sevastianov .ru
Севастьянов Александр Никитич
Сегодня пятница
28 июля 2017 года


  Главная страница

Битва за русских

Версия для печати Отправить на e-mail

ЧАСТЬ I. ВНАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО

ТРУДНЫЙ ПОНЕДЕЛЬНИК или ЧТО СКАЗАЛ ПУТИН

31 октября 2016 года, в понедельник, проводя в Астрахани заседание президентского Совета по межнациональным отношениям, Владимир Путин произнес фразу, рискующую стать исторической.

«Ну, что точно совершенно можно и нужно реализовывать, прямо над этим нужно подумать и в практическом плане начать работать, это закон о российской нации», – сказал он в ответ на прозвучавшее на совете предложение о создании такого закона. А также заметил, что «формирование российской идентичности — процесс сложный и небыстрый. Но, безусловно, он идет, и в последние годы достаточно активно идет. Восприятие гражданами себя как части России, повышение ответственности за свою страну становятся все более устойчивыми». И поддержал предложение о проведении Года единства российской нации.

Таким образом, из двух наиболее заметных в наши дни и противоположных по смыслу инициатив в национальной сфере – во-первых, законодательное утверждение роли русского народа в качестве государствообразующего, а во-вторых, преобразование населения России в некую «российскую нацию» – президент поддержал вторую и не поддержал первую. Хотя первая исходит от народа (даже – от народов), снизу, а вторая – от кучки придворных псевдоэкспертов, сверху, и только. Похоже, что президент под их влиянием решился на рискованный или попросту непродуманный опрометчивый шаг, встав в оппозицию к национальному большинству.

Шаг, очень непохожий на обычную практику Путина, действующего, как правило, с оглядкой на народ и не позволяющего себе столь конфликтогенных заявлений.

Как могло это случиться? Кто и что за этим стоит и что может получиться в итоге? Как восприняло новацию общество? Попробуем разобраться.

ЧТО ГОВОРИТ НАРОД

Высказывание Путина, без преувеличения, взорвало информационное пространство. Количество отзывов на громкую фразу президента велико и продолжает расти. Их нетрудно классифицировать, что я и сделал.

Официальные лица и инстанции

Разумеется, нет недостатка в откликах официальных лиц и инстанций в духе «чего изволите». Всегда готовых поддержать любого действующего президента, что бы он ни говорил.

Молниеносно отреагировали, взяв под козырек, Совет Федерации и Госдума.

«Идея российской нации при правильном развитии и подаче способна консолидировать российское многонациональное общество на основе современных ценностей», – сразу же заверила нас председатель Совфеда Валентина Матвиенко. Что имела в виду Валентина Ивановна, осталось загадкой, зато ее лояльность вне сомнений.

Председатель комитета Совета Федерации по конституционному законодательству Андрей Клишас пояснил для РИА «Новости»: «Необходимо принять закон о российской нации и для правовой определенности в понимании самого термина „нация“ как единой государственно-образующей общности граждан». Клишас в то же время пожаловался, что в настоящее время отсутствует нормативное единство в системе актов, регулирующих отношения в рамках национальной политики государства, а также системный правовой подход к определению понятия «нация» и категории «национальный». Сенатор отметил также, что в субъектах федерации, как правило, действует самостоятельное регулирование национального вопроса, однако при этом нормативное единство отсутствует, зато содержатся в значительной степени размытые по содержанию правовые нормы. Судя по приведенной выше, мягко говоря, ненаучной формулировке, он и сам стал жертвой указанных недочетов юридической теории.

Вице-спикер Госдумы Ирина Яровая не отстала от старших товарищей: «Закон всегда является отражением наиболее значимых ценностных смыслов общества. Единство российской нации – это самое главное историческое достояние и преимущество России», – заявила она, попросту, без затей перефразировав президента. Не замечая юридического противоречия в собственных словах, бывший карьерный юрист продолжила: «Преамбула Конституции начинается со слов: “Мы, многонациональный народ Российской Федерации, соединенные общей судьбой на своей земле” – это важнейший глубинный смысл. Это то, что в полной мере является национальной идеей: у нас общая судьба – Россия. И мы – единая российская нация». Однако с первого же взгляда даже неюристу совершенно ясно, что придется выбрать лишь одну из двух формулировок: либо «многонациональный народ» – либо «единая российская нация». Совместить их логически невозможно.

Впрочем, поспешность Яровой исправил председатель профильного Комитета по делам национальностей Ильдар Гильмутдинов, выступая 2 ноябряв пресс-центре МИА «Россия сегодня». По его словам, торопиться с изданием закона под заказ президента не будут. «Для того чтобы такой федеральный закон появился, нужно провести большую предварительную работу… Мы с экспертным сообществом, со всеми заинтересованными организациями должны сформировать техническое задание». Гильмутдинов также отметил, во-первых, что сейчас идет консультация со всеми структурами, которые будут задействованы в разработке этого федерального закона (с какими именно, он не раскрыл). А во-вторых, что при работе над законом о российской нации будет учитываться и международный опыт, в частности, опыт Казахстана.

Такое заявление, прямо скажем, настораживает. Попытка провозгласить «казахскую нацию» и утвердить ее суверенитет в нынешних границах произошла еще в январе 1993 года. Тогда в первом же постулате «Основ конституционного строя» только что принятой Конституции нового государства изумленный мир прочел о том, что Республика Казахстан есть «форма государственности самоопределившейся казахской нации». Важно, что нация здесь понималась, конечно же, как этническая, а вовсе не политическая нация, которую следовало бы в противном случае называть не «казахской», а «казахстанской»

Пикантность ситуации в том, что на момент отделения Казахстана от России казахов в нем проживало в целом немного менее (44%), чем русских (46%). Поэтому основной головной болью Назарбаева и всей казахской элиты было скорейшее закрытие «русского вопроса». Отсюда – обозначение Казахстана в той же конституции как унитарного, а не федеративного государства, хотя оно являлось федеративным по факту, резко разделяясь на русскую и казахскую половины. Отсюда и такая конституционная основа: «Территория Республики Казахстан является целостной, неделимой и неприкосновенной». Отсюда – стремительный перенос столицы из расположенной близ китайской границы Алма-Аты в центр русских областей, в Астану (Целиноград). Отсюда и поспешная декларация насчет «казахской нации».

Спрашивается: удалось ли за протекшие годы создать некую единую нацию из казахов, русских и других стиснутых общим согражданством этносов? «Казахстанскую нацию», по примеру которой, видимо, собирается строить «российскую нацию» Гильмутдинов? Очень сомнительно, судя по бесчисленным жалобам казахстанских русских на дискриминацию, притеснения и этноцид. А вот несомненный факт: русское население за четверть века уменьшилось в этой стране вдвое: с 46 до 23,7%. Вдвое! Это уже не этно-, а геноцидом пахнет!

Не хочется думать, что именно это обстоятельство так привлекло к «передовому опыту» Казахстана внимание Гильмутдинова, который в политике прошел от должности секретаря Татарского областного комитета ВЛКСМ (1990) до председателя совета Федеральной национально-культурной автономии татар» (2007). Но ничего иного в голову не приходит. Хотя переделать Россию из федеративной в унитарную а-ля Казахстан было бы хорошо, но мне почему-то кажется, что Гильмутдинов имел в виду другое.

Тем временем высказались и некоторые лидеры думских фракций.

На другой же день после астраханского заседания первый замруководителя фракции правящей партии «Единая Россия» Николай Панков заявил, явно путаясь в дефинициях, что «неоднократно встречаясь с жителями области, видел их желание ощущать себя частицей сильного многонационального государства. Разработка закона о российской нации станет ответом на чаяния людей». Точно так же, как и Яровая, Панков в упор не видит несовместимости представлений о «многонациональной» России – и о единой «российской нации». Зря, как видно, отменили в школах преподавание логики, введенное было при Сталине.

Не лучше с логикой и у оппозиции. 8 ноября лидер «Справедливой России» Сергей Миронов с похвальной последовательностью, если иметь в виду его предвыборные обещания еще 2011 года, заявил, что в законе о «российской нации» можно было бы прописать, что в России русский народ является государствообразующим. Хотя трудно усмотреть последовательность в самом этом предложении по существу. Ведь говоря строго научно, нация – это и есть государствообразующий народ, поэтому в предложении Миронова, явно, налицо сочетание несочетаемого. Либо «русские как государствообразующий народ» – либо «российская нация». Третьего не дано. При этом он, конечно же, считает, вслед за президентом, что «ввести юридическое и формальное обоснование и дефиницию такую – “российская нация” – очень правильно. Считаю, это первый шаг, первый этап в реальном создании государственной идеологии… Понятие российской нации, я уверен, является составной частью той самой идеологии, которой нам явно не хватало», – заявил он, обойдясь, как водится у лоялистов, без аргументов. Взаимоисключающий характер обоих своих тезисов Миронов осознать не смог.

Выступление лидера другой фракции – Владимира Жириновского – могло бы показаться оппозиционным, если бы также не содержало в себе слишком явного противоречия. Он заявил 7 ноября, что нужен-де закон «о русском народе» (в противоположность «российской нации»), что это гораздо важнее для понимания значения и величия России на мировой арене. Но на поверку оказывается, что это только игра словами. Ибо лидер ЛДПР заявил: «Мы живем там, где мы родились. Мы – русский народ. Это самое главное. Согласно закону о русском народе каждый сможет именовать себя так, как он захочет – россиянин или русский. Но всех будет объединять главное понятие – понятие русского народа, общее для всех нас». То есть, речь идет не о том, что дефективна сама по себе попытка трактовать согражданство как нацию. Нет, Жириновский лишь предлагает всему множеству российских этносов выбор из двух вариантов искусственного национального единства: называться россиянином или русским. Тот факт, что сам он, в свое время горячо ратовавший за отмену графу «национальность» в российском паспорте, предлагает всех запихнуть не в «российскую нацию», а в не менее искусственно определяемый «русский народ» (без учета реального происхождения), не отменяет абсурдности самой постановки задачи.

Впрочем, откровения Жириновского, по обыкновению, ярко выявили ахиллесову пяту всего проекта. Ибо по его словам, закон о русском народе повторит уже существовавшую в Советском Союзе идею «советского народа». Жириновский, как и адепты «российской нации», уверяет, будто сейчас России, как никогда, необходима подобная концепция. Но ни он, ни они не желают понимать, что именно ложная национальная политика КПСС привела СССР к распаду, и тот, кто хочет ее воспроизвести для России, должен быть готов к аналогичным последствиям. Попытка записать в «русские» всех россиян, включая татар, чеченцев, тофаларов, нганасанов, нанайцев, коряков и проч., не менее нелепа, чем попытка переписать русских – «россиянами». Она не может кончиться ничем хорошим.

В итоге «оппозиция его величества» продемонстрировала лишь весьма жалкий уровень своих полемических способностей.

Между тем, на президентское предложение незамедлительно отреагировало профильное учреждение – Федеральное агентство по делам национальностей. Как выяснил в ФАДН канал Дождь, идея закона о российской нации появилась (у кого?) еще в июле. В понедельник президенту было поручено (кем?) лишь озвучить его.

Алла Семенышева, советник руководителя ФАДН, очень внятно продемонстрировала ведомственную заинтересованность в таком законе: «Пугаться ничего особо не стоит, это уже существующая Стратегия национальной политики… Эта тема обсуждается уже больше года в профессиональном сообществе. Нормы права в сфере государственной национальной политики определяются более чем десятком законов и указов, но нет, например, определенного органа, который отвечал бы за социокультурную адаптацию мигрантов. Конечно, в законе должны быть отведены большие полномочия органам государственной власти, необходимо наводить структурную вертикаль в сфере госнацполитики».

Семенышева сослалась на то, что «в Стратегии госнацполитики пункт 12 говорит, что многообразие национального состава является достоянием российской нации, а российская нация – это гражданская идентичность. И это не отменяет национальную идентичность, а идет параллельно с ней – вы можете быть чукчей и россиянином одновременно». И обнадежила: «Работа над законом еще не началась, мы говорим о документе, которого нет. Закон за два дня не пишется». Что ж, возможно, у общественности еще есть время охладить административое рвение и повлиять на разум законодателя.

Из тех бюрократов высшего звена, чье мнение заслуживает внимания, я выделил еще генерала МВД в прошлом, а ныне уполномоченного по правам человека в РФ Татьяну Москалькову. Она проницательно подметила, что идея российской нации привлекательна на первый взгляд, однако не следует ее ассоциировать с одним народом, так как «это может обидеть другие народы, народности, национальности». Москалькова напомнила, что вопрос о едином народе возникал еще в советские времена, причем «для того, чтобы уйти от национального вопроса» (о разрушительных последствиях этого уже говорилось). Омбудсмен была настроена осторожно: «Главное слово – за людьми. Я думаю, что это вопрос для референдума», – сказала она журналистам. И добавила: «Я не готова сделать вывод как уполномоченный. Нужно провести широкие общественные слушания, мониторинг общественного мнения, посмотреть, как относится к этому народ». Что ж, это мудрая предусмотрительность.

Таков диапазон высказываний истеблишмента: от «Слушаюсь!» до «Надо подумать…». Хочется надеяться, что второй подход возобладает.

Между тем, не осталась равнодушной к предложению президента и провинция.

Но и здесь проявились существенные различия. Если, скажем, в Красноярске отцы края кинулись воплощать в жизнь идею проведения «Года российской нации», то в Екатеринбурге на заседании совета по делам национальностей уральские политики и общественники, по информации ИА REGNUM, пришли к скептическому выводу, что «идея закона о российской нации, регулирующего межэтнические отношения – это попытка ответить на геополитические вызовы, существующие перед Россией, которая при этом может оказаться безуспешной».

Общественные деятели, «властители дум»

К обсуждению животрепещущей темы сразу подключились известные общественные деятели, медиа-персоны и публицисты, претендующие на роль властителей дум.

К примеру, в высшей степени лояльный Кремлю политолог Николай Стариков, в устных и письменных выступлениях которого всегда бывает нелегко отделить правду от пропагандистских мифов, выступил в газете «Завтра»: «На мой взгляд, та законодательная инициатива, которая была вчера озвучена – это попытка на новом уровне начать обозначение терминами, наполнение смыслом такого же понятия, каким когда-то было “многонациональный советский народ”. Говорить о том, что советского народа не существовало – неправильно». Этот ложный тезис (что же это за этнос-самоубийца, краткий век которого не дотянул и до полусотни лет?) Стариков дополняет безусловным мифом: «Советские люди в подавляющем большинстве жили дружно и даже не думали о национальных проблемах. Нас заставили об этом думать после 1991 года».

Это, конечно же, не так. Нам запрещали думать и говорить на эти темы, но сами национальные проблемы от этого никуда не девались. И мы (я ручаюсь хотя бы за русских) о них все равно думали. Пусть работы русских националистов начала ХХ века пылились в спецхранах, но тема разорения русской земли, надругательства над русской историей, уничтожения русской культуры и цивилизации, жестокой эксплуатации и принудительного донорства русских звучала, скажем, в работах Галины Литвиновой и Ксении Касьяновой, в сочинениях Солженицына и Шафаревича, ходивших в там- и самиздате, в прозе писателей-деревенщиков и мн. др. Был свой самиздат у армян, прибалтов, татар, грузин и др., и разные советские народы тоже думали каждый о своих национальных проблемах. Не случайно же СССР развалился, как карточный домик, именно по национальным границам – и ни один народ не встал на его защиту с оружием в руках.

Считая нас беспамятными глупцами, очевидно, Стариков рассуждает: «Для того, чтобы понять, каким образом нам развивать наше государство, мы должны себе задать вопрос: каким образом оно складывалось? Для любого, кто непредвзято изучает исторические факты, очевидно, что Россия – это свободный союз евразийских народов, который сложился вокруг русского народа. Важны именно три составные части этого определения: свободный союз; евразийские народы; вокруг русского народа».

Разумеется, любому историку известно, что: 1) союз не был свободным (многие народы сопротивлялись силой, как и сколько могли, а иных присоединили, не спрашивая), 2) не евразийских народов. Верный вывод о государствообразующей роли русских Стариков пытается зачем-то опереть на миф, чем девальвирует сам вывод.

Наконец, Стариков завершает текст очередным выводом-мифом: «Подводя итог, хочу сказать, что авторы идеи о создания закона о российской нации понимают то, что произошло с Советским Союзом. И именно поэтому они пытаются сегодня создать новую общность, которая, безусловно, существует, но ещё не до конца выражена в тех смыслах, которые сегодня требуются. Поэтому надо приложить все усилия для того, чтобы эти смыслы появились». Но беда в том, что все обстоит прямо противоположным образом. Именно недалекая национальная политика КПСС, в частности – насаждение мифа о советском народе вместо изучения рельной этнополитической картины, привела Советский Союз к краху. Это – не единственная, но едва ли не главная причина катастрофы.

Но вот в чем Стариков совершенно прав: нацию должны цементировать идеи. Российскую империю, к примеру, связывала триада «православие – самодержавие – народность», а Советский Союз – задача построения коммунизма. Между тем, как деликатно выразился автор, «те идеи, которые сегодня должна нести миру Россия, до конца не сформулированы. Потому что идеи рыночной экономики, либеральных догм, прав человека, которые никак не коррелируются с обязанностями того же самого человека, абсолютно вторичны по отношению к тем же самым идеям, которые мы, к сожалению, почерпнули у наших американских и всевозможных других партнеров».

Нет объединяющей идеи – не будет и единой нации. К такому выводу мы приходим вслед за Николаем Стариковым.

К этому стоит добавить крайне важное: не всякую идею можно рекомендовать нации в качестве цели. Целью нации может и должна быть только сама нация, ее выживание в конкурентном мире, ее здоровье и благополучие, ее развитие. А не чье-то другое. Любая иная цель, особенно если она выходит за рамки самой нации, – ложна по определению. Поставить ложную цель – обречь нацию на гибель. Подтверждением чему – гибель Российской империи, принесенной в жертву мировой революции, а там и гибель СССР, надорвавшегося в построении всемирной утопии всеобщего благоденствия.

Известный телекомментатор и блогер Максим Кононенко высказался для РИА Новости так: «Если татарин, чеченец или якут выедут за границу, они там будут русскими. Просто потому, что они из России и у них русский паспорт. Слово russian только одно, и оно не различает – русский или же россиянин. Просто – житель России. И именно поэтому первая строка Конституции, где сказано: „Мы, многонациональный народ Российской Федерации“ всегда вызывала у меня некоторое недоумение. Зачем эти лишние сущности? Мы, народ Российской Федерации. Мы, русский народ. Это синонимы…

Каждый живущий в России человек – это русский. Русский татарин, русский чеченец, русский якут. Совершенно неважно, как это называть: гражданская нация, российская нация, национальная нация. Это просто русские и всё. Другие термины не нужны».

Весьма категорично… И явно не спросясь у татар, чеченцев, якутов, и в мыслях не имеющих расставаться со своей этничностью. Впрочем, русских ведь пока тоже не спросили, хотят ли они называться «россиянами». Так что – своей бестактностью Кононенко просто ответил на еще большую бестактность. И потом: какое нам дело, как называет разномастых граждан России ничего не понимающая в наших делах заграница? Довольно странно на это оглядываться.

Не менее известный журналист Олег Кашин выдал даже некий манифест по поводу «россиянской» инициативы. Он бросил Путину своего рода вызов: «Владимир Путин объявил о создании российской нации. Что ж, Владимир, вы имеете на это право – ваша власть в Российской Федерации безгранична, спорить с вами никто не может, вы можете позволить себе все, что хотите. А я, не видя для себя места в создаваемой Путиным нации, хочу, пользуясь случаем, провозгласить свою – не новую, давно существующую. Ту нацию, которая, как мы видим, оказалась Путину не нужна. Для простоты назову ее русской».

Однако далее Кашин ударился в социально-политический аспект, заставив нас забыть об этнополитике и межнациональных отношениях, а зато вспомнить учение Владимира Ленина о двух нациях в каждой отдельной нации и двух национальных культурах в каждой национальной культуре. Подход не новый и для нашей темы не актуальный. Но кода не лишена остроумия:

«Путинские эксперименты могут пойти на благо моей нации. Ее великий поэт когда-то написал сказку про старуху, последовательно просившую у золотой рыбки избу, дворец, дворянство, царство, но когда старуха решила стать владычицей морскою, рыбка лишила ее всего – надо все-таки знать меру в своих запросах. Моей нации повезло, что Путин настолько чужд ей, что не помнит даже эту сказку про рыбку. Создавая свою собственную нацию, он рискует остаться у разбитого корыта, а моя нация возьмет с полки томик Пушкина и посмеется над бывшим петербургским вице-мэром, который захотел стать владычицей морскою и отцом несуществующей, придуманной нации».

Весьма объемным текстом под названием «Русский народ – российская нация» отреагировал популярный в начале 1990-х политик Виктор Аксючиц, сегодня более известный как христианский публицист. Заявление Путина о «российской нации» Аксючиц назвалактуальнейшей задачей. Но далее пустился в сомнительные, а местами прямо заумные рассуждения, имеющие целью совместить представление о русских как государствообразующем народе с представлением о «российской нации». Ссылаясь на многочисленных философов и политологов – от Бердяева и Булгакова до Нарочницкой – и даже на Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, он много места посвятил обоснованию триединства русского народа (русские, малороссы, белорусы). Но этого ему показалось недостаточно, и он заявил ничтоже сумняшеся: «Помимо этнически русских к русскому народу относятся множество национальностей России. Ибо русские – это суперэтнос, многонациональный народ, включающий множество этносов – народов и народностей. Русские – все, кто говорит и думает по-русски, считает себя русским, независимо от этнического происхождения». Оставлю это более чем смелое утверждение на совести автора. Но беда в том, что он из ложных посылок делает, естественнно, столь же ложный вывод: «Те народности и граждане, кто в России не идентифицирует себя русскими, единятся вместе с русским народом в российской нации».

Я не стану здесь пересказывать громоздкие рассуждения г-на Аксючица о русской душе и предначертании русского пути. Среди этих рассуждений немало верного. К примеру, о разделенном положении русского народа или о том, что «до нации дорастают народы, созидающие собственную государственность» (такое понимание соответствует отечественной традиции). Но немало и ложного, чисто идеалистического (например, определение нации через духовные параметры, вслед за величайшими путаниками П. Струве и А. Кольевым). И как апофеоз теоретической путаницы – такое заявление: «Идентифицируя себя с российской государственностью, мы можем называть себя гражданами России. Идентифицируя же себя с российской нацией, мы называем себя русскими».

Оспоривать идеалиста – труд неблагодарный, я от него воздержусь. Мы говорим на разных языках и вряд ли услышим друг друга.

Тем с большим удовольствием я представлю читателю эссе «”Российская нация” – фикция и подмена понятий» заметного петербургского политолога Игоря Бойкова. Совершенно справедливо напомнив для начала об «упорном стремлении элит разрушить цивилизационную матрицу, на основе которой века назад сложилась наша страна… во имя “возвращения на столбовую дорогу цивилизации”», он характеризовал это как основную причину острого системного кризиса, терзающего нас с 80-х годов XX в.

В этой связи выдвинутую инициативу о подготовке законопроекта о «российской нации», поддержанную президентом Путиным, Бойков воспринимает как продолжение гибельного курса, как «заявку на глубокую ревизию самого подхода к национальному вопросу в РФ, на которую в свое время не решились даже в годы правления Б. Ельцина… Российские элитарии категорически не желают отказа от политического и идейного наследия 1991 года – что в экономике, что в национальном вопросе. Сама эта шулерская подмена русскости “российскостью” уходит корнями как раз в ту эпоху, когда проекты реформ писали для ельцинского правительства американские консультанты».

Бойков не случайно упомянул недоброй памяти западных консультантов: «Концепция “российской нации”, которую проталкивает Совет по межнациональным отношениям, есть вульгарная калька с принятого в Соединенных Штатах или Франции понимания нации как простого согражданства. Данная концепция на деле отрицает колоссальную историческую роль русского народа, рассматривает русский народ лишь как своего рода химический элемент для получения “российского сплава”, один среди многих. В рамках такого подхода этническое происхождение гражданина игнорируется – принимается во внимание лишь его гражданская принадлежность».

Бойков задает принципиальный вопрос: «Чем же понятие “российская нация” противоречит понятию “русская нация”, которое столь активно желают изъять из обихода?». «Всем!», – отвечает он.

Самое главное, как утверждает автор: «Теперь, по сути, речь идет не только об окончательном отказе от веками сложившегося принципа выстраивания межнациональных отношений в России, но и о вопиющем ущемлении прав крупнейшего и де-факто государствообразующего народа страны – русского народа. Ему инициаторы и разработчики законопроекта отказывают даже в праве на собственное имя».

Бойков убедительно аргументирует: «Русская нация – это исторически сложившаяся в известных границах общность людей, объединенных общим происхождением и культурой, которая послужила ядром для формирования нашей государственности. Именно русские (русичи, русы, росы) люди дали название России – государству, в котором мы живем, а не наоборот. И именно русский народ был и остается становым хребтом страны, вокруг которого объединяются другие комплиментарные ему народы. Изыми этот стержень или, того хуже, сломай его – и рухнет Россия, как рухнул четверть века назад Советский Союз, лишившийся в 1990–1991 году своей главной республики-держательницы. Ведь ничто, за исключением русского магнита, якута с осетином или татарина с карелом вместе не соединит».

Бойков смотрит в корень, когда критикует предполагаемый законопроект в самой его глубинной основе: «Настаивая на определении нации как согражданства, члены Совета внедряют в наше общество глубоко чужеродный принцип. Наша страна исторически формировалась вокруг русского ядра, которое ни цари, ни советские генсеки никогда не пытались отрицать и не ставили под сомнение его национальное содержимое. Оно было и остается одним – русским! Известные заявления Н. Хрущева и Л. Брежнева о советском народе как “новой исторической общности”, которые сегодня многие высмеивают как вопиюще неадекватные, в действительности не отменяли национальных идентичностей внутри страны. В паспортах при СССР, замечу, указывались подлинные (“примордиальные”) национальности, и русских, равно как и татар, башкир, чувашей, удмуртов и т. д., переписывать в “советские” никому в голову не приходило. Но в Советском Союзе была хоть какая-то основа для заявлений о “новой исторической общности” – победа социалистического строя с его идеей пролетарского интернационализма, казавшаяся в тот период неоспоримой. А на каком, спрашивается, базисе намереваются собирать “российскую нацию” господа из Совета по межнациональным отношениям и поддержавший их президент? На экономическом базисе ельцинской приватизации да на предельно дискредитировавшей себя идее мультикультурализма?».

Бойков верно подмечает и непосредственные, ближайшие политические риски, которые неизбежно получит Кремль и лично Путин в виде приложения к закону: «Проблема преодоления разделенности русского народа при подобном подходе к национальному вопросу вообще снимается с повестки дня – воссоединять нечего… Сегодня, когда многие в стране воодушевлены возвращением Крыма и ожидают от Кремля дальнейших шагов по укреплению русского начала России, наша власть изготовилась двинуться в прямо противоположном направлении. Не к укреплению, а к размыванию, к фактическому отказу от него. Унижая русский народ самим обнародованием подобных концепций, ставя его в подчеркнуто ущемленное положению по отношению к нацменьшинствам (о том, чтобы заодно упразднить национальные республики в РФ с их титульными нациями на заседании Совета не было сказано ни слова!), власть отталкивает свою главную опору внутри страны. Причем, отталкивает в нарочито оскорбительной манере. И это – в такой сложный исторический момент, когда страна втянута в две войны… Подобные ошибки обыкновенно обходятся очень дорого!»

Автор этих строк разделяет глубокую патриотическую озабоченность Игоря Бойкова дестабилизирующим, подрывным потенциалом закона о «российской нации».


 
< Пред.   След. >


Свежие новости
Популярное
Голосование
Вы член НДПР?
 
Кто он-лайн
© - Все права принадлежат их обладателям. 2006 - 2017
При полной или частичной перепечатке материалов сайта гиперссылка на sevastianov.ru обязательна.




Яндекс цитирования