sevastianov .ru
Севастьянов Александр Никитич
Сегодня понедельник
29 мая 2017 года


  Главная страница arrow Книги arrow Победу не отнять! arrow Геноцид русского народа со стороны немецко-фашистских захватчиков в 1941-1945 гг.

Геноцид русского народа со стороны немецко-фашистских захватчиков в 1941–1945 гг.

Версия для печати Отправить на e-mail

[1] Доклад на данную тему имеет глубокую и сложную политическую мотивацию. После окончания величайшей войны прошло 60 лет. С тех пор очень многое переменилось в нашем мире: вчерашние союзники стали противниками, вчерашние противники – союзниками. В 1940-е годы для нас, русских, врагом и опасностью номер один был немецкий фашизм, и в борьбе с ним мы стояли плечом к плечу с десятками народов мира, в том числе и с евреями. Но сегодня опасность и угрозу номер один для мира во всем мире, по мнению многих экспертов и по опросам общественного мнения в Европе, представляет Израиль как государство и еврейский фашизм (сионизм) как политическая идеология и практика. В борьбе с этим злом мы, русские, вновь оказались на переднем крае. И нам необходимо искать союзников, в первую очередь, среди тех народов, которые не понаслышке знают, что такое иудео-фашизм. А среди таковых на одном из первых мест, наряду с арабами, стоят, конечно же, именно немцы.

Русское движение активно идет с немецкими единомышленниками на контакт и на союз. Не далее как в августе и октябре 2004 года мы от лица Национально-Державной партии России принимали в Москве делегацию немецких националистов, с которыми договорились о стратегическом союзе в борьбе против глобализма, американского империализма и сионизма.

Исходя из этих соображений, казалось бы, неуместно воскрешать в памяти русского народа обиды и потери, нанесенные нам народом, в котором мы сегодня ищем (и находим!) потенциального союзника. Логичным кажется забыть и простить учиненный некогда немцами на нашей земле геноцид. Но есть обстоятельства, которые опрокидывают данную логику.

Во-первых, народ и правительство Германии – это далеко не одно и то же. Если в немецком народе сегодня уже проснулись здравые настроения, загнанные было в подполье на долгие десятилетия, то о властях страны этого пока не скажешь. Германия в целом по-прежнему является покорным слугой тех самых сил, борьбу с которыми мы провозгласили вместе с нашими немецкими единомышленниками. Именно Германия, ее бундесвер оказались на острие атаки против братского сербского народа в 1990-е гг. Характерной можно считать попытку Германии вернуть трофейные ценности культуры, доставшиеся России в порядке компенсаторной реституции. Навязчивое муссирование восточнопрусской проблемы в наши дни увязывается немецкими политиками высшего эшелона с расширением НАТО в Прибалтике, что оборачивается для нас последовательными и настойчивыми попытками отторжения Калининграда. Раздаются требования о возвращении немцев в Судеты и Силезию; «Союз изгнанных» наращивает активность и пользуется поддержкой германской администрации. И т.д.

Во-вторых, если уж мы решили добиваться международного признания геноцида русского народа вообще, то из всех составляющих этого геноцида для мирового сообщества наиболее убедительным является именно геноцид времен войны. Нам придется пробивать толстую стену мирового равнодушия и даже неприязни, и тут ущерб, причиненный нам чеченцами, иудео-большевизмом или нынешней властью, будет яростно оспариваться на каждом шагу. Но ущерб, нанесенный нам гитлеровским Рейхом, оспорить гораздо труднее не только в силу его очевидности, но и потому что образ этого режима как антигуманного прочно утвердился в мировом сознании.

В-третьих, поскольку одной из задач нашей инициативы является лишение еврейского народа самоприсвоенной им «монополии на Холокост», естественно, что это следует делать, в первую очередь, на той же почве, на которой она (эта монополия) и произросла, то есть на почве истории Второй мировой войны.

В-четвертых, как следует из работы Марка Вебера «Холокост: репарации, выплаченные Западной Германией Израилю и Всемирной еврейской общине», на сегодняшний день сумма репараций уже заметно превысила 80 миллиардов марок, а к 2020 году достигнет 100 миллиардов. Без этих репараций не существовали бы в Израиле железные дороги и телефон, портовые сооружения и системы ирригации, целые промышленные и сельскохозяйственные зоны. Немцы выстроили в Израиле пять электростанций, проложили 280 км гигантского водопровода через пустыню Негев. Поезда и пароходы Израиля – это тоже дань победителям-евреям от побежденных-немцев…

Ежегодно Германия уже много лет выплачивает евреям около 2 млрд марок (1 млрд евро с 2002). Доколе еще будут выплачивать, неизвестно, поскольку до сих пор действует т. н. «Конференция по еврейским материальным претензиям к Германии, Инк.», созданная специально для того, чтобы непрерывно требовать и получать у немцев максимум репараций. Конференция представляет интересы евреев США, Великобритании, Канады, Франции, Аргентины, Австралии и даже Южной Африки. И постоянно добивается все новых выплат.

Понятно, что такой груз непосилен даже для такой богатой страны, как Германия. Однако после 1990 года (объединения Германии) этот груз заметно облегчен. Ибо львиную долю репараций она выплачивает сегодня из нашего, русского кармана.

Германия непонятным образом превратилась на сегодня в самого крупного кредитора России. Непонятным, ибо Россия, добровольно допустив объединение Германии, могла бы иметь за это колоссальные и совершенно безвозмездные дотации (грубо говоря, выкуп, который нам и предлагался в свое время), а вместо этого оказалась в долгу у даром освобожденной ею страны. Ельцинское правительство охотно набирало кредиты у охотно дававшего их «друга Гельмута». Судьбу этих кредитов мы все себе представляем. А в результате Россия ежегодно передает гигантские суммы своему главному кредитору – Германии, тем самым оплачивая за свой счет немецкий «долг» Израилю.

Между тем, именно кровью и жизнями русских солдат всемирное еврейство было спасено от всемирного Холокоста. Поэтому данная ситуация просто поражает своим бескрайним, безграничным цинизмом!

Мы не можем допустить, чтобы в дополнение к тем неисчислимым жертвам, которые понес русский народ в 1941–1945 гг. и в результате которых евреи выжили и создали свое государство, добавились еще и репарации, которые по виду выплачивает Израилю Германия, а на деле – опять-таки Россия.

При чем тут геноцид русского народа? А вот при чем. Евреи настаивают на исключительности своего Холокоста на том основании, что, якобы, только евреев немцы уничтожали как евреев, без другой мотивации. Но ведь и русских немцы уничтожали именно как русских (и вообще, славян – именно как славян), в точности по той же схеме, с такой же мотивацией. Только русских было уничтожено во много раз больше, чем евреев, наши потери гораздо ужаснее. Почему же послевоенное урегулирование учитывает первый факт и не учитывает второй? Возмутительный двойной стандарт, просматривающийся здесь, недопустим в цивилизованном мире.

Мы должны подготовить глубоко и всесторонне мотивированное обращение к правительству Германии и потребовать, чтобы оно либо немедленно прекратило выплачивать репарации Израилю, либо, если оно не хочет или не может это сделать, немедленно списало все долги России и приступило к выплате русскому народу репараций за произведенный в 1941–1945 годы геноцид. Иначе налицо оказывается оскорбительная для русского национального достоинства дискриминация. Разве мы хуже евреев, меньше их заслуживаем сочувствия? Неужели мы являемся, как когда-то утверждала немецкая пропаганда, «унтерменшами» – но уже по отношению не только к немцам, но и к евреям?

Таковы мотивы, заставившие меня, вопреки всей моей симпатии к современному немецкому национализму и немецкому народу, взяться за предлагаемый доклад.

1. ОБ ОТНОШЕНИИ НЕМЕЦКИХ ОККУПАНТОВ К РУССКОМУ НАРОДУ

Война, развязанная гитлеровской Германией, нанесла Советскому Союзу неоценимый урон. Только людские потери, по последним подсчетам, – 27 млн. человек, не говоря об искалеченных, коим несть числа, и о неродившихся из-за этой войны 18 миллионах детей.

Вот объективные цифры, признанные большинством экспертов международной конференции, проведенной Российской академией наук в 1994 г., говорящие о людских потерях в СССР в войне с немцами. Из 27 млн. человеческих жизней (а это, в основном, жизни русских, белорусов и украинцев) всего 8.668 тыс. составляют потери армии, но целых 18 млн. – гражданского населения. Из них:

– 7,4 млн. преднамеренно истреблено оккупантами (евреи составляют меньше трети этого числа);

– 2,2 млн. остарбайтеров погибло на каторжных работах в Германии;

– 4,1 млн. полученная демографическим методом цифра погибших от голода и лишений в оккупации.

Больше половины из 4,5 млн. советских военнопленных 1941 года не дожили до весны 1942-го. (Для сравнения: из 4,4 млн. немецких солдат, попавших в плен к русским, погибли 420 тыс. человек).

Особенно страшно пострадали белорусы, судьбу которых я не отделяю от судьбы великорусского народа. Погиб каждый четвертый белорус, 25% населения. Более 600 белорусских деревень было сожжено оккупантами вместе с женщинами, детьми и стариками. Однако, в отличие от Освенцима, славянская страна Белоруссия не стала местом паломничества президентов, скорбно склоняющих свои головы и клянущихся помнить о трагедии русских, о Холокосте славян. Символом этого подлинного, а не мифического Холокоста стал лишь один мемориал в деревне Хатынь, но он не заслоняет для нас истинный масштаб произошедшей катастрофы.

Среди великоросских семей также едва ли найдется такая, у которой никто не воевал, не трудился самоотверженно в тылу, не был убит или ранен, не исчез без вести в ходе той войны. Война, развязанная Гитлером, так или иначе жестоко задела каждого русского человека.

Такой результат появился не сам по себе, он был сотворен умом и руками незваных гостей, пришедших на нашу землю. Установки в отношении русского народа оккупанты черпали у вождей немецкой нации, в первую очередь, у Гитлера и его приближенных и подручных. Напомню о них.

Говорит Гитлер

Русских (и вообще славян) Гитлер за полноценных людей не считал и участь им готовил незавидную. 22 августа 1939 г., за неделю до нападения на Польшу, Гитлер призвал своих солдат «быть жестокими… убивать без жалости или прощения всех мужчин, женщин, детей польского происхождения и языка… в грядущей кампании по уничтожению Польши».

Еще цитата из довоенного Гитлера: «Надо любыми средствами добиваться, чтобы мир был завоеван немцами. Если мы хотим создать нашу великую германскую империю, мы должны прежде всего вытеснить и истребить славянские народы… Нет никаких причин не сделать этого».

11 августа 1939 года Гитлер высказался вполне определенно: «Все, что я предпринимаю, направлено против России. Если Запад слишком глуп и слеп, чтобы уразуметь это, я буду вынужден вначале разбить Запад, а потом, после его поражения, повернуться против Советского Союза со всеми накопленными силами». Именно так он и поступил.

Польша покорена, Франция разгромлена, Бельгия, Голландия и Норвегия оккупированы, на очереди – СССР.

Как следует вести себя на территории новой жертвы агрессии? «Русский человек – неполноценен», – определенно ответил Гитлер на этот вопрос на совещании 05.12.40 г. в ходе подготовки плана «Барбаросса».

Каким же образом «неполноценные» русские сумели создать государство, с которым, начиная с XVIII века, вынужден считаться весь мир? Очень просто:

«Не государственные дарования славянства дали силу и крепость русскому государству. Всем этим Россия обязана была германским элементам – превосходнейший пример той громадной государственной роли, которую способны играть германские элементы, действуя внутри более низкой расы. Именно так были созданы многие могущественные государства на земле. Не раз в истории мы видели, как народы более низкой культуры, во главе которых в  качестве организаторов стояли германцы, превращались в могущественные государства и затем держались прочно на ногах, пока сохранялось расовое ядро германцев. В течение столетий Россия жила за счет именно германского ядра в ее высших слоях населения. Теперь это ядро истреблено полностью и до конца. Место германцев заняли евреи. Но как русские не могут своими собственными силами скинуть ярмо евреев, так и одни евреи не в силах надолго держать в своем подчинении это громадное государство. Сами евреи отнюдь не являются элементом организации, а скорее ферментом дезорганизации. Это гигантское восточное государство неизбежно обречено на гибель».

Что ж, падающего – толкни, как завещал Ницше. На гибель – так на гибель:

– «Россия должна быть ликвидирована… Лучше подождать, но принять твердое решение уничтожить Россию… Цель – уничтожение жизненной силы России» (совещание 31.07.40 г. в Бергхофе, стенограмма);

– «Необходимо стереть Советский Союз с лица земли» (дневник фельдмаршала фон Бока, запись 03.12.40 г.).

В «Застольных речах Гитлера», собранных и опубликованных Пикером, есть и такая мысль: «Наша политика относительно народов, населяющих широкие просторы России, должна заключаться в том, чтобы поощрять любую форму разногласий и раскола».

Известны слова Сталина, сказанные им Риббентропу о кадрах русской интеллигенции, которые он готовит на смену евреям. Как отреагировал антисемит Гитлер на эту антиеврейскую программу Сталина? «Насажденная Сталиным интеллигенция должна быть уничтожена. В Великороссии необходимо применить жесточайший террор» (совещание 17.03.41 г., стенограмма).

Чуть позже, 16 июля 1941 года, когда огромные территории СССР уже были захвачены врагом, Гитлер дал недвусмысленное указание: «Гигантское пространство, естественно, должно быть как можно скорее замирено. Лучше всего этого можно достичь путем расстрела каждого, кто бросит хотя бы косой взгляд»[2].

О том, что намерения Гитлера по зачистке оккупированных территорий от местного населения не были чистой теорией, говорит тот факт, что в тогда же, июле 1941 г. Гитлер отдал распоряжение выселить всех жителей из Крыма и превратить его в «немецкую Ривьеру». Двумя месяцами позже Розенберг издал соответствующую директиву. Обстановка на месте (борьба с партизанами и необходимость заигрывать в этой связи с крымскими татарами) не позволила немецкой военщине немедленно приступить к исполнению этих указаний. Однако для начала Генеральный комиссар Крыма Фрауэнфельд разработал проект переселения в Крым населения Южного Тироля, вызвавший одобрение у Гитлера и Гиммлера. Нет сомнений, что в случае победы Крым был бы очищен для немцев полностью; специальное «крымское командование войск СС» непрерывно готовило запланированную колонизацию и вынужденно покинуло Крым лишь в апреле 1944 г. вместе с отступавшей армией вермахта[3].

Речи обер-нацистов

Не отставало от своего фюрера и высшее руководство Рейха.

20 июня 1941 г. рейхсляйтер Альфред Розенберг, будущий министр по делам оккупированных территорий на Востоке, выступил с речью: «Сегодня же мы ищем не «крестового похода» против большевизма только для того, чтобы освободить «бедных русских» на все времена от этого большевизма, а для того, чтобы проводить германскую мировую политику и обезопасить Германскую империю… Война с целью образования неделимой России поэтому исключена. Замена Сталина новым царем или выдвижение на этой территории какого-либо другого национального вождя — все это еще более мобилизовало бы все силы против нас. Вместо этой, имеющей, правда, до сих пор распространение идеи единой России выступает совершенно иная концепция восточного вопроса… Задачи нашей политики должны поэтому идти в том направлении, чтобы подхватить в умной и целеустремленной форме стремление к свободе всех этих народов и придать им определенные государственные формы, то есть органически выкроить из огромной территории Советского Союза государственные образования и восстановить их против Москвы, освободив тем самым Германскую империю на будущие века от восточной угрозы».

Рейхслейтер Мартин Борман писал 23.7.1942 из Ставки фюрера Розенбергу:

«Многоуважаемый партейгеноссе Розенберг!

По поручению фюрера я довожу до Вашего сведения его пожелание, чтобы Вы соблюдали и проводили в жизнь в политике на оккупированных восточных территориях следующие принципы.

1. Мы можем быть только заинтересованы в том, чтобы сокращать прирост населения оккупированных восточных областей путем абортов. Немецкие юристы ни в коем случае не должны препятствовать этому. По мнению фюрера, следует разрешить на оккупированных восточных территориях широкую торговлю предохранительными средствами. Ибо мы нисколько не заинтересованы в том, чтобы ненемецкое население размножалось…

2. …Мы должны принять необходимые меры против размножения ненемецкого населения.

3. Поэтому ни в коем случае не следует вводить немецкое обслуживание для местного населения оккупированных восточных областей. Например, ни при каких условиях не должны производиться прививки и другие оздоровительные мероприятия для ненемецкого населения.

4. Ни в коем случае не следует давать местному населению более высокое образование. Если мы совершим эту оплошность, мы сами породим в будущем сопротивление против нас. Поэтому, по мнению фюрера, вполне достаточно обучать местное население, в том числе так называемых украинцев, только чтению и письму <…>

7. …Ни в коем случае не следует строить русские (украинские) города или благоустраивать их, ибо местное население не должно иметь более высокого жизненного уровня»[4].

16 сентября 1941 г., начальник штаба Верховного главнокомандования Вильгельм Кейтель издал приказ, в котором выразил возмущение «мягкостью» армии и потребовал «немедленно принять самые суровые меры». «Следует учитывать, – объяснял генерал-фельдмаршал, – что на указанных территориях (СССР) человеческая жизнь ничего не стоит, и устрашающее воздействие может быть достигнуто только необычайной жестокостью». Например, 50–100 казненных «в качестве искупления за жизнь одного немецкого солдата». Неудивительно, что только примерно треть наших человеческих потерь в годы войны составили боевые потери армии, а две трети – гражданские лица.

По поводу русского народа Генрих Гиммлер говорил: «Нам противостоит население в 180 миллионов, смесь разных рас, даже имя которых непроизносимо и внешность которых такова, что любой может их пристрелить без всякой жалости или эмоций… Мы, германцы, являемся единственными людьми в мире, которые относятся к животным справедливо, и мы – те, которые будут справедливо относиться к этим недочеловекам. Однако заботиться о них или давать им какие-то идеалы есть преступление против нашей крови»…

Это что касается политических и идейных установок гитлеровцев. А теперь – об экономических.

Йозеф Геббельс в своем дневнике накануне вторжения: «В Германии очень плохо с продовольствием, предстоит еще снижение нормы на мясо. Итак, вперед! Богатые поля Украины манят».

В дополнение к плану «Барбаросса» был разработан план «Ольденбург» для ограбления захваченных областей СССР. Руководить процессом был назначен Герман Геринг, откомментировавший это так: «На Востоке я намерен грабить и грабить эффективно. Все, что может быть пригодно для немцев на Востоке, должно быть молниеносно извлечено и доставлено в Германию».

Для реализации названного плана было создано 4 инспекции: «Холштейн» (зона действия: Вильнюс, Таллин, Рига, Ленинград, Мурманск, Вологда, Архангельск), «Заксен» (Минск, Москва, Тула, Горький, Брянск, Ярославль, Рыбинск), «Баден» (Львов, Киев, Кишинев, Одесса, Харьков, Днепропетровск, Сталино, Ростов, Сталинград, Севастополь, Керчь, Воронеж, Курск) и «Вестфален» (Краснодар, Грозный, Тбилиси, Баку, Батуми). Главная задача инспекций – реквизиция сырья и вступление во владение всеми важными предприятиями.

Так называемая «Зеленая папка» Геринга, запись от 15 июля 1941 г.: «Использование подлежащих оккупации областей должно производиться в первую очередь в области продовольственной и нефтяной отраслей хозяйства. Получить для Германии как можно больше продовольствия и нефти – такова главная экономическая цель кампании».

Нужны ли комментарии? Геринг знал, что делал, – и делал, что знал.

Доктрина расового превосходства

Инструкцией для менее высокопоставленных чинов Рейха были не только откровенные высказывания страших, но и специальные методические материалы и разработки. Среди них на первом месте – знаменитая агитационная брошюра «Недочеловек» (1942), подготовленная ведомством Гиммлера, растиражированная массовым образом и обязательная для изучения всеми слоями общества. Она популярно рассказывала о расовой «неполноценности» славян вообще и русских в частности, обосновывая расовое же превосходство немцев.

Нельзя сказать, чтобы такой взгляд был нов для немцев. В школьных учебниках еще 1925 г., на которых воспитывалось поколение завоевателей, говорилось: «Русский дух как таковой, видимо, не приспособлен к творческой созидательной деятельности. Почти всем, что создано Россией во внешних и внутренних делах, она обязана немцам, состоявшим на русской службе, или прибалтийским немцам».

Доктрина расового превосходства немцев над другими народами видоизменялась в зависимости от результатов военных действий.

До 1942 года, когда борьба на советско-германском фронте приобрела затяжной характер, гитлеровцы еще смотрели на занятую территорию и ее население как на колонию и рабов. Ни литовцы, ни украинцы, к примеру, не считались «арийскими народами» из-за длительного «расового смешения» с поляками. Но с 1943 года, когда победа в войне стала явно проблематичной, германская администрация делает попытку повернуться лицом к тем, кто готов был сотрудничать с оккупантами. Теперь уже многие народы, кроме евреев, цыган и поляков, признавались «арийцами», даже татары, калмыки, осетины, ингуши, чеченцы и ряд других народов Северного Кавказа и Закавказья. Им разрешалось создавать свои национальные формирования в войсках СС, а также собственную вертикаль местного самоуправления. (Многие народы радостно воспользовались этой возможностью и поспешили оправдать высокое доверие. Не секрет, скажем, что массовое уничтожение евреев в Прибалтике, Белоруссии и на Украине производилось именно руками литовцев, эстонцев, латышей и украинцев, одетых зачастую в форму СС. Как недавно выяснилось, сожжение села Хатынь вместе с жителями-белорусами также проводили украинцы под командой немцев.)

Однако к русским как представителям «низшей расы» официальное отношение в Рейхе изменилось только после Сталинграда, когда специальные комиссии антропологов и расологов были направлены для измерения и изучения массы русских военнопленных, чтобы выяснить загадку столь ослепительной победы «унтерменшей». Исследования этих комиссий показали, что русские в гораздо большей степени, чем немцы, являются носителями признаков арийской расы. Парадоксально, но для самолюбия разгромленных гитлеровцев этот вывод оказался целительным.

Однако инерцию расизма остановить уже не удалось. Геноцид по отношению к русским на оккупированных территориях, а также в концлагерях и на предприятиях, где использовался принудительный труд славянских рабов, продолжался. В основе действий оккупантов по-прежнему лежало убеждение, согласно которому война ведется против «азиатских недочеловеков». Даже 26 октября 1943 года, то есть уже после Курской битвы, начальник по делам военнопленных при Верховном командовании генерал Греневитц объявил в своем очередном приказе: «Слабодушные, которые будут говорить о том, что при теперешнем положении надо обеспечить себе путем мягкого обращения «друзей» среди военнопленных, являются распространителями пораженческих настроений и за разложение боеспособности привлекаются к судебной ответственности».

Основная цель оккупантов

Основная цель оккупантов декларировалась ими столь часто, что стала нарицательной: «жизненное пространство». И это было правдой.

В своей речи к немецкому народу 22 июня 1941 года, оправдывая вторжение вермахта в СССР, Гитлер приводит много объяснений, в основном политических и дипломатических, ни одно из которых не является ни правдивым, ни истинным. Там он представил Германию воплощением угнетенной невинности. Как если бы к тому времени она уже не была бешеным хищником, показавшим свою ужасающую силу и напугавшим до смерти весь мир разделом Чехии, аншлюсом с Австрией, оккупацией Мемеля, Судет, Моравии, Богемии, Польши, Франции, Дании, Голландии, Бельгии, Люксембурга и Норвегии. Как если бы она не продемонстрировала Советам свою военную мощь и свои аппетиты в Испании… А чего стоила провокация на польско-германской границе накануне 1 сентября 1939 года, которую прекрасно раскусили в Кремле?

Гитлер попросту врал, самозабвенно, как всегда. Шедевром завирательства был его вопль: «Никогда германский народ не вынашивал в себе враждебных чувств по отношению к народам России!»[5]

На самом деле каждый, кто читал «Майн Кампф», знает, что еще в этой написанной в 1924 году книге, Гитлер предлагал решить проблему избыточной плотности населения Германии за счет территории России. С 1870 г. население Германии стремительно росло, увеличившись к 1925 г. на целых 23 млн. человек (более чем на треть за какие-то 50 лет!) и составив 63 млн., а к 1939 – все 80 млн., из которых 70% уже переместилось в города, «раздувшиеся» от такого количества «лишних людей». Решимость быстро размножавшихся немцев воевать была обусловлена по большей части именно тем, что мир к тому времени уже был в основном поделен, и невоенным образом получить новые земли для оттока миллионов людей стало невозможно.

Когда-то кайзер Вильгельм, мечтавшей о самой большой армии в мире, специально запретил немцам эмигрировать, после чего взрыв немецкого демографического котла стал неизбежен. И Гитлер смотрел в корень проблемы, когда в той же «Майн Кампф» отмечал ежегодный прирост народонаселения Германии в 900 тыс. человек и заявлял: «Нас, немцев, проживает по 150 человек на квадратный километр: разве это справедливо?» В своей главной книге он многократно пишет о необходимости территориальных завоеваний на Востоке, в России[6]. Процитирую самые яркие мысли фюрера.

«Мы, национал-социалисты… хотим приостановить вечное германское стремление на юг и запад Европы и определенно указываем пальцем в сторону территорий, расположенных на востоке. Мы окончательно рвем с колониальной и торговой политикой довоенного времени и сознательно переходим к политике завоевания новых земель в Европе. Когда мы говорим о завоевании новых земель в Европе, мы, конечно, можем иметь в виду в первую очередь только Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены»[7].

При этом речь вовсе не шла о превращении России в немецкий доминион, протекторат или даже колонию. Нет, Гитлер хотел ликвидировать «расово неполноценное» русское население и заменить его истинными арийцами – немцами. Он писал недвусмысленно: «Наша задача – не в колониальных завоеваниях. Разрешение стоящих перед нами проблем мы видим только и исключительно в завоевании новых земель, которые мы могли бы заселить немцами»[8].

И уж меньше всего есть оснований для изображения немецкого нашествия как «крестового похода против еврейского большевизма». Против этого возражал сам Адольф: «Наша задача, наша миссия должна заключаться прежде всего в том, чтобы убедить наш народ: наши будущие цели состоят не в повторении какого-либо эффективного похода Александра, а в том, чтобы открыть себе возможности прилежного труда на новых землях, которые завоюет нам немецкий меч»[9].

* * *

Вожди Германии всегда знали, чего хотят.

Выступая перед генералами рейхсвера 3 февраля 1933 года, только-только ставший рейхсканцлером Гитлер, например, уже заявил прямо и недвусмысленно: «Как следует использовать политическое могущество, когда мы приобретем его?.. Возможно, отвоевание новых рынков сбыта, возможно – и, пожалуй, это лучше – захват нового жизненного пространства на Востоке и его беспощадная германизация». Не менее откровенно Геринг еще на заседании кабинета министров в сентябре 1936 г. проговорился, что «столкновение с Россией является неизбежным».

Но конкретное решение было принято немного позднее.

5 ноября 1937 г. в имперской канцелярии состоялось совещание, на которое Гитлер пригласил высшее военное руководство и министра иностранных дел. Здесь он впервые открыто назвал конкретные цели германской экспансии. Переход к политике завоеваний, по его словам, обусловлен тем, что посредством автаркии невозможно обеспечить Германию достаточным количеством сырья и продовольствия. Поэтому в «эпоху хозяйственных империй», заявил Гитлер, «захват большего жизненного пространства» является единственным спасением, добиться которого «можно только путем насилия, что всегда сопряжено с риском». Сделать это необходимо к 1943–1945 гг., и первыми жертвами станут Чехословакия и Австрия, откуда должны будут выехать 3 млн человек, что даст возможность прокормить 5–6 млн немцев. После чего настанет черед Польши. В качестве противника, с которым в дальнейшем придется вступить в борьбу, был также упомянут СССР.

Когда победы Германии в войне против Англии и Франции окончательно вскружили ему голову, 2 июня 1940 г. Гитлер объявил генералитету, что скоро придется приступить к решению «главной и непосредственной задачи – борьбе против большевизма». В ответ на это заявление генеральный штаб сухопутных сил вермахта во главе с Ф. Гальдером взялся за разработку планов стратегического развертывания войны против СССР. И вот, 25 июня 1940 г., когда капитуляция Франции позволила высвободить войска, Гальдер предложил создать из выводимых с Запада дивизий ударную группировку для использования на Востоке. Его предложение было принято, и немедленно началась передислокация в восточные районы Германии и на территорию Польши 15 пехотных дивизий, находившихся в подчинении у командования 18-ой армии. Вслед за ними на восток двинулась «особая группа Гудериана» (танки).

31 июля 1940 г. на совещании с военным руководством в Бергхофе Гитлер приказал приступить к подготовке нападения на СССР и установил срок начала военной кампании – май 1941 г. Гитлер ставил задачу: «одним стремительным ударом» разгромить «все государство целиком. Только захвата какой-то части территории недостаточно… Цель – уничтожение жизненной силы России»[10].

Но еще до этого приказа в первых разработках германских генштабистов в качестве целей вермахта уже значились Киев и Минск и предполагался прорыв к Москве. А 5 августа 1940 г. был представлен первый оперативный план военной кампании против СССР. Он предусматривал захват советской территории до условной линии Ростов – Горький – Архангельск.

18 декабря 1940 г. Гитлер подписал директиву № 21, называвшуюся «Операция Барбаросса». Война Германии и России была предрешена.

В дневнике главного пропагандиста рейха Йозефа Геббельса осталась откровенная, не оставляющая никаких сомнений запись 1941 года: «22 июня… Тема России перекрывает все другие темы… В 3 часа 30 минут – начало наступления. 160 укомплектованных дивизий. Фронт наступления 3000 км… Самый большой поход в истории… С июля прошлого года фюрер готовил акцию против России, и вот время подошло».

Обо всем этом Гитлер в своей речи, произнесенной в тот же день, 22 июня 1941 года, естественно, умолчал.

* * *

16 июля 1941 г. на совещании Гитлера с рейхслейтером Розенбергом, рейхсминистром Ламмерсом, фельдмаршалом Кейтелем, и начштаба Гальдером о целях войны против Советского Союза фюрер учил своих соратников скрывать свои истинные цели, но следовать им притом неукоснительно. «Мы подчеркиваем, что мы приносим свободу, – настаивал он. – Поэтому мы пока будем действовать так, как если бы мы намеревались осуществлять мандат. Но нам самим при этом должно быть совершенно ясно, что мы из этих областей никогда уже не уйдем».

В протокольной записи указано без обиняков:

«В основном дело сводится к тому, чтобы освоить огромный пирог, с тем чтобы мы, во-первых, овладели им, во-вторых, управляли и, в-третьих, эксплуатировали. Русские в настоящее время отдали приказ о партизанской войне в нашем тылу. Эта партизанская война имеет и свои преимущества: она дает нам возможность истреблять все, что восстает против нас…».

Пожелания были довольно однообразны: «Крым должен быть освобожден от всех чужаков и заселен немцами. Точно так же австрийская Галиция должна стать областью Германской империи… Фюрер подчеркивает, что вся Прибалтика должна стать областью империи… Фюрер далее подчеркивает, что и волжские колонии должны стать областью империи, точно так же как Бакинская область… Ввиду большой добычи никеля Кольский полуостров должен отойти к Германии… Фюрер хочет сровнять Ленинград с землей с тем, чтобы затем отдать его финнам».

И – выразительное резюме: «Гигантское пространство, естественно, должно быть как можно скорее замирено. Лучше всего этого можно достигнуть путем расстрела каждого, кто бросит хотя бы косой взгляд»[11].

Вплоть до 1944 года Гитлер не имел намерения создавать на занятых землях никакого русского правительства, даже антикоммунистического. Восточные территории должны были стать чисто германскими колониями. В соответствии с этими планами все они были разделены на рейхскомиссариаты «Украина» и «Остланд», а также на оперативную зону, где власть осуществляла германская армия. Рейхскомиссариаты, в свою очередь, делились на генеральные комиссариаты. В состав «Остланда», например, входили генеральные комиссариаты «Белоруссия», «Литва», «Латвия» и «Эстония». Галиция и Белостокская область были присоединены к генерал-губернаторству (так немцы называли оккупированную Польшу), а часть пограничной белорусской территории – к Восточной Пруссии.

Интересно отметить, что в «меморандуме» министра оккупации Розенберга от 2 апреля 1941 года предписывалось превращение Эстонии, Латвии и Литвы в «территорию немецкого расселения, призванную ассимилировать наиболее подходящие в расовом отношении местные элементы… Необходимо будет обеспечить отток значительных слоев интеллигенции, особенно латышской, в центральные русские области, затем приступить к заселению Прибалтики крупными массами немецких крестьян… не исключено переселение в эти районы также датчан, норвежцев, голландцев, а после победоносного окончания войны, и англичан, чтобы через одно или два поколения присоединить эту страну, уже полностью онемеченную, к коренным землям Германии».

Гиммлер, расходясь с Розенбергом, планировал не только заселение Прибалтики германцами, но и самую жесткую политику в отношении самих прибалтов: «Двадцатилетний план, – писал он 12 июня 1942 года,– должен включать полное онемечивание Эстонии и Латвии… Я лично убежден, что это можно сделать…». По послевоенному признанию начальника имперской службы безопасности в Прибалтике обергруппенфюрера СС Фридриха Экельна, Гиммлер приказал ему: «Вы должны подготовить физическое истребление населения, проживающего в Прибалтике. Эти недочеловеки Германии не нужны. Их место займут немецкие колонисты».

В специальной инструкции Восточного министерства для рейхскомиссара «Остланд» Генриха Лозе от 8 мая 1941 г. указывалось: «Целью деятельности рейхскомиссара Эстонии, Латвии, Литвы и Белоруссии должно являться стремление к созданию формы германского протектората и затем – путем германизации возможных в расовом отношении элементов, консолидации германских народов и выселения нежелательных элементов – превращение этого района в часть Великогерманской империи. Балтийское море должно стать германским внутреннем морем, под великогерманской защитой».

Если уж по отношению к прибалтам, которых немцы охотно использовали в качестве подручных и которым даже разрешали рядиться в форму СС, истинные планы предусматривали тотальный геноцид, то что говорить о русских.

Держа речь перед высшими руководителями СС и полиции на юге СССР в сентябре 1942 г., Гиммлер раскрывал заветный план:

«В следующем году мы окончательно завоюем и те территории Европейской России, которые остались еще не занятыми… Принципиальная линия для нас абсолютно ясна – этому народу не надо давать культуру. Я хочу здесь повторить слово в слово то, что сказал мне фюрер. Вполне достаточно: во-первых, чтобы дети в школах запомнили дорожные знаки и не бросались под машины; во-вторых, чтобы они выучили таблицу умножения, но только до 25; в-третьих, чтобы они научились подписывать свою фамилию. Больше им ничего не надо… В ближайшие 20 лет мы должны заселить немцами германские восточные провинции от Восточной Пруссии до Верхней Силезии, все генерал-губернаторство (т. е. Польшу. – А. С.); должны онемечить и заселить Белоруссию, Эстонию, Литву, Латвию, Ингерманландию (т. е. Ленинградскую, Новгородскую, Псковскую области. – А. С.) и Крым… Германский восток до Урала… должен стать питомником германской расы, так что лет через 400–500… немцев будет уже не 120 миллионов, а целых 500–600 миллионов».

Добиться исполнения заветной цели, не уничтожив при этом автохтонное население Восточной Европы, не сведя его под корень путем жесточайшего и последовательнейшего геноцида было просто невозможно. Моральные соображения не остановливали захватчиков[12]. Нет ничего удивительного в том, что гибель гражданских лиц совместно с гибелью пленных в два с лишним раза превысила боевые потери, этот коэффициент был вполне «плановым».

2. ПРАКТИКА ГЕНОЦИДА И ЭТНОЦИДАp

Инструкции – руководство к действию

Соответствующими приведенным установкам были инструкции оккупантов, как гражданских, так и военных. Германия не собиралась соблюдать по отношению к нам какие-либо общепризнанные «принципы» или «нормы» международного права. Это видно хотя бы уже из того, что гражданские лица легко превращались у оккупантов в военнопленных со всеми вытекающими последствиями. Вот, например, фрагмент дошедшего до нас предельно четкого приказа от 11 мая 1943 года по 2-ой германской танковой армии: «При занятии отдельных населенных пунктов нужно немедленно и внезапно захватывать имеющихся мужчин в возрасте от 15 до 65 лет, если они могут быть причислены к способным носить оружие… объявить, что они впредь будут считаться военнопленными и что при малейшей попытке к бегству будут расстреливаться»[13].

Классикой оккупационной мысли на все времена останется Приказ командующего 6-й армией генерал-фельдмаршала Вальтера фон Рейхенау о поведении войск на Востоке от 10 октября 1941 г.:

«К борьбе с врагом за линией фронта еще недостаточно серьезно относятся. Все еще продолжают брать в плен коварных, жестоких партизан и выродков — женщин; к одетым в полувоенную или гражданскую форму отдельным стрелкам из засад и бродягам относятся все еще как к настоящим солдатам и направляют их в лагеря для военнопленных…

Снабжение питанием из полевых кухонь местных жителей и военнопленных, которые не работают на вермахт, является такой же неправильно понятой гуманностью, как и раздача сигарет и хлеба…

Войска заинтересованы в ликвидации пожаров только тех зданий, которые должны быть использованы для расположения воинских частей. В остальном исчезновение символов бывшего некогда господства большевиков, в том числе и зданий, соответствует задачам войны на уничтожение. Никакие исторические или художественные ценности на Востоке не имеют значения»[14].

А вот выразительный отрывок из Инструкции уполномоченного по продовольствию и сельскому хозяйству статс-секретаря Герберта Бакке о поведении должностных лиц на территории СССР, намеченной к оккупации – так называемые «Двенадцать заповедей поведения немцев на Востоке» – от 01.06.41 г.: «Вы должны с сознанием своего достоинства проводить самые жестокие и самые беспощадные мероприятия, которых потребует от вас государство. Отсутствие характера у отдельных лиц безусловно явится условием для снятия их с работы».

Вот беспрецедентный Приказ начальника штаба Верховного главнокомандования вооруженных сил Германии Вильгельма Кейтеля о военной подсудности в районе «Барбаросса» от 13.05.41 г.: «Возбуждение преследования за действия, совершенные военнослужащими и обслуживающим персоналом по отношению к враждебным гражданским лицам, не является обязательным даже в тех случаях, когда эти действия одновременно составляют воинское преступление или проступок».

Тот же Кейтель, Дополнение к директиве № 33 о применении жестоких мер к населению, оказывающему сопротивление оккупационным властям (сделано во исполнение приказа фюрера), 23 июля 1941 г.: «п. 6. Имеющиеся для обеспечения безопасности в покоренных восточных областях войска ввиду обширности этого пространства будут достаточны лишь в том случае, если всякого рода сопротивление будет сломлено не путем юридического наказания виновных, а если оккупационные власти будут внушать тот страх, который единственно способен отбить у населения всякую охоту к сопротивлению… Не в употреблении дополнительных охранных частей, а в применении соответствующих драконовских мер командующие должны находить средства для поддержания порядка в своих районах безопасности»[15].

Немцы с первых же месяцев войны взяли установку не заботиться о местных жителях. 16 сентября 1941 года, выступая перед чинами военно-хозяйственного управления, Геринг заявил: «Ясно, что градация в снабжении продовольствием необходима. Сначала идут действующие войска, затем другие войска во вражеской стране и местные вооруженные формирования. Соответственно этому устанавливаются нормы питания. Затем снабжается немецкое гражданское население и лишь потом местное население оккупированных районов. Обеспечиваться продовольствием в занятых областях должны только те, кто работает на нас».

26 февраля 1943 года видный чин оккупационной администрации Эрих фон дем Бах-Залевски подчеркивал в одной из директив: «Белоруссия является источником снабжения войсковых частей. Этот источник не должен иссякать. Именно в тех областях, где действуют бандиты, мероприятия по захвату должны достичь хороших результатов, так как здесь полный захват продовольствия означает лишение бандитов жизненно важных для них ресурсов. Каждая тонна зерна, каждая корова, каждая лошадь дороже расстрелянного бандита».

Важный нацистский чин генерал В. Нагель предписывал из Берлина 8 ноября 1941 г. «Общие основы экономической политики в оккупированных восточных областях», где говорилось:

«II. В перспективе оккупированные восточные области будут экономически использоваться как колонии и колониальными методами. Исключение делается только для части Остланда, которая, по указанию фюрера, предназначена для онемечивания, однако и она подпадает под действие п. I…

VI. Об обеспечении населения ценными продуктами потребления не может быть и речи. Наоборот, все тенденции повышения общего жизненного уровня должны заранее подавляться самыми жестокими средствами…

Остланд также, в первое время, должен снабжаться в самом скромном объеме. Поставленная на длительный срок задача онемечивания Остланда не должна привести к общему повышению жизненного уровня всех проживающих там народностей. Только находящиеся в Остланде или переселившиеся туда немцы, а также онемеченные элементы могут быть обеспечены лучше.

VII. Уровень зарплаты и цен в России нужно держать на самой низкой ступени…»[16].

Солдаты вермахта тащили у «бандитов» (т. е. крестьян) все: и домашнюю птицу, и прочую живность. Но продуктами грабеж не ограничивался. Была введена и повинность по сдаче теплых вещей для нужд германской армии. К примеру, 9 января 1942 года бургомистр Россонского района Калининской области требовал: «Несмотря на то, что добровольная сдача уже проведена… каждое хозяйство должно сдать одну мужскую шубу (можно и женскую), одну пару валенок, одну пару носков, одну пару перчаток… Против медлительных сдатчиков должны быть приняты беспощадные меры…».

Оставленные без пропитания и теплой одежды, жители оккупированных земель были обречены на мучительное прозябание и смерть от голода и холода.

А эта инструкция не требует комментариев:

«Директива начальника штаба военно-морских сил об уничтожении гор. Ленинграда.

Город Берлин 29 сентября 1941 г.

Секретно

БУДУЩЕЕ ГОРОДА ПЕТЕРБУРГА.

1. Чтобы иметь ясность о мероприятиях военно-морского флота в случае захвата или сдачи Петербурга, начальником штаба военно-морских сил был поднят вопрос перед верховным главнокомандованием вооруженных сил о дальнейших военных мерах против этого города. Настоящим доводятся до сведения результаты.

2. Фюрер решил стереть город Петербург с лица земли. После поражения Советской России дальнейшее существование этого крупнейшего населенного пункта не представляет никакого интереса. Финляндия точно так же заявила о своей незаинтересованности в существовании этого города непосредственно у ее новых границ.

3. Прежние требования военно-морского флота о сохранении судостроительных, портовых и прочих сооружений, важных для военно-морского флота, известны верховному главнокомандованию вооруженных сил, однако удовлетворение их не представляется возможным ввиду общей линии, принятой в отношении Петербурга.

4. Предполагается окружить город тесным кольцом и путем обстрела из артиллерии всех калибров и беспрерывной бомбежки с воздуха сровнять его с землей.
Если вследствие создавшегося в городе положения будут заявлены просьбы о сдаче, они будут отвергнуты, так как проблемы, связанные с пребыванием в городе населения и его продовольственным снабжением, не могут и не должны нами решаться. В этой войне, ведущейся за право на существование, мы не заинтересованы в сохранении хотя бы части населения.

5. Главное командование военно-морских сил в ближайшее время разработает и издаст директиву о связанных с предстоящим уничтожением Петербурга изменениях в уже проводимых или подготовленных организационных мероприятиях и мероприятиях по личному составу.

Если командование группы армий имеет по этому поводу какие-либо предложения, их следует как можно скорее направить в штаб военно-морских сил»[17].

Этому документу предшествовал другой, не менее выразительный:

«Ставка верховного главнокомандующего

7 октября 1941 г. Секретно

Фюрер вновь принял решение не принимать капитуляции Ленинграда или позднее Москвы даже в том случае, если таковая была бы предложена противником…

Ни один немецкий солдат не должен вступать в эти города. Все лица, пытающиеся покинуть город в направлении наших линий, должны быть отогнаны огнем. По тем же соображениям следует приветствовать оставление небольших незащищенных брешей, через которые население города может просачиваться во внутренние районы страны. Это относится также и ко всем остальным городам: перед их захватом они должны быть уничтожены огнем артиллерии и воздушными налетами, с тем чтобы побудить их население к бегству.

Не допускается, чтобы немецкие солдаты рисковали своей жизнью для спасения русских городов от огня или чтобы они кормили население этих городов за счет средств немецкой родины.

Хаос в России будет тем больше, наше управление и эксплуатация оккупированных областей будет тем легче, чем больше населения советских русских городов уйдет во внутренние районы России.

Об этой воле фюрера необходимо сообщить всем нашим командирам.

По поручению начальника штаба верховного командования вермахта

Иодль»[18].

Достаточно, не правда ли?

Картины геноцида

Практика оккупационных властей не расходилась ни с теорией, о которой было сказано выше, ни с инструкциями. Русские люди, оказавшиеся в полной и безраздельной власти захватчиков, испытали это на себе в полной мере.

Хуже всего пришлось, конечно, тем, кто оказался в немецких концлагерях. Безразлично, относились ли они к военнопленным или к гражданским лицам.

Уже на девятнадцатый день войны 10 июля 1941 года, чиновник министерства по делам восточных территорий Дорш докладывал из захваченного Минска своему патрону Розенбергу о кошмарной действительности:

«В лагере для военнопленных в Минске, расположенном на территории размером с площадь Вильгельмплац (площадь в центре Берлина, занимающая около 30 тыс. кв. м: то есть на одного пленного приходилось немногим более ¼ кв. метра), находится приблизительно 100 тыс. военнопленных и 40 тыс. гражданских заключенных. Заключенные, загнанные в это тесное пространство, едва могут шевелиться и вынуждены отправлять естественные потребности там, где стоят… живут по 6–8 дней без пищи, в состоянии вызванной голодом животной апатии… изо дня в день возрастает угроза эпидемии…».

28 февраля 1942 года сам Розенберг писал начальнику штаба Верховного главнокомандования вооруженными силами Кейтелю:

«Война на Востоке еще не закончена и от обращения с военнопленными в значительной мере зависит желание сражающихся красноармейцев перейти на нашу сторону… Это цель пока не достигнута. Напротив, судьба советских военнопленных в Германии стала трагедией огромного масштаба. Из 3,6 млн. в настоящее время вполне работоспособны только несколько сот тысяч. Большая часть их умерла от голода или холода… во многих случаях, когда военнопленные не могли на марше идти вследствие голода и истощения, они расстреливались на глазах приходившего в ужас гражданского населения… В многочисленных лагерях вообще не позаботились о постройке помещений для военнопленных. В дождь и снег они находились под открытым небом. Им даже не давали инструмента, чтобы вырыть себе ямы или норы в земле… Можно было слышать рассуждения: «Чем больше пленных умрет, тем лучше для нас»…».

Тогда же, в феврале 1942-го, «Военно-экономический отдел» Верховного командования «сетовал» в официальном циркуляре: «Нынешние трудности с рабочей силой не возникли бы, если бы своевременно были бы введены в действие советские военнопленные. В нашем распоряжении находилось 3,9 млн. военнопленных (разумеется, вместе с гражданскими лицами), теперь их осталось всего 1,1 млн. Только в декабре 1941 г. погибли полмиллиона…».

Это свидетельствуют сами немцы, обеспокоенные нехваткой живой силы, столь необходимой для различных работ в прифронтовой зоне. Но все подобные возражения ничего не могли изменить, так как армия вермахта была с самого начала нацелена не только на захват страны, но и на уничтожение ее жизненной силы и, значит, прежде всего на уничтожение тех, кто способен носить оружие.

В высшей степени характерно, что немцы, в своей агитации часто использовавшие отрицательное отношение крестьян к колхозам, сами отнюдь не распускали их, быстро оценив выгоды такой централизованной эксплуатации крестьянского труда. Вот вполне типичное распоряжение германских военных властей в оккупированной Белоруссии: «Уборку и обмолот хлебов производить существовавшим до сего времени порядком, т. е. коллективно… Руководство уборкой возлагается на председателей колхозов, указания и распоряжения которых обязательны… К уборке хлеба привлекать всех единоличников, насчитывая им трудодни».

И так было не только в начале войны но и вплоть до окончания оккупации. К примеру, уже в конце февраля 1943 года, когда генерала Власова привезли в Смоленск для агитации за РОА, один из местных жителей задал Власову наболевший вопрос: «Почему не распускают колхозы?» Смоленск был захвачен немцами двадцать месяцев тому назад, и Власов не нашел, что возразить.

Этноцид – культурный геноцид

Население стран Западной Европы, оказавшихся под немецкой оккупацией, не испытало ужасов ни гено- ни этноцида. Но на славян вообще и на русских в особенности эти злодеяния легли всей своей тяжестью.

Как пишет знаток этой проблемы Владимир Тетерятников: «Для славян Вторая мировая война была жестокой и долгой, начавшейся в сентябре 1939 г. и не оканчивавшейся вплоть до мая 1945 г. Но для остальных европейцев она была «двойной». Сначала немцы быстро заняли европейские страны, затем была «спокойная и от грома пушек, и от бомбежек» оккупация в течение четырех лет»[19].

Ни в чем так не проявляется истинное отношение гитлеровцев к нам, русским «недочеловекам», как в вопросе о культурных ценностях. И именно на данном примере хорошо видно все различие, которое немцы делали между западными европейцами («своими») и славянами («чужими»).

<…>[20]

Итоги беспрецедентного этноцида таковы.

Если говорить кратко, немцами за годы войны в СССР разрушено 3000 исторических городов; разграблено 427 музеев (из них 173 в РСФСР); вывезено или уничтожено, по немецким же оценкам, около 180.000.000 книг; уничтожено и повреждено 1670 церквей, 532 синагоги, 237 костелов; уничтожено и вывезено 13.000 музыкальных инструментов, в том числе уникальных. Из 73 наиболее ценных музеев уничтожено и вывезено свыше 564.700 экспонатов, а всего по далеко не полным данным немецкое нашествие унесло из музеев СССР более 763.000 экспонатов (если не брать в расчет свыше 100 районных и краеведческих музеев, погибших полностью и не сохранивших инвентарных списков, ввиду чего их потери подсчитать невозможно). Только по Екатерининскому, Павловскому дворцам-музеям и Орловскому краеведческому музею уточненные на сегодня списки наших культурных утрат, никем никогда не возмещенных, составляют около 40.000 наименований. От бомбежек и обстрелов пострадали даже музеи городов, не бывших под оккупацией, например, Рязани. На территории Москвы и Ленинграда подверглись разрушениям: Государственный исторический музей, Дарвиновский, Литературный, Биологический, Антропологии, Зоологический, Политехнический, Маяковского, музей Боярского быта, Покровский собор, Новодевичий монастырь, Государственный музей этнографии, Государственный музей революции… От прямого попадания фугасных бомб разрушены основной корпус Третьяковской галереи и подсобные помещения. От взрывной волны пострадало здание ГМИИ имени А. С. Пушкина.

Что же говорить о музеях на оккупированных территориях! Когда в ноябре–декабре 1943 г. поступило указание «айнзацштаба» вывезти из Смоленска «весь оставшийся пригодный материал», в отчетах было отмечено: «все уже отправлено», ничего ценного не осталось. Это называется подчистую! Из музеев города и области в 1942 г. вывезено 32717 экспонатов: в Германию было отправлено 11 вагонов с картинами, золотыми и серебряными изделиями, старинным оружием и др. В марте 1943 г. штаб Розенберга направил в Германию еще 50 ящиков, из них 35 – с редчайшим фарфором, майоликой, картинами, 11 – с редкими книгами и гравюрами, 4 ящика с иконами. Разграблена была костюмерная драмтеатра – до 5000 предметов, в том числе исторические костюмы, мундиры с золотым и серебряным шитьем, орденами и т. д. Разорены и разграблены были уникальные музеи в Сычевке (более 5000 редчайших экспонатов), Рославле (одних книг более 110.000), Вязьме, Дорогобуже, Красном и др. Вся Смоленщина была буквально «высосана»; между прочим полностью был вывезен музей княгини Тенишевой «Талашкино», по значению сравнимый с подмосковным музеем «Абрамцево». Не менее показателен пример Орловской области: на этой территории разграблению и разрушению подверглись музеи: Новозыбковский краеведческий музей (2142 экспонатов.); Севский краеведческий (3010); Мценский краеведческий (12.000); Волховский краеведческий (2500); Орджоникидзеградский (Бежецкий) (2142); Почепский историко-краеведческий (794); Новосильский краеведческий (860 экспонат, 1651 книга). И т.д.

Варварски осквернены дома-музеи и усадьбы великих деятелей русской, украинской и белорусской культуры. Ценности пушкинского заповедника вывезены в 1943 г. по приказу коменданта Трайбхольца. Библиотека из репинских «Пенатов» бесследно исчезла. Книгами Ясной Поляны, домика Чайковского, тургеневского Спасского-Лутовинова немцы топили печи, хотя дрова были рядом. Дом Гоголя в Сорочинцах сожжен дотла со всем, что в нем было.

При этом пострадала примерно одна треть (около 130 тысяч) всех массовых библиотек страны. А Республика Белоруссия потеряла в войну 95% своих книжных фондов. Только небольшая часть утраченного вернулась туда в 1947 г., остальное компенсировала РСФСР.

По самой скромной оценке (в современных ценах) только похищенного у нас насчитывается на 1,3 трлн. долларов США. Этот тотальный грабеж и разгром не был случайным, стихийным: такова была государственная политика Третьего рейха, осуществлявшаяся планомерно, целенаправленно, скоординированно.

Эпилог

Как видим, сказанного более чем достаточно, чтобы в научном плане ставить вопрос о геноциде и этноциде нашего, русского народа со стороны немецких оккупантов в 1941–1945 гг. Конечно, многое в моем докладе изложено поверхностно, пунктирно, но, на мой взгляд, в нем есть основа, канва, по которой можно воспроизвести более детальную и полную картину произошедшего.

В заключение я хочу еще раз подчеркнуть, что мы сегодня воскрешаем события Второй мировой войны (для нас она была и навсегда остается Великой Отечественной) не потому, что хотим обострить без нужды наши взаимоотношения с немецким народом, а потому, что считаем недопустимым и безнравственным выплату Германией репараций Израилю одновременно с взиманием долгов с России. Двойным стандартам не место в современных международных отношениях. Мы рассчитываем, отталкиваясь от сегодняшней конференции, расширить и углубить наши знания о геноциде русского народа до такой степени, чтобы официально потребовать от правительства Германии либо прекращения выплат Израилю – либо прекращения взимания долга с России и начала выплат ей адекватных репараций.


[1] Данная часть книги представляет собой полный текст доклада на 1-й всероссийской конференции «Геноцид русского народа в XX–XXI веках» (Москва, Институт философии РАН, 2005).

[2] Преступные цели – преступные средства. Документы об оккупационной политике фашистской Германии на территории СССР (1941–1945 гг.). – М., 1968, с. 56.

[3] «Vierteljahreshefte fur Zeitgeschichte», 3 H., 1958, S. 291.

[4] Военно-исторический журнал, 1965, № 1, стр. 82–83.

[5] «Der Furer an das deutsche Volk 22 Juni 1941» (“The leader of the German people, June 22 1941”), in Philipp Bouhler (ed). “Der grossdeutsche Freiheitskampf”. Reden. Adolf Hitlers (The German Struggle for Freedom; Speaches of Adolf Hitler”) vol.3 (Munich: Franz Eher, 1942), pp.51–61 (New York Times, Jine 23, 1941).

[6] Адольф Гитлер. Моя борьба. – М., Витязь, 2000. – С. 110–118, 196, 517, 544–549, 555–556, 560–565.

[7] Там же, с. 556.

[8] Там же, с. 555.

[9] Там же, с. 557.

[10] Гальдер Ф. Военный дневник. Ежедневные записи начальника генерального штаба сухопутных войск. 1939–1942 гг., т. 2, М., 1969, с. 80–81.

[11] ЦГАОР СССР, ф. 7445, оп. 2, д. 162. л. 433–443. Перевод с немецкого.

[12]См. в настоящей книге раздел «Комментарии к генеральному плану “Ост”, который так и не понадобился».

[13] Преступные цели гитлеровской Германии в войне против Советского Союза. Документы, материалы. – М., 1987, с. 210. В дальнейшем ссылки даются, за исключением особо оговоренных, на данный источник.

[14] ЦГАОР СССР, ф. 7021, оп. 148, д. 454. л. 25–25 об. Перевод с немецкого.

[15] ЦГАОР СССР, ф. 7445, оп. 2, д. 141, л. 140. Перевод с немецкого.

[16] ЦГАОР СССР, ф. 7445, оп. 2, д. 168, л. 10–12. Перевод с немецкого.

[17] ЦГАОР СССР, ф. 7445, оп. 2, д. 166, л. 312–314. Перевод с немецкого.

[18] ЦГАОР СССР, ф. 7021, оп. 148, д. 227, л. 9–10. Перевод с немецкого.

[19] Тетерятников В. М. Проблема культурных ценностей, перемещенных в результате Второй мировой войны. – М., 1996. – С. 16.

[20] В настоящем издании выпущена часть доклада, дублирующая материалы, размещенные выше в разделе «Оплачено кровью» и в статье «Не “Вторая мировая”, а “Великая Отечественная”».

 
< Пред.   След. >


Свежие новости
© - Все права принадлежат их обладателям. 2006 - 2016
При полной или частичной перепечатке материалов сайта гиперссылка на sevastianov.ru обязательна.




Яндекс цитирования