонской лавины, низвергшейся с Севера, разбилась об Атласские горы, раздробившись по пути на брызги-этносы, все расы в дальнейшем проявлялись в истории уже не непосредственно и цельно, а только через этносы и их выдающихся представителей. Войны, переселения, строительство и разрушение империй и утопий, глобальные проекты – это уже все дела отдельных этносов, а не рас.

Четвертое. Этносы всех рас действовали и действуют в истории самостоятельно, так сказать, без оглядки на общее расовое прошлое, настоящее и будущее. Они руководствуются групповым интересом, который однако, осознается не более чем интерес этнический и не выходит за эти пределы. (За тем исключением, когда тот или иной этнос становится локомотивом очередного глобального проекта.)

Пятое. Действуя самостоятельно, этносы всех рас вступали и вступают во взаимодействие, началом которого, как правило, является конфликт с непредрешенным исходом. Один этнос может другой: а) истребить, б) поработить, в) ассимилировать, г) образовать с ним химеру (когда власть осуществляет один этнос, а все тяготы – от продовольственной и фискальной до военной – несет другой; по сути это то же порабощение, но в мягкой форме, без постоянного силового принуждения); д) вступить в союз. Именно такой и была судьба множества этносов в истории.

Одни исчезли с лица Земли вообще («погибоша аки обре»), от некоторых из них не осталось даже памяти и имени. К примеру, археологические находки на Алтае, Тибете, Памире, Дальнем Востоке, в Сибири и даже Китае свидетельствуют, что этносы кроманьонского происхождения здесь были, жили, а потом… исчезли. Пошли дальше неизвестно куда? Вымерли? Были истреблены под корень? Растворились? В ряде случаев мы этого уже не узнаем никогда (часть точно добралась до Австралии, но не выжила там).

Другие этносы столетиями переходили из рук одних завоевателей в руки других, как, например, эстонцы, латыши, азербайджанцы (точнее, народы, известные сегодня под этим обобщающим геоэтнонимом).

Третьи – ассимилировались до полной неузнаваемости177: к примеру, персы, армяне или курды, которых в настоящем столь же трудно признать за чистых европеоидов, потомков кроманьонца, как невозможно не признать их таковыми в прошлом, если верить науке.

Шестое. Этносы-ассимилянты, возникшие в результате слияния двух племен или народов («локальные» римляне с сабинянами, к примеру, образовавшие латинян), в дальнейшем могли проходить все новые этапы ассимиляции (латиняне – с италиками, образовавшие «глобальных» римлян), сталкиваясь на своем историческом пути со все новыми этносами, инкорпорируя их («глобальные» римляне – с покоренными народами, образовавшие «формальных» римлян). При этом исконные этнические языки могли претерпевать самые разнообразные метаморфозы. Например, в результате многоступенчатой ассимиляции разных этносов в Азербайджане к Vвеку н.э. сложился единый язык на основе талышского и даже возник свой алфавит из 52 букв. Однако к нашему времени, в результате неоднократных завоеваний, этот язык сменился на тюркский с элементами фарси. Сегодня та или иная языковая группа, использующая как родной тот или иной язык, может рассказать все или ничего о своем происхождении. Но только чисто биометрический анализ позволяет установить всю истину даже в том случае, когда речь идет об этносе-метисе, принявшем язык поработителей.

Седьмое. В ряде случаев, когда в процесс этнической ассимиляции со всех сторон вовлекались большие человеческие массы, стали возникать т. н. вторичные расы (сегодня ученые предпочитают термины «локальные расы», «полиморфные расы», «переходные расы»; но это не меняет сути дела). Так, сегодня Латинскую Америку населяет вторичная раса латиносов (сами себя они называют именно «метисами»), результирующая 500-летнее смешение европеоидов (этнических испанцев и португальцев, в свою очередь обладавших сложным этническим составом) с негроидами и индейцами (редуцированными монголоидами). Как и большие расы, вторичные расы со временем также могут разделиться на этносы, отличающиеся набором и комбинацией биологических свойств-маркеров.

Итак, суммируем. Раса, развиваясь какое-то время как единый ствол дерева, с определенного момента становится подобной кроне яблони, в которой ствол как таковой исчезает, превращаясь в букет ветвей, от него исходящих, – этносов. Расу можно также уподобить колосу, который до поры до времени составляет одно целое с зародышами семян-этносов; но семена созревают и развеиваются по миру, чтобы дать жизнь новым колосьям, которые, храня генетическую память о колосе-прародителе, живут, все же, своей собственной жизнью. Потенциально любая семья, оторвавшаяся от своей расы и ушедшая в автономное существование, есть зародыш этноса, имеющий потенциал как становления, так и исчезновения178. Но на стадии рода, племени – и далее народности, народа – этнос проявляется уже статусно и ипостасно. От рода – к народу и далее (в случае обретения суверенитета и государственности) к нации: вот путь эволюции этноса, пройти который дано в истории далеко не всем.

Мы, таким образом, признаем, что этнос – такое же биологическое явление, как и раса, осколком (а то и сколком) которой он в чистом или смешанном виде является. Раса и этнос в расологии соотносятся, как вид и разновидность (порода, подвид) в зоологии и ботанике. Вместе с тем, поскольку «род человеческий» есть не более чем метафора, фикция (ввиду отсутствия у рас общего биологического начала), то не будет ошибкой сказать, что раса является родом, а этнос – видом, делящимся, в свою очередь, на подвиды (разновидности, породы).

Это важно отметить, поскольку очень многие ученые по непонятной причине и вопреки всему вышеизложенному отходят от биодетерминизма и полагают этнос в лучшем случае биосоциальным (этно-социальным, по академику Ю. В. Бромлею), а в худшем – социокультурным явлением. Эту необъяснимую ошибку мы встречаем даже у такого блистательного и проникновенного знатока и популяризатора нашей темы, как В. Б. Авдеев в первом издании его «Расологии».

Что тут возразить? Любой биологический фактор, регулярно проявляясь в социуме, рано или поздно становится фактором биосоциальным и приобретает хотя отраженное, но самостоятельное значение в общественном сознании. Это первая и главная причина вышеназванной аберрации. Вторая состоит в большом изобилии, разнообразии и непохожести этносов. Согласитесь: взирая в музее им. Ч. Дарвина на витрины, посвященные изменчивости видов, любуясь, к примеру, чернобуркой, песцом, рыжей огневкой или корсаком, трудно порой представить себе в них не только предков современных собак (тем более таких антропогенных пород, как борзая, такса или бассет), но и вообще нечто единое. Но ведь никто не станет утверждать, что эти разные лисички – биосоциальный феномен…

Надо твердо помнить, что биология человека – первична; она и только она задает все основные, изначальные параметры для его социализации. Нет ничего в социальной природе этносов, что не было бы обусловлено и обеспечено их биологической природой. Забывая об этом и рассуждая об этносе, мы неизбежно попадаем в порочный круг, пытаясь объяснить социальное через социализацию: разнообразие этносов через разнообразие культур – минуя биологические различия, детерминирующие это разнообразие. Как если бы над историей человечества стоял некий демиург, чье целеполагание обеспечивало бы социальные трансформации этноса подобно тому, как человек своей волей и замыслом обеспечил превращение рыжей огневки, допустим, в бассета. Но в том-то и дело, что этносы получились такими, какими получились, исключительно путем саморазвития как биологические единицы…

Заслуживает внимания новейшая попытка дефиниции: «Этнос (этническая группа) – это группа людей, отличающаяся от других людей совокупностью антропологических и биогенетических параметров и присущих только этой группе архетипов, члены которой разделяют инстинктивное чувство родства и сходства». И – еще короче: «Этнос – сущностно биологическая группа социальных существ»179. Такую попытку можно только приветствовать. Во-первых, поскольку акцент на биологичности этноса тут очевиден. Во-вторых, поскольку цитированная книга – настоящий прорыв в академических кругах историков, традиционно чурающихся биологизма.

В дальнейшем этот источник будет проанализирован подробнее. Здесь лишь заметим, что в такой трактовке проглядывает компромиссность, вызванная модным ныне заигрыванием с идеализмом и отходом от материализма и позитивизма. Тезис «нет этноса без архетипа» вряд ли выдержит критику. Ведь вполне очевидно, что этносы уже давным-давно существовали и действовали в истории, когда никаких архетипов у них еще не сложилось.

Итак, не будем вступать на скользкий путь компромиссов и еще раз постулируем: этнос – есть биологическое сообщество, связанное общим происхождением, обладающее общей биогенетикой, и соотносящееся с расой как вид с родом либо как разновидность (порода, подвид) с видом. Его ипостасями и стадиями развития являются род, фратрия, племя, (народность), народ и нация.

 
< Пред.   След. >


Свежие новости
© - Все права принадлежат их обладателям. 2006 - 2017
При полной или частичной перепечатке материалов сайта гиперссылка на sevastianov.ru обязательна.




Яндекс цитирования