sevastianov .ru
Севастьянов Александр Никитич
Сегодня понедельник
11 декабря 2017 года


  Главная страница arrow Книги arrow Русское движение. Заметки очевидца arrow Смутное время Русского движения

Смутное время Русского движения

Версия для печати Отправить на e-mail

Сказать, что я был раздражен, раздосадован всем произошедшим по милости участников национал-оранжистской «коалиции 8 июня», – это ничего не сказать. Рухнули все добрые надежды. Перспективы всего Русского движения предстали передо мной в самом мрачном свете (пессимизм вполне оправдался со временем). Самое плачевное, опасное – под ударом оказалось наше главное достижение: Русский марш. А что самое обидное – все это произошло на стремительном и успешном подъеме нашего Движения, буквально сбитого влет.

Все это было совершенно непростительно.

В моей досаде был и немалый личный момент: я считал, что Александр Белов, которому я верил и на организацию которого возлагал лучшие надежды, не только обманул их, но и грубо подставил меня, искренне ему доверявшего.

В августе я уехал в отпуск разочарованным и огорченным донельзя, а вернувшись в сентябре, стал свидетелем новых важных событий.

Посещая еще весной заседания Оргкомитета Русского марша, я обратил внимание на то, что ДПНИ братьев Поткиных стал порой представлять член ЦПС НДПР Игорь Томилин, весьма приблизившийся к Белову и пользовавшийся его полным доверием (ценя его ум и опыт, Белов был крайне доволен таким приобретением). Это не противоречило нормам партийной этики. Но мне стало понятно, что дни ДПНИ сочтены, поскольку я был к тому времени совершенно убежден в том, что Томилин – агент ФСБ, выполняющий в Русском движении роль наблюдателя, а когда приходит нужный момент, то и терминатора. В свое время он перепрыгнул с тонущего корабля ННП Иванова-Сухаревского к нам в НДПР, где вскоре отметился тем, что подвел ко мне корреспондента «Московских новостей» для пространного интервью. Хорошо понимая провокационную цель газеты, я был предельно осторожен, не сказал газетчику ничего лишнего – и интервью мое так и не увидело света. Тогда тот же корреспондент тем же Томилиным был подведен к Борису Миронову. Оный же, как и следовало ожидать, ради красного словца позабыл о всякой осторожности, в результате публикация вызвала скандал, за ним последовало официальное предупреждение Минюста, за ним – министерский циркуляр, затруднивший нашу регистрацию в регионах, за ним – отъятие у НДПР уже было выданной лицензии.

В дальнейшем, учитывая данный факт и наблюдая Томилина, я пришел к выводу о его засланности, но делал вид, что доверяю ему. Ибо считал, что без наблюдателя от органов партий не бывает, так не лучше ли знать, с кем имеешь дело, чтобы контролировать и корректировать информацию? Поняв, что теперь, после фактического развала НДПР, Томилин приставлен к ДПНИ, я собирался сказать при первой возможности о том Белову, но… случилось 8 июня, и я промолчал, решив предоставить его своей судьбе.

Вернувшись из отпуска, я узнал, что готовится раскол ДПНИ и съезд региональных организаций, недовольных политикой братьев Поткиных вообще и коалицией 8 июня в частности. Считая, что правда на их стороне, я поддержал моральным авторитетом оппозиционеров и принял участие в их съезде, выступил с приветствием. Но в своем приветствии я подчеркнул, что дальнейшая судьба Русского движения будет зависеть исключительно от того, сможет ли «Русское ДПНИ» (так решили назвать себя вышедшие из-под Поткиных участники Движения), провести полноценный Русский марш, перехватив массовую инициативу.

В Оргкомитете РМ я откровенно высказался по поводу «коалиции 8 июня» (сказал все, что думал: заклеймил позором) и заявил, что не вижу возможности идти с творцами этой коалиции плечом к плечу куда бы то ни было. После чего НДПР в моем лице официально покинула Оргкомитет133. Со мною из его состава по тем же соображениям вышла также Партия защиты российской конституции (ПЗРК «Русь»).

Совместно с «Русским ДПНИ», ПЗРК и некоторыми еще небольшими организациями НДПР составила альтернативный Оргкомитет РМ, назвав себя «Руссоветом». Накануне Русского марша 4 ноября я писал в Рунете:

«Боюсь, что даже если Поткины публично разорвут коалиционные соглашения и покаются, им не удастся вернуть былое доброе имя и положение.

Для меня и множества других участников русского движения возможность сотрудничества с ними по какому бы то ни было поводу в данное время утрачена. Встать с ними плечом к плечу, как бывало, хоть бы на том же Русском марше, ни я, ни мои соратники уже не сможем, по совести. Хорошо это сознавая, НДПР подала заявление о приостановке своего участия в деятельности Оргкомитета Русского марша, которому отдала столько душевных сил и материальных средств. С нами Оргкомитет покинула Партия защиты русской конституции “Русь”. Мы понимали, что зачинщики раскола не уйдут из Оргкомитета добром, но думали, что нашему примеру последуют и другие, в ком еще жива политическая щепетильность и чистоплотность.

…Однако, по нашему убеждению, Русский марш должен жить. Это день русской солидарности, день, когда мы напоминаем всем и друг другу, что мы живы как народ. Это наш единственный национальный русский праздник. Поэтому НДПР в союзе с русским ДПНИ, ПЗРК и рядом других организаций призывает всех честных русских национал-патриотов выйти 4 ноября на Русский марш не с братьями Поткиными и их хилыми сателлитами, а с нами. Следите за информацией на сайтах ndpr.ru, pzrk.ru.

А потом вместе подумаем, как восстановить разрушенное в Русском движении».

На сей раз власть, будучи прекрасно осведомленной о всех перипетиях раздрая и раскола в Русском движении, решилась воспользоваться ситуацией и жестко запретила вообще Русский марш 2008 года. Мы приняли этот вызов. Наш Руссовет в ответ решил вспомнить опыт 2006 года и собраться в метро, чтобы потом подняться наверх и там заявить о себе. А Оргкомитет, в котором оставались Поткины и другие, приняли смелое (и верное, как стало потом ясно) решение устроить несанкционированное шествие в самом центре Москвы, на Арбате. Оба организационных центра выступили с призывом к своим сторонникам выйти на «День Русского единства».

4 ноября 2008 года наступил момент истины. Выяснилось, кто чего стоит. Оказалось, что «Русское ДПНИ» абсолютно недееспособно и не справилось с организацией Русского марша. Жалкое зрелище Юрия Горского, бегающего, с какими-то бубнилками на устах, «посолонь» в вестибюле метро среди редких то ли сторонников, то ли наблюдателей и уборщиц со швабрами, до сих пор стоит у меня в глазах. Это был совершенно позорный провал. Смотреть на это было нестерпимо стыдно, и мы с одним из соратников по партии быстро уехали.

В то же самое время на Арбате, куда явилось не менее двух тысяч молодых людей, был осуществлен если не нормальный Русский марш, то во всяком случае некое прорывное действо, позволяющее сказать о том, что ДПНИ и лично Белов делом подтвердили свое лидерство, выступили застрельщиками массового оппозиционного мероприятия. Конечно, разглядывая фотографии и видео в интернете, я понимал, с одной стороны, что мне там делать было нечего: любуясь парочкой Белов – Милосердов, несущихся, взявшись за руки, впереди толпы, я благодарил небо, что не стал третьим в этой живописной группе. Нет, мне в такой компании было не место, это ясно. С другой стороны, я понимал, что Белов в очередной раз проявил как особые способности организатора, так и определенную отмеченность судьбой. Он обыграл не только власти с их дурацким запретом Марша, но и конкурентов и врагов из нашего «Руссовета», ярко продемонстрировав, кто есть кто в Русском движении. Победил – и это надо было признать по совести.

Конечно, победа оказалась пирровой, с нее началось трагическое расхождение между Русским движением и его лидерами, которое, усугубляясь год от года, дожило и до наших дней, отравляя атмосферу и заводя Движение в тупик. Можно выразиться так: Русское движение, руководимое неверно мыслящими, сбившимися с пути лидерами, вступило в эпоху своего Смутного времени. Горькие годы!

Да, нам, несогласным с лидерами РД, недовольным ими, пришлось, однако, уже в следующем году и в последующие годы выходить на РМ с теми, кто сумел его реально организовать. Выходить, скрепя сердце. Потому что больше – не с кем, а выходить надо!

На пять лет растянулась пустая игра в национал-оранжизм, ничего, кроме огромного вреда, не принесшая ни Русскому движению, ни лично участникам коалиции 8 июня. От лета 2008 года, когда к Движению с помпой примазали Навального и Милосердова, до 4 ноября 2013 года, когда Навальный посчитал для себя неинтересным выйти на Русский марш, продемонстрировав свое истинное лицо и истинное к нам отношение. (Этакая легкая пощечинка всем, кто питал иллюзии по его поводу. Милосердов отвалился еще раньше.)

Я в этой игре участия уже не принимал. Просто выходил на Марш как рядовой участник, шел в разных колоннах, а то и вне колонн, сам по себе.

Для себя я сделал выводы быстро и решительно уже в ноябре 2008 года. Тотальное, но, увы, совершенно обоснованное разочарование руководило мной.

Вначале я от лица НДПР сделал заявление о выходе из «Руссовета», чья полная политическая и организационная несостоятельность произвела на меня сокрушительное впечатление. Сколько бы правильных слов ни говорили подобные люди, однако каши с такими не сваришь. Но и возврата в прежний Оргкомитет РМ уже быть не могло.

Затем я подал 30.11.08 г. заявление и о своем выходе из НДПР, которую в былое время с таким энтузиазмом создавал своими руками, не считаясь с затратами времени, сил и собственных средств134. Это было трудное решение. Но я понимал, что останься я в партии, не имеющей надежных политических партнеров, продолжая тратить время, силы и средства на бесперспективные дела (партия без регистрации вообще не имеет смысла), распыляя себя на оргработу, к которой у меня нет охоты, но при этом отставляя в сторону идейно-политические труды теоретика, к которым у меня есть способности, – и мой личный жизненный КПД скатится до недопустимо низкой отметки.

Надо было решительно рвать с непродуктивным родом деятельности и сосредоточиться на работе над книгами и статьями, благо в теории русского национализма еще оставались белые пятна. Закрою их – глядишь и выполню свое предназначение. Так я решил – и так поступил.

С тех пор я оставался в политике наблюдателем, вернув себе статус кабинетного ученого. О чем не жалею. За это время мною было выпущено десять книг, не считая участия в сборниках, альманахах и журналах, а уж статьям, лекциям и выступлениям я и счет потерял.

Однако сегодня я вижу, что без моего участия и вмешательства дела в Русском движении идут не так уж хорошо. А точнее сказать – совсем плохо, никуда не годно. Подробнее обо всем этом я намерен рассказать в следующем разделе.

Так что я стал подумывать о возвращении в практическую политику. Общего дела ради. Было бы, с кем…

Впрочем, еще ничего не решено.

 
< Пред.   След. >


Свежие новости
© - Все права принадлежат их обладателям. 2006 - 2017
При полной или частичной перепечатке материалов сайта гиперссылка на sevastianov.ru обязательна.




Яндекс цитирования