sevastianov .ru
Севастьянов Александр Никитич
Сегодня воскресенье
21 октября 2018 года


  Главная страница arrow Книги arrow Русское движение. Заметки очевидца arrow Как побеждают революции

Как побеждают революции

Версия для печати Отправить на e-mail

В России началась революция. Не волнения, не бунт, а мирная, ненасильственная, демократическая революция. Как показывает мировой опыт, для победы революции нужны три условия.

Во-первых, высокий моральный дух революционеров и прогрессирующее ослабление способности власти сопротивляться революционному натиску. Это мы уже наблюдаем. Динамика массового протеста в Москве и в других городах нарастает, в то время как моральный дух и физическое состояние полиции и ОМОНа ухудшаются. Через несколько дней полиция откажется выполнять приказы просто потому, что у нее не останется физических сил.

В то же время насилие против революционеров втягивает в массовые действия новых людей и увеличивает масштабы протеста. Даже арест ряда лидеров улицы не в состоянии снизить накал движения. Ровно наоборот, насилие, исходящее от морально нелегитимной власти, лишь усиливает волю к победе.

Второе условие победы революции – союз части элиты с восставшим народом.

Элита в растерянности. Некоторые ее группы уже готовы протянуть руку революции, но опасаются сделать неверный ход. Однако первая ласточка появилась.

Депутат Госдумы, зампред комитета по безопасности Геннадий Гудков не только открыто солидаризовался с восставшим народом, но и принял самое активное участие в протестной акции 6 декабря. Это не только мужественный, но и мудрый шаг. Тесно связанный со своими бывшими коллегами из ФСБ, Гудков не понаслышке знает о воцарившейся в “конторе” панике. Куда уж дальше, если офицеры службы приватно встречаются с лидерами протестующих и просят их о личных гарантиях безопасности.

Печатная пресса УЖЕ на стороне революции. Вскоре о революции заговорят и официозные телевизионные каналы: сперва нейтрально, а затем – сочувственно. И это станет знаком, что элита отвернулась от давно ненавидимого ею “национального лидера”.

Третье условие и, одновременно, кульминация революции – символический жест, знаменующий ее победу. Как правило, это захват какого-нибудь здания, ассоциирующегося с прежним режимом. Во Франции был штурм Бастилии, в России октября 1917 г. – взятие Зимнего.

Понятно, что в здравом уме и твердой памяти никто не пойдет на Кремль или здание ФСБ, ибо тогда кровопролитие неминуемо. А штурмовать Центризбирком бессмысленно – он всего лишь послушный инструмент в руках неправедной власти.

Но разве выборы, против фальсификации которых выступили русские, проводились не в Государственную Думу? Разве Дума не является высшим органом законодательной власти в стране?

Как только восставшие вспомнят это обстоятельство, их хаотичная активность приобретет смысл, а движение – направленность. Поскольку же, как следует из аксиоматики политической философии, народ – высший источник власти и вправе реализовывать свою власть непосредственно, то вход восставшего народа в здание законодательной власти будет не захватом, а ОСВОБОЖДЕНИЕМ ОТ ТИРАНИИ.

Почему от тирании? А чем является наглое поругательство права народа свободно избирать и быть избранным? Именно что стремлением к тираническому правлению. А ведь в истории неспроста отчеканено кровью: “Когда правительство нарушает права народа, восстание для народа и для каждой его части есть его священнейшее право и неотложнейшая обязанность”. Власть, неспособная извлечь уроков из истории, обречена их повторить.

Революции в России всегда развивались по центральному типу: от центра к периферии. Не станет исключением и эта.

Вопрос о власти сперва решится в Москве, а затем – причем уже без всякого сопротивления – в регионах.

Будет ли все так, как описано в моих скромных академических заметках, или иначе, мы узнаем. Скоро.

Продолжение следует 10 ДЕКАБРЯ, В 14–00, НА ПЛОЩАДИ РЕВОЛЮЦИИ В МОСКВЕ. И по всей России».

Инструкция четкая и недвусмысленная, разве что чуть завуалированная «академическим» тоном, но вполне ясно нацеливающая на штурм Государственной Думы в ближайшие два дня и на полный государственный переворот по всей стране в целом. И это было не единственное такого рода выступление Соловья в те горячие дни.

Я немедленно отозвался на его призывы также в интернете:

«Читаю я на днях на сайте АПН текст: “Сейчас каждый из нас стоит перед выбором – не политическим и идеологическим, а моральным. И он предельно прост: рабски склониться перед наглой, жестокой и тупой силой или отстоять человеческое достоинство и право быть гражданином. Этот выбор каждый делает для себя сам и его нельзя навязать со стороны… Пришло время, когда каждый должен выполнить свой долг. Долг перед самим собой, собственной семьей, своим народом и нашей Родиной”.

Черт возьми, подумал я! Вот ведь живая классика! Вот именно так и нужно обращаться к русскому народу! Все один в один по прописям! Кто же это с такой хирургической точностью оперирует на русском сердце в обход, как обычно, мозгов? Подписано: Валерий Соловей.

Сразу вспомнилось, как накануне, 6 декабря, мы разошлись с ним в разные стороны: я с представителями РОДа – в кафе, обсуждать текущие события, а Соловей с группой товарищей – на Триумфальную площадь, “творить историю”. Перед расставанием обменялись репликами.

–Буревестник вы наш! – затаив восхищение, воскликнул я.

–Я, вообще-то, Соловей, – парировал профессор, завкафедрой пиара МГИМО».

* * *

Соловью верили, мне – нет: я ведь «мелко плавал». Революционизированная, радикальная часть Русского движения (то есть, его абсолютное большинство) нашла себе интеллектуального лидера, вождя – профессора Соловья, как за три года до того – профессора Хомякова. Нашла и пошла за ним по его призыву. Перешагнув через все табу, среди которых для русских в политике главнейшее: никогда не вступать ни в какие союзнические отношения с либералами и евреями. А поскольку в протестном движении 2011–2012 гг. именно эти две категории российского населения играли первую скрипку, то русским националистам досталась самая незавидная и неблаговидная роль, какую только можно себе представить – роль подтанцовки в чужом шоу.

А шоу между тем набирало силу. Поддерживаемое, как выяснилось позднее, даже из Кремля, втихую, исподволь. Оказывал, по мнению ряда СМИ, «болотникам» негласную помощь, в том числе финансовую, Владислав Сурков, публично причисливший оппозиционеров к лучшим людям страны. Подавал до конца сентября 2011 г. обнадеживающие сигналы своим сторонникам Медведев, которого юргенсы и гонтмахеры уговорили было идти на второй срок…

Долго зревший гнойник национал-либерализма (национал-оранжизма) прорвался и заразил атмосферу. В декабре 2011 года в стране прошли многочисленные акции протеста, в которых участвовали жители большинства крупных городов России. По данному поводу тесно связанный с Крыловым и его инициативами популярный на ТВ политолог Павел Святенков написал тогда радостно и безапелляционно, но безответственно: «На Болотной возник хлипкий национально-демократический синтез, синтез идей либерализма и национализма, который один только и может создать нацию. Возник и распространился на всю страну. Воплощением национально-демократического синтеза стала фигура Навального, либерала и националиста сразу».

Одним из мощнейших декабрьских митингов стал митинг в Москве на Болотной площади, прошедший 10 декабря, к будущим участникам которого, собственно, и обращался Соловей. По разным оценкам он собрал от 25 тысяч до 150 тысяч участников, и кто знает, если б местом проведения стала площадка рядом с Госдумой, не осуществился ли б соловьевский сценарий. Но на Площадь Революции митингующих не пустили, а предусмотрительно отправили на Болотную. Среди митингующих были даже Ксения Собчак и Тина Канделаки, не считая прочих медиа-персон. На этот раз предоставили слово и коммунистам, и националистам: выступил Константин Крылов, предложивший скандировать «Долой партию жуликов и воров» и провозгласивший тезис о «начале революции». Поддержки масс он не получил.

О том, что «болотный» альянс националистов с либералами был огромной ошибкой со стороны русских лидеров, ярче всего говорит тот факт, что они не смогли втянуть в «болотные» действа и малой части тех, кто еще совсем недавно, всего месяц тому назад, по их призыву пришел на мощный Русский марш. У русской массы, как ни неожиданно это оказалось для главных бунтарей, сработал безошибочный национальный инстинкт, предостерегший их от замеса в чужеродный блудняк. А когда на следующий день после «Болота» националисты (в основном, движение «Русские») попытались на той же Болотной площади собрать свой собственный митинг, провести, так сказать, смотр своих сил, то этот смотр произвел крайне жалкое впечатление: на акцию под черно-желто-белыми знаменами пришло, по данным полиции, около 300 человек, из которых 50 были вообще журналисты. Это был ясный знак для лидеров псевдо-революции, но кто у нас умеет читать знаки?

С достойным лучшего применения упорством русские лидеры, как зашоренные или зомбированные, продолжали вытягивать курс на союз с «сислибами». Они были буквально опьянены немыслимыми надеждами и мечтами. Они не поняли, что русский протест (а он, конечно же, имеет место быть) это явление совсем иного толка, иного содержания.

24 декабря должен был состояться новый – грандиозный! – митинг на проспекте Сахарова. Именно тогда я присвоил всей сислибовской тусовочной революции титул «Болото имени Сахарова». В одноименной заметке я писал: «На сайте ДПНИ обнаружил список тех, кому будет предоставлено слово на митинге 24 декабря. Среди них – Лия Ахеджакова, Борис Немцов, Олег Басилашвили, Михаил Горбачев, Виктор Шендерович, Гарри Каспаров, Алексей Венедиктов. Люди, в компании которых я лично не сеял бы на одном поле. На фоне вышеназванных нельзя красоваться даже по приговору суда, поскольку высший суд – суд истории – поставит такое же клеймо, какое горит на власовцах, обречет на проклятие потомков.

Подумалось: неужели кто-то из т. н. русских националистов украсит своим участием этот шабаш? Какой просчет, какой фальстарт! Это, как говаривал Талейран, хуже, чем преступление, это – ошибка. Ведь до конца дней не отмоются, бедные. Отметил отсутствие в претендентах Валерия Соловья (умен!). С изумлением отметил присутствие Ивана Миронова: отныне все обвинения его отца в антисемитизме должны быть безоговорочно сняты, раз он так и не смог объяснить сыну, в какой компании не следует появляться порядочному русскому человеку…».

Митинг состоялся, он был грандиозен. Интересующиеся и сегодня могут посмотреть в интернете ролики, на которых Григорий Явлинский выступает с длинной речью на фоне Крылова и Тора, украшенных белыми ленточками и слегка пританцовывающих от холода за его спиной. Революционный угар от взаимных токов со стотысячной толпой ясно читается на их суровых лицах. Это беспристрастное свидетельство истории, которое теперь ничем, увы, не вытравить.

Но что могли сказать русские националисты именно этой толпе на Болоте имени Сахарова? Увы, даже главный слоган Русского марша, внесенный в его декларацию: «Даешь Русское национальное государство!» не сумели вписать они в повестку дня протестных акций…

Как подметил Алексей Поликовский («Новая газета»), когда со сцены Владимир Тор попытался заговорить о национальном русском государстве, «крошечная бабушка рядом со мной – фиолетовое пальтецо, серый беретик, детские ботинки – вдруг быстрым движением перевернула картонку, висевшую у нее на веревке на груди. Что там было написано раньше, я не заметил, а сейчас у бабушки на ее картонке-перевертыше стояло: «Фашизм не пройдет!» И она так же быстро бросила на меня строгий взгляд, и я успел увидеть седую прядь, выбившуюся из-под беретика, и морщинистое, старое, но живое лицо с очень внимательными глазами». И таких «бабушек» разного пола и возраста были многие тысячи. А когда три человека с имперским флагом вылезли на помост для телевидения и стали скандировать «Россия будет свободной!», то полиция через несколько минут прогнала их с помоста. Полно и других примеров, говорящих о том, что продвинуть русский дискурс в протестные массы, перевербовать их не удалось и на йоту.

* * *

В конечном счете власть выстояла, несмотря на все массовые оппозиционные телодвижения. «Снежная революция» не состоялась, с наскоку взять Кремль сислибам не удалось, помешало, прежде всего, отсутствие единого вождя при многих претендентах. Тому же Явлинскому, к примеру, никак было не поделить первое место с Немцовым, Немцову – с Навальным (который как раз 24 декабря потеснил Немцова благодаря ловкому маневру Ермолаева) и т. д.

Кроме того, надо отдать должное Путину: он среагировал точно и быстро. Прежде всего, произошли важнейшие кадровые перемены. Лишился своего поста злой гений русских – Владислав Сурков, в отставку отправилась и Джохан Поллыева, спичрайтер президента. В 20-х числах декабря Сергей Нарышкин встал во главе Думы, Сергей Иванов – во главе Администрации президента, Дмитрий Рогозин был назначен вице-премьером, курирующим оборонку и космос. В какой-то мере все это можно было принять за русский реванш.

Были внесены изменения в закон о политических партиях, теперь не надо было представлять списки на пятьдесят тысяч человек в сорока пяти регионах, а можно стало ограничиться относительно небольшим количеством людей. Правда, это послабление, думаю, было сделано еще с подачи Суркова, и оно не упростило, а очень осложнило жизнь Русскому движению, поскольку вместо одной большой партии, которую мы бы рано или поздно создали, возникло много микропартиек, растащивших русский актив и русский электорат по своим штаб-квартиркам, как по норам. Так что такое изменение законодательства – ядовитый подарок нам, на самом деле. Но поначалу это выглядело как долгожданный шаг навстречу пожеланиям национал-патриотов.

Кроме того, Путин сделал очень сильный ход, объявив войну офшорам и начав разбирательства по поводу дочерних компаний, облепивших, по плану Чубайса, российскую энергетику. Отправив «смотрящего по России от Бильдербергского клуба» в почетную ссылку (Роснано), Путин замахнулся теперь на его детище: преступный плод приватизации РАО ЕЭС. Политическое значение этого факта невозможно переоценить. Наконец, назначив Рогозина на ВПК, президент, по сути дела, назначил ВПК, как в старые добрые времена, локомотивом развития индустриальной и постиндустриальной России.

Все это, вместе взятое, я расценил как начало русской антилиберальной «революции сверху»193. Начав ее, Путин приобрел сильные козыри, получил очевидные преимущества перед любыми оппозиционерами, русскими в том числе. Что вскоре и доказал на президентских выборах. После чего начал триумфальное восхождение к вершине популярности, сотворив «русскую весну», освобождение Крыма и Севастополя и воссоединение с ними, защитив ДНР и ЛНР, проявив новые и неожиданные военные возможности нашей страны на мишенях ИГИЛ. Все это было плодом вполне сознательной политики, вызревшей, как мне думается, именно в нелегкие, опасные для путинской власти месяцы противостояния с объединенной оппозицией с осени 2011 по весну 2012 гг.

Идейной парадигмой, обнимающей всю эту политику, принесшую такой успех ее творцу, стала хорошо обдуманная историческая фраза Путина, сказанная им уже после воссоединения с Крымом, в октябре 2014 года на Валдайском форуме: «Самый большой националист в России – это я». С основанием или даже вовсе без него194, но Путин вырвал наше знамя из наших рук…

Этими немногими словами президент не только обеспечил себе на долгий срок абсолютную поддержку, но одновременно и закопал таких своих «конкурентов»-оппозиционеров, как те русские националисты, что преступно легкомысленно, необдуманно связались с системными либералами в 2011–2013 гг.

Хотя, с другой-то стороны, необдуманно ли? В данной связи необходимо рассказать о том, как уже после думских выборов и после того, как Путин предпринял первые позитивные изменения своего внутриполитического курса, в здании Союза писателей России состоялся форум национал-патриотов, с предельной откровенностью высветивший, кто есть кто в русской политике тех дней. Для пересказа я воспользуюсь сторонним источником – публикацией на сайте «Русской народной линии», она, на мой взгляд, объективна и точна:

 
< Пред.   След. >


Свежие новости
© - Все права принадлежат их обладателям. 2006 - 2018
При полной или частичной перепечатке материалов сайта гиперссылка на sevastianov.ru обязательна.




Яндекс цитирования