sevastianov .ru
Севастьянов Александр Никитич
Сегодня суббота
21 октября 2017 года


  Главная страница arrow Статьи arrow Прочие статьи arrow Небанально о насущном

Небанально о насущном

Версия для печати Отправить на e-mail

БУДЕМ ЖИТЬ?

5 февраля редакция «ЛГ» провела круглый стол по проблеме, которая в наши дни представляется столь же вечной, сколь и актуальной, и столь же насущной, сколь и трудноразрешимой: что происходит с российской демографией. Для рубрики «Русский вопрос» эта проблема особенно важна, поскольку каждый понимает, что именно русская демография заключает в себе ответ на вопрос «Быть России иль не быть?». Мало констатировать и проанализировать статус кво, мало прозреть перспективу демографических процессов, надо еще и найти пути их коррекции, если мы хотим, чтобы жизнь нашего народа продолжилась в тысячелетиях. А с ним и жизнь всей страны, населенной представителями уже более чем полутораста этносов.

В обсуждении проблемы приняли участие ведущие демографы России с кафедры Социологии семьи Социологического факультета МГУ (СССФ), из Центра по изучению народонаселения Экономического факультета МГУ (ЦНЭФ), а также из НИИ Минздрава и МГИМО, всего десять человек докторов и кандидатов наук. Автор лишь организовал мероприятие и обработал результаты.

5 февраля редакция «ЛГ» провела круглый стол по проблеме, которая в наши дни представляется столь же вечной, сколь и актуальной, и столь же насущной, сколь и трудноразрешимой: что происходит с российской демографией. Для рубрики «Русский вопрос» эта проблема особенно важна, поскольку каждый понимает, что именно русская демография заключает в себе ответ на вопрос «Быть России иль не быть?». Мало констатировать и проанализировать статус кво, мало прозреть перспективу демографических процессов, надо еще и найти пути их коррекции, если мы хотим, чтобы жизнь нашего народа продолжилась в тысячелетиях. А с ним и жизнь всей страны, населенной представителями уже более чем полутораста этносов.

В обсуждении проблемы приняли участие ведущие демографы России с кафедры Социологии семьи Социологического факультета МГУ (СССФ), из Центра по изучению народонаселения Экономического факультета МГУ (ЦНЭФ), а также из НИИ Минздрава и МГИМО, всего десять человек докторов и кандидатов наук. Автор лишь организовал мероприятие и обработал результаты.

Роковой триумф индивида

Председательствовал на круглом столе Анатолий Иванович Антонов, завкафедрой СССФ. Его выступление обозначило основной нерв дискуссии, переведя проблему депопуляции в глобальную плоскость. Особенно остро она стоит для всей европейской цивилизации, приобретя у нас, в России, где она обострилась с 1992 г., свои крайние формы.

«Мы живем в депопулирующей стране, – констатировал профессор. – Хотя латентная депопуляция началась у нас еще в 1960-е годы, только тогда об этом не говорили. Мало того, некоторые утверждали, что депопуляция состоится у нас лет, этак, через пятьсот. Однако именно сверхнизкая рождаемость резко усугубила ситуацию».

Отчего же произошло столь резкое изменение? Тому есть немало причин, которые будут раскрыты в ходе дискуссии. Но одну из них (и именно на глобальном уровне) профессор Антонов выделяет из всех:

«Это сильнейшим образом связано с кризисом института семьи. Болезнь всей европейской цивилизации и России как ее части заключается в том, что в мире возобладала индивидная методология. В центре всей социальной жизни сегодня встал индивид. Подчеркиваю, все дело не в эгоцентризме (это лишь социально-психологическое следствие), а именно в индивидной методологии: в основу всего кладется индивид, его карьера, его успехи, его болячки. А институциональный подход, как показала история ХХ века, – сходит на нет. Поэтому нас в первую очередь беспокоит судьба института семьи.

В современной науке, к сожалению, возобладали постмодернистские подходы, и положение дел в обществе, общественная жизнь больше не рассматриваются с точки зрения взаимодействия институтов. А напрасно. Три важнейших института, с которых начиналась вся социальная жизнь, – государство, церковь, семья – продолжают взаимодействовать друг с другом, несмотря на некоторый упадок. В нашей стране в наибольшей степени пострадала в советские годы даже не церковь, а именно семья. Вся история советской власти – это история борьбы этой власти с институтом семьи, с советской семьей, и довольно кровавая. На мой взгляд, раскулачивание – это, прежде всего, рассемеивание крестьянства, это удар по семье. Можно приводить и другие примеры. Но следствием явилась трагическая вещь. Можно пережить во время войны гибель очень многих миллионов людей (со слезами на глазах); но если сохраняются ценности семейного образа жизни, то можно надеяться, что народ восполнит эти вмятины в демографической пирамиде. Когда же мы столкнулись во второй половине ХХ века с тем, что произошла страшная эррозия ценностной системы, ценностных приоритетов нашей страны и других стран, когда само желание вступать в брак исчезает, а у тех, кто вступает в брак, исчезает стремление иметь детей (или отделываются одним ребенком), – тут уже надежды остается мало. Причем эта жизнь семейная похожа на прохождение через дворы: семья сейчас, как проходной двор – понятной становится скорость разводов и развалов семейной жизни. Мы движемся к шведской («стокгольмской») системе, когда большинство населения вообще не создает брак, а находится за его пределами. Сейчас уже можно говорить: есть тенденция, при которой большая часть населения будет находиться вне брака. Это уникальное явление в истории цивилизации. Прежде всего – европейской, потому что мы не знаем ни одной неевропейской страны, где бы рождение детей осуществлялось вне семьи. Поэтому надежды теоретиков «второго демперехода» на то, что прирост населения будут давать матери-одиночки или пары, сожительствующие вне брака, – для меня это совершенно невероятная вещь: ведь это просто осколки распавшегося института семьи. И склеить из этих осколков зекрало, в котором будет отражаться прекрасный портрет человечества, – не удастся.

Крах института семьи и связанный с ним демографический крах – это мина замедленного действия. Взрыв, который грозит не только народам нашей страны, но и всему человечеству – он растянут во времени. Люди не понимают, в значительной степени, что им грозит в результате глобальной депопуляции. Так же, как после чернобыльской аварии они не понимали, что такое радиация, не видели опасности – ведь небо чистое, светит солнце и т. д. Угроза пока не воспринимается ни общественным мнением, ни политиками, ни министрами, ни – тем более – населением. Демографическая мина взорвется в промежутке между 2020 и 2030 годами – и этот взрыв, этот кризис будет несопоставим с тем кризисом, о котором все сегодня кричат. По прогнозам экспертов, к 2050 году в мире не останется ни одной страны, где в семьях будет более двух детей. А может и раньше. Китай – это уже вообще малодетная страна из-за своей идиотской демографической политики. Индия выходит на первое место, но там тоже идет бурный процесс трансформации всей системы ценностей, и там процесс сокращения рождаемости идет стремительней, чем в Европе. И в Африке, в Латинской Америке – везде наблюдается затухание темпов естественного прироста.

Наше правительство, которое ежегодно отчитывается об успехах, в том числе демографических, – оно и за 2008 год отчитывалось, что у нас повысилась рождаемость, что у нас «бум рождаемости» и вообще все хорошо. Я слушал и думал: через 2–3 года всем придется видеть совсем другие цифры – и что тогда вы будете говорить народу? Вспомните ли вы свои слова? И вот – бах! – разразился финансовый кризис, и это такой подарок для всех наших политиканов и министров, спекулирующих на демографии! Теперь у них, не сомневаюсь, начнется вой: вот, у нас все было хорошо, мы наметили программу рождаемости, а то что все сорвалось, и кривая поползла вниз, и депопуляция прогрессирует, – это все следствие этого «жуткого кризиса». И мы, демографы, должны – и в одиночку каждый, и все вместе – говорить прямо: эта мина еще в советские времена была заложена под корабль нашей государственности. Это проблема, требующая долготерпения, решений трудоемких, в течение десятилетий. И одним махом тут ничего не решить. Надо заниматься пропагандой, просветительством. Все, что мы тут говорим, должно заставить людей задуматься: есть кризисы пострашнее финансового.

Надеюсь, что мы с этим всем все же справимся. Потому что в значительной степени проблема рождаемости – это проблема веры в Бога. Нельзя увеличить число верующих в стране с помощью одних материальных стимулов. Без них, однако, тоже нельзя: это основа, – но нужна и социально-нравственная работа, изменение жизненных приоритетов

В заключении я хочу сказать, что предлагаемая демографами политика увеличения в несколько раз доли семей с 3 и более детьми является поощрительной политикой. Запрет абортов бесполезен т. к. не повышает рождаемость и даже не понижает процент абортов, поскольку в российских семьях сегодня широко практикуется контрацепция. Даже среди многодетных преобладают те, кто применяет противозачаточные средства. По данным исследования, о котором говорила здесь О. Л. Лебедь это примерно 80%. Русский народ – судя по анекдотам и частушкам, проанализированным Е. Н. Новоселовой никогда не поддерживал запретительные меры чиновников. Загоняя аборты в подполье можно лишь увеличить материнскую и младенческую смертность, ухудшить репродуктивное здоровье населения. Об этом свидетельствует исторический опыт запрета абортов в СССР и в ряде стран. Только массовое распространение в стране семейной потребности в нескольких детях способно минимизировать производство абортов».

Ну, а коли во всем мире семья деградирует, распадается и скатывается в бездетность и малодетность, то каковы же шансы на простое выживание и национальное долголетие у нас, русских? Об этом, в основном, высказывались все участники круглого стола.

Спасти семью!

Итак, тотальный кризис института семьи как основная причина депопуляции: с этим тезисом трудно спорить. Но в чем причина этого кризиса и как тут быть?

Профессор Наталия Викторовна Зверева, ЦНЭФ:

«Все дело – в иерархии ценностей. И у нас, и на Западе семья находится в системе ценностных ориентаций на 3–4 месте, даже у молодых людей. Это, казалось бы, обнадеживает. Но вопрос: о какой семье идет речь? Понятие семьи развивается. Мы тоже проводили опрос: да, ценность семьи достаточно высока. Но семья-то воспринимается как более-менее временный союз двух свободных индивидуумов, вот в чем дело! Это может быть и гостевая семья, это могут быть различные формы свингерских отношений. И все это люди теперь, к сожалению, воспринимают как семью. Но ведь это уже не семья, это – обломки семьи. Речь-то идет о семье как социальном институте! То есть надо исследовать проблему зарегистрированного брака как социального института.

В последнем исследовании мы предложили респондентам список из 13 наиболее важных ценностных ориентаций. Там был выбор: насколько для вас важна семья «вообще» – и семейная жизнь в зарегистрированном браке. Так вот, ценность семьи вообще, неизвестно как понимаемой (может быть, даже свободная связь на два-три месяца), она, действительно, высока: третье место. А вот ценность зарегистрированного брака оказалась существенно ниже и сползла на 7–8 место.

Но что самое интересное: мы задавали вопросы о ценности одного, двух и трех детей. Получилось, что ценность вот такой «неопределенной» семьи ближе всего к ценности одного ребенка. Ценность семьи в зарегистрированном браке ближе всего к ценности двоих детей. А ценность троих детей – стабильно, во всех исследованиях, ведущихся с 2003 года, – находится на самом последнем месте. Всегда и везде, у всех возрастных групп.

Вопрос, следовательно, в том, чтобы прежде всего заниматься повышением ценности семьи как социального института. И в жизни человека, и в жизни государства, общества. И, соответственно, повышением ценности двух и трех детей. Мы рассчитали, что если ценность троих детей поднимется хотя бы до уровня ценности материальных благ, суммарный коэффициент рождаемости в стране повысится на одного ребенка! То есть, мы тогда сможем – и только в этом случае – повысить рождаемость существенно.

Значит, нужна специальная программа повышения ценности зарегистрированного брака, повышения значимости семейной жизни для человека и общества и повышения ценности семьи с двумя-тремя детьми.

Но эта программа – чисто политическая, пропагандистская – может повиснуть в воздухе. Если человеку будут говорить, что семья с тремя детьми это очень хорошо, а с другой стороны, он будет видеть, что семья реально занимает в обществе невысокое место и как нищенствует эта семья с тремя детьми, то тогда у нас ничего не получится. Эти два направления – материальное и пропагандистское – должны развиваться параллельно. И только во взаимосвязи они смогут что-то сделать, повысить рождаемость до нужного уровня.

Без взаимосвязи этого сделать нельзя. Без повышения ценности семьи и нескольких детей, те огромные суммы, которые будут «вбухиваться» в чисто экономические меры, они все равно будут восприниматься людьми как недостаточные, потому что у человека всегда будут перед глазами различные соблазны, и эти огромные средства он потратит на что угодно, но не на детей. Но с другой стороны, повышение материального уровня позволит удовлетворить текущие потребности и повысить ценность семьи и детей, особенно в новых поколениях, выросших в многодетных семьях.

Это задача не на пять лет, не на поколение даже, а на несколько поколений вперед. Нельзя срываться, нужно постепенно, целенаправленно, шаг за шагом идти в одном направлении».

Диалектику связи между ценностными представлениями и материальными ценностями развил известный специалист по моделированию семьи и проблемам демографической политики профессор Валерий Владимирович Елизаров, руководитель ЦНЭФ:

«Мы очень много задолжали семье в смысле материальной поддержки. За последние десять лет эти цифры неуклонно ухудшались. В 1995 году все меры по поддержке семьи составляли 0,8% российского ВВП, а в 2007 году (это уже после более чем двукратного, по сравнению с 2006 годом, увеличения) – всего 0,4% от ВВП. В 2008–2009 гг. ничего не добавили… А вот в Европе это 2,5% ВВП в среднем, есть страны, где и 3%. И у нас еще в 1990 году было 2%! Так что мы далеко не все долги семье вернули. Но ведь это – основа, на которую должна ложиться пропаганда укрепления семейных ценностей и многодетности!»

По мнению профессора, важность материальной поддержки семьям особенно возрастает сейчас, в момент экономического кризиса:

«Разговоры о кризисе – хорошая лазейка для правительства, повод для власти сказать: вот, мы уже были на пороге решения демографической проблемы, еще немножко – и убыль бы остановилась, и пошел бы рост населения, но кризис нам помешал. На самом деле видно будет только через год, увеличилось ли число отложенных браков, число абортов, уменьшилась ли рождаемость. Хотя уже мелькнуло в печати, что в двадцать раз (!) увеличилось число обращений по поводу абортов – то есть, нас морально готовят к тому, что если будет кризис, больше женщин пойдет на прерывание беременности. А ведь последние годы тенденция к сокращению числа абортов была очень устойчивой; в минувшие два года у нас число абортов было меньше, чем число рождений! Такого не было на нашей памяти никогда. Но неуверенность в завтрашнем дне может привести и к откладыванию браков, и к откладыванию рождений, и к увеличению абортов».

Разведенные – не семейные

Доцент МГУ Александр Борисович Синельников, СССФ – специалист по бракам и разводам – обратил наше внимание на то, что если в России и есть некая демографическая политика, то она, увы, не комплексная. Она пытается стимулировать рождаемость, выделяет на это немалые деньги, но при этом совершенно не затрагивает брачные отношения, а значит – не способствует регенерации института семьи. Но ведь невозможно поднять рождаемость, если половина населения в активном репродуктивном возрасте не состоит в браке!

Синельников принимал участие в проведении большого всеевропейского социального исследования, затронувшего и Россию. Выяснилось, например, что по уровню брачности среди женщин в возрасте 18–39 лет мы находимся на предпоследнем месте в Европе, хуже, чем у нас, дела обстоят только в Австрии! Кто же будет рожать детей в такой ситуации? И это при том, что только половина наших мужчин данного возраста состоит в браках (по европейским стандартам, в анкете под видом брака учитывались любые формы полового сожительства, так что на самом деле эта цифра еще весьма завышена).

Почему же у нас такой низкий уровень брачности? Синельников объясняет: «Закоренелых холостяков и старых дев у нас не много. Если говорить о поздних браках – да, этот фактор влияет. Но самый главный фактор – развод. Мы на одном из первых мест в Европе по доле людей, которые когда-либо разводились. И особенно плохо у нас в плане повторного брака после развода. Ведь идеал пожизненного брака «устарел». И идеал зарегистрированного брака тоже «устарел». Среди мужчин в повторном браке состоит чуть больше половины разведенных, среди женщин – меньше трети (мы сами не ожидали, что так мало). И повторные браки дают гораздо больше разводов, они очень хрупки. В итоге второбрачные остаются все равно у разбитого корыта. А третьих браков и вовсе очень мало».

Тут ведущему пришлось неполиткорректнейшим образом поставить необходимый вопрос: кто виноват?

Севастьянов: – Примерно 70% разводов, если не больше, инициируется женщинами. Почему?

Синельников: – Когда в семье какие-то конфликты, то как правило, виноваты оба, кто в большей, кто в меньшей степени. Но ведь конфликт может разрешаться разными способами. Жены чаще выбирают развод. Почему чаще именно они? Давайте посмотрим, кому выгодно, как говорили древние. После развода оба супруга получают свободу. Но для бывшей жены это свобода плюс ребенок, плюс квартира, плюс алименты. Для бывшего мужа это свобода минус ребенок, которого ему часто не дают видеть, минус квартира, из которой его выгоняют, и минус алименты, которые с него берут.

Севастьянов: – Женщина – враг семьи?

Синельников: – Тут вопрос в том, как государство смотрит на эту проблему в лице своих властных инстанций, например, суда. Государство априори считает – и наше советское государство считало, и в нынешнем российском этот взгляд сохранился, и во всех западных странах он давным-давно утвердился за счет ползучей феминистской революции – что мужчина всегда виноват, что женщина всегда права, что она социально слабая, что ее надо защищать. Кому оставлять ребенка? Сто лет назад и в более ранние времена этот вопрос увязывался с тем, кто из родителей виноват в разводе. Ребенка оставляли не обязательно с отцом или с матерью, а с тем, кто не виноват. А сейчас понятие «виновность в разводе» вообще исчезло из нашего законодательства. С 1918 года для развода не требуется уважительных причин, нет и перечня таковых. Единственная уважительная причина – требование одного из супругов о расторжении брака: неважно, чем оно вызвано, неважно, давал ли другой супруг какие-то поводы, нарушал ли он какие-то нормы семейной жизни, согласен ли он на развод. Кто требует развода, тот и прав. И российский, и американский, и европейский закон ставит интересы тех, кто желает расторжения брака выше интересов тех, кто хочет его сохранить, и выше интересов детей. Ни виновности, ни, соответственно, санкций – это все устаревшие понятия. Негласно существует мнение, что мужчина всегда виноват, а женщина всегда права, а главное – что она социально слаба и ее надо защищать. И в порядке защиты она получает свободу плюс квартиру, плюс ребенка и плюс алименты. А мужчина – минус все это.

В этот волнующий диалог включились и другие ученые мужи:

Профессор МГУ Владимир Николаевич Архангельский, ЦНЭФ: – Согласен. Но причина развода имеет двухуровневый характер: 1) низкая ценность семьи, семьей не дорожат; 2) не умеют и не хотят уметь строить свои семейные отношения.

Профессор Елизаров: – Наше государство поддерживает матерей-одиночек, проводит курс на умножение «класса» матерей-одиночек (это же происходит и в Европе). В итоге мужчина выталкивается из семьи.

Синельников подытожил: – Когда развод становится нормой – а общество именно так его и воспринимает – это свидетельство кризиса института семьи. Но надо различать причины семейных конфликтов и способы их разрешения. Разрешение путем развода в большинстве для женщин выгодно. Статистика говорит, что даже в многодетных семьях количество разводов почти такое же, как в обычных семьях, только там уже целых 85% разводов происходит по инициативе женщин против 70% в обычных. Необходимо остановить безудержную одностороннюю поддержку женщин. Ввести специализированные семейные суды. Нужен не «материнский», а «семейный» капитал! Государство же всегда рассматривает семью как заведомо неполную, формулируя законодательную парадигму: «материнство и детство» (а где же отцовство?!). Надо изменить законодательство, установить перечень уважительных причин для развода. Определять судом, кто виноват, увязывать с этим вопросом раздел имущевства и судьбу детей. Если один супруг требует развода и при этом не может доказать виновность другого, а другой – не согласен и требует отдать ему ребенка, то так и надо делать. Нельзя решать автоматически только в пользу женщин.

Ученые женского пола, присутствовавшие на круглом столе, на данную тему не высказались никак. О причине сего не сужу.

Рождаемость и смертность

Зато главным докладчиком по другой важнейшей теме (поднятой профессором Архангельским) оказалась Алла Ефимовна Иванова, профессор НИИ Минздрава. Она объяснила роль и факторы смертности в процессе российской депопуляции. Ведь когда мы говорим о росте или падении численности населения, обычно имеют в виду лишь рождаемость, а ведь на деле все определяется балансом рождаемости и смертности.

А чем же определяется смертность? Главное, как ни странно, это не уровень здравоохранения, который влияет, конечно, но лишь отчасти. Главный фактор смертности в нашей своеобычной России – это уровень жизни и образ поведения населения.

Мы отстаем по продолжительности жизни от Европы с 1960-х гг. В 1990-е отставание стало критическим. Если мы хотим повысить продолжительность жизни и понизить смертность, то наряду со здравоохранительными мерами, необходима борьба с общим низким уровнем жизни и с «неблагоприятным поведением населения». Ибо основные причины смертности в России – «неестественные»: травмы и отравления (сюда входят и ДТП, и убийства, и действие алкоголя, наркотиков и лекарств и т. д.). Удельный вес этих неестественных причин возрастает, поскольку с конца 1990-х детская смертность снижается, как и количество самоубийств, вообще-то более высокое, чем в среднем в Европе, смертность же среди пожилых растет относительно незначительно.

Что касается низкого уровня жизни, он проявляется, в частности, в «расцвете» таких болезней, которым вообще, казалось бы, не место в XXI веке – пневмония, цирроз, туберкулез (у юношества 15–25 лет эта причина на втором месте после травм и отравлений!). Сегодня борьба за снижение смертности возложена только на Минздравсоцразвития. Но из сказанного ясно, что нужен широкий комплекс мер – от здравоохранительных до полицейских и законодательных, чтобы грамотно разрешить тревожную ситуацию.

Еще о неестественных причинах русской депопуляции

Неожиданно и остро поставила проблему профессор МГИМО Антонина Вячеславовна Носкова, специалист по истории именно русской семьи. С ее точки зрения, все, что сегодня с нами происходит, идет грубо вразрез с национальной традицией и исторической системой русских ценностей.

«Россия всегда была семьецентристским обществом, – утверждает профессор Носкова. – И если мы обратимся к данным исторической демографии, то они показывают, что в XIX и начале ХХ века темпы прироста населения у нас были выше, чем в странах Западной Европы. Есть принципиальные различия в репродуктивном поведении: если на Западе низкая рождаемость это одна из социокультурных особенностей европейской семьи, то низкая рождаемость у нас – это всегда патология, это не входит в социокультурный фундамент русской семьи. Возьмем, к примеру, идеал целомудрия и сравним с этих позиций личность католического священника и православного попа. Мы видим, что в западноевропейском сознании этот идеал предусматривал полный отказ от семьи и детей, католический священник этот идеал воплощал в себе и потому служил примером для своего народа. У нас же – наоборот: священник – это всегда многодетная, сплоченная, патриархальная семья, что служило идеалом для общества. Но даже если церковь порицала повторные браки, то народ их, напротив, поддерживал, тем самым поддерживая рождаемость». (Святая правда: у меня в поколенной росписи семьи архангельских поморов Севастьяновых за последние два века нередки случаи повторных браков овдовевших мужчин.)

Но вот ведь беда: за последние какие-то двадцать лет Россия из семьеустойчивого общества превратилась в страну, где семья оказалась в кризисе. Что же случилось? Почему это произошло? Как отметила профессор Носкова, в течение всего ХХ века, судя по кривой рождаемости, наблюдается плавное ее падение, но в 1990-е – резкий спад. Значит, по-своему правы те, кто утверждает, что всему виной ужасы социально-экономической ломки. Но есть, на взгляд Носковой, и более глубокие причины.

Во-первых, уровень «самосохранительного поведения» у русского народа всегда был удручающе низок. Это ведь не Солженицын впервые заговорил о задачах «сбережения народа». Еще Ломоносов озадачился этой проблемой и написал целый трактат «О сохранении и размножении народа российского». И Екатерина Вторая разработала и проводила в жизнь целую программу в этом направлении, включая создание воспитательных домов для сирот. Она приметила, что русский мужик рожает 15–18 детей, а выживает только 2–3 ребенка, и ее программа была направлена именно против пороков образа жизни и быта, мешающих нормальному воспроизводству. Как известно, в итоге с конца XVIII по конец XIX века население России выросло вдвое, несмотря на то, что кривая демографического прироста пять раз за это время опускалась до нулевой отметки из-за войн и эпидемий. Однако сегодня «самосохранительное поведение» русских вновь стоит на недопустимом уровне, о чем говорилось выше по поводу причин смертности.

Во-вторых, власти в России нередко пытались «подтягивать» русскую семью к европейским стандартам, вопреки ее своеобразной природе. А в двадцатом веке государство дважды – в начале века (после революции) и в 1990-е годы – вело настоящую войну с семьей, насаждая ценности, противоречащие русским семейным ценностям. При этом воздействуя, что особенно губительно, на молодые поколения!

Антисемейная политика и идеология властей – тема для демографов устойчивая, больная и имеющая весьма неожиданные ракурсы.

Пенсия – враг семьи?

К числу введенных именно властью западнических жизненных стандартов, лишающих деторождение естественной мотивации, относится и система пенсионного обеспечения. Вот что думает на сей счет доцент Синельников:

«Пенсионная система, особенно у женщин, уменьшает заинтересованность в деторождении. Ребенок мешает получать более высокую зарплату, а в дальнейшем – более высокую пенсию. Эта проблема всплыла еще в 1974 году на Бухарестской конференции по деторождению, когда обсуждался провал программ по ограничению рождаемости в странах Третьего мира. Американцы и европейцы, испуганные ростом местного населения, стали там проводить пропагандистские кампании, раздавать противозачаточные средства и прочее, но это не дало никаких результатов. Они думали, что можно дешево снизить рождаемость! Но это не дешевле, чем ее поднять. Ибо, как выяснилось, для этого нужно изменить весь образ жизни населения, вытащить сельское население из деревень в города, ввести обязательное длительное (7–8 лет) школьное обучение для мальчиков и девочек и – создать пенсионную систему, чтобы люди думали, что в старости будут жить за счет пенсии, а не за счет материальной помощи детей».

Именно через все это прошли европейские народы, и мы в том числе. И потому имеем тот демографический результат, который имеем. Как развернуть этот процесс вспять? Возвращать людей в деревни? Отменить пенсии? Триста, двести и даже сто лет назад никто не спрашивал крестьян, хотите ли вы рожать детей, будете ли, планируете ли рожать детей и т. п. Рожали столько, сколько, как говорится, Бог даст. Потому что не было возможности предохраняться и аборт был запрещен. И на ребенка смотрели, как на Божье благословение, как на опору и поддержку в старости. Недаром говорилось: дети – богатство бедных!

Что же теперь делать нам, невольным и несчастным жертвам прогресса, комфорта и цивилизации?



 
< Пред.   След. >


Свежие новости
© - Все права принадлежат их обладателям. 2006 - 2017
При полной или частичной перепечатке материалов сайта гиперссылка на sevastianov.ru обязательна.




Яндекс цитирования