sevastianov .ru
Севастьянов Александр Никитич
Сегодня вторник
21 ноября 2017 года


  Главная страница arrow Статьи arrow Прочие статьи arrow Национал-демократия – не национал-социализм

Национал-демократия – не национал-социализм

Версия для печати Отправить на e-mail

Александр Севастьянов

К истории вопроса

Исправим имена, как завещал Конфуций

Что такое национал-демократия?

Самое краткое определение, по-моему: это демократия для своих. Или демократия, ограниченная по национальному признаку.

Кто такие свои? А это как посмотреть. Поскольку демократия есть общественное устройство, то масштабом измерения является все общество в целом. А здесь подходы к определению «свой – чужой» бывают разные. Для одних свои – это только соплеменники, для других – только сограждане, для третьих – совокупность граждан и подданных, т. е. все население страны, для четвертых – население плюс равноправные с ним приезжие. Недоговоренности и путаница в данном вопросе часто отрицательно сказывается в политике [1].

Для национал-демократов в разной мере приемлемы первые два ответа, но не более того.

Однако неплохо бы для начала определиться с самим термином «демократия», ибо и она бывает очень разной: либеральной, консенсуальной, национальной и т. д. (Замечательно пошутил когда-то грузинский вор в законе Джаба Иоселиани, ставший в годы перестройки видным политиком в своей стране: «Демократия – это вам не лобио кушать!»)

На Западе, например, либеральная демократия, с ее акцентом на права личности и индивидуализм, обернулась, в конце концов, диктатурой различных меньшинств: социальных, сексуальных, религиозных, национальных и пр., которые правят бал и определяют правила поведения для всех большинств. Что, в конечном счете, представляется совершенно противоестественным, противоречащим самому понятию демократии как «власти народа», то есть – большинства.

Недалеко ушла от либеральной и консенсуальная демократия, требующая полного согласования требований всех общественных групп – классов, сословий, корпораций, этносов… Рекламируя себя как общество социальной гармонии, такая демократия на деле есть недостижимая утопия, чье существование либо нереально, либо эфемерно как минутный компромисс в условиях временного равновесия сил.

На этом фоне национальная демократия представляется меньшим из зол. Однако здесь необходимо попутно разобраться и с понятием нации. Потому что национальная демократия в моем изложении зиждется на таком понимании нации, которое сложилось в современной России у наиболее продвинутых юристов-цивилистов и этнополитиков[2]. Чтобы избежать обильного цитирования, приведу только одно, но весьма авторитетное мнение петербургских ученых, обобщивших в специальной монографии наиболее актуальную и выверенную позицию[3]. Оль и Ромашов обоснованно пришли к выводу, что нация есть не только «сложная этносоциальная общность», но и «специфический коллективный субъект права», который «может выступать только как общественное образование с формально-юридически закрепленным статусом. При этом неотъемлемым ее свойством, позволяющим выступать в качестве самостоятельного субъекта межнациональных и национально-государственных отношений, регулируемых правом, является национальный суверенитет, обладание которым является основанием правосубъектности национального образования»[4].

Очень ясно и понятно: есть суверенитет у этносоциальной общности – значит, перед нами нация. Нет такого суверенитета – значит, и статуса нации у данной общности нет.

Логично, четко и понятно и дальнейшее рассуждение. Вопрос: в чем и как проявляется национальный суверенитет? Ответ: «Государство является основной политико-правовой формой реализации нацией своей правосубъектности, и в этом смысле нация может рассматриваться как государствообразующий этнос»[5]. Таким образом, тождество суверенитета и государственности, а также государствообразующего этноса и нации представляется юридически безупречным. Что и требовалось доказать.

Итак: нация есть такая фаза развития этноса, в которой он обретает свой суверенитет, выражающийся в собственной государственности.

И – более краткое, но равнозначное определение: нация – это государствообразующий этнос. Из такого понимания я предложил бы исходить всем участникам националистического дискурса во всех последующих текстах, чтобы избежать ужасающего разноголосия, неразберихи и наивной самодеятельности, которыми грешат даже т. н. корифеи национализма.

Исходя из приведенных дефиниций, легко продвинуться к пониманию смысла термина «национал-демократия»: это демократия, действующая в рамках нации (см. выше). Подчеркну еще и еще раз: нация в данном понимании есть этнонация и ничто иное.

Казалось бы, все просто, доступно и неопровержимо. Однако такое определение, хотя и безупречное по содержанию и смыслу, не является, увы, единственным. Чтобы облегчить читателю понимание предмета, дам кратчайший терминологический обзор.

Вспомним старое

Национал-демократия – давнее и вполне расхожее выражение у историков и политологов. Достаточно взять любой серьезный словарь почтенного возраста, чтобы в этом убедиться.

«Историческая энциклопедия», например, говорит: «Национальная демократия, государство национальной демократии, – одна из возможных форм политической и общественной организации стран, освободившихся от колониальной зависимости[6].

«Философская энциклопедия» углубляет это понятие: «Национальной демократии государство – государство переходного характера, возникающее в процессе национально-освободительной революции в современную эпоху и опирающееся на классовый союз движущих сил этой революции; форма государственного развития стран, завоевавших политическую независимость в результате распада колониальной системы империализма, которая обеспечивает дальнейшее развертывание, углубление и доведение до конца национально-освободительной революции»[7].

Не только общедоступные источники развивали указанную тему и термин еще тридцать с лишним лет тому назад в нашей стране. Философы и обществоведы того времени посвящали им даже специальные исследования, например: Б. Пономарев. О государстве национальной демократии («Коммунист», 1961, № 8), Д. Чесноков. О государстве национальной демократии («Политическое самообразование», 1961, № 6), А. Соболев. Национальная демократия – путь к социальному прогрессу («Путь к миру и социализму», 1963, № 2), Программа КПСС (Принята XXII съездом КПСС, М., 1965, с. 44-51) и т. п.

Нетрудно заметить, что вышеприведенные определения по большому счету не противоречат нашей националистической концепции национал-демократии: идеи русской национально-освободительной революции, разрыва с очевидно колониальной экзистенцией современной России, классового союза всех русских людей – все это однозначно входит в современную националистическую парадигму. Но есть и ряд существенных идеологических отличий.

1. Во-первых, политологи советского периода полагали, естественно, что национальная демократия есть состояние, переходное… к социалистической общественной формации, но с этим трудно согласиться даже в теории, а уж историческая практика и вовсе полностью опровергла на сегодня такие предположения. Достаточно бросить даже беглый взгляд на примеры тех стран и общественных организаций, за которыми в науке закреплен термин национальной демократии, чтобы в этом убедиться: Национально-демократическая партия Польши (1897-1945), Национально-демократическая партия Чехословакии (1918-1934), Национально-демократическая партия Ирака (1946-1961), Национально-демократический фронт Сальвадора (1979). Можно также вспомнить про т. н. Национально-демократическую революцию в Алжире (1954-1962). Резюме – на ладони: победа национал-демократии нигде не привела к социализму, а победа социализма нигде не означала торжества национал-демократии.

Во-вторых, понимание нации в данных источниках отнюдь не совпадает с понятием этнонации, а скорее восходит к западному осмыслению понятия нации как государства, отраженному, в частности, в наименовании Организации объединенных наций (ООН), под которым на деле подразумевается организация объединенных государств. Но это вообще популярная аберрация, характерная для всех, кто поддается обаянию западного обществознания с его лексическим хаосом.

Сказанного достаточно, чтобы перейти к важному теоретическому моменту и разъяснить несовместимость общественных идеалов национал-демократии и социализма (в том числе, национал-социализма).

Национализм против социализма

Что такое социализм?

В настоящее время интернет забит самодеятельными попытками переопределить это понятие. Все они гроша ломаного не стоят, поскольку являются чистой воды умозрением. Великолепно высказался когда-то Михаил Меньшиков: «О, какое это беспокойное существо — посредственный мозг, освободившийся от авторитета! Он начинает выдумывать свою таблицу умножения, свою веру, свою мораль, и получается чепуха»[8]. Точная картина наших доморощенных теоретиков социализма!

Единственный источник, который я готов считать авторитетным в данном вопросе, есть «Большая советская энциклопедия», в которой обобщен не только самым тщательным образом дистиллированный за семьдесят лет смысл понятия[9], но и опыт единственного в мире чистого эксперимента по практическому воплощению социалистического идеала в жизнь. Чем дальше, тем больше мы понимаем, что никакого другого социализма миру увидеть уже не суждено, а значит никакому другому определению социализма уже не грозит историческая верификация. Эксперимент кончился, и другого, судя по всему, не будет. Каким он был в СССР, таким социализм и останется навсегда в памяти человечества.

Итак, БСЭ: «Социализм – первая фаза коммунистической формации. Экономическую основу С. составляет общественную собственность на средства производства, политическую основу – власть трудящихся масс при руководящей роли рабочего класса во главе с марксистско-ленинской партией; С. – общественный строй, исключающий эксплуатацию человека человеком и планомерно развивающийся в интересах повышения благосостояния народа и всестороннего развития каждого члена общества».

Я предлагаю читателям, не мудрствуя лукаво, руководствоваться именно данным определением, выверенным теорией и практикой единственного настоящего, бескомпромиссного, эталонного, хотя и экспериментального, социалистического государства. Все остальные терминологические потуги – не более чем безответственная болтовня и провокация, блуждание в трех соснах.

Но необходимо сделать важное разъяснение, хорошо понятное всем русскоязычным. Вроде бы, на первый взгляд, социализм предполагает демократию: власть масс. Однако тут же введено и ограничение: не просто масс (т. е. народа), а масс трудящихся. Под трудящимися же в нашей стране с конца XIX и до конца ХХ века традиционно понимались исключительно люди физического труда: рабочие и крестьяне. Собственно, СССР почти всю свою историю так себя и позиционировал – как первое в мире государство именно и только рабочих и крестьян. Трудовую интеллигенцию, долгое время щеголявшую в ранге некоей невразумительной «прослойки», в эту приличную компанию допустили только на излете Советской власти, весьма неохотно, а книжка добавилась к серпу и молоту в коммунистическую символику и вовсе после буржуазной революции 1991–1993 гг., стараниями Зюганова. Ну, а других классов и сословий в СССР не было и даже не предполагалось, поскольку развитие строя мыслилось в направлении к вовсе бесклассовому коммунистическому обществу.

Вот и получается, что социализм есть не что иное, как социал-демократия, то есть – демократия, ограниченная по социальному признаку. (Здесь не место рассуждениям о том, чем был реальный, он же «развитой», социализм на деле.)

Гарантией такого ограничения является основополагающий признак социализма: общественная собственность на средства производства. Ибо тем самым исключается даже самая возможность присутствия в составе народа частных собственников, предпринимателей (купцов и промышленников, проще говоря), которых при социализме ни у кого язык не повернулся бы причислить к «трудящимся массам», единственно достойным властвовать. Их причисляли к эксплуататорам, что в значительной мере справедливо.

Но нация, которую недаром не хотели признавать столпы социалистического учения[10] (Ленин, например, прямо говорил: нация-де – это буржуазные выдумки), – это не только рабочие и крестьяне. И даже если пристегнуть к ним интеллигенцию – это еще не нация.

Нация – это все вместе представители единого государствообразующего этноса, все классы и сословия. Причем – что очень важно! – все вместе не то чтобы без разделения на эксплуататоров и эксплуатируемых, но через полное игнорирование данного разделения, как в 1613 году.

Как мы отлично знаем (мне приходилось об этом писать подробно[11]), классовая солидарность не просто не сочетается с солидарностью национальной, но и антагонистически ей противостоит, противоречит. Поэтому сказанного уже достаточно, чтобы видеть со всей очевидностью: национал-демократия и социал-демократия (социализм) есть не просто очень разные, но взаимоисключающие вещи.

Но я предлагаю пойти в размышлениях дальше.

Национальная элита за демократию

У демократии любого толка есть, согласно никем не опровергнутому Аристотелю, два антагониста: автократия и олигархия. Оставим олигархию в стороне как традиционно несостоятельный в России образ правления, никогда не поднимавшийся в своем значении выше временного паллиатива. Рассмотрим альтернативу «демократия – автократия» с точки зрения русского национализма.

Национализм, как известно, – есть феномен: действенная любовь к своему этносу и/или инстинкт самосохранения народа. Такова формула, выкристаллизованная современным русским движением, принятая и утвержденная на круглом столе с участием всех основных сил РНОД[12], который проходил 7 марта 2007 г. в московском Доме журналиста на тему «Что такое национализм. Определение национализма».

Однако, если перевести это понятие с языка инстинктов и аффектов, доступного всем слоям населения, на язык рассудка, теории, то мы обнаружим интересную вещь: теоретический национализм как мировоззрение есть прерогатива элиты. Более того, национализм есть своеобразный критерий, по которому можно безошибочно отделить подлинную национальную элиту от квазиэлиты. Возьмите представителя английской, немецкой, японской, китайской, еврейской и т. д. элиты – перед вами непременно окажется, соответственно, английский, немецкий, японский, китайский, еврейский националист. Самым естественным образом. И напротив: английская, немецкая, японская, китайская, еврейская и т. д. элита обязательно отторгнет, не примет к себе претендента, как бы ни был он богат и знатен, если он не националист своей нации. Он останется изгоем.

Нужна ли национальной и националистической элите автократия (монарх, президент)? Ни в коей мере. Разве только на переходный период, как в России 1990-х годов. А в действительности, по большому счету, национальной элите нужна власть верхних классов (в основе ее пресловутый «союз ума и капитала»), как раз чтобы упразднить автократию, с одной стороны, а социализм – с другой. Естественная логика такова: если мы представители верхов – значит мы республиканцы, на самый крайний случай – конституционные монархисты.

Почему умным и богатым нужна демократия, а не автократия? Потому что они сами не глупее автократора и не видят причин подчиняться его решениям. Тем более, если автократор еще вчера был одним из них, таким же, что уж и вовсе нестерпимо.

Национальной элите нужна демократия, это самоочевидно, но – цензовая: по достатку, уму и национальности. Почему она должна быть цензовой?

Потому что, во-первых, управление не есть дело каждого; во-вторых, как показывает история, народ не может сам собой управлять, он нуждается в управлении со стороны профессионалов; в-третьих, стоит только допустить к управлению инородцев – и прости-прощай суверенитет нации, а с ним и суверенитет национальной элиты.

Демократия, однако, нужна не только элите, но и всей нации в целом. Потому что если простой народ вообще не будет допущен к власти, вообще будет лишен рычагов воздействия на нее, то дело кончится плохо: элита сожрет свой возлюбленный народ – и нации не будет. (Что, кстати, сейчас в автократической России и происходит.) Впрочем, верно и обратное: передай ВСЮ власть простому народу – он с азартом уничтожит свою элиту и останется, образно говоря, без головы, что мы, русские, испытали на себе в полной мере. Нужен баланс, сопрягающий классовые интересы, а это лучше всего обеспечивается разумным демократическим устройством.

Именно такой разновидностью цензовой и одновременно общенародной демократии является национал-демократия. Идеалом которой, на мой взгляд, является жестко этнократический республиканский Рим с его нетленной по совершенству формулой: «Сенат и народ правят Римом».

2. Следует напомнить, что Древний Рим был поистине правовым государством, в котором Закон стоял надо всем и вся[13]. Законы издавал сенат, таким образом законодательная власть являлась наивысшей в республике, и осуществляла эту власть именно национальная элита того времени (минимальное число сенаторов в первоначальном варианте было 100 человек, а накануне падения республики это число достигало 900). Однако у сената в руках была сосредоточена отнюдь не вся полнота власти; ее ограничивали, во-первых, народные собрания (комиции), во-вторых – плебисцит, а в-третьих – народные трибуны, обладавшие правом вето. Таким образом была достигнута максимально возможная классовая, а с ней – и национальная солидарность римлян.

3. При этом республиканская демократия Рима была в самом точном смысле национал-демократией, поскольку права римского гражданина почти до самого конца республики не распространялись даже (!) на всех прочих италиков, не говоря уж о галлах, иберах и других покоренных народах. А вот нарушение гениального баланса классовых интересов, консолидировавшего нацию, а также раздача италикам гражданских прав в ущерб строгой этнократии, привели в итоге к гражданским войнам и последующей диктатуре Суллы, а за ней – к установлению режима императорской власти. А уж этот режим стал прологом к гибели Рима как такового. Сравнивая республиканский период правления в Риме с императорским, Александр Пушкин метко заметил: «Свободой Рим возрос, а рабством погублен» («Лицинию»).

(Замечу в скобках, что первообразец демократии – Афины – также носил ярко выраженный национальный характер, ибо исключал из своего действия рабов, составлявших до 75% населения и являвшихся, в основном, представителями побежденных этносов и/или захваченных в плен инородцев[14].)

Впрочем, на мой взгляд, к благородному древу древнеримского этнического республиканизма не мешало бы привить управленческий шедевр ХХ века: партократию. В России должна быть правящая партия, а именно партия русских националистов. Но по характеру правления стране следует, все же, быть республикой парламентского типа. О юридической попытке осуществить такую прививку (проекте новой Конституции русского государства) я расскажу в конце статьи.

Вот, вкратце, кому, зачем и почему нужна национал-демократия, а также почему она предпочтительнее национал-социализма.

У истоков русской национально-демократической идеи

Как формировался национал-демократический дискурс в современной России? Какими организациями пропагандировался и развивался?

Порой приходится с изумлением слышать о том, что-де актуальный русский национализм народился едва ли не пять лет назад. Не знаю, чем объяснить подобое заблуждение, разве что принципиальным и яростным нежеланием знать собственную историю. Моя задача – внести некоторую ясность в этот вопрос.

Впрочем, канву начальных событий наметил Валерий Сумин в предыдущем номере «Вопросов национализма»[15]. Он писал:

«Другим следствием публикации в “Независимой” статьи “Национал-капитализм” [Севастьянова] стало знакомство автора с Сергеем Васильевичем Городниковым, физиком из Грозного, который жил литературным творчеством, но увлекся политологией (в том же 1994 году вышла его брошюра “Историческое предназначение русского национализма”). Городников разыскал Севастьянова и предложил сформировать кружок единомышленников, куда поначалу входил математик, доцент химфака МГУ Вадим Александрович Колосов, а чуть позже присоединился Виктор Владимирович Давыдов, в то время директор газеты “Русская Правда”, учрежденной А. М. Аратовым.

Именно на этих встречах конца 1994 – начала 1995 гг. (не раньше, не позже) впервые примерялся и обкатывался новый для русского движения лозунг “национал-демократии”. Это отразилось в практически одновременном учреждении Колосовым – журнала “Национальная демократия” (№ 1 – июль-август 1995), Давыдовым – “Национальной газеты” (№ 1 подписан в печать 03.06.95) и выпуске Севастьяновым сборника своих статей под общим названием “Национал-демократия” (сдан в набор 09.01.96)».

В данной связи я как непосредственный участник событий вынужден уточнить исторические детали. Неприятная сторона моей миссии обусловлена тем, что национал-демократический дискурс как наиболее авангардный, привлекательный и многообещающий (Гегель недаром выдвигал принцип неодолимости нового), не успев родиться, уже не раз становился поводом для игры самолюбий и борьбы за приоритет, доходящую до несимпатичных распрей. Но, как говорится, из песни слова не выкинешь, правду истории не спрячешь, взялся за повесть о национализме и националистах – приходится рассказать и об этом.

К примеру, в «Национальной газете» № 2 за 1999 год была опубликована беседа корреспондента Константина Морошкина с председателем Центрального комитета Русского солидаристского движения (РСД) Артуром Ястребовым под свежим названием «Есть такая партия!». Она начиналась так:

4. «К.М.: Артур Иванович, что собой представляет Русское Солидаристское Движение и когда оно было создано?

5. А.Я.: Учредительный съезд межрегиональной общественной организации РСД прошел 29 мая 1998 года в МГУ. Это была точка отсчета в деятельность русского социально-национального движения нового типа, каким является РСД. Наше появление было сразу замечено «компетентными органами». Еще до первого съезда мы приняли активнейшее участие во всероссийской акции студенческого протеста 14 апреля и были там самой заметной политической силой. После этого нами открыто заинтересовались.

К.М.: К чему в общих чертах сводится ваша идеология?

А.Я.: Солидаризм является идеологией, последовательно воплощающий в себе идеи истинного национализма, истинной демократии и истинного социализма. Мы исходим из того, что одно без другого невозможно. Национализм, выдвигающий на первый план нацию, исходящий из подчинения государства нуждам нации, возможен только при республиканском устройстве общества и государства.

К.М.: Речь идет о национальной демократии?

А.Я.: Да. Никакая другая попросту невозможна. Если люди объединяются на чисто материалистической основе, то всегда будет иметь место плутократия, олигархия, но не демократия. Мы видим это на примере современного «общества потребления» Запада. Общество прочно только тогда, когда в его основе лежит национальная общность. Как, например, в Японии. В то же время национальное государство наиболее устойчиво, если это республика, опирающаяся на национальное большинство, но и не притесняющая несправедливо национальные меньшинства. Империи и апартеиды в конченом счете обречены на разложение. Они неконкурентоспособны».

Сегодня можно смело резюмировать, что почин РСД не имел сколько-нибудь серьезного развития, и данная организация не стала лидером русского движения, «рассосавшись» сама собой. Но тогда ее появление встревожило некоторых «старослужащих» РНОД, и в скором времени я как главред «Националки» получил гневное «Заявление» от Национал-демократической партии, которое также опубликовал, сопроводив редакционной отповедью. В заявлении, в частности, говорилось:

«Национальная газета» № 2 (23) за 1999 г. поместила интервью с Председателем Центрального Комитета Русского Солидаристского Движения неким А. И. Ястребовым, в котором последний нагло и цинично объявил о своем первенстве и эксклюзивном праве на российской политической сцене на некоторые принципы и идеологемы национал-демократической доктрины <…>

Национал-демократическая партия заявляет:

Мы не потерпим наглого и циничного воровства нашей идеологии, ведущего к ее искажению и дискредитации как идеи и самого термина “национальная демократия”.

Все, кто желает развивать и претворять в жизнь национал-демократическую доктрину, могут и должны это делать в рамках Национал-демократической партии, где каждому предоставляется право высказывать и продвигать собственные идеи и где существует широкий плюрализм мнений <…>

Всякие попытки распространять и пропагандировать идеи национальной демократии и национальной реформации вне Национал-демократической партии будут пресекаться и подавляться всеми имеющимися в распоряжении партии средствами (а они у нее имеются) <…>» («Национальная газета» № 5, 1999).

Сегодня столь же смело можно подытожить, что и НДП не стала не только лидером, но и вообще хоть сколько-нибудь заметной силой в русском движении, что делает несколько комичным вышеприведенный текст. Но уже само ее название обязывает, все же, сказать несколько слов об этой партии.

Первая ласточка

Не слишком достоверных сведений и на этот счет имеется уже немало. В частности, сайт «Антикомпромат» небезызвестного грантоеда Владимира Прибыловского в предшественниках НДП числит некое Национал-демократическое социальное движение (НДСД), сообщая, что это-де «националистическая группа, существовавшая в 1995–97 гг. (Сергей Городников – лидер; Вадим Колосов, Виктор Давыдов, А. Лобков, Александр Севастьянов) <…> Группа подчеркивала свой «национал-капиталистический» характер. Первое упоминание о НДСД содержится в 1-м номере «Национальной Газеты» за 1995 г. в статье С. В. Городникова «Наша миссия – Национальная Реформация», где упоминается «формирующееся политическое движение, Национально-демократическое социальное Движение России, которое сознает себя авангардным движением, единственным интеллектуально готовым проводить тотальную подготовку перерастания нашей буржуазной революции в революцию Национальную, в Национальную Реформацию, – не признает никаких иных политических партий, считает их бессмысленными и исторически обреченными». Еще одно упоминание – в том же номере НацГ в статье В. Колосова «Демократия как способ выживания для нордических народов» («Есть такая партия! Это Национально-Демократическая Социальная партия. Эта партия стала центром, вокруг которого кристаллизуется русское национал-демократическое движение.»)».

Должен пояснить, что к подготовке первых четырех номеров «Националки», где своими, пока бесплотными, мечтами делились некоторые члены редакции, не имел никакого отношения автор этих строк, а к последующей работе газеты, возглавленной мною с 1997 года, не имели, в свою очередь, никакого отношения все названные фигуранты. Соответственно, не был я никогда участником ни НДСД, ни вполне мифической, существовавшей лишь в воображении энтузиаста НДСП. Не скрою, меня приглашали в НДП, но я отказался вступать, не видя у партии перспектив; не вступил в нее также ни В. А. Колосов, ни близкий по своим национал-капиталистическим воззрениям П. М. Хомяков. Между тем, если верить сайту Прибыловского, я побывал не только во всех названных структурах, но еще и в объединении «Золотой лев», якобы расслоившемся впоследствии на одноименный журнал (главред А. Н. Савельев), Лигу защиты национального достояния (председатель А. Н. Севастьянов) и вышеупомянутую НДП. Это тоже неправда.

Приведенные поправки сделаны мною не в порядке занимательной политической гельминтологии, как выразился бы Валерий Соловей, а исключительно ради того, чтобы предостеречь читателя от чрезмерного доверия к трудам «всезнающих», но недобросовестных грантоедов, слыхавших звон…

Итак, об НДП, созданной в конце 1997 года Сергеем Городниковым, Александром Лобковым и Александром Елисеевым, и зарегистрированной в марте 1998 года в Минюсте как региональная организация Москвы и Московской области (локомотивом регистрации НДП был Андрей Савельев).

Программа НДП, вполне доступная на соответствующем сайте, гласит: «Национал-демократическая партия – есть политическая организация, ведущая борьбу за становление русского национального среднего класса и русской постиндустриальной цивилизации. Необходимым условием для перехода к созиданию русской постиндустриальной цивилизации является развитие национального демократического самоуправления связанных с производительными силами средних слоев горожан, преобразования этих слоёв в политический средний класс. Национальное демократическое самоуправление станет возможным только после политического управления процессами становления городского политического общества, то есть нации, осуществляемого национал-демократической партией посредством государственной власти национального государства» (http://www.ndpart.ru/).

Не ставя себе задачи критического анализа Программы, обращу лишь внимание на странное, мягко говоря, трактование нации, не имеющей, по-видимому, ничего общего с этнонацией. А также на усиленное муссирование темы среднего класса, унаследованное впоследствии программой НОРНА профессора Хомякова[16]. Имеет ли Программа НДП какое-либо отношение к национал-демократическому дискурсу, пусть судят другие, но мой долг засвидетельствовать, что это программа самой первой формальной организации национал-демократического толка, к тому же поднимающая проблему создания национального государства.

Как можно узнать из аутентической справки «10 лет русской национал-демократической партии!», «регистрацию подготовила творческая работа по поиску политической идеологии русского национализма, которая началась после выхода в свет в 1994 году книги С. Городникова “Историческое предназначение русского национализма”. Для связи программных и концептуальных положений данной книги с текущей политической практикой и для налаживания соответствующей пропаганды несколькими единомышленниками была зарегистрирована и начала издаваться “Национальная газета”… Её первый номер был подписан в печать 3 июня 1995 года. С того дня и пошёл отсчёт истории русской национал-демократии, которая была заявлена в программной статье С. Городникова и поддержана статьёй В. Колосова <…> Главные теоретические и программные положения нового для России идейного и идеологического течения излагались в четырёх номерах “Национальной газеты”. Газета привлекла ряд активных людей из молодёжи и людей среднего возраста»[17].

Здесь уместен комментарий. Разговор о том, какое содержание имели упомянутые начатки национально-демократического дискурса, у нас еще впереди. Пока же должен заметить объективно, что сперва его ростки были слабы и незаметны.

Первые два года после регистрации «Национальная газета» едва влачила существование[18]. Позже, в 1999 г., мне пришлось писать в связи с попыткой пиратского выпуска «Националки» ее бывшими первопечатниками: «За те два года, пока газета была у них в руках (с июня 1995 по февраль 1997 Лобков был главным редактором, Городников – основным автором), они сумели подготовить и выпустить аж… четыре номера. Основной проблемой, не позволявшей делать это чаще, являлась катастрофическая нехватка материала: настолько, что они могли себе позволить занимать драгоценную газетную площадь беллетристикой г-на Городникова в стиле “фэнтэзи”. Полный непрофессионализм и оторванность как от источников информации, так и от читателя неуклонно вели газету в бесславие»[19]. Понимая это, учредитель газеты Виктор Давыдов предложил мне возглавить работу редакции, что я и сделал.

Разумеется, попытка «бывших» выпускать пиратскую «Националку» провалилась, как и попытка Владимира Потанина зарегистрировать большую одноименную газету. После этого «облома» они стали выпускать мини-газету «Национальная република» в качестве идейного рупора НДП (с 1999 по 2002 гг. выпущено 8 номеров, см. www.n-r.narod.ru).

О национально-демократических инициативах в РНОД

Все эти мелкие подробности «проросшего вглубь себя существованья» (Пасенюк) не так уж существенны. Но, во-первых, это какая-никакая, а история национальной демократии в нашей России. А во-вторых, уже в этой микроскопической субстанции можно разглядеть принципиальный конфликт, который имеет непреходящее значение как на микро, так и на макроуровне общественной жизни. Что имеется в виду? Об этом вновь повествует уже цитированная справка НДП о самой себе:

11. «При обсуждении вопросов долгосрочных целей и способов борьбы произошел идейный раскол. Наибольшая часть наших молодых соратников были убежденными национал-социалистами и хотели видеть в русской национал-демократии вид обновленного немецкого нацизма. Мы же доказывали, что это тупиковый путь, и подлинная национал-демократия опирается на среду мелкой и средней буржуазии, которой в России пока нет, которая в России только-только зарождается. И мы должны стать ее передовым и перспективным идейным, а затем политическим авангардом… Мы боролись за осознанный поворот русского национализма к становлению в России современного капитализма с политическим господством среднего класса и отказывались мириться с представлениями о социализме в любой его форме, как не имеющем дальнейшей исторической перспективы течением политической мысли <…>

В это время [с 1999 по 2002 гг.] снова обострилось идейное противоборство между сторонниками двух течений. С одной стороны, апологетов превращения русской национал-демократической партии почти в точную копию национал-демократической партии Германии, заявляющей о себе, как о прямой наследнице национал-социалистической рабочей партии Германии. И с другой стороны, решительными последователями понимания национализма и демократии как политического отражения миропонимания и интересов мелкой и средней буржуазии, а национал-демократической партии как партии русского национального среднего класса. После дефолта в августе 1998 года в обстановке резкого обострения кризиса режима либеральных воров и спекулянтов, когда активизировались народные патриоты и национал-патриоты с лозунгами возврата к социализму в том или ином виде, идейный раскол внутри НДП приобрел принципиальный характер, и в 2000 году молодая организация распалась на две <…>

Нам же, тем, кто сплотился вокруг газеты “Национальная Республика”, удалось удержать и сохранить ядро товарищей, вести пропаганду и идейную борьбу за национальную демократию, как политическую диктатуру средних имущественных слоёв русских собственников. Нам пришлось ждать, пока внутренний ход буржуазно-демократической революции в России не привёл к появлению среды русской мелкой и средней буржуазии. И вот теперь ход истории доказал нашу правоту. Национал-социализм в России полностью потерял какое-нибудь значение, а национал-демократические настроения в последний год превращаются в главные среди русских националистов».

Очень важное признание.

Комментируя эти строки, я прежде всего должен вновь и вновь заострить внимание читателя на абсолютной реальности водораздела: национал-демократия и национал-социализм «есть вещи несовместные». Напомню, что в очередной раз этот факт проявился совсем недавно, при широком обсуждении «Семнадцати новых вопросов русскому националисту» Павла Данилина[20]. Можно смело предположить, что указанное расхождение будет прогрессировать по мере углубления системного кризиса в России, внося раскол и даже взаимную вражду в русское движение. Чему каждый разумный националист должен противодействовать по мере сил.

К сожалению, я никак не могу согласиться с тем, что национал-социализм сдал позиции. Пожалуй, наоборот, пока что это мейнстрим, с каждым годом (по мере обнищания масс, роста безработицы, пауперизма, техногенных катастроф, социальной напряженности и т. п.) набирающий множество сторонников в низовых, социально дефективных стратах общества. Но это лишь одна сторона вопроса.

С другой стороны, я полностью разделяю тезис о заметном дрейфе всего русского движения в сторону национал-демократии. Причем вызван этот дрейф осознанием (наконец-то!) лидерами националистов необходимости идейно завоевать и перетянуть на свою сторону, причем в массовых масштабах, верхние общественные страты: интеллигенцию и предпринимателей, в первую очередь. Ибо будущее всецело зависит от них.

Эта важнейшая задача, решению которой я посвятил уже самые первые свои политические книги «Национал-капитализм» (1995) и «Национал-демократия» (1996), в последние годы становится общепризнанной. В качестве примеров, помимо вышеупомянутого РСД, можно привести такие факты:

1) попытку бывшего депутата Законодательного собрания Санкт-Петербурга Сергея Гуляева и заместителя председателя московского «Яблока» Алексея Навального создать в 2007 г. движение «Народ» (принимающий участие в его создании Станислав Белковский провозгласил его «демократически-националистическим», но инициатива к настоящему времени заглохла);

2) декларацию о политической ориентации на национал-демократию, прозвучавшую на 5-летнем юбилее Движения против нелегальной иммиграции из уст его лидера Александра Белова, которая для посвященных сулила перепрофилирование ДПНИ в партию соответствующего толка (инициатива была развита на печально знаменитой конференции 8 июня 2008 года совместно с «Народом» и «Великой Россией», но так и не сбылась);

3) прошедшую летом 2008 г. партконференцию о возможном переименовании Национально-Державной партии России в Национально-демократическую партию России, с сохранением аббревиатуры (инициатива не сбылась);

4) довольно дружное выступление идеологов национально-демократического лагеря в ответ на вышеупомянутые вопросы Павла Данилина в 2009 году;

5) в последний год большую активность на национал-демократическом поле развивает беглый профессор Петр Хомяков через аффилированные с ним структуры: сайт Академии национальной победы (АНП) и сайт Национально-демократического альянса (НДА), о котором кто-то из заинтересованных лиц уже льстиво возвестил в интернете: «Что-то существенное здесь [в РНОД] стало меняться лишь в последние годы, с возникновением национально-демократического движения, вдохновленного поэтом Алексеем Широпаевым». Смех и грех, право! Но кто знает, может, профаны и клюнут на эту наживку…

Тенденция налицо. В «справке НДП» по данному поводу есть совершенно беспомощные и горькие, но и, увы, совершенно справедливые строки:

«На волне подъёма данных настроений появились публицисты и некоторые политические деятели, которые ярко и талантливо убеждают всех, мол, национал-демократия в России только-только зарождается и пока не имеет идеологического и организационного выражения. Примером чему стали декларация группы «НАРОД» и претендующие на программные положения заявления ДПНИ. К сожалению, всё это проявление свойственного многим русским активистам от политики невежества!»

Да, это все так, бедолаги совершенно правы. Поймем же и простим обиду тех, кто, выйдя в путь одним из первых, был обогнан на этом пути более молодыми, шустрыми и беззастенчивыми ходоками. Но… несмотря на то, что НДП так и осталась в истории карликовой партией, никогда не имевшей никакого влияния ни на развитие идеи национал-демократии в России, ни на процесс РНОД, мы не должны забыть об этой не сделавшей весны ласточке. Ведь нынешнее широкое обращение термина состоялось благодаря их почину и усилиям. Пусть НДП войдет в учебник истории русского народа…

Завершить рассказ о ней мне хочется знаменитыми строками:

Не говори с тоской: «Их нет!»,

Но с благодарностию: «Были!»

Что же касается других попыток конвертировать идею национал-демократии в политическую или квазиполитическую структуру, то здесь я позволю себе процитировать свой ответ НДП 1999 года, адресовав его на сей раз гораздо более широкому кругу:

«Никому не возбраняется сколько угодно восклицать: “Есть такая партия!” Но вынужден ответственно заявить: исключительного права представлять русский народ и его интересы никто пока не заслужил, как бы кому ни мечталось <…>

Будь я так же скромен и просвещен, как авторы послания, я бы заявил, пожалуй, что, сам будучи главным идеологом русской национал-демократии, не потерплю, чтобы мои идеи и доктрины “дискредитировались”, “растаскивались” и “профанировались”. Но я стараюсь не следовать дурным примерам <…>

Предложу добрый совет активистам любых партий.

Желание видеть свою организацию самой лучшей, стремление дать ей подобающую рекламу – вполне естественно. Но для этого в наше время мало подходят агрессивные приемы Кинг-Конга, гордо и воинственно бьющего себя в грудь с криком: “Я – лучший! Я – первый! Я – главный!”. Это еще могло пройти лет пять назад где-нибудь в Урюпинске. Сегодня уровень аудитории выше подобных приемов.

Тем более бессмысленно расходовать для достижения приоритета сразу “все имеющиеся в распоряжении партии средства”. Достаточно всего лишь одного: интеллектуального и морального превосходства. Если оно есть, конечно»[21].

Мне кажется, этот совет не утратил актуальности.



 
< Пред.   След. >


Свежие новости
© - Все права принадлежат их обладателям. 2006 - 2017
При полной или частичной перепечатке материалов сайта гиперссылка на sevastianov.ru обязательна.




Яндекс цитирования