sevastianov .ru
Севастьянов Александр Никитич
Сегодня четверг
25 мая 2017 года


  Главная страница arrow Книги arrow Русскому об Азербайджане arrow Обострение армянского вопроса

Обострение армянского вопроса

Версия для печати Отправить на e-mail

Еще в 1860 году Баку имел всего 14 тыс. жителей и вел весьма небольшую торговлю. Всего за полвека вырос целый новый город с великолепной набережной, с улицами европейского облика, синематографами, ресторанами и клубами — но и с убогими окраинами. В 1910 году здесь было уже 224 тысячи жителей. «Ни один город России не развивался так быстро», — пишет дореволюционная энциклопедия. За это время Баку стал интернациональным городом. Достаточно упомянуть, что здесь родился Рихард Зорге (а позже, в 1942-м, НКВД даже выявил среди бакинских обывателей двоюродную сестру нацистского идеолога Альфреда Розенберга). Стремительно складывалась предпринимательская буржуазия. Но в списках капиталистов (Аваков, Адамов, Асадуллаев, Вартанов, Воронцов-Дашков, Гукасов, Дадиани, Кварстрем, братья Красильниковы, Лианозов, Мансветов, Манташев, Меликов, братья Мирзоевы, Мухтаров, Нагиев, Нобель, Питоев, Поляк, Рыльских, Тагиев, Тер-Акопов, Хатисов, Шибаев и т. д.) азербайджанцев хоть и немало, но они отнюдь не в большинстве. Преобладают армяне — и как конкуренты они раздражают сильнее всего.
Прислушаемся к художественным свидетельствам. В 30-е годы в Берлине на немецком языке вышел роман «Али и Нино», подписанный неведомым именем Курбан Саид. В 1971 роман был переведен на английский, а в 90-е годы вышел на азербайджанском и русском. Несмотря на сюжетную лубочность, он густо насыщен реалиями дореволюционного Баку и Карабаха, придумать которые невозможно. Вот отношение героя, юного азербайджанца из богатого и знатного рода, к армянам: «Я с признательностью пожал ему руку. Значит, в самом деле, и среди армян есть достойные люди. Это открытие ошеломило меня». (По сюжету герой позже понял, что пожимал эту руку зря.)

А вот с каким отношением к себе были вынуждены мириться сами азербайджанцы. Герой описывает выпускной вечер в своей гимназии (русской): «Подруги и сестры моих одноклассников стояли по углам и весело болтали. Среди них было много светловолосых, голубоглазых русских девушек. Они разговаривали с русскими, иногда с армянами или грузинами, но стоило заговорить с ними мусульманину, как девушки тут же насмешливо фыркали, что-то односложно отвечали и отходили». Стремительно взрослеющую нацию должна была оскорблять сама возможность подобной атмосферы у себя дома.
Корни антагонизма, впрочем, гораздо глубже. Свое начало он берет за много веков до присоединения азербайджанских ханств к России. В советское время на Кавказе было защищено немало диссертаций о прогрессивном значении присоединения того или иного княжества (либо ханства) к России. От соискателя к соискателю переходил следующий довод: раньше кавказские народы беспрерывно резали друг друга, а после присоединения к России с этим было покончено. Диссертанты упрощали дело. Для Кавказа были характерны не только вспышки вражды и мелких войн, иногда действительно разгоравшихся между крошечными княжествами, бекствами, шамхальствами и меликствами, но и уникальный опыт мирного и даже дружелюбного сосуществования языков и вероисповеданий. Иначе не понять, например, появление таких ашугов как Саят-Нова, сочинявшего свои песни не только на армянском и грузинском, но и на азербайджанском языке. Порой он записывал азербайджанские тексты армянскими буквами.
В «Али и Нино» описано соревнование народных певцов в Карабахе. Поражает атмосфера двуязычия. «В село съехалось много богатых мусульман и армян со всего Карабаха, они жаждали насладиться искусством ашугов». Не можем отказать себе в удовольствии процитировать описание Шуши: «Шуша очень благочестивый город: для 60 тысяч населения здесь десять мечетей и семнадцать церквей. В этом городе, со всех сторон окруженном живописными горами, лесами, реками, издавна жили мусульмане и христиане. Люди строили себе в горах и долинах маленькие домики из необожженного кирпича и торжественно именовали их дворцами. Дворцы эти принадлежали мусульманским бекам и агаларам и армянским помещикам — меликам и нахарарам. Хозяева дворцов могли часами сидеть на веранде, курить кальян и рассказывать о том, как неоднократно Россию спасали царские генералы родом из Карабаха, и вообще неизвестно, что стало бы с империей, если б не карабахцы». Это в Карабахе неистребимо.
Сегодня азербайджанские и армянские сайты предлагают свои объяснения много раз вспыхивавшей (но всегда затем утихавшей!) армяно-азербайджанской вражды. Причины этой спорадической вражды не религиозные, как часто изображают. Армяне и азербайджанцы (кроме крестьян) начиная со Средних веков выполняли на одной и той же территории достаточно разные социальные функции. В силу особенностей исторической судьбы у армян раньше сложилось сословие ремесленников, раньше сложилось купечество, а затем и национальная буржуазия. Поколения азербайджанских купцов и предпринимателей с досадой убеждались, что у армян давно все схвачено и лучшие места заняты — не только в Шемахе, Нахичевани или Баку, но и в Тифлисе, Астрахани, Москве, Стамбуле, Тавризе, Багдаде, Бейруте, Измире. Похожие претензии были к армянам и у турок (но не у персов, старой торговой и ремесленной нации). В Османской империи армяне занимались откупами, давали ссуды губернаторам и даже султану. То же, в более скромных объемах, происходило в азербайджанских ханствах. Такую прослойку, особенно если она иной веры, не любят нигде и никогда, — но при этом поколение за поколением вполне могут уживаться на одной улице и даже вместе слушать ашугов. И даже отмечать религиозные праздники соседей иной веры, ведь для праздника любой повод хорош. Но противоречия никуда не девались.
Процитируем историка Геннадия Головкова: «Во время правления ханов в этой части Закавказья главенствовало мусульманское население. Армяне сильно зависели от мусульман, находясь у них в услужении, а также занимаясь торговлей и ремеслами. Однако в связи с завоеванием этого края Россией положение резко изменилось. К мусульманам, как воевавшим с Россией, сохранилось со стороны властей настороженное отношение, тогда как армяне получили ряд преимуществ, включая допуск к разным подрядам и поставкам, возможность приема на государственную службу. За счет привилегированного положения материальное благосостояние армян быстро росло, они постепенно стали богаче татар. Так, по мнению кутаисского губернатора Старосельского, “татарин производил шелк, шерсть, хлопок, виноград, разводил скот; армянин-купец ссужал его деньгами под залог урожая или продукта, скупал по дешевой цене все, что требовал рынок, и перепродавал с барышом. Армянин богател, татарин беднел и ежечасно убеждался, что кабала, в которую он ввергается непонятными ему новыми условиями хозяйственно-промышленной жизни, возрастает. Естественно, что виновником такого незавидного положения татарину представлялся армянин, тот самый гяур, который недавно еще, при ханах, был обезврежен путем ограничения в личных и имущественных правах, а теперь стал господином”».
В ХХ веке первый звонок прозвенел в 1905 году, в феврале. Все началась с заурядной уличной стычки, а кончилось «татарско-армянской войной» (как тогда писали) с множеством убитых, которая длилась с небольшими перерывами целый год. Масса армян бежала из Баку: только за пять дней февраля — около десяти тысяч. Для прекращения беспорядков пришлось вызывать казачьи части. Даже помня об общей загадочности событий 1903–1905 гг, инспирированных какими-то неустановленными силами извне, понимаешь, что горючего материала в Баку было достаточно. В глазах бедноты, состоявшей в основном из азербайджанцев, более богатые армянские ремесленники и лавочники воплощали собой неправильное устройство мира. Это было столкновение на почве одновременно и классовой, и национальной ненависти.
В 1905 году власти впервые довольно откровенно приняли сторону обычно законопослушных мусульман против строптивых и политиканствующих армян; в отместку губернатор Баку князь Накашидзе был убит армянскими террористами из партии Дашнакцутюн с помощью бомбы, от которой погибли также фаэтонщик и два перса — торговца цветами. Из Баку вооруженное противостояние перекинулось в другие области — в Эривань, Нахичевань, Шушу, Гянджу, Елизаветполь. В Тифлисе ради поддержания мира наместник Воронцов-Дашков не придумал ничего умнее, как раздать пятьсот винтовок боевикам партии меньшевиков (потом удалось вернуть лишь 350 стволов). Кутаисский губернатор Старосельский так описывал события: «Последовавшие за бакинским столкновения в многочисленных пунктах по всей территории Восточного Закавказья составляют лишь продолжение бакинской драмы. Они осложнились кровной местью, стремлением к быстрой наживе, кое-где земельными спорами, но повсюду носили характер войны двух враждующих народов. Стороны имели хорошо вооруженные армии, даже пушки, изготовленные из [труб] керосинопровода, устраивали правильные окопы, засады, осаждали и штурмовали села и города, брали пленных…». Как писал по горячим следам свидетель событий меньшевик Уратадзе, общее количество жертв превысило 10 тысяч человек, а материальные убытки перевалили за сто миллионов рублей. Однако резня 1905 года померкла на фоне событий 1917–1920 годов.

 
< Пред.   След. >


Свежие новости
© - Все права принадлежат их обладателям. 2006 - 2016
При полной или частичной перепечатке материалов сайта гиперссылка на sevastianov.ru обязательна.




Яндекс цитирования