sevastianov .ru
Севастьянов Александр Никитич
Сегодня понедельник
11 декабря 2017 года


  Главная страница arrow Книги arrow Основы этнополитики arrow Война как modusvivendi этносов

Война как modusvivendi этносов

Версия для печати Отправить на e-mail

Война соприродна человеку, без нее его жизнь непредставима. О первопричине этого поговорим ниже, а пока отметим вот что.

Если этнос живет изолированно, допустим – на острове, как древние исландцы, то воюют между собой его составные части: семьи, роды, кланы. Повод для этого найдется всегда – смотри «Исландские саги». Хотя это не значит, что такой этнос не может стать участником еще и племенной, этнической войны в случае нашествия инородцев (каковой удел достался, например, бриттам в ходе интервенции англо-саксов, или англо-саксам в ходе интервенции норманнов, или ирландцам в ходе интервенции англичан). Ну, а если этнос не защищен со всех сторон естественными преградами, он вынужден находиться в состоянии перманентной войны с окружающими его племенами и народами. И чем меньше он имеет природных защитных рубежей, тем больше его жизнь напоминает непрерывную войну, в которой он либо исчезает, либо побеждает. Пример – вся история Руси.

Мотивы войны разнообразились и развивались: имущество, сокровища, деньги, династический престиж, тщеславие и жажда подвигов и проч., включая даже культуртрегерство. Мотивы разнообразились, но метаполитическая суть оставалась неизменной: этнос или его элита стремились к расширению царства своего «Я – могу».

В общем я бы классифицировал мотивы так:

I. За выживание. Сюда входят войны за землю и другие ресурсы; за женщин; за имущество, еду и рабов;

II. За свободу и место под солнцем. Сюда входят, в том числе, национально-освободительные и оборонительные, т. н. «справедливые» войны;

III. За гегемонию и власть в регионе. Сюда входят и гражданские войны;

IV. За мировое господство. Война этого рода отличается от прочих тем, что никогда не останавливается ни на секунду, меняются только ее субъекты. Ибо если проблемы с женщинами, пищей и свободой можно решить на длительный срок, то окончательное мировое господство недостижимо ни для какого народа в принципе, хотя претенденты на него возникают постоянно. Война за мировое господство есть также, как правило, одновременно война цивилизаций, ибо очередной претендент несет с собой собственную цельную концепцию мироустройства.

Не всегда войны велись в кровопролитных, тем более каннибальских формах. Это зависело от демографической ситуации: переизбыток людей диктовал одну форму, а недостаток – совсем другую. Если Мексиканская долина во времена ацтеков была переполнена людьми (более двух миллионов человек при скудных продовольственных возможностях), если племена, размножившиеся на островах Маркизских или Фиджи, просто некуда было девать, эвакуировать, то неудивительны и та нижайшая цена человеческой жизни, и та взаимная жестокость и ярость в битвах, и то расточительство в отношении людских масс, которые в этих условиях возникли.

А вот в высокогорном Тибете, как повествуют нам путешественники, в условиях жесткого дефицита людских ресурсов сложился такой способ разрешения конфликтов (его также практикуют в джунглях т. н. носатые обезьяны) как выход враждующих сторон стенка на стенку с целью взаимного максимального публичного поношения – кто кого перекричит. Кто лучше орет и ругается – вот каким путем достигается победа в этаких войнах. Изредка доходит дело до потасовок, совсем редко до увечий и единичных убийств. Когда однажды в результате подобного столкновения один человек, все же, погиб, то хоронили его с почестями и сердечным сокрушением обе стороны. Людей так мало и жизнь так хрупка, что каждого жалко… Но этот пример – редчайшее исключение на свете. Обычно воюющие стороны не столь сентиментальны.

Но самое главное не в этом. Противостояние рас и этносов, в чем бы оно ни выражалось, имеет одну цель и один результат. Он нем проницательно написал когда-то Чарльз Дарвин: «Вымирание является, главным образом, следствием состязания между племенем и племенем, расой и расой… Когда из двух соседних племен одно уменьшается в численности или становится менее могущественным, чем другое, то оно обыкновенно продолжает и далее убывать, пока совсем не вымрет»450.

Сегодня эти слова современны и актуальны для нас как никогда.

* * *

Итак, никаких оснований ожидать, что люди откажутся от войн, нет и не предвидится. Век двадцатый дал тому самое ужасающее подтверждение.

Зададимся теперь вопросом: есть ли по крайней мере надежда, что в будущем к побежденным станут применяться более гуманные меры, что ведение войн не будет сопровождаться такими ужасными жертвами среди мирного, ни в чем не повинного населения?

Увы, этология451 не поддерживает подобные предположения. Напротив, эта наука, столь важная, как оказалось, для понимания человеческой жизни и судьбы, предупреждает: от людей следует ждать самого худшего. Она доказывает это так изящно и увлекательно, что невозможно обойтись без обширной цитаты. Вот что пишет в статье «Homo militaris» («Человек воинствующий») известный ученый-этолог В. Р. Дольник:

«Есть много видов, вооружение которых так сокрушительно, а приемы применения столь молниеносны, что настоящая боевая стычка между соперниками закончилась бы смертью одного из них, а то и обоих. Вспомните хотя бы ядовитых насекомых и змей. Поэтому неудивительно, что у подобных видов естественный отбор вырабатывает запрет применять оружие во внутривидовых стычках. Систему инстинктивных запретов, ограничивающих поведение животных, этологи вслед за Лоренцем называют естественной моралью. Она тем сильнее, чем сильнее от природы вооружено животное.

При территориальной стычке два варана поднимаются на задних ногах – кто выше встанет, толкают друг друга и даже кусают (они не ядовиты). Ядовитые змеи тоже поднимаются, кто выше встанет, и толкаются, но не кусают. Гремучники держат приоткрытые пасти, как пистолеты, но не разят друг друга зубами. А гадюки угрожают, отвернув смертоносные головы. Их поединки – настоящие турниры со строгими правилами.

Многие виды муравьев ведут настоящие войны. В сражении с чужим видом они применяют всю мощь оружия, но в стычках с соседним муравейником своего вида ограничиваются турнирной борьбой. Вот два тяжеловооруженных медовых муравья столкнулись на границе владений. Каждый стремится встать как можно выше на вытянутых ногах. Сойдясь, они соприкасаются антеннами, чтобы проверить запах, а затем встают бок о бок головой к брюшку соперника и тянутся «на цыпочках» вверх. Кто смог встать выше, тот и победил. Они могут химическими сигналами созвать товарищей. Тогда в турнире победят те, кто сможет выставить больше борцов. Врожденная мораль категорически запрещает тяжеловооруженным медовым муравьям применять оружие в территориальных стычках с особями своего вида.

У хорошо вооруженных животных есть и способ прекратить поединок, если один из противников устал. Он резко меняет позу: оружие складывает или прячет, свой рост преуменьшает и подставляет для удара противнику самое уязвимое место. Моральный запрет срабатывает у победителя, как удар тока, – весь его гневный пыл испаряется, а нанесение коронного удара замещается ритуальной демонстрацией превосходства: побежденного можно похлопать по спине, подергать за волосы, попрать ногой и т. п.

Проанализировав много видов, Лоренц более пятидесяти лет назад сделал потрясающий по простоте вывод: как правило, сила моральных запретов соответствует силе оружия. У мощно вооруженных видов сильная мораль, а у слабовооруженных – слабая. Ведь последние не могут причинить соперникам серьезного ущерба, даже если подерутся всерьез. Человек и его ближайшие предки были слабо вооруженными животными, даже укусить (в отличие от обезьян) и то толком не могли. Поэтому у него изначально слабы инстинктивные запреты, слаба естественная мораль.

Врожденные запреты у человека соответствуют этому древнему состоянию. Но впоследствии он начал создавать и совершенствовать оружие и стал самым вооруженным видом на Земле. Мораль же почти не изменилась»452.

Что означает для нас сказанное?

Только одно: горе побежденным. Причем, в отличие от животного мира, горе как тем, кто разгромлен в войне, но не меньшее горе тем, кто капитулировал, прекратил войну. Рассчитывать на милосердие противника не приходится.

Два примера: капитуляция Германии в 1918 году и добровольная сдача СССР в конце 1980-х годов.

По первому поводу процитирую специалиста: «То, что творилось в Германии после Первой мировой войны, требует отдельного обстоятельного рассказа. Выплата репараций привела к невиданной инфляции, чудовищной безработице, а все это в совокупности – к катастрофическому падению жизненного уровня. Умирающие от голода инвалиды войны – это немецкая реальность начала 20-х годов прошлого века. Нетопленые дома, полуголодные дети, волна самоубийств. Слабые духом люди выход из окружающего кошмара видели в открытии газового краника или хорошо намыленной веревке. Иногда кончали с собой целые семьи…

Прилично одетые люди (одежда еще не успела истрепаться с довоенных времен) роются в помойках в поисках еды. Страшный разгул проституции. Нищие, попрошайки, демонстрации калек с требованием увеличения пособия по инвалидности. Ведь на него можно купить… стакан молока. И все.

Тем, кто пережил перестройку и крушение Советского Союза, картина знакомая… Германия прошла через чистилище, через все круги Дантова ада»453.

По второму поводу можно обойтись и без цитат; достаточно взглянуть на статистику, отражающую нашу экономическую, военную и демографическую ситуацию. Мы все это пережили, видели и видим сами. Проигрыш СССР в холодной войне был оформлен государственной политикой, в точности соответствующей приведенному выше описанию «подставления» слабейшего в мире животных. Но милости от победителей нам, побежденным, явлено не было. Хотя на территорию нашей страны не вводились оккупационные войска, она подверглась такому же безжалостному уничтожению и эксплуатации, как Германия 1920-х.

Я надеюсь, если нам суждено выжить и восстановить свою боеспособность, этот двойной опыт нам еще пригодится в будущем.

* * *

Значение войн, независимо от их формы, испокон веку было настолько велико, что возникли целые народы, чьим основным занятием, образом жизни была война (например, викинги), возникли также военные сословия (казаки), профессиональные воинские группы (пираты, кондотьеры, ландскнехты)454.

Воюющие стороны никогда не смущались расово-этническими характеристиками противника, никакое расовое братство никогда не останавливало агрессора. Викинги наводили трепет на всю Европу без исключения. В Тридцатилетней войне со всех сторон участвовали исключительно потомки кроманьонца. Характерен также пример евреев, заживо «съевших», то есть уничтоживших без остатка, семь автохтонных народов из таких же семитов, хананеев, братьев по вторичной расе, населявших Палестину.

Что говорить, если кровная вражда, кровная месть кладут порой непроходимую границу даже между родами одного этноса. К примеру, народность носу, обитающая в предгималайском районе, разделена незатихающей и непримиримой кровной родовой враждой уже шестьсот лет!

Однако первая война «на съедение», на уничтожение – это именно расовая война: Великая Неандертальская война, о которой говорилось в разделе «Раса и этнос». Две древнейшие проторасы – кроманьонцы и неандертальцы – вели непрерывную охоту друг на друга, как на диких зверей. Понятно, что тут имели место многие из перечисленных мотивов: и каннибализм, и захват угодий, и, как неопровержимо свидетельствует палеоантропология, захват женщин. Но накал борьбы, ожесточение, с которым она велась, были очень велики. Настолько, что во всей Европе не осталось ни одного, даже маленького, племени неандертальцев455. Полный, так сказать, палеогеноцид.

Откуда такая непримиримость? Можно предположить, и это подтверждают данные современной психологии, что чем ярче выражена оппозиция «свой – чужой», тем ожесточенней протекает конфликт. Ведь «чужих» никому не жалко. Поэтому факт поголовного избиения расово чуждых неандертальцев расово близкими кроманьонцами воспринимается в Европе как победа «своих», «наших» и ни у кого не вызывает морального напряжения456. А вот факт столь же поголовного избиения одних народов другим той же расы (разных филистимлян евреями), да еще с использованием варварских средств массового уничтожения типа обжигательных печей (этакий прото-Освенцим), наоборот, кажется возмутительным.

 
< Пред.   След. >


Свежие новости
© - Все права принадлежат их обладателям. 2006 - 2017
При полной или частичной перепечатке материалов сайта гиперссылка на sevastianov.ru обязательна.




Яндекс цитирования