sevastianov .ru
Севастьянов Александр Никитич
Сегодня среда
21 ноября 2018 года


  

Битому неймётся

Версия для печати Отправить на e-mail
2. «Цепь составьте миллионы, дети одного (?!) отца»
Кстати, об учебниках. Перед нами – тот из них, который даже Артемова вряд ли взялась бы охаять, ибо его авторы – светила палеоантропологии, у которых она сама имела честь учиться: В. П. Алексеев, А. Л. Монгайт, А. И. Першиц «История первобытного общества» (М., 1982). И в нем черным по белому написано: «Археологически фиксируемый непрерывный переход от ран¬него палеолита к позднему на всех материках Старого Света и нали¬чие параллелизма в географическом распределении современных рас и различных морфологических форм неандертальского типа склоня¬ют чашу весов скорее в пользу полицентрической гипотезы». За последующие 25 лет эта чаша склонилась к ней окончательно.
Что это значит? Это значит приговор всем нашим критикам. Поскольку полицентризм и моногенизм – есть вещи, логически несовместные. Если разные изначальные расы образовались в разных точках земного шара – в одной точке черная, в другой – белая, в третьей – желтая (а именно так надо понимать полицентризм), то с какой стати у них должен был быть общий предок? А если он и был, то какого он был цвета кожи, какие были у него волосы (курчавые, прямые, волнистые, какого цвета), какого цвета и разреза глаза, какой формы зубы (совкообразные или нет) и т. п.? Почему он вдруг как минимум в двух случаях из трех принципиально изменил свою морфологию? Ничего, кроме натянутых гипотез и предположений о некоем «надрасовом» стволе человечества нам наука не дает, и все уверения в обратном – от лукавого.
Кстати, среди современных зарубежных полицентристских схем одна из наиболее разработанных – гипотеза А. Тома, согласно которой именно в Передней Азии неоантропы мешались с палеоантропами – неандертальцами, что привело в этом очаге к возникновению протоевропеоидов и протонегроидов. А протомонголоиды, связанные своим происхождением с западносибирским центром, мигрировали затем в Центральную Азию, где дали начало монголоидной расе; далее они распространялись на восток. В общим чертах эта схема вполне совпадает с нашей гипотезой, изложенной в книжке «Раса и этнос». Почему бы Броду и Тишкову не пожаловаться в прокуратуру на мировую знаменитость, вместо того, чтобы подло мстить нам?
Итак, моноцентризм, а равно и моногенизм давно пора бы уже списать в утиль. Однако не раз и не два наши критики настойчиво утверждают, что все человечество есть один вид, что все расы принадлежат к этому единому виду и имеют одного общего предка. Этого самого предка предъявить нам никто до сих пор так и не сумел, но что за беда? Ведь самый главный аргумент в пользу такого утверждения, если верить бродо-тишковским подручным, состоит в том, что расы скрещиваются между собою и дают «плодовитое (!) гибридное потомство». А это-де «в биологии есть неоспоримый критерий принадлежности разных форм к одному виду» (49, 66, 84).
Ишь ты! Неоспоримый!
Как категорично! Как безапелляционно! Сколько апломба! Только все зря, потому что это неправда. Да, некогда Эрнст Майр выдвинул такой тезис: плодовитое потомство как главный признак единства вида. Но жизнь давно и беспощадно его опровергла, и сегодня каждый компетентный зоолог знает, что в ряде случаев межвидовые гибриды отличнейшим образом плодятся. Причем не только в условиях неволи или даже искусственного к тому принуждения со стороны человека (например, потомство козы и овцы, хорька и норки, колонка и фуро), но и в свободной природе, образуя новые виды: бастарды глухаря и тетерева, тетерева и куропатки, черной и серой вороны, обыкновенной и белошапочной овсянки, серебристой чайки и бургомистра, черной утки и кряквы (надеюсь, оппоненты не станут отрицать, что все это именно разные виды) и мн. др.: краснобрюхая жерлянка (Bombina bombina) в Карпатах гибридизирует с желтобрюхой жерлянкой (Bombina variegata), каспийская черепаха (Mauremys caspica) в среднем течении Евфрата, от Турции до Сирии, гибридизирует с видом ручьевая черепаха (Mauremys rivulata) и проч., и эти гибриды размножаются. И т. д.
Сам Дарвин в свое время гениально прозревал такую возможность и писал, довольно осторожно и предусмотрительно: «Принимая во внимание все установлен¬ные факты по скрещиванию растений и животных, можно заключить, что некоторая степень бесплодия, как при первом скрещивании, так и у гибридов, является весьма распространенной, но при тепе¬решнем состоянии наших знаний ее нельзя считать абсолютно всеобщей» (выделено мной. – А. С.). Сегодня его прозрения сбылись в весьма и весьма многих научно установленных вариантах. Зайдите в Дарвиновский музей, вам это растолкует с примерами любой грамотный экскурсовод. Отсылаю читателя также к замечательному сборнику «Гибридизация и проблемы вида у позвоночных» (М., МГУ, 1993), к статье Д. В. и Ю. Г. Терновских «Гибридизация в звероводстве» (Кролиководство и звероводство. – 1988. – № 4) и др.
Но главный пример – под рукой. Факт метисации кроманьонца и неандертальца не отрицает никто из наших оппонентов, сегодня это один из немногих постулатов. Но так же известно, что генетически неандертальцы отличались от кроманьонцев, пусть и не слишком значительно (но ведь и шимпанзе отличается незначительно от нас). Это биологически разные виды. И наличие плодовитых гибридов разновидового, неандертальско-кроманьонского, происхождения (факт также неоспоримый, доказанный палеоантропологией, в частности, захоронениями в Сунгире, Подбабе, Тильбюри, пещерах Схул и Табун и других местонахождениях) явственно говорит об одном: человечество – не единый вид, несмотря на то, что смешение рас и проторас дает плодовитое гибридное потомство.
Отмечу в скобках, что возникновение вторичной, смешанной расы латиносов, которая так восхищает оппонентов, произошло в искусственных условиях, которые правильно следует характеризовать именно как неволю, в результате насилия и над Личностью, и над Природой! Ведь секрет появления латиносов прост: триста лет подряд темпераментные испанцы и португальцы – европеоиды – «тараканили» почем зря рабынь негроидного и монголоидно-американоидного расового происхождения. И кстати, еще в скобках, в ряде случаев снижение жизнеспособности (плодовитости) гибридов может проявляться, не в первом, а в пятом-шестом и более отдаленных поколениях. Так что считать эксперимент с вторичной расой латиносов оконченным – преждевременно. Может быть выживут, а может быть вымрут или утратят примесные качества, реверсируют в течение столетия-двух.
Итак, уважаемые оппоненты, плодовитое гибридное потомство – не только не главный признак единства вида, а вообще не признак этого единства. И факт плодовитости потомства различных рас вовсе не свидетельствует о единстве человечества как вида. Утверждать, что человечество единый вид, ибо гибридные расы-де дают плодовитое потомство, – это нечестно. Аргументация ваша недостоверна, что подтверждается даже на примере проторас: тех же неандертальцев и кроманьонцев, не совпадающих генетически, но тем не менее передавших нам свои наследственные черты. Да, проторасы и расы скрещиваются между собой и дают плодовитое гибридное потомство, но это вовсе не означает, что человечество есть единый вид. Правильнее считать, что такого вида вовсе нет! В крайнем случае, признались бы честно, что проблема вида вообще не имеет пока окончательного решения в науке…
Сказанного достаточно, чтобы заявить: таксон Homo sapiens, давным-давно предложенный Карлом Линнеем, исчерпал свое научное содержание и должен быть пересмотрен. Что значит «человек»? Что значит «разумный»? Почему следует покрывать этим таксоном столь разные биологические сущности? Все это пора осмыслить заново.

3. О побелевших и окосевших жертвах климата
Самое глупое и нелепое, что приходилось читать насчет рас, это будто бы ушедшие из Африки на Север темнокожие кроманьонцы прошли под воздействием среды (климата) через «депигментацию», а ушедшие на Восток синантропы или их предки по той же причине пожелтели и окосоглазели. Именно на этом абсолютно недоказанном и совершенно недостоверном варианте с непонятным упорством настаивают Бутовская и Аксянова. Они пытаются внушить нам, что расы – не биологическое, а географическое понятие, потому что расовые признаки, якобы, не существовали с самого начала, а сформировались географической средой и к ней привязаны.
Если допустить такую гипотезу, то надо будет признать верным утверждение: схожая среда формирует у человека схожую морфологию. А между тем всем и каждому видно и понятно, что такой зависимости в мире нет.
Нет ее нигде. Не почернели и не приобрели курчавые волосы народы, живущие в Азии и Америке в тех же широтах, что и негроиды в Африке. Ну нет там автохтонов-негроидов – и все тут! Хотя заселение этих широт произошло, по разным данным, от 70 до 30 тысяч лет тому назад, срок вполне достаточный для глубоких адаптивных изменений, если они и впрямь возможны. Или на жителей этих континентов природа влияет иначе? Но это не доказано. Не побелели, не приобрели светоловолосость и светлоглазость, не превратились в европеоидов негроиды, живущие со времен неолита на юге Африки в климате, аналогичном европейскому. А равно автохтоны весьма прохладных Фольклендов или Огненной Земли. Не стали похожими на европеоидов, не «отбелились» также канадские индейцы или гренландские эскимосы, народы Сибири, Аляски или Приморья. Не стали похожими на негроидов живущие в соответствующем поясе индийцы, тибетцы, китайцы и вьетнамцы, индейцы Центральной и Южной Америки. А если монголоидные в целом народы Южной Азии местами приобрели отдельные негроидные черты, то это объясняется только метисацией, так же, как и обретение монголоидных черт бушменами и готтентотами Южной Африки. Ибо на севере этого континента тысячелетиями шла метисация негроидов и европеоидов, а на юге – негроидов и монголоидов, как и на юге Индостана и Азии в целом.
Отмечу, что морфологических изменений, напоминающих расовые признаки, не дали ни относительно небольшие сроки проживания в принципиально иной среде (400 лет негров в Северной Америке, 1500 лет эскимосов в Гренландии), ни огромные, измеряемые десятками тысяч лет. Не белеют черные и желтые, не чернеют желтые и белые, не желтеют и не окосевают белые и черные (иначе, чем посредством метисации) и т. д. Как, с какой стати могли бы пройти через «депигментацию» кроманьонцы в течение, допустим, 20 тысяч лет, если за тот же или больший срок ее не прошли негроиды Южной Африки, индейцы Северной или юга Южной Америки или народы Северного Китая? Словом, все говорит о том, что все три большие изначальные расы возникли не только в разных центрах (с полицентрической концепцией не спорят уже даже наши оппоненты, писания политически ангажированного моноцентриста Я. Я. Рогинского давно девальвировали), но и от разных, не связанных ничем между собою чистых в расовом смысле групп предков. Какими возникли, такими и остались. И с самого начала были такими, по своим основным характеристикам, какими мы видим их сегодня.
Между тем, как пишет руководитель отдела системогенеза Института нормальной физиологии профессор К. В. Анохин, новейшие исследования показали, что хотя определенные приспособительные функции (предположим ненадолго, что разрез глаз или цвет кожи к ним относятся) передаются по наследству, они принципиально не изменяют как таковую морфологию человека. То есть, в поколениях, попавших в особые природные условия, может вырабатываться повышенная адаптивная биологическая реакция, которой нет у ранних поколений и у народов других регионов. (Например, у жителей высокогорных Анд увеличен объем легких.) Но, если популяцию переселить в новые (или прежние) условия, не требующие подобной адаптации, то это свойство быстро, через 2–3 поколения утрачивается, атрофируется за ненадобностью. Если бы цвет кожи, глаз, волос, разрез глаз, структура волос и иные расовые признаки были благоприобретенными, обусловленными географической средой, они обязательно в недолгом времени исчезли бы при переселении популяции в иные края. Нашим критикам 400-летний срок пребывания негров в Америке или 300-летний – буров в Африке кажется исторически малым, ничтожным, чтобы первые побелели, а вторые почернели. Но если те или другие приобрели свои свойства в порядке адаптации, то изменения должны были наступить за гораздо более короткое время. О вышеприведенных примерах с куда большим сроком «реадаптации» я уж и не говорю.
Глупости, которые пишутся по поводу адаптации человека к географическим условиям, – поистине безмерно смешны. Аксянова, например, всерьез пишет о малых габаритах мозговой капсулы у южных антропологических типов всех больших рас как «способе природной защиты человека от солнечного перегрева головы» (52). Какая тут связь? Совершенно непонятно: ведь по законам термодинамики маленькая голова прогреется гораздо сильнее и быстрее, чем большая. Просто указанные регионы – зоны активной метисации еще со времен неолита, только и всего. Уж лучше голословные утверждения, предрассудки – мол, расовые признаки есть результат адаптации и точка, чем такие примеры.
Возможно оставаясь в душе ученым, а не политиком, Аксянова в другом месте пишет, жестоко противореча сама себе: «В отечественной антропологии традиционно расу рассматривают прежде всего как биологическую реальность, отраженную в категориях расовой классификации» (60). Браво! Подписываюсь и я… Но тогда при чем тут география, адаптация и прочая ерунда? Будем последовательны! А она, между тем, указывает: «Мы постоянно повторяем, что расовые характеристики маркируют прежде всего территорию, а не этнос (народ). Расы человека – это прежде всего устойчивые в ряду поколений территориальные (географические) комплексы морфологических особенностей человеческого организма, длительно формировавшиеся в конкретных условиях природной среды» (86). Поистине, женская логика…
Единственный из наших оппонентов, кто не подставился подобным образом, это Артемова, поскольку она не радует нас вообще никакими утверждениями, гипотезами и аргументами. Ей была выделена задача попроще: грудью встать на защиту ИЭА и лично Тишкова, обругать нас и науськать Госдуму, Минкульт и карательные органы на нашу «книжонку» (какая честь для скромной книжечки!). Встала. Обругала. Науськала. Ай, браво! Свободна.

4. Неандерталец жив! И он – черный!
Вернемся к вопросу о цвете кожи неандертальца. «Это невозможно!» – скажут Бутовская с Аксяновой. Нет, возможно, – и даже очень.
Многие современные криптозоологи, в том числе доктор биологических наук Арнольд Смоляков, полагают, что неандертальцы вовсе не вымерли: «Полное исчезновение неандертальцев с лица Земли нельзя считать доказанным фактом, – говорит ученый. – А вот свежие следы их стоянок время от времени обнаруживают в разных частях света, в том числе и в Крыму. Несмотря на то что они до деталей совпадают с жилищами неандертальцев, сейчас их, как правило, приписывают так называемым снежным людям, или йети. А вдруг это – выжившие, несмотря ни на что, потомки неандертальцев? Думаю, исключить такую возможность нельзя».
Той же точки зрения придерживается Вера Удальцова, заведующая сектором изобразительных источников Государственного Дарвиновского музея в Москве: «Криптозоологи утверждают, что отдельные особи неандертальцев могли уцелеть в труднодоступных горно-лесных районах земного шара и продолжали жить без каких-либо прогрессивных изменений. Ведь именно так, в каменном веке, поныне существуют и австралийские аборигены, и некоторые африканские и южноамериканские племена – реликтовые типы людей, взять тех же пигмеев в пример». (Многозначительная аналогия!)
Среди тех, кто, как и мы, отказывается верить в тотальное бесследное вымирание неандертальцев, был замечательный естествоиспытатель Б. Ф. Поршнев, открывший в письменных источниках множество свидетельств сосуществования человека и неандертальца по крайней мере со времен Плиния (а следовательно, и до Плиния, само собой). Реликтовый гоминоид, оказывается, и сегодня отлично живет и процветает во многих уголках земного шара: в Китае, Монголии, Непале, Бутане, Сиккиме, Бирме, Вьетнаме, в Иране и Пакистане, в Средней Азии и на Кавказе, в Закавказье, Якутии, Хакасии, Бурятии, Татарии, в Туве и Горной Шории, на Волге и Урале, в Поморье и Приморье, в Полесье и на Карпатах, в Европе и Америке, в России, Германии и Палестине. Он известен под самыми разными именами: йети, аламас, алмасты, цзяго, махуа, каптар, чучуна, ксы-гиик, джез-тырмак, бигфут, патон, саскватч, чугайстыр, гульби-яван, меше-адам, губганана, абнаую, адам-джапайсы, ми-ге, мэнкв, шурале, фавн, сильван, сатир, демон, дэв, ракшас, землемер, дедушка-медведушка, леший и т. д.
Самым скандальным открытием Поршнева было обнаружение им в Грузии живого потомства (гибридного, но вполне плодовитого) самки неандертальца, пойманной незадолго до начала ХХ века в нынешней Аджарии. Живы были и многочисленные свидетели, помнившие эту неандерталку (абнаую), прозванную именем Зана. И сегодня еще жив местный долгожитель Зеноб Чокуа, который застал Зану в живых. Она была в собственности владетельного князя Д. М. Ачба в Зааданских лесах, позже ее получил в подарок дворянин Эдги Генаба, который отвез ее связанную в свою усадьбу в селении Тхина, что на реке Мокви, в 78 км от Сухуми. На родовом кладбище Генаба она и похоронена.
Поразительный, но документально засвидетельствованный факт: неандерталка многократно вступала в половую связь с окрестными мужчинами (первым, по легенде, был сам князь, последним – пастух), исправно рожая от них детей, четверо из которых, два мальчика и две девочки, не только выжили, но и полностью социализировались, будучи воспитаны людьми. Старший сын имел имя Джанда, старшая дочь – Коджанар, вторая дочь – Гамаса (умерла сорок лет назад), младший сын Хвит (умер в 1954 г. в возрасте 67 лет). Показательно, что двух младших детей Заны растила жена Эдги Генаба. Имеются их фотографии во взрослом состоянии. Все они дали в свою очередь потомство, расселившееся по разным местам Абхазии. Старшая дочь Хвита – Раиса Хвитовна, внучка неандерталки, родилась в 1934 году, до сих пор жива и работает почтальоном, свидетельствует, что «бабушку в лесу нашли». В 1964 году Поршнев навестил двоих из внуков Заны – сына и дочь Хвита от его второго брака с русской по имени Мария – в Ткварчели, где они работали на руднике.
Для нас главный интерес представляет не столько закономерный факт метисации неандертальца и современного человека балкано-кавказской расы с последующим появлением плодовитого гибридного потомства, сколько описание внешности неандерталки и ее потомков, яснее ясного свидетельствующее о неандерталоидном происхождении нынешней негроидной расы. Ибо по всем свидетельствам кожа «абнаую» была черной или темно-серой, а почти черная (с рыжиной) шевелюра спереди напоминала папаху с курчавыми завитками. То есть, неандерталец изначально обладал, как мы и были уверены, важнейшими признаками негроидной расы.
Многие жители тех мест хорошо помнят и описывают младших детей неандерталки, Гамасу и Хвита. Оба они были людьми могучего сложения, с негроидными признаками в строении черепа (фотографии это подтверждают). Гамаса, прожившая лет до шестидесяти, имела, как и брат, очень темную кожу.
При знакомстве с внуками Заны – Шаликуа и Тайей – Поршневу с первого взгляда врезалось впечатление темноватости кожи и «смягченной негроидности облика». У внучки Раисы, судя по фотографиям, также негроидные черты лица, курчавые волосы и сероватая кожа.
Итак, как видим, даже в третьем поколении потомки живого конкретного неандертальца и белых европеоидов сохраняют курчавость волос, темный цвет кожи и негроидную внешность. Вот она, правда жизни, подтверждающая нашу правоту. Нужны ли другие, более ясные и яркие доказательства происхождения негроидной расы от неандертальской проторасы? Опыт, как известно, венчает теорию, практика – критерий истины.

5. От осинки не бывает апельсинки
Итак, куда же девались неандертальцы и какова связь между ними и генезисом негроидной расы? Отвечая на эти вопросы, невозможно отвлечься от истории кроманьонца, нашего прямого предка.
О том, что кроманьонец шел с Севера на Юг, гоня перед собой неандертальца, свидетельствут, прежде всего, датировки его стоянок. По всей Сибири, от Енисея на западе до Камчатки на востоке, отечественные археологи более чем в десяти местах отыскали доказательства того, что человек обитает здесь не менее 30 тысяч лет. А вообще он появился на Севере, в Европе, у кромки ледника все 40 тыс. лет тому назад. Это с одной стороны. А с другой, мы знаем, что гораздо, гораздо позднее, всего лишь 18 тысяч лет назад кроманьонец обнаруживается на берегу Индийского океана на южной оконечности Африки. Пещера Нельсон-бей, находящаяся примерно в пятистах километрах к востоку от Кейптауна, метрах в двадцати над современным пляжем, именно в те времена служила приютом для кроманьонцев, в ней жили постоянно сменявшие друг друга группы. Вообще заметно: если от самых ранних северных стоянок кроманьонца двигаться вниз, то стоянки оказываются все более и более поздними.
О чем это говорит? О несомненном: за 22 тысячи лет кроманьонец спустился по всему земному шару сверху вниз, причем путь его лежал через всю Европу, а затем через Переднюю Азию и всю Африку. Как мы и писали в нашей книжке, кроманьонцы добрались до Северной Африки в итоге Великой неандертальской войны, по пути истребляя неандертальцев, но и смешиваясь с ними. Там они и жили тысячелетиями, о чем свидетельствуют не только многочисленные останки разнообразных кроманьонско-неандертальских гибридов именно в данном регионе, но и отдельные обиталища кроманьонцев, например, на равнине Ком-Омбо, в 45 километрах ниже по течению Нила от нынешней Асуанской плотины, где кроманьонцы жили около пяти тысяч лет кряду. Однако отдельные отряды кроманьонцев, как выясняется, прошли-таки через Сахару и перевалили через Атласские горы, маршем пройдя (скорее всего, вдоль берега) до южной оконечности континента.
Но если так, то судьба неандертальцев представляется еще более ясной, и именно такой, в общих чертах, как мы и описали.
Неандертальцы, эта огромная протораса, насчитывавшая, по некоторым предположениям, в лучшие времена до миллиона особей и относительно густо населявшая Европу, Азию и Африку, не могла, разумеется, беспричинно исчезнуть, не оставив следа и потомства. Академик В. П. Алексеев справедливо писал: «Полное уничтожение представителей какой-нибудь расовой ветви в ходе исторических событий – гипотеза немыслимая, постулирующая чудо, которому нет аргументов в человеческой истории». Не случайно сторонники версии полного исчезновения неандертальцев теряются в догадках о причинах этого исчезновения, развенчивая их одну за другой. Тут нечему удивляться: нельзя объяснить то, чего не было.
Так, весьма нелепое предположение о вымерзании неандертальцев, в недавнее время бывшее популярным, сегодня уже не поддерживается. В самом деле: почему бы это неандертальцы, якобы вышедшие 300–150 тысяч лет назад из Африки в холодную Европу (есть даже мнение, что «любящие холод» неандертальцы бежали туда от потепления), давно там адаптировавшиеся и даже пережившие самое страшное похолодание и оледенение – Рисский ледниковый период (250.000 – 110.000 до н. э.), вдруг взяли да и вымерли в гораздо менее суровую Вюрмскую эпоху, вместо того, чтобы вернуться назад в Африку. А кроманьонцы, якобы только-только появившиеся в Европе из теплой Африки, напротив, в тех же условиях и в то же время выжили, расцвели и размножились. Где логика? Ерунда…
И в самом деле, как выяснила международная команда ученых из США, Испании и Германии (руководитель – палеоэколог Хронис Цедакис из университета города Лидс), не похолодание привело к исчезновению неандертальца (в Европе, уточню я), которое произошло как минимум за три тысячи лет до серьезного скачка температурного режима Земли. И какую бы из трёх принятых сейчас дат их исчезновения (30, 28 или 24 тыс. лет до н. э.) ни брали учёные, каждый раз оказывалось, что тогда было тепло. Цедакис заявил: «Мы с полной определенностью можем исключить в качестве причины исчезновения с лица земли неандертальцев перемены климата».
Значит ли это, что неандертальцев тотально истребили кроманьонцы, как полагает та часть палеоантропологов, которая не разделяет концепцию вымерзания? В Европе – может быть, и то не до самого конца, как свидетельствует Б. Ф. Поршнев и другие. Но ведь неандертальцы были расселены по всему свету чрезвычайно широко – на запад до Британии и Иберии, на юг до Израиля (и далее в Африку) и на восток до южной Сибири, Шумера, Элама, Индии и Китая. Нет, разумеется, кроманьонец не мог истребить их повсеместно и совершенно. Даже в XVI–XIX веках безжалостным завоевателям, обладавшим самым «прогрессивным» вооружением, не удалось уничтожить ни одну расу.
Очень многие наши ученые не верят в уничтожение кроманьонцами неандертальцев. Известный палеоантрополог А. А. Зубов: «Гипотеза полного истребления неандертальцев пришельцами… не выдерживает критики в силу наличия промежуточных ископаемых форм». «Извели или не извели наши предки замечательную цивилизацию неандертальцев – это науке неизвестно, – публично заявил недавно доктор медицинских наук Леонид Корочкин, сотрудник Института биологии гена РАН и Института биологии развития РАН. – Неандертальцы – это самостоятельный вид. Что там с ним произошло? Я сомневаюсь, что их можно было сознательно извести, тем более что поначалу неандертальцы ведь были в численном большинстве. Как их можно было извести по всем континентам, где они существовали, – я не представляю.»
Великая неандертальская война, однако, была, это несомненно, и кое-что в судьбе сторон мы можем себе представить. В начале последнего оледенения часть неандертальцев, несомненно, мигрировала к югу. Гонимые холодами и непримиримыми врагами, они, активно смешивая свою кровь с кроманьонской, заселяли Переднюю Азию, Южное Средиземноморье, Северную Африку. И шли дальше, вглубь африканского континента. Судя по тому, что кроманьонец по Африке прошел, можно сказать, почти молниеносно (его компактные поселения на Севере и на Юге Африки, в Ком-Омбо и Нельсон-бее, датируются примерно одним временем: 17-18 тыс. лет до нашей эры), неандертальцам пришлось буквально бежать, спасая себя, через гигантский континент.
Свидетельством пребывания неандертальцев в Африке являются найденные там неандерталоидные останки: например, череп с берегов бухты Салданья (ЮАР) или кости гоминоида в Танзании. В южной Африке близ г. Кабве в Замбии обнаружены также останки «родезийского человека» неандертальского типа. Предполагается, что «родезийский человек» жил довольно поздно, возможно одновременно с ранними представителями позднепалеолитических людей современного физического типа. Как определили Либермен и Крелин, родезийский человек в Африке имел даже несколько более современную глотку, чем человек из Ла-Шапель-о-Сен.
По версии Винсента Планьоля и Джеффри Уолла из отдела молекулярной и вычислительной биологии университета Южной Калифорнии, все неандертальцы вообще происходят из Центральной Африки, откуда со временем переместились в Европу. Характерно, что основой для такого вывода послужило исследование генетики африканского племени йоруба. Согласно тем же исследованиям, жители Южной Африки вообще генетически связаны с популяцией неандертальцев. Не всем же ведь было уходить с прародины, кто-нибудь да остался! Да, останков неандертальцев в Африке южнее Сахары пока найдено немного, как, впрочем, и кроманьонцев. Но, во-первых, их там особо и не искали, во-вторых, они, все же, там есть, вопреки уверениям Бутовской, а в третьих, неандертальцы, пройдя через Африку, как мы и указывали, не остановились в своем беге, а ринулись дальше – в Индию, Индонезию, Австралию и Новую Зеландию. К такому выводу пришел палеоантрополог из Торонтского университета Майкл Чиллачи на основе генетических исследований.
Важнейшее соображение в пользу происхождения негроидов от неандертальцев состоит также в том, что, как показали недавние исследования тартусских генетиков под руководством Георгия Худяшова (они перекликаются с данными Чиллачи), аборигены Австралии произошли от африканцев, черная раса породила серую. Но все дело-то в том, что австралоидов испокон веку недаром сравнивали ни с кем иным, как с неандертальцами, и считали их прямыми потомками! Об этом писал еще в 1930-е годы М. Ф. Нестурх (Человек и его предки. – М., 1934), а сегодня с этим особенно никто и не спорит. Ведь достаточно взглянуть на австралийских аборигенов: у них «как у представителей этой расы крупные надбровные валики, челюсть без подбородочного выступа» – явные неандерталоиды внешне. Но не по воздуху же перенеслись неандертальцы из Европы в Австралию! Нет, они прошли через несколько стран света, чтобы попасть туда, да еще и море переплыли.
Таким образом, след, который оставили неандертальцы в антропогенезе, проходя своим путем через Африку, юг Индии и, вообще, Азии, Океанию и т. д. – в Австралию и Тасманию, велик и заметен, только его, как правило, ошибочно характеризуют как негроидный. На самом же деле именно неандертальско-расовые народы сформировали различные племена автохтонов как Африки (негроиды), так и Индии (веддоиды), юго-восточной Азии и Океании (австралоиды). Вплоть до айнов, продукта смешения трех рас, заселившего японские острова. Все эти разновидности сейчас классифицируются как большая негроидно-австралоидная раса, но все они, это очевидно, имеют именно неандертальского предка, как это убедительно подтвердил эксперимент с Заной.

6. У негроида есть папа, а кроманьонец пока сирота
По Бутовской, «ни о какой преемственности между неандертальцами и негроидами речь идти категорически не может» (15). Между тем, факт метисации между кроманьонцем и неандертальцем сегодня считается признанным. Все тот же Сванте Паабо из Мюнхенского университета, установивший по анализу ДНК, что неандерталец вовсе не был предком нынешнего Homo Sapiens (антропологи Ральф Шмит и Юрген Тиссен позднее подтвердили этот вывод), установил также, что небольшое межвидовое скрещивание между человеком разумным и неандертальцем все-таки имело место, иначе Y-хромосома не изменялась бы. Но ведь такая метисация шла не только в Европе, но также – и дольше и интенсивнее всего – именно в Африке. Выходит, по Бутовской, преемственность у неандертальцев с европеоидами – возможна, а с негроидами – нет? Это почему же? Вот вы, г-жа Бутовская, и есть расист номер один после этого!
Наша гипотеза куда политкорректней. Смешение кроманьонца и неандертальца происходило и в Европе, и в Африке. Но соотношение господствующих типов было при этом различным. В результате чего в Европе остался белый кроманьонец с неандертальской примесью, а в Африке – черный неандерталец с примесью кроманьонца. Разницу чувствуете? Тысячелетиями затем происходила реверсия доминантной и вытеснение чужеродной рецессивной генетики: неандертальской у кроманьонца, кроманьонской у неандертальца. Результат: европеоиды в Европе, негроиды в Африке, а гибридная раса, в лице многих этносов с причудливыми комбинациями расовых признаков, – на периферии проторас, в пограничной зоне наиболее долгого и активного смешения: в Передней Азии, Средиземноморье и Северной Африке. Просто и ясно.
Ну, а о том, что все расы имели одного общего предка – это, извините, из области гипотез, если не фантазий. Разные расы – разные виды. И предок кроманьонца на сегодня неизвестен, об этом в один голос твердит сегодня уже большинство специалистов, хотя это не значит, что его не было.

7. Предъявите нам черных эйнштейнов и менделеевых, моцартов и чайковских, рафаэлей и репиных!
Последняя точка наших разногласий – вопрос об эволюционном неравенстве рас. Но это на самом деле – вовсе не расхождение между научными позициями, как может подумать наивный читатель. Это расхождение между оголтелой беспардонной демагогией и ясным незамутненным взглядом на вещи.
Вот, к примеру, Аксянова спрашивает нас лукаво: «Почему, например, культуру эскимосов – северных охотников на морского зверя – не считать высокоразвитой?» (67). Тут остается только предложить ей на выбор: пусть она либо назовет имена эскимосских писателей, композиторов, философов, инженеров, ученых, чьи достижения сравнимы с достижениями лучших европеоидных умов и талантов, либо пусть сознается в непристойнейшей демагогии и застрелится с горя и стыда. Ну, и в отношении всей негроидной расы можно предложить политкорректным нашим стронникам эволюционного равенства такой же выбор. Ведь дело в том, что огромный культурный разрыв между кроманьонцем и неандертальцем, бывший изначально (ассортимент каменных и иных орудий у первых раз в пять превышает таковой у вторых), во всех смыслах полностью унаследован их потомками, прогрессировав в тысячелетиях и проявляясь во всех сферах, требующих интеллекта.
И хватит об этом.

«А теперь – Горбатый! Я сказал – Горбатый!»

Лакей, сиди себе в передней,
А будет с барином расчет!
А. С. Пушкин

– Подлец ты, а не ученый… Да в ухо ему – раз! Да еще!
М. Горький. «На дне»

Аксянова – с вызовом! – задала нам вопрос, на который я особенно охотно отвечу: «По какую линию фронта Второй мировой находились ваши родственники? Не оскверняете ли вы их память?»
Случилось так, уважаемая, что род Севастьяновых всегда сражается только на одной стороне: на русской. Когда была гражданская война, мой дед, распределенный после кадетского корпуса в красную Ладожскую флотилию, бежал через всю страну на юг и воевал под началом Деникина и Врангеля. Потому что русские тогда были там – в Белой армии. А против них была взнуздавшая русское простонародье антирусская мразь в лице лениных, троцких, свердловых, дзержинских и т. д. А когда началась Великая Отечественная война, то на фронт отправились моя бабка (дед был уже расстрелян) и мой отец. Они сражались в Красной армии, потому что русские на сей раз были там. Бабка погибла в бою в 1943, отец воевал все 4 года. А против них вновь была антирусская мразь, на этот раз немецкого и др. происхождения. Сегодня опять идет война, и воевать теперь приходится мне – все на той же русской стороне, разумеется, против антирусской мрази. Противник сегодня опять другой, а мы-то – те же самые.
А вот вы-то на чьей стороне, г-жи Аксянова, Артемова, Бутовская и примкнувший к ним С. В. Васильев из того же тишковского гнезда (его краткий вульгарный донос в прокуратуру разбирать ниже моего достоинства)? По какую линию фронта стоите? С кем связались, кому служите, на кого работаете? С этой ходячей русофобией – с Бродом, Гербер, Тишковым? Не стыдно?
Наверное, нет, не стыдно. И не больно, не страшно за русский народ. С каким хладнокровием, если не с удовлетворением пишет Аксянова о зримой гибели русских: «Вследствие продолжительного и широкого по масштабу смешения этнически русского населения со своими соседями или мигрантами из далеких стран в составе этого народа все больше лиц с монголоидными признаками внешности, со смуглой кожей и курчавыми волосами, с любыми ранее экзотическими комбинациями черт внешности. И этот естественный процесс не смогут остановить ни запреты, ни репрессии, ни севастьяновские “разъяснения” заблудшим» (90).
Не знаю, возможно Тишков не пускает своих сотрудниц в зарубежные поездки, но если бы Аксянова побывала в европейских столицах и видела воочию вырождение и гибель европейских народов, она взяла бы более верный тон. Нам же, наблюдающим смерть Европы год за годом вблизи, видящим, как рушится древняя, столь любимая и чтимая нами культура Запада, как оскверняются те «священные камни», о которых писал еще Герцен, жутко думать, что та же участь ждет и нас. И мы делаем все возможное, чтобы этому противостоять, чтобы антирусская мразь, в очередной раз сменившая обличье, вновь потерпела поражение.
Должен предупредить вас: участвуя в антирусских инициативах вашего шефа и его подельника Брода, вы ставите на кон свою репутацию и доброе имя своей семьи. Во что превратил вверенный ему институт Тишков? В мастерскую политических доносов, в лавку продажных экспертиз? Когда с вашей помощью заткнут глотки всем инакомыслящим и установится единомыслие а-ля Брод, вот тут-то и наступит самый настоящий фашизм. Сегодня Брод преследует нас, скромных популяризаторов науки, но завтра кто-то из ваших почтенных коллег, ученых олимпийской пробы, своим умом дойдет до «неудобных истин», «неполиткорректных выводов» – и тот же Брод быстренько обеспечит ему участь Галилея, если не Джордано Бруно. Неужели вы снова поможете ему? Да куда ж вы, впрочем, денетесь! Хотя есть вещи, которых порядочный человек не делает ни на каких условиях, ни при каких обстоятельствах. Нельзя помогать инквизиторам. Нельзя сотрудничать с политической полицией, как ее ни назови. Нельзя участвовать в преследовании инакомыслящих, писать доносы в лучших традициях лысенковщины, работать на репрессивные органы, а тем более стимулировать их работу. Все это не считается в свободном мире хорошим тоном для интеллектуала. Нам вот тоже не нравятся ваши концепции, но мы же не пишем на вас доносы.
Мы не сердимся и не обижаемся на ученых дам, позволивших втянуть себя в столь грязную и неприличную игру. У нас нет к ним претензий и вообще ничего личного. Мы только просим их не удивляться, если зарубежные коллеги перестанут с ними здороваться за руку. А то и собственные дети.
А вот Брод и Тишков не должны уйти от ответа за свои грязные русофобские дела. Эта сладкая парочка отлично спелась: Брод указывает на очередной объект травли, а Тишков обеспечивает процесс заказными экспертизами, организовав для этого во вверенном ему институте специализированный Совет по независимым экспертным исследованиям – именно для борьбы с инакомыслием. Распаленный уязвленным самолюбием, он, как видим, вовлекает в нечистые политические игры наивных деятелей науки. Поскольку ложные научные взгляды и установки Тишкова были мной рассмотрены в предыдущей статье, понятно, что преследование касается наиболее здорового сектора нашей общественной жизни.
Я сунул палку в это осиное гнездо, и теперь Тишков сладострастно мстит мне, используя подвластный ему персонал. Но я надеюсь когда-нибудь схватиться с ним лично – в открытой дискуссии. Наше дело правое. Победа будет за нами.



 
< Пред.   След. >


Свежие новости
© - Все права принадлежат их обладателям. 2006 - 2018
При полной или частичной перепечатке материалов сайта гиперссылка на sevastianov.ru обязательна.




Яндекс цитирования