sevastianov .ru
Севастьянов Александр Никитич
Сегодня понедельник
29 мая 2017 года


  Главная страница arrow Статьи arrow Стратегия и тактика национальной борьбы arrow Русский проект. От теории – к практике

Русский проект. От теории – к практике

Версия для печати Отправить на e-mail

Из эрэфии – в русское национальное государство

Мы, русские, живём сегодня в чужом и чуждом нам государстве с нелепым, полупристойным, режущим наш слух названием «Российская Федерация».

В чужом, ибо сегодня власть в нём принадлежит антирусским силам, не только не защищающим и не сберегающим, но – напротив – грабящим, угнетающим и разрушающим русский народ. РФ – не «государство русских» (как порой нам пытаются внушить) и, тем более, – не государство «для русских». Своей государственности у русских – самого большого народа РФ – нет как нет.

В чуждом, ибо в нём торжествуют духовные ценности, общественные цели и задачи, идущие вразрез с традиционными ценностями русского народа, а русское духовное наследие третируется как второсортное.

Мы живём на положении безотцовщины. Мать в доме («Родина-Мать»), вроде бы, есть; а вот отца – нет. Есть горькое чувство сиротства в собственном доме. Всё только отчимы один другого сменяют. Ну, а у отчима, известное дело – бегает по избе пятнадцать ребятишек, все одинаково свои, все одинаково чужие… И мы, русские, создавшие страну Россию, тоже для этих отчимов – всего лишь один из полусвоих-получужих детишек. Не нужны мы этим отчимам, под ногами только путаемся, о былом отце, истинном хозяине, напоминаем.

Так мы живем, и без отца, и без хозяина. То есть, хозяев и хозяйчиков, растаскивающих наш дом на куски, – предостаточно. А вот Хозяина – нет. Нет такой инстанции в России, куда русский человек мог бы обратиться за защитой своих национальных прав и интересов – и получить такую защиту. В первую очередь, защиту права национального большинства на сохранение своего статуса: национального большинства. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Нам пытались объяснить, нас пытались уверить, что Россия вполне может и должна жить без Хозяина, «свободно». А русский народ – без Отца. Однако мы видим, что этого никак не получается. Такая жизнь есть не свобода, а – неправда и бардак, она не для нас. Такая жизнь для нас смерти подобна.

Нас не устраивает всё вышесказанное. Мы не принимаем такую страну за свою Россию и не хотим ей служить. Если даже в офицерском корпусе, призванном быть опорой режима, 80% не поддерживают власть, то что же говорить о народе в целом?!

Факт проживания огромного, полного творческих сил русского народа в чужом и чуждом для него государстве, которое по праву должно быть своим и родным, губительно сказывается на народном физическом и моральном самочувствии. Мы деградируем, эмигрируем и вымираем, оставляя завещанное нам предками наследие – территорию, природные ресурсы, материальные и духовные сокровища, научный и культурный потенциал и даже генофонд – другим народам, не создававшим этого наследия, которые жнут, где не сеяли. Это – чудовищная историческая несправедливость.

Мы никогда с этим не смиримся. Мы намерены коренным образом ломать такое положение дел.

Мы понимаем, что единственный шанс на выживание связан для русского народа с обретением собственной национальной государственности. (Какую, кстати, уже обрели все титульные нации бывших республик СССР.)

Наша Россия, завещанная нам предками, была другой, не такой, как РФ. Наша Россия, которую мы должны оставить потомкам, тоже будет другой.

Мы, безусловно, – патриоты России. Но – России пока несуществующей. Не той, презираемой, что есть на самом деле, а той, прозреваемой, что должна быть. Той, что призрачно сквозит нам через ржавый каркас Эрэфии. Той, что мы хотим построить.

Какой?

Русский проект – есть!

Итак, на повестке дня у русского народа стоит задача, не решив которую, он не сможет сохраниться даже в ближайшей (не говоря об отдалённой) перспективе:

– как преобразовать чужую и чуждую нам Российскую Федерацию (РФ) – в свое родное Русское Национальное Государство (РНГ).

Этот вопрос сегодня детально решен только в рамках идейно-теоретической концепции Национально-Державной партии России (НДПР), хотя разработка его началась нашим кругом политологов более десяти лет назад, когда такой партии ещё не было.

Ни одна другая организация в мире не располагает сколько-нибудь целостным и при том авангардным проектом русского будущего. Его нет, что естественно, у отъявленных русофобов – либеральных демократов всех мастей (в том числе, у Кремля). Но нет его также ни у православных монархистов, ни у консерваторов, ни у коммунистов и плодящихся, как грибы, социал-патриотов. Все названные идейные парадигмы обращены, как правило, вспять, в прошлое; все опираются на социально-дефективные слои населения. А что хуже всего – все страдают тем, что пытаются ставить и решать проблемы государства прежде, а то и в обход проблем государствообразующего русского народа: телега, таким образом, с завидным упорством запрягается впереди лошади. (Как это, к сожалению, всегда было в России, плачевные результаты чего мы сегодня и наблюдаем.) Все эти господа строят карточные домики, песчаные замки, все обречены на историческое поражение, ибо они не прониклись фундаментальной истиной, которую постигли мы: «Нация – первична, а государство – вторично».

Никакие государственные проблемы не будут успешно решены, пока мы не встанем с головы на ноги, пока под государство не будет подведён надёжный фундамент: права и интересы русского народа. Будет русский народ сильным, здоровым, богатым, многодетным – будет и сильная Россия: а нет – так и от всей России ничего не останется.

Национально-Державная партия предлагает народу на рассмотрение полную и авангардную концепцию новой русской государственности во всех её аспектах: идеологическом (этнополитическом), юридическом и географическом (геополитическом).

Идеологически эта концепция выражена в доктрине русского этнического национализма, наиболее полно на сегодняшний день воплотившейся в моей книге «ВРЕМЯ БЫТЬ РУССКИМ» (М., «ЭКСМО-Яуза», 2004, 896 с.), ставшей в своем роде «Майн Кампф» русского народа.

Юридически она выражена в проектах законов, разработанных Лигой защиты национального достояния и другими русскими общественными организациями. Это, в первую очередь, проект Основного закона – КОНСТИТУЦИИ РОССИИ (РУССКОГО ГОСУДАРСТВА), а также законопроекты «О русском народе» и «О разделённом положении русской нации и её праве на воссоединение». Законопроект – идеальная форма воплощения любой политической идеологии, поскольку излагает её самые сложные нюансы на сжатом, ёмком, точном и совершенном языке права в доступной и удобной для обсуждения форме.

Наконец, геополитически идеальное государство русского народа, границы которого совпадают с границами компактного проживания русского этноса, отражено на специально изданной карте «РУССКАЯ РОССИЯ. Карта компактного расселения русского этноса» (подготовлена Лигой защиты национального достояния). На ней видно, как должна проходить справедливая и этнополитически обоснованная граница русского государства – и как она проходит на самом деле, грубо нарушая права и интересы русского народа. Территория идеального (на наш взгляд) РНГ – в чём-то немного меньше нынешней РФ, поскольку не включает в себя Туву, Чечню и Ингушетию, зато в чём-тонамного больше, поскольку включает в себя северо-восточную часть Эстонии, Белоруссию, Сумскую, Луганскую, Харьковскую, Донецкую, Запорожскую, Днепропетровскую, Херсонскую, Николаевскую, Одесскую области, Крым, Приднестровье (а в новых условиях, по-видимому, и Южную Осетию и даже, возможно, Абхазию), а также Кустанайскую, Петропавловскую, Кокчетавскую, Аркалыкскую, Акмолинскую, Карагандинскую, Павлодарскую и Усть-Каменогорскую области.

Итак, теоретически Русское Национальное Государство уже создано. На бумаге.

Создан, если выразиться высокопарно, «РУССКИЙ ПРОЕКТ».

Все материалы, полностью и детально обнимающие собою концепцию РНГ, публиковались в различных источниках. Настанет миг, когда они адаптируются в массовом масштабе в тех слоях общества, от которых максимально зависит его судьба; эти слои поймут, «что делать», и проникнутся стоящей перед ними задачей.

И тогда останется самая малость – воплотить проект в жизнь.

Национальная революция: кто и когда?

Итак, допустим, что нам известно, чего мы хотим, что мы договорились о проекте будущего государственного устройства русского народа. Допустим, что все, кто ознакомится с Русским Проектом, убедятся в его правде хотя бы на 90% и пожелают, чтобы сказка сделалась былью.

А дальше-то что? Кто, как, когда будет этот проект воплощать?

На этот вопрос отвечает, во-первых, история больших идей, а во-вторых – судьба бывших советских республик.

О сроках

Срок воплощения больших идей бывает разным.

Между распятием Иисуса Христа на Голгофе около 30 года и учреждением в 330 году первого в мире христианского государства – Восточной Христианской Империи, Византии Константина Великого – прошло триста лет.

Между выпуском «Коммунистического манифеста» Маркса и Энгельса (1848) и учреждением первого в мире коммунистического государства – Советской России – прошло гораздо меньше времени: 70 лет.

Между созданием «неизменных принципов» национал-социализма (1920) и победой НСДАП в 1933 году прошло всего 13 лет. (Если считать от выпуска в 1924 году «Майн Кампф» – то ещё меньше.)

Во всех этих случаях распространение идей шло относительно мирным путём. Военный путь значительно сокращает расстояние во времени от истока до полной победы (между смертью пророка Мухаммеда в 632 г. и образованием первой исламской империи прошло десять-двенадцать лет). Но военный путь государственного преобразования не в традициях России; первая и последняя попытка – Восстание декабристов – закономерно провалилась. Армия в России – лишь инструмент политической воли, но не субъект её.

Понятно, что укорочение сроков в последовательности примеров (Христос – Маркс – Гитлер) закономерно; оно связано с рядом факторов, среди которых на первом месте – скорость передачи информации, возрастающая от века к веку. Это позволяет надеяться, что времени на то, чтобы распропагандировать, убедить общество, нам понадобится намного меньше, чем марксистам, и даже меньше, чем Адольфу. Но понятно также, что идею мало механически передать, озвучить; надо, во-первых, чтобы она прижилась, созрела внутри общества. Надо, во-вторых, чтобы вызрел и особый фактор: субъект политической воли, каким стали в свое время РСДРП (б) или НСДАП.

Так или иначе – ясно: между взятием Русским национальным движением политического курса на построение Русского Национального Государства (а также провозглашением доктрины русского национализма – всё в 2004) и той минутой, когда данные идеи овладеют массами и приведут к созданию такого государства, пройдёт не менее трех-пяти лет. Возможно, мой прогноз излишне оптимистичен, но я считаю, что нам помогает отсутствие конкурентов на рынке идей. Никаких других, параллельных проектов, концепций, доктрин, предлагающих целостную картину будущего нашей России, сегодня нет. И не предвидится. Значит, нужно просто не жалеть сил на пропаганду Русского Проекта, который способен полностью занять данную нишу.

Крики о том, что Россия-де гибнет и её надо немедленно, сию же секунду спасать, не дожидаясь, пока идея овладеет массами, не должны нас смущать: исторические процессы имеют свой шаг и свою дистанцию. Её нельзя сократить произвольно. Но надо делать всё, что в наших силах, чтобы пройти эту дистанцию по-чемпионски, с полной отдачей. Изменяя по ходу дела всё, что мы будем в силах изменить.

Кроме того, надо помнить о том, что бывает с торопыжками, покусившимися на фальстарт. Как часто дестабилизируют обстановку в обществе одни, а пользуются этим – совсем другие! Проект-то может быть в начале наш, да встанут у руля не наши прорабы с готовыми структурами – и всё полетит в тартарары, и быть может уже навсегда. Как весной 1917 года торжествовали масоны, устроившие Февральскую революцию! Но в итоге к власти пришли большевики, у которых был совсем другой проект общественного переустройства, и где потом было искать тех масонов? Поспешишь – людей насмешишь…

Мы не должны такого допустить, а значит, обязаны взвешивать силы. Талейран говаривал: политика – это «искусство возможного». Возможного, а не невозможного! Поэтому так важно найти эту тончайшую грань, отделяющую одно от другого; найти – и пройти по ней.

Кто пойдет с нами по этой грани? Званых, как известно, много, да мало избранных.

Опыт соседей по бывшей коммуналке

Здесь полезно обратиться к опыту бывших республик СССР. Что же мы видим?

Мы видим там уже второй цикл национальных революций. Что это за «второй цикл» и в чём для нас важность его изучения?

Первый цикл прошёл в начале 1990-х – так называемый «парад суверенитетов». Причем истинно революционный характер, радикально изменивший власть, режим и состав руководящих кадров этот «парад» носил далеко не везде. Например, в Литве, Латвии, Эстонии, Армении, Молдавии, Грузии, Азербайджане, Таджикистане действительно произошли подлинные революции, чреватые переворотами (Армения, Азербайджан, Грузия), а местами даже переходящие в войну, в том числе гражданскую (Армения, Азербайджан, Грузия, Таджикистан, Молдавия). А вот в Казахстане, Узбекистане, Туркмении, Киргизии, на Украине никаких революций не было, радикальных перемен не хотел никто, у власти остались, в основном, прежние кадры. А в некоторых республиках, поначалу увлекшихся революционным задором (в Азербайджане, Грузии, Белоруссии, на Украине), довольно быстро произошли даже своего рода контрреволюции, во многом восстановившие старые порядки и, что самое главное, восстановившие у власти прежние элиты.

Получается, что в те времена по-настоящему революционные перемены произошли только в странах Прибалтики и в какой-то мере – в Молдавии и Армении. (Как ни странно, радикальные изменения в правящем слое постепенно произошли в Белоруссии, где правящий слой за годы правления Лукашенко почти полностью изменил свой состав. Там последовательно, но тихо, без потрясений произошла-таки национальная революция. Впрочем, Белорусская ситуация уникальна и требует отдельного рассмотрения.) Только эти страны, можно сказать, полностью порвали уже в самом начале 1990-х с советским прошлым и, что самое главное, выставили во власть новые, именно и сугубо национальные элиты, никак не связанные с советской кузницей руководящих кадров: с ЦК КПСС, с КГБ и ВЛКСМ.

Во всех других республиках (опять-таки, кроме Белоруссии) у власти в итоге оказалась административная элита советской выделки, включая даже членов ЦК КПСС, таких, как Назарбаев, Каримов, Кравчук, Ниязов, Шеварднадзе и Алиев.

Казалось бы, разница существенная!

Однако вектор развития всех республик стал единым. Оказавшись во главе суверенных государств, даже представители старой коммунистической партноменклатуры, «национальные кадры» КПСС (как их называли раньше), быстро забыли основополагающий коммунистический принцип – интернационализм, и принялись за активное строительство не просто национальных государств, а самых настоящих этнократий. Везде и всюду, а не только в Прибалтике и Молдавии, на щит были подняты самые крайние лозунги этнонационализма. Жители нетитульных наций в бывших республиках СССР быстро убедились в том, что принцип «Казахстан – для казахов!», «Украина – для украинцев!», «Грузия – для грузин!» и т. д. – это совсем не пустые слова: это негласная суть всех без исключения бывших советских государств. Сегодня принято акцентировать внимание на этноциде в отношении русских в Латвии и Эстонии, но их положение в Казахстане или на Украине в принципе ничем не лучше (на Украине – даже хуже), чем в прибалтийских республиках. А в Грузии и Армении русских практически уже и вовсе не остались: из этих этнократий бежали все, кто мог. (В Белоруссии русских официально никак не обижают – избави боже, но в результате естественных этнополитических подвижек сегодня их процент, к примеру, в армии на руководящих постах снизился с почти 75% до почти 15%.) И т.д.

Поворот к этнократии в республиках произошел не по злой воле «переродившихся» советских партноменклатурщиков, стремившихся к полновластию. Они были вынуждены действовать по завету Конфуция: «Если хочешь, чтобы народ шёл за тобой, ты должен идти за ним». А народ действовал во власти национальных эмоций, которые, как оказалось, сильнее любых доводов рассудка. Точно так же, как и в тех республиках, что с самого начала пошли по пути национальных антироссийских революций.

Разрыв с прошлым и курс на лучшее будущее для всех новых государств означал неизбежность отталкивания от Российской Империи в любом её обличье – от имперского прошлого как такового. (Хотя где бы они были и что бы с ними было, если бы не имперская защита и имперское донорство?! Но логика этнополитики не считается с логикой политэкономии.) Преодоленье имперской парадигмы в ходе строительства собственного национального государства – есть вещь совершенно необходимая и неизбежная. Обращение к идеологии национализма (эстонского, казахского, украинского и т. д.), заострённого против России и русских, предстало перед всеми национальными элитами как абсолютный императив, который не обойти, не объехать. И только форма (степень агрессивности и беззакония) зависела от национального характера титульного населения.

Что касается помянутой политэкономии, то, за исключением Белоруссии, во всех бывших республиках СССР произошла замена плановой экономики на клановую. То же, заметим, случилось и с Россией, хотя она, единственная из всех «братских республик», не прошла пока даже через первый цикл национальной революции.

ТАКИМ ОБРАЗОМ, в большинстве бывших республик Советского Союза произошли перемены, создавшие неразрешимое, антагонистическое противоречие, влекущее за собой революционную ситуацию.

С одной стороны, были выпущены на авансцену истории и политики новые силы: национализм как государственная идеология и националистически настроенные массы как её двигатель. Эти силы с неизбежностью требуют приоритета государственных, национальных интересов во всём: в политике, экономике, культуре и морали.

С другой стороны, в клановой экономике торжество, а тем более приоритет государства и нации вообще не предусмотрены. Нигде и ни в чём. Ибо приоритетом являются эгоистические интересы клана – и только.

Национальное государство идеологически несовместимо с клановой экономикой.

Поэтому с точки зрения националистически настроенных масс господство одного клана над другими вообще не является общественной задачей, а периодическая смена кланов у руля становится делом лёгким, естественным и необходимым. Какая, в самом деле, разница, правят бал «днепропетровские», «донецкие» или «тэковцы»? Чем хуже опальный министр Кулов, чем правящий президент Акаев? Почему Назарбаеву нужно верить больше, чем изгнанному и преследуемому им бывшему премьер-министру? Чем «страховщик» Зурабов и стоящий за ним Путин лучше нефтяника Ходорковского? А вот не имеющий своего клана (пока) Саакашвили – конечно же, лучше погрязших в клановых интересах Шеварднадзе или Абашидзе! И так далее.

Поэтому народ хочет и требует продолжения национальных революций. Народ требует, чтобы у власти встали новые люди, не связанные с советским прошлым, не связанные с ЦК КПСС, КГБ и ВЛКСМ, не связанные с первичным разделом советского имущества, – люди, выдвинувшиеся в первый ряд в ходе национальных революций, в ходе националистического государственного строительства. Народ радостно (чтоб не сказать: злорадно) участвует в смене власти, ибо разочарован результатами правления бывшей партноменклатуры, не верит ей больше. Наоборот, причастность к советским властным органам становится компрометирующим обстоятельством, блокирующим карьеру в новых национальных республиках.

Так возникла потребность и возможность национальных революций «второго цикла».

Везде, где они уже произошли (Грузия, Украина, Киргизия) мы четко и ясно видим два главных фактора.

Во-первых, их движущей силой были националистически настроенные массы (массы грузинских, украинских, киргизских националистов, «заряженные» антирусски и антироссийски, а если научно обобщить: антиимперски).

Во-вторых, во главе этих масс шли представители новых национальных элит (или вчерашней контрэлиты, как в Киргизии), не связанные прошлым с ЦК КПСС, КГБ и ВЛКСМ, шли, чтобы свергнуть представителей старой, советской элиты, всеми корнями уходящей в «имперский» период.

Всё это, как видим, вполне логически объяснимо и естественно. Поэтому можно совершенно уверенно предрекать революционные события, скажем, в Казахстане, Узбекистане или России, но так же уверенно можно считать, что их не будет в Прибалтике, Белоруссии или Туркмении. Ибо в Прибалтике, во-первых, национальные кланы (латвийские, эстонские, литовские) сплочены вокруг своих правительств, публично и акцентированно отстаивающих государственные и национальные интересы. Эти кланы не могут позволить себе взаимную грызню, тем более войну на уничтожение, как это было в том же Таджикистане, а противостоящие им русский, еврейский и др. кланы – разобщены; а во-вторых, в этих странах уже прошла «тихая люстрация», выдавившая из власти советских партноменклатурщиков (даже националиста Бразаускаса) и сменившая их на новые национальные кадры. То есть, там задачи национальной революции были решены полностью и до конца в ходе «первого цикла».

В Белоруссии и Туркмении, где создана, если можно так выразиться, моноклановая экономика, революций «второго цикла» тоже не предвидится. В первом случае благодаря тому, что абсолютно доминирует госсектор экономики и прошла тихая десоветизация и национализация элит, во многом обусловленная подавлением неконструктивной оппозиции бывшей партноменклатуры. А во втором случае – произошли полное отождествление правящего клана с государством (Туркменбаши мог бы сказать, как Людовик XIV, «государство – это я!») и абсолютная этнократизация страны.

Опыт соседей и мы

Итак, опыт бывших советских республик, ещё вчера составлявших с нами одно целое, учит, что национальная революция осуществляется в два этапа:

1) торжество доктрины национализма в массах и официальный переход к строительству национальной государственности;

2) созревание, выдвижение и приход к власти новой национальной элиты, не связанной с советским прошлым.

Эти два этапа можно пройти в один приём (пример: страны Прибалтики), а можно – в два приёма (пример: Украина, Грузия).

В силу того, что в бывшей РСФСР процесс воссоздания национальной русской элиты (как административной, так и научной, и культурной) искусственно тормозился при Советской власти, мы продолжаем пока топтаться на самом пороге национальной революции «первого цикла». Хотя формально Эрэфия тоже поучаствовала в «параде суверенитетов» (что мы и отмечаем ежегодно 12 июня), но ни национальным государством, ни, тем более, русской этнократией пока не стала. Мы, таким образом, не прошли ещё даже первый этап национальной революции, хотя, на самом деле, он уже происходит скрытно («латентно», как говорят физики) в виде радикальных перемен массовой психологии, массовых настроений.

Это нормально. Не секрет, что все революции, прежде чем выплеснуться на улицы и площади, всегда сначала происходят в головах населения. И если верить опросам ведущих социологических служб России, в умах русского народа решительный поворот к национализму уже произошел. (В лагере наших врагов по поводу этих опросов – тихая паника.) Я лично считаю, что эти перемены действительно совершились – но пока не на уровне массового сознания, а на уровне массового подсознания, инстинкта; а вот на уровень рацио, на уровень доктрины нам ещё только предстоит этот самый национализм вывести. На что я и отвожу те самые три-пять лет.

Однажды мы уже были очевидцами совершенно невероятных событий. Когда власть всесильной КПСС – а в её распоряжении была вся колоссальная армия, всё КГБ, вся милиция, все деньги и вся пресса огромной страны – рухнула, как карточный домик, и никто даже не дёрнулся, чтобы встать на её защиту. Потому что прежде, чем настал 1991 год, коммунистическая идеология – стержень, на котором десятилетиями держалась концептуальная власть КПСС – прогнил и развалился в головах двухсот миллионов людей. Рухнул Коммунизм как Идея, вот и рухнула за ним Компартия Советского Союза, а за ней – и сам Союз, уступив место четырнадцати этнократиям плюс одна пока все ещё интернациональная Эрэфия.

Точно так же рухнет и сегодняшний интернациональный, «россиянский» режим, выстроенный Ельциным и Путиным, когда его антирусская сущность станет окончательно всем ясна, а ценности национализма приживутся в массах, перейдут из разряда инстинкта и эмоций (которых у нас ещё порой стесняются) в разряд само собой разумеющихся идеологем.

Развитие электората в данном направлении, как уже говорилось, идет активно и стремительно, что согласно отмечают социологи и политологи всех направлений. В высшей степени показательно признание Эмиля Абрамовича Паина – доктора политических наук, профессора Института социологии РАН, бывшего советника Ельцина по нацвопросу и завзятого русофоба. Вот выдержки из опубликованной в «Независимой газете» (март 2005) его статьи «От “вертикали власти“ – к “вертикали народов”?»:

«С конца 90-х основную активность и тревожность проявляют представители этнического большинства. Численность экстремистских организаций, поддерживающих лозунг «Россия для русских», выросла за десять лет в несколько тысяч раз, и ныне, даже по данным официальных правоохранительных структур, в их рядах насчитывается свыше 30 тысяч членов, а независимые эксперты называют цифры в интервале от 50 до 60 тысяч. Сам же этот лозунг в той или иной мере поддерживается почти 60% населения России. <…>

Этническая версия модели «хорошего царя и хороших бояр», выражаемая формулой «власть сразу же станет народной, как только будет русской», и эмоционально более привлекательна, и логически менее уязвима, чем внеэтническая. <…> Против таких воззрений рациональные доводы бессильны, и уже поэтому повышается вероятность реализации второй – этнизированной, национал-имперской или «национал-державной» – модели дальнейшего укрепления вертикали власти в России. <…>

Политическая эксплуатация массовых этнических предубеждений может стать одним из инструментов трансформации существующего политического режима. Попытаюсь обрисовать по крайней мере два возможных сценария трансформации России в страну с национал-имперским строем. Первый вариант: нынешняя власть частично обновляется за счёт инфильтрации в неё политических фигур с выраженными национал-имперскими настроениями, она сбрасывает с себя остатки либеральной драпировки и со всё большим ражем строит вертикаль, опираясь на антиолигархическую и державную риторику.

Второй вариант – на смену нынешнему режиму приходят радикальные русские националисты, которые уже сформировали и широко растиражировали свою программу воссоздания Российской империи якобы для целей возрождения русской нации. Их лидеры называют себя «третьей силой», идущей на смену коммунистам и демократам».

Что ж, если даже наши заклятые «не друзья» считают такой ход дел (утверждение в той или иной форме национально-державного режима) наиболее вероятным, нам остаётся только согласиться.

Однако пока что наблюдения социологов касаются, как видно, только первого, «доктринального», этапа зреющей национальной революции в России. Массовый национализм, заостренный, как положено, против империализма (только, понятно, не российского на этот раз, а американо-сионского, глобалистического), есть наше ближайшее будущее; курс на строительство национального государства неизбежно будет взят. С этим все стороны, вроде бы, согласны.

Но вот вопрос: возможно ли, чтобы национальная революция произошла у нас в один приём, как в Прибалтике? Или нам придется преодолевать пропасть в два прыжка, как на Украине или в Грузии? Иными словами: созрела ли ситуация в Эрэфии с заменой старой элиты (советской формации) на новую, национальную? (По сути, Паин так же ставит вопрос, разбирая два варианта национально-державного пути.)

Думаю, здесь тоже всё вполне очевидно.

Наблюдая, как во власти офицер КГБ сменяет члена Политбюро ЦК КПСС, а на смену ему уже готовится питомец ВЛКСМ, мы понимаем, что украинско-грузинский вариант, увы, более реален. Одним прыжком дело, скорее всего, не обойдётся.

Впрочем, как сказано выше, года три-пять у нас есть, за это время многое может измениться. Пока что Путин совершенно не понимает открывающейся перед ним дихотомии (видно, Паина не чтит, не то, что Ельцин). Он не только не берёт курс на русское национально-державное направление, но и пытается (весьма глупо и наивно) развивать заведомо несостоятельную, провальную в научном и политическом смысле концепцию «россиянства». Пытается плыть против течения истории.

Что ж, замедлить ход событий он может, но чем это кончится? Вместо того, чтобы уже сейчас оседлать волну поднимающегося национализма и, воссев на её гребне, обеспечить себе и своему клану политическое долголетие, он толкает электорат к поиску альтернативного кандидата, соответствующего националистическим ожиданиям. И даёт нам, националистам, тем самым, столь необходимый для нас тайм-аут. А между тем, национальная элита действительно подрастает, и по прошествии трехлетнего срока – уверен! – сможет выставить фигуру, так сказать, русского Саакашвили или Ющенко. В этом случае не только неизбежен проигрыш клана Путина (самого его сдадут за грош свои же, как Кучму), но и последствия будут наиболее жёсткими. Но это уже не наша проблема.

Тактика националистов

Итак, наше дело – исторически правое, мы победим, это ясно. Ибо мы идём в ногу с восходящей исторической тенденцией. Восходящей не только в России или в бывшем СССР, но и во всём мире, где национализм, как показывает ситуация с ЕС и Европейской Конституцией, становится реальной альтернативой глобализму. Наш триумф следует считать неизбежным.

Но само собой ничего ведь не делается. За триумф надо бороться. И к его приходу надо быть готовым, чтобы, взяв власть, не выронить её тут же людям на смех, как это сделало когда-то Временное правительство. Нам совершенно ясно, что для этого нужно делать.

Во-первых, усилить пропагандистский нажим на массы, разъяснять азбучные истины национализма, его моральную и историческую правоту, как и неправоту его противников. Надо особенно озаботиться витриной национализма, не жертвуя при этом его ценностями: придать ей респектабельный вид, сделать так, чтобы она не отталкивала, а привлекала людей. Особенно думающих людей, а также тех, кто располагает реальными ресурсами, в том числе человеческими. Наша пропаганда должна быть обращена не в низшие слои общественной атмосферы (опыт КПРФ показывает, что они немногого стоят), а прежде всего – в высшие, элитные. Не надо агитировать полк – сагитируй полковника: он сам придёт и полк с собой приведёт!

Во-вторых, необходимо углубить теоретическую разработку доктрины русского национализма, закончить «перевод» этой дисциплины с языка инстинкта на язык рассудка. Чтобы на каждый вопрос имелся грамотный ответ.

В-третьих, необходимо создать корпус новой русской национальной элиты, способный, в общем и целом, сменить старую, российскую элиту советской выделки. (Экс-гебист Путин, от которого мы слышим лишь банальности и грубости, является относительно молодым по годам, но глубоко архаичным, душевно старым и пошлым представителем именно этой обветшавшей номенклатуры.) Уже сейчас мы, незарегистрированная, но действующая Национально-Державная партия, должны присмотреть среди политиков второго эшелона и предпринимателей среднего звена тех людей, из которых, в случае необходимости, можно будет экстренно составить новое правительство. Провести с ними предварительные переговоры, заключить негласные договорённости.

Из тех, кто сегодня на виду и кого можно назвать открыто, не боясь повредить ему, я вижу пока только Глазьева, который мог бы стать в новом правительстве премьер-министром. Однажды он уже проявил смелость и политический расчёт, войдя в альянс с теми, кого он принял за национал-патриотов: с Рогозиным и Бабуриным. Как мы знаем, он ошибся – похожа свинья на быка, да шерсть у неё не така. Тактический успех на выборах (результат верного расчёта) вскоре сменился политическим падением (результат гнилости «союзников»). То есть, верно определив общественного фаворита (национал-патриота), Глазьев по неопытности поставил не на ту лошадь. За свою ошибку он заплатил жестоко, зато прочувствовал её глубоко, и впредь будет более разборчив. Важно, чтобы инстинкт политика не дал ему перескочить из перспективного лагеря (национал-патриотического) в бесперспективный (социал-патриотический).

Но уже есть и другие, кроме Глазьева, кандидатуры на министерские, в частности, посты. О них я пока умолчу. Напомню только, что одним из важных условий является незапятнанное политическое происхождение кандидата. Он не должен быть связан с ЦК КПСС и КГБ, а желательно – и с ВЛКСМ. И он не должен быть ставленником того или иного клана. (Сказанное объясняет, в частности, почему я не вижу среди кандидатов представителей «большого бизнеса», а только «среднего». Ведь клан – это и есть тот или иной «большой бизнес» плюс его клиентела и сателлиты. «Больших бизнесов» не так уж много, но и не мало: пара десятков наименований, во всяком случае. Однако, как уже сказано, национальное государство по определению несовместимо с клановой экономикой, оно стоит выше узких клановых интересов.)

В-четвёртых, надо договариваться между различными русскими национал-патриотическими организациями, чтобы, по милому обыкновению, не вставлять друг другу палки в колеса.

В связи с последним тезисом встаёт вопрос об отношении к партии «Родина» (понятно, что в отношении оборотня Жириновского и его ЛДПР никаких вопросов нет).

Тут, как говорится, каков поп, таков и приход. Мы все знаем Рогозина не менее десяти лет как беспринципного карьериста, последовательно предававшего всех, кто когда-либо подставлял ему спину в качестве ступеньки наверх (Романова, Скокова, Лебедя, Лужкова, Райкова, Глазьева, а под конец – и самого Путина). Идеологии у Рогозина нет и не было никогда никакой, он всегда чурался её, отдавая на откуп недалеким Андрею Савельеву и Сергею Пыхтину. Рогозин искренне считает, что русских как нации уже давно нет, а также, что еврейский вопрос – несущественен; к русскому национализму и националистам он питает органическое отвращение (нерусская кровь говорит за себя!), боится его. Сегодняшний взлёт Дмитрия Олеговича осуществлен на огромные деньги, которые закачивает в сына Рогозин-отец (председатель исполкома предприниматель Бабаков играет роль прикрытия), разбогатевший на бизнесе – в советское время он курировал ВПК и высоко поднялся на старых связях. Но деньги не самый надёжный цемент в политике. А идей (с Большой Буквы) у Рогозина нет.

Русских националистов в «Родине» тоже практически нет, а те, что есть (Н. Павлов, Ю. Савельев, А. Крутов), играют роль прикрытия, которым в случае надобности можно и козырнуть: мол, «русские с нами!». (Так Зюганов порой доставал из заднего кармана В. Милосердова с его «Русской партией» – приём известный, дешёвый и безотказный.) На деле же, когда в этом году зашла речь о протекции на должность ректора вуза известному русскому профессору, Рогозин заявил: «Нам на таких должностях националисты не нужны» и отказался поддержать кандидата. Подобных эпизодов немало, так что националистический сектор «Родины», во-первых, незначителен, а во-вторых, сильно разочарован в лидере. Ну, а недавние славословия «главного идеолога» партии Андрея Савельева по адресу Ходорковского вообще снимают все вопросы.

Таким образом, из обязательного набора политика – идеи, люди, репутация, деньги – у Рогозина всё в порядке только с последним фактором. Сможет ли он купить доверие народа? Он, чьи многочисленные политические измены всегда совершались принародно (особенно запомнилось всем, как он лихо «кинул» Глазьева)?

Сегодня «Родина» сделала большую статегическую ошибку: официально перешла из национал-патриотического сектора – в социал-патриотический, о чём сам Рогозин торжественно и объявил. Что ж, скатертью, как говорится, дорога. Мало дробили левый электорат, пусть дальше дробится.

Да не забудут обо всём этом русские националисты, когда придёт час выбора.

Возможно ли, что «Родина» выбьет с политического поля Путина и его команду? Что ж, это будет только означать то, о чём я говорил: переход от Эрэфии к Русскому Национальному Государству придётся осуществлять в два приёма.

А русскому народу пока надо, не надеясь на «Родину», строить свою партию – бескомпромиссную партию русских националистов.

Александр Севастьянов, политолог

 
< Пред.   След. >


Свежие новости
© - Все права принадлежат их обладателям. 2006 - 2016
При полной или частичной перепечатке материалов сайта гиперссылка на sevastianov.ru обязательна.




Яндекс цитирования