sevastianov .ru
Севастьянов Александр Никитич
Сегодня среда
28 июня 2017 года


  Главная страница

Битва за русских

Версия для печати Отправить на e-mail

ЧАСТЬ III. ЧТО ГОВОРЯТ

«РОССИЙСКАЯ НАЦИЯ»: РЕКЛАМА И СУТЬ

Если некто пытается «продать» вам сомнительную идею, всегда полезно вначале поинтересоваться личностью продавца. Я это и сделал по мере сил в предыдущей главе. Теперь можно перейти к сути предложения. Впрочем, еще в былые времена философ на троне – император Марк Аврелий – вопрошал: «Может ли негодяй делать что-либо, кроме негодного?». Переходя от биографий лихой тройки, вершащей судьбу народов России, к изложению их программных требований, я вновь задаюсь этим вопросом.

«Вы думаете, это бредит малярия?»

Итак, 31 октября 2016 года на заседании Совета по межнациональным отношениям в Астрахани в присутствии президента Владимира Путина выступил Вячеслав Михайлов. Именно он предложил «идти от Стратегии к федеральному закону», который должен вобрать в себя все новации, связанные с межнациональными отношениями. Он предложил и название закона – «О российской нации и управлении межэтническими отношениями».

Поскольку инициатор наверняка будет иметь отношение к реализации своего предложения (сам себя он именует «глава экспертной группы»), не худо бы разобраться, какое содержание вкладывает он в него. Мы должны знать, что нас ждет, и понимать, к чему готовиться. Хотя формально за подготовку закона придется отвечать специально созданному для таких случаев Федеральному агентству по делам национальностей, но поскольку ни его глава Игорь Баринов, ни его ближайшее окружение не зарекомендовали себя пока в качестве специалистов по данной теме, их наверняка заставят обращаться все к той же «тройке», на роль коренника в которой сегодня выдвинулся Михайлов.

Теоретик Михайлов. К сожалению, рассмотрение текстов Михайлова подсказывает, что он как был партийным флюгером, способным по конъюнктурным обстоятельствам с равной горячностью отстаивать взаимоисключающие позиции, так им и остался.

Его наиболее полное объяснение появилось на сайте Life.ru1 ноября 2016 г. Из него следует, что то ли от возраста, то ли от непосильного умственного труда и нечеловечески глубоких познаний в этнологии, но у Михайлова мирно уживаются в голове прямо противоположные идеи. Он жалуется журналистам: «Нам было крайне сложно ввести в Стратегию понятие „российская нация“». Ну, это понятно: нельзя законодательно оформить и даже просто разъяснить то, чего нет в природе. Беда в том, что главный эксперт и сам не понимает предмет разговора, вынужденно прибегая к словесной эквилибристике, которая только запутывает вопрос.

С одной стороны, Михайлов верно напоминал в одном интервью еще 2007 года: «В отечественной ментальности – кстати, в этом вопросе мы схожи с немцами и с австрийской социал-демократией – понятие „нация“ никогда не было связано с пониманием политической нации, а только – нации как этноса. Поскольку в самосознании это сохраняется, то вопрос о формировании „российской нации“ вызывает определенные сомнения». Он и теперь заявляет: «"Российская нация" – это термин не гражданско-политический, а этнический. Собственно, это должно быть зафиксировано на конституционном уровне». Михайлов пытается еще пояснить в том же духе насчет будущего закона: «Крайне важно, чтобы в нем фигурировало понятие „этнос“, не позволяющее оторвать российскую нацию как гражданскую от нации этнической. Таким образом мы замыкаем единство гражданско-политической и этнической наций».

В такой позиции есть некоторый резон, но куда больше чуши, поскольку с этой точки зрения имеется только «русская», но никак не «российская» нация, ибо «российского этноса» нет в природе. Однако, с другой стороны, Михайлов тут же, противореча самому себе, пытается пояснить, но уже все наоборот: принятие-де закона «позволит нам выйти на уровень европейского правового поля, где нация четко определяется как гражданская». Так же и ТАСС цитирует слова Михайлова: «Когда мы говорим “российская нация”, это согражданство в стране с четко очерченными границами». В понятии «российская нация» «не присутствует никакого этнического начала, это чисто политическое согражданство».

Понятно, что тут «либо – либо»: нация как согражданство не есть нация как этнос. Это однозначно и принципиально, эти противоположные концепции не смешиваются, как вода и масло.

На старческий маразм такую раздвоенность не спишешь, скорее тут проявляется старый рефлекс партаппаратчика под названием «чего изволите». Ведь Михайлов, прежде всего, стремится чутко уловить веяния со стороны Кремля и максимально им соответствовать. В интервью порталу OnKavkazеще от 25 июня он сказал: «Была определенная политика, связанная с кинофильмами, литературой, произведениями искусства. Все было направлено на формирование единого общества – советский народ. И наш президент некоторые вещи реанимировал, самое главное, он фактически подвел нашу страну и наше общество к восстановлению связи времен». Вот и стремится теперь Михайлов «реанимировать» советский народ под именем российской нации…

Стремясь потрафить президенту, теоретик Михайлов продолжает путаться в двух соснах: в действующей Конституции у него, оказывается, «формулировку „многонациональный народ“ необходимо уточнить: за ней стоит этнический народ Российской Федерации, множество этносов, а не гражданская нация». При этом «Российский народ – понятие политическое, а не этническое. Это, грубо говоря, все мы: и татары, и евреи, и русские, и ингуши, и чеченцы и т. д. Это мы, российский народ». Ну, так это и есть «многонациональный народ», по Михайлову, он же «российский народ», он же «этнический народ РФ». Какой же он, в конце концов: этнический или политический?!

При этом еще того не лучше: «Русский же народ или русская нация – это уже этническое понятие. Однако исторически понятие „русский народ“ являлось полиэтническим: это и русские, и украинцы, и белорусы. В царское время, к примеру, это множество делилось на великороссов, малороссов, белорусов, а „русский“ было определением исключительно гражданским».

Вот уж поистине, «великий знаток вопроса», а на деле путаник, каких свет не видел: «народ» и «нация» это, выходит, одно и то же? «русские» – гражданское или же этническое понятие? Если русские – это классическое триединство трех субэтносов (великороссы, малороссы, белорусы), тогда с какой стати это «гражданское понятие», а не «этническое»? И почему это «полиэтническое» тут же превращается в «гражданское»? И вообще, с каких это пор этнос, подразделенный на субэтносы, именуется «полиэтническим» (для такого этноса есть свой термин: «подразделенная популяция»)? Уму непостижимый понятийный хаос! Хотя любой начинающий этнолог знает, что этнос и субэтносы соотносятся как вид и подвиды.

Если все это не шизофрения, то что?

Возраст, конечно, не всегда умудряет. Прежде Михайлов думал и говорил совсем другое. К примеру, давая в 2007 году интервью Кириллу Бенедиктову для «Новой политики», он высказался так: «Есть русская нация? Да, есть… Конечно, понятно желание политической консолидации всего многонационального народа страны в гражданскую нацию – „россияне“ – „российскую нацию“, но это не должно происходить в ущерб развития ни одного из народов России, в том числе русской нации как станового хребта российской государственности. Не надо забывать о горьких уроках поспешного форсирования создания новой исторической общности в СССР – „советского народа“»16.

Казалось бы, десять лет назад Михайлов трезво оценивал негативный опыт ошибочной советской национальной политики, приведший к развалу страны. Теперь же он, напротив, взывает к советскому опыту и стремится его повторить, создав «российскую нацию» – полный аналог столь же искусственного, фантомного «советского народа». Интернет-ресурсу Life.ruМихайлов даже заявил: «В данном случае „российская нация“ – это цель, и к ней мы должны стремиться. Мы ругали советскую власть, но они сказали: „Цель – коммунизм“». Он приводит в пример США, создавшие страну через «мощное целеполагание». Стало быть, и мы должны строить «российскую нацию», как советская власть строила «коммунизм». Но можно не сомневаться, что и эффект получится точно такой же плачевный. Ведь ложное целеполагание – что может быть хуже? Оно не может не привести к краху. Пример с «коммунизмом» как раз кричит об этом.

Кстати, совершенно несостоятельна ориентация на исторический опыт США, принципиально совершенно иной, чем в России (Михайлов повторяет эту капитальную ошибку вслед за Тишковым).В ответ на его слова: «Наш закон имеет целевую установку, как в США, которые создали государство именно через целеполагание» хочется сказать: «Опоздали, господа, нашу Россию создавать не надо, ее уже создали задолго до вас, ей более тысячи лет. Надо просто не мешать ей свободно развиваться, идти своим путем. Свободно, в том числе, от ваших дурацких экспериментов».

Казалось бы, с Михйловым все ясно. Гордясь доверием президента («группу возглавлю я»), он поведет дело к скорой реализации: «Далее всё стандартно: подготовка законопроекта, его принятие в Госдуме, Совете Федерации и подписание лично президентом. Если закон будет успешно принят, за ним могут последовать и соответствующие изменения в Конституции».

О том, какие изменения произойдут не только в Конституции, но и в обществе, устремленном в очередные тупики национальных отношений, мы поговорим ниже. Но об одном таком тупике, кажется, догадывается даже сам Михайлов. Он заявил, в частности, «Новой газете»: «Вот наш президент часто цитирует Ивана Ильина. Ильин выступал против федерации в России, потому что для федерации нужен более высокий уровень правосознания, а наш российский народ не будет федерацию воспринимать… Не секрет, что если мы проведем сегодня опрос, есть ли сомнения в том, останется ли Россия федеративным государством, мы получим очень высокий процент тех, кто считает, что Россия должна трансформироваться в унитарное государство. И обычно ссылку делают на то, что 80% русских – это моноэтническое государство».

Что ж, и впрямь: самое ближайшее следствие принятия закона о «российской нации» – это постановка в повестку дня отмены национально-территориальных образований: национальных республик, округов и т. п. Ибо их существование в принципе несовместимо с идеей единой нации (подробнее об этом ниже), которая, естественно, должна жить в едином, унитарном государстве: одна нация – одна страна.

Однако, новоявленный адепт «российской нации» Михайлов считает: «Мы должны четко сказать, что возврата к унитарному государству не будет – по крайней мере, при жизни нашего поколения. Федерация – наш путь развития». Что лишний раз свидетельствует о том, какой ералаш царит в его отдельно взятой голове, совмещающей несовместимые вещи «с легкостью необыкновенной», а-ля незабвенный Хлестаков.

Теоретик Зорин. Теоретик Зорин не чета, конечно, большому теоретику Михайлову в национальном вопросе, но есть смысл бросить взгляд и на его тексты. Свои взгляды Зорин полно изложил в интервьюжурналу «Национальный контроль». Но ничего особо нового мы там не найдем. Зорин ссылается на ту Стратегию государственной национальной политики до 2025 года, в подготовке которой сам же и принимал деятельное участие с Тишковым и Михайловым. Он подчеркивает суть этой доктрины:

«Она формулирует пять целей государственной национальной политики. Содействие формированию общероссийской гражданской нации. Содействие этнокультурному развитию всех народов. Укрепление мира и национального согласия, обеспечение равенства прав, независимо от национальности и отношения к религии. И появляется еще один вектор на оказание содействия в интеграции и адаптации мигрантов. …Две инновационные задачи сформулированы впервые: об “общегражданской российской нации” и признание того, что миграционные отношения влияют на состояние межнационального мира и климата в стране».

Ну, если признание роли миграционных отношений – это для Зорина «новация», то тут можно только руками развести: хороши же были предыдущие творцы российской национальной политики (Тишков, Михайлов и сам Зорин в том числе), если этого не понимали, а тут вдруг прозрели. Впрочем, тут он даже не оправдывается. А вот тезис насчет «российской нации», в авторстве которого Зорин, по сути, признается, ему приходится защищать, поскольку он не может не знать, насколько сильное неприятие этот тезис уже вызвал в обществе. Но защищает столь же высокопарно, сколь нелепо и неуклюже. Он говорит:

«Самую большую критику встретила идея “единой российской нации”. Говорят, что это калька с единого советского народа и что в результате ставится цель стереть этнические различия, превратив все народы нашей страны в единую нацию».

Именно так дело и обстоит, это нам уже объяснил «глава экспертной группы» Вячеслав Михайлов (см. выше). Но Зорин, видимо, понимая, чувствуя нутром все безобразие этой затеи, оправдывается, противореча своему патрону:

«Это неправда, да и невозможно – никто такой цели не ставит. Ни из практики государства, ни из самого документа это не вытекает. Русский остается русским, аварец – аварцем, еврей – евреем, но это не мешает им чувствовать себя единым народом. Я бы сказал, что российская нация – это нация наций».

Хотелось бы спросить Зорина, что это за лингвистико-этнологическая новость: «нация наций»? Где это он такую нашел, откуда подцепил? В Америке, в Канаде, где проживают «нации иммигрантов»? Или это вновь «особый путь России», где по воле безответственных экспериментаторов все почему-то должно быть не как у людей?!

Беда именно в том, что подобную умозрительную конструкцию, высосанную из высокоученых пальцев наших горе-теоретиков, нам и будут навязывать в качестве «мощного целеполагания», как навязывали некогда «коммунизм». Михайлов нам в этом уже ясно и откровенно признался. Творческий зуд преобразователей человеческой природы, стремление сотворить из нас, беззащитных и безгласных, нечто небывалое, экспериментальное – «российскую нацию» сиречь «нацию наций» – не дает, как видно, покоя бывшим строителям коммунизма (точнее, идеологическим надсмотрщикам на том строительстве). У коммунистов в комплекс «новаций» точно так же входила «новая историческая общность людей», только называлась она «советским народом». Такое же, прямо сказать, противоестественное изобретение горе-теоретиков, рассыпавшееся в прах при первом серьезном испытании.

Зорин в защиту «российской нации» пытается привлекать историко-культурные аргументы. Он призывает: «Откройте Пушкина – он употребляет термин “российский народ”. Ломоносов в споре с господином Миллером о нормандской теории употребляет оба термина: “русский народ” – когда говорит о славянах, и “россияне” – когда говорит о подданных российской империи. Определение “россияне” использовал Петр Первый. А потом уже на его похоронах прозвучит знаменитая речь Феофана Прокоповича: “До чего мы дожили, о россияне? Петра Великого погребаем”. Суворов, когда переходил Чертов мост в Альпах, говорил: “Россияне, за мной!”. Поэтому термин “россияне” – это наше историческое достояние. До 1917 года слово “россияне” было вполне употребимо, а в советское время его изъяли из обращения».

Что ж, как филолог и историк я подтверждаю: да, такое словоупотребление существовало в Российской империи. Но еще и еще раз подчеркну: слово «россияне» уместно только как обозначение населения России в целом, ее подданства или согражданства, независимо от этничности. Именно так его и употребляли Ломоносов, Пушкин или Суворов, которые при этом никогда не отказывались от своей природной русскости (тому же Суворову принадлежит известный клич: «Мы русские, какой восторг!»; заметьте: «русские» – а не «россияне»). Но вот употреблять это слово как обозначение нации – антинаучно, нелепо и неуместно. Это не что иное, как подмена понятий, злостный подлог, особенно отвратительный в устах чиновников с учеными степенями.

Уместно напомнить также, раз уж зашла речь о нашей истории, что в «Полном своде законов Российской империи» существовал целый специальный раздел «Об инородцах» (том IX, раздел V), то есть русские и нерусские «россияне» были четко разделены между собою не только на бытовом и конфессиональном, но и на законодательном уровне. Похоже, однако, что Тишкову и Кº об этом помнить неохота…

Зорин, судя по его высказываниям, вообще не сведущ в российской истории, он охотно повторяет расхожие пустые штампы (вранье, попросту), например: «Российское государство больше 1000 лет исторически существовало как полиэтническое и поликонфессиональное. Россия за время своего существования не потеряла ни одного народа, который оказался в ее орбите». Эти сладенькие слюни нам давно уже размазывают по идеологическом пространству, невзирая на их абсолютное несоответствие исторической правде. Но простительно ли повторять подобные демагогические бредни государственному чиновнику, да еще из тех, что конструируют наше национальное будущее?! Можно врать врагу, обманывая его в своих целях, но зачем же врать самим себе, своему народу?

Интересно отметить, что русский народ для Зорина – проблема и вызов. Он признает: «Вопрос, связанный с ролью русского народа, пожалуй, самый сложный. Мировая традиция говорит, что, если в государстве более 70% процентов населения составляет один этнос, то это национальное государство». Корреспондент уточняет: «Русских сегодня в РФ, согласно последней переписи, – 80%». И как же реагирует Зорин на этот факт? «Да, у нас 80%, что и породило феномен В. В. Жириновского, который стал спекулировать на идее того, что мы государство русских. Существует также точка зрения, что нам не нужна национально-территориальная федерация, что мы должны иметь губернии – 20, 40 и т. д. На эти вызовы надо было как-то реагировать».

Вот так. Надо же, какая неприятность: русских в России многовато. Это, оказывается, создает отцам государства сложности, неудобства, приходится реагировать… Вот и «среагировали»: замутили проект «российской нации» в противовес идее «государства русских».

Понятно теперь, о мой читатель, откуда растут ноги у этого одиозного проекта? Перед нами очередная попытка стреножить русских, накинуть на нас сеть, в очередной раз построить государство за счет русских, но не для русских.

Спасибо Зорину, проболтался, от ума большого…

Теоретик Тишков. «А теперь – Горбатый! Я сказал – Горбатый!», – восклицал в аналогичной ситуации персонаж Высоцкого в популярном фильме. Мы подошли к анализу воззрений главного идеолога «российской нации».

Свой концепт «российской нации» Тишков усиленно продвигает с самого начала 1990-х, когда его взяли в правительство Гайдара на роль министра по делам национальностей. Именно тогда он сформулировал свое кредо: «Россия – это национальное государство россиян, в состав которого входят представители всех этнических групп: русские, якуты, татары, чукчи, корейцы, украинцы и многие другие, кто проживает на ее территории и обладает гражданством»17.

Как он сам с гордостью отметил 14 лет спустя: «В постсоветской России это было первое высказывание о российской гражданской нации». Постыдный приоритет, прямо сказать. Заразу «россиянства» Тишков передал Ельцину – вспомним его излюбленное обращение: «Дорогие россияне!». Ельцин повелся на эту голую блесну по своей глупости и невежеству; его не насторожило даже то, что энтузиазма такое обращение, мягко говоря, не вызвало в массах. После его бесславного ухода подобное обращение быстро вышло из моды. Но Тишков, как мы уже знаем, не успокоился со своей идеей-фикс.

Тишков – эпигон вчерашних кумиров западного обществоведения, давно развенчанных «конструктивистов»: Геллнера, Хобсбаума, Андерсона и др. Как и Михайлов, он, конечно же, отлично знает, что отечественная традиция этнологии и цивилистики рассматривает нацию не в связи с территорией и гражданством, а неотрывно от общности происхождения – как фазу развития этноса. Однако, твердокаменный «демократ первой волны» Тишков пытается убеждать нас в неполноценности этой традиции по сравнению с западным образцом. Он внушает с апломбом: «Нужно отказаться от формулировки нации как высшей формы этнической общности». Он свято убежден в непогрешимости американской этнополитической модели и, быть может, именно поэтому обычно пренебрегает аргументацией. Ведь для него США – пример и идеал.

Именно как величайший позитив, достойный не просто подражания, а повсеместного утверждения, приводит он данные американской статистики: «В США, по пере­писи 1980 г., 12 млн. граждан не смогли определить свое этничес­кое происхождение по народу-предку и назвали таковым “аме­риканское”, а более 80 млн. указали смешанное происхождение»18. Как хорошо было бы, с точки зрения Тишкова, чтобы и в России население определилось бы подобным образом именно как «российское», а не русское, татарское, бурятское и т. д.! Ведь по его мнению, «оснований признать существование общероссийской гра­жданской общности, а тем более предпринимать усилия по ее укреплению, более чем достаточно», поскольку «рядовое сознание граждан здесь более гомогенно, чем сознание и установки интеллекту­альных и политических элит»19. А уж коли пока что с тотальным «россиянством» не вытанцовывается, то по крайней мере надо взять пример со Штатов в формировании высших властных структур. И начать надо «с не­давнего примера формирования президентом США Б. Клинто­ном состава новой администрации. Президент открыто сфор­мулировал принцип, что его кабинет из 14 человек должен “выглядеть, как Америка”, т. е. отражать этническую, расовую и половую мозаику общества… В итоге специальных усилий в кабинет вошли 4 афроамериканца, 2 испаноамериканца, 3 женщины и еще 2 женщи­ны заняли должности, приравниваемые к членам кабинета. Этот же принцип сейчас проводится при заполнении пример­но 3 тыс. высоких должностных постов, которые обычно пе­реходят к сторонникам победившей партии»20. На мой взгляд, в таком подходе нет ничего, кроме дешевого популизма и злостного идиотизма, но для Тишкова это – высший образец!

Американские и канадские стандарты играют роль шор на глазах Тишкова; но мы-то видим принципиальные отличия этих стран от России, не позволяющие применять данные стандарты в нашей стране:

1. США и Канада – страны, созданные эмигрантами, пришельцами, вторженцами; у этих стран нет и по определению не может быть государствообразующего народа. В России же такой народ есть, он один-единственный, и этот народ – русские.

2. Там «нация» – это поистине «воображаемое сообщество», фикция, обозначающая некий случайно сложившийся мозаичный конгломерат народов, затиснутый в общие государственные границы и связанный согражданством (именно поэтому Тишков и утверждает, совершенно ошибочно, будто «нация есть многоэтничное по составу образование, основ­ными признаками которой являются территория и граждан­ство»21). В России же есть единственная реальная нация – русский народ, создавший некогда здесь свою государственность и самоопределившийся на всей территории страны.

3. В США коренные автохтонные народы загнаны в резервации, а все остальные пользуются нравственно оправданным равноправием – все будучи равными по положению пришельцами. В России же русские упорно не идут (и не пойдут!) в резервации, и никакое «равноправие» не покажется им справедливым в стране отцов, которую они получили в наследство и столетиями берегут от подобных хищных пришельцев.

И так далее.

Я мог бы и дальше излагать взгляды Тишкова от своего лица, но объективности ради предпочитаю обратиться к специальной статье «Что есть российская нация и российский народ. (Обобщающая работа В. А. Тишкова)»22. Ее автор, профессор МГИМО Владимир Согрин – обладатель о многом говорящей научной биографии: руководитель Центра североамериканских исследований Института всеобщей истории РАН, председатель Совета Российской ассоциации историков-американистов, главный редактор «Американского ежегодника», лауреат премии им. Н. И. Кареева за монографии «Исторический опыт США», «США в XX—XXI веках. Либерализм. Демократия. Империя» (2015). Словом, такой же заядлый демократ-западник, для которого Америка – эталон, а Тишков – высокочтимый идеал американофильства, достойный превознесения и пропаганды. Ангажированность этого тишковского апологета достигает таких степеней, что его опус стал поистине квинтэссенцией трудов самого Тишкова, а потому достоин воспроизведения в наиболее существенных частях.

Итак, начнем с главного. Кстати, вы думаете, это Зорин изобрел тезис про «нацию наций»? Да нет, где уж ему. Как разъясняет Согрин: «Что такое, согласно Тишкову, российская гражданская нация? Это нация наций: в ней сосуществуют многие этнические нации – русские, тувинцы, башкиры, осетины, якуты, татары, чукчи, корейцы, украинцы, евреи, армяне и др., абсолютно на равных включенные в главную, но уже не этническую, а гражданскую российскую нацию. Все они в равной степени россияне с абсолютно одинаковыми гражданскими, экономическими и политическими правами и обязанностями. Это российская нация, которая имеет сходство, но и определенное отличие от понятия российский народ. Российский народ – это территориальное сообщество, а российская нация – сообщество гражданско-политическое. Российская нация, как и любая другая гражданская нация, обладает некоторыми основополагающими признаками – проживает в едином национальном государстве, скрепленном общей хозяйственно-экономической основой, контролируемой центральной властью территорией, с общими ценностями и культурными основами для большинства жителей страны».

Ничтоже сумняшеся, Согрин несет здесь обычную околесицу, опираясь, по сути дела, на понимание нации, заданное в свое время Иосифом Виссарионовичем Сталиным, как тогда было принято думать, «на века», но давно развенчанное и разгромленное наукой в целом и по частям. Путая, вслед за Тишковым, народ с населением, а нацию с согражданством, Согрин впадает в типовые заблуждения, профессионально разобранные еще в 2001 году в известной книге А. Й. Элеза «Критика этнологии».

Впрочем, что и взять с Тишкова или Согрина, которых давно и пожизненно ослепил «свет американской демократии» (выражение Буша-младшего). Недаром сей апологет Тишкова разъясняет для малосведущих читателей:

«Конкретные характеристики современной зарубежной гражданской нации чаще рассматриваются на примере США. Уделим им внимание и мы. США объединяют представителей многих расово-этнических наций (в американской социологической литературе их предпочитают называть этническими группами) – больше, чем во многих иных странах. Одна из известных тому причин – Америка страна иммигрантов, другая заключена в том, что демократизация и либерализация с 1960-х гг. иммиграционного законодательства привели к возобладанию среди иммигрантов – выходцев из множества азиатских, африканских и особенно латиноамериканских стран. Но все жители США, независимо от расовых и этнических различий, считают и называют себя американцами и демонстрируют наличие общей ментальности и приверженность общим ценностям. С 1960-х гг. эта американская гражданская нация все в большей мере включает качественные нововведения. Завоевание чернокожими в то десятилетие равных с белыми гражданских и политических прав, как и демократизация иммиграционного законодательства, повлекли рост самосознания небелых этнических наций.

В результате в американском нациестроительстве, наряду с прежним “плавильным котлом”, создававшим гражданскую нацию на основе англосаксонского ядра, оформился феномен мультикультурности, означающий культурную автономию всех этносов. Это повлекло сжатие англосаксонского ядра гражданской нации, определенную трансформацию последней. Но протестов со стороны основной части политического класса, как и белой Америки, это не вызвало (хотя в латентном виде они присутствуют). Важной тому причиной было осознание и признание того, что оптимальный, максимально минимизирующий конфликты вариант развития США заключается в умелом сочетании интересов гражданской и этнических наций. При всем том за гражданской нацией сохраняется приоритет, а представители всех этносов считают себя американцами и гордятся этим».

Вот только этого нам, русским, тут в России, на земле, завещанной нам нашими предками, не хватало! Однако Согрин искренне считает «подобный диалектический вариант – “единство в многообразии”» всемирным общественным идеалом. И подчеркивает: «Тишков, на мой взгляд, резонно полагает и аргументированно доказывает, что он оптимален и для российского нациестроительства. Он современен, он демократичен, он создает максимальные возможности для снятия конфликтов между этническими нациями и утверждения внутри- и внешнеполитических интересов национального государства». И сетует на недостаток понимания тишковских подходов и идеалов со стороны «этнонационалистов» (не только русских), которые, видите ли, не желают «жертвовать интересами своей “титульной” этнической нации»…

Спрашивается: а мы должны-таки жертвовать интересами своих народов? Чего же ради – ради ваших идеалов, господа американисты?

Пытаясь защитить Тишкова и его безумную идею «превратить мышей в ежиков» (Россию – в Америку, а русских – в россиян на манер американцев),Согрин упирает на то, что «Тишков неизменно подчеркивает, что используемые им дефиниции коррелируют с современной мировой обществоведческой литературой и, подобно последней, отражают мировую практику нациестроительства XXI в.». Следовало бы добавить: «и при этом врет безбожно, не брезгуя подлогом», поскольку на самом деле в «современной мировой обществоведческой литературе» отнюдь не наблюдается единомыслия по указанной проблеме. А уж о практике и говорить нечего! Взять хотя бы нациестроительство в Израиле или во всех до единой бывших республиках СССР…

Утверждать, что нация есть согражданство и ничто иное – все равно, что утверждать, что существует лишь один вид демократии – демократия а-ля США и более никакого. Совершенно такая же ложь и ерунда.

Но самое главное: идея о том, что нация есть согражданство, не только порочна логически и антинаучна, но также совершенно чужда русскому менталитету и русской научной традиции. Эта идея – часть того либерального концепта, который сложился на Западе, был экспортирован в Россию демократами горбачевско-ельцинского призыва, а сегодня с трудом преодолевается и сдает позиции. Причем не только в России, но, как видим, уже и на самом толерантном Западе, подавившемся мигрантами едва ли не до смерти. Пример Франции, Германии и т. д. уже очень ярко показал всему миру, что согражданство – это еще далеко не нация, и что, скажем, арабы или негры, сколько ни проживи они в этих странах, но французами или немцами от этого не становятся. Американцам, которые все иммигранты, выбирать, понятное дело, не приходится. Но для Европы, а тем более для России этот подход явно не годится.

Впрочем, и с американцами, кажется, не все так однозначно. Похоже, что Тишков оказался для России самым ярым, витринным представителем американского глобалистского либерализма, но притом именно такого, против которого сегодня восстала избравшая Трампа Америка. Нелепо получится, если в России будет осуществлен тот вариант национального строительства, который, возможно, вскоре отвергнет сама образцовая Америка…

Вообще, нельзя не видеть очевидного: мы живем в век «восстания этничности» (Соловей) – в противовес уже обрыдлой всему миру глобализации а-ля США. Так что Тишков явно предлагает России предлагает плыть поперек течения истории.

Зачем же нам оглядываться на западную, а тем более американскую традицию в обществоведении и нациестроительстве, ложную, основанную на идеализме, на культе мнений, на диктатуре меньшинств и на специфике американской истории?

В свете всего сказанного, Тишков, Михайлов, Зорин, Согрин и им подобные, на мой взгляд, – не кто иные, как псевдоученые и обычные агенты Запада, волки в овечьих шкурах. Это все та же либеральная чума, но в особом квази-ученом обличьи.

Впрочем, не только опора на Запад дает этим людям силы проводить свою губительную политику и идеологию в жизнь. Вспомним снова постулат недоброй памяти Егора Гайдара: «Россия как государство русских в XXIвеке не имеет смысла». Это лишь одно из дел и высказываний ельцинского любимца, обеспечивших ему поистине всенародную ненависть и осуждение. Но оно – важное, знаковое. А сегодня русофобское знамя павшего (как говорят, в неравной борьбе с алкоголем) Гайдара подхватили его приспешники, такие же системные либералы Тишков, Михайлов, Зорин. И иже с ними.


 
< Пред.   След. >


Свежие новости
Популярное
Голосование
Вы член НДПР?
 
Кто он-лайн
Сейчас на сайте:
Гостей - 1
© - Все права принадлежат их обладателям. 2006 - 2016
При полной или частичной перепечатке материалов сайта гиперссылка на sevastianov.ru обязательна.




Яндекс цитирования