Sidebar

25
Чт, фев

Интеллигенция, вперед!

Интеллигенция - движущая сила национальной революции

1 Русскому интеллигентному обществу,
выброшенному за борт жизни в дни тор­жества
его заветных идей и упований,
предстоит многое переоценить.

Н.А. Бердяев

Передовая статья ж-ла "Народоправие", февраль 1918 г.

Модернизация политической жизни для интеллигенции связа­на прежде всего с изменением места и роли самой интеллигенции в обществе. За годы, прошедшие со времени Великой Октябрьской революции, с интеллигенцией в России произошли грандиозные и необратимые изменения. Из диаспоры, составляющей всего 2,7 % населения, она превратилась в огромный класс, составляющий почти 30 %. В класс наиболее образованный, сознательный, наи­более быстро растущий и динамично развивающийся. В класс, имеющий свои собственные цели, задачи и интересы, не всегда и не во всем совпадающие с таковыми же остального населения.

Значение нового класса в общественной жизни – огромно. Научные концепции в технике, технологии, сельском хозяйстве, политике являются сегодня главным инструментом изменения мира. Этот инструмент – в руках интеллигенции. Общественное мнение, активно формирующее жизнь – тоже в руках интелли­генции. Достаточно сказать, что буржуазно-демократическая ре­волюция, провалившаяся в России в начале века и состоявшаяся на наших глазах под видом "перестройки" и последующих собы­тий, – есть дело рук интеллигенции, результат реализации ее классовых надежд, инстинктов и стремлений. Это была в прямом смысле слова первая в мире интеллигентская революция, реванш интеллигенции за поражение в революции и гражданской войне 1917 – 1921 гг. Такое стало возможным только теперь, с ради­кальным изменением социального состава общества.

КПСС, Советское правительство, с Рыжковым во главе, начисто упустили из виду произошедшие в обществе перемены, не сумели дать им верную оценку, спрогнозировать их последствия. Им не хотелось видеть вокруг никаких социальных конфликтов, никаких классовых противоречий, никаких национальных проти­воречий. За эту слепоту они и поплатились. И поделом! И надо сказать прямо: те политики, которые сумеют оценить значение интеллигенции, сумеют предложить приемлемую для интелли­генции программу, сумеют привлечь, распропагандировать ее, – те будут на коне. А те, что не сумеют, – будут на дне. Так будет отныне и навсегда. Интеллигенция – новый лидер общества, но­вый класс-гегемон. Не считаться с ним, причем в первую очередь с ним, нельзя.

Новое объективное положение интеллигенции влечет за собой изменение традиционного политического поведения интеллиген­ции, ставит перед ней новые политические задачи. В первую очередь, таких задач две:

1. Выработка классового сознания интеллигенции;

2. Формирование классового сознания у интеллигентских масс.

Есть по меньшей мере две предпосылки, делающие решение данных задач не только насущным, но и выполнимым. Поясню.

До сих пор интеллигенция, после провала декабристской ре­волюции, искала в обществе опору вне себя: в крестьянстве (на­родники), в рабочем классе (СД). Сегодня эту модель политиче­ского поведения следует отбросить. По делу о декабристах проходило всего около 150 человек; Тютчев не случайно писал:

О жертвы мысли безрассудной!

Вы уповали, может быть,

Что хватит вашей крови скудной,

Чтоб вечный полюс растопить!

Едва дымясь, она блеснула

На вековой громаде льдов,

Зима суровая дохнула –

И не осталось и следов!

Но сегодня нас не 150 человек. Сегодня интеллигенция сама – огромный людской контингент, огромная общественная сила. Она может, наконец, впервые творить историю, опираясь на себя самое.

До сих пор независимое знание, независимые научные концеп­ции не были в России особенно в чести. Они не находили спроса у политиков, у КПСС. Партия предпочитала не прислушиваться к свободно высказываемым мнениям, а подбирать научную обслу­гу под уже готовую идею, утвержденную Политбюро. Настало время все менять. Знание, в т. ч. общественное, – это сила. И эта сила – в наших головах. Сегодня политик, если у него хватит ума, придет к нам за советом. Если у него хватит ума, он совету последует, и мы порадуемся его успеху. А если ума не хватит – провалится. Но остановить нас, заткнуть нам рот политики уже не смогут.

Сегодня в этом зале собрались потенциальные идеологи клас­са интеллигенции, как бы главный нерв мозга страны. Именно нам, лучше всех знающим предмет, предстоит выработать в ос­новных чертах ту парадигму, которая, пройдя через сознание интеллигенции и претворяясь в жизнь, преобразует ее в соответ­ствии с нашими целями и интересами. Вот контуры общеинтел­лигентской идеологии, которые я хотел бы предложить для осмыс­ления и обсуждения.

На первом месте – два аспекта идеологии:

а) социально-политический;

б) национально-политический.

Это важнейшие для любого человека аспекты, ибо каждый от рождения принадлежит определенному социуму: классу, сословию, нации.

Если говорить о социально-политическом идеале интеллиген­ции, наиболее соответствующем ее интересам, то это, несомненно, буржуазная демократия2. Не случайно левые обвиняют нас в том, что мы сотворили и февральскую революцию 1917 г. и "Перестрой­ку": это, несомненно, так и есть. Только буржуазно-демократиче­ская революция в 1917 г. была преждевременна, расклад обще­ственных сил ей не соответствовал, и она смогла осуществиться только теперь, когда этот расклад изменился на благоприятный. Не случайно и Ленин, умнейший и опытнейший практик и теоре­тик политики тех лет, неустанно подчеркивал и клеймил буржу­азно-демократическую сущность интеллигенции. Но только он-то думал, что новая, народная, трудовая, "социалистическая" интел­лигенция будет свободна от этого "родимого пятна капитализма". Ан, нет! В новой, народной, трудовой, "социалистической" ин­теллигенции возродились все те же старые, буржуазно-демокра­тические идеалы. Возродились потому, что это ее природные, естественные идеалы. Потому, что буржуазная демократия есть со всех точек зрения оптимальная среда обитания интеллигенции. В чем причина этого?

Во-первых, для интеллигенции демократические свободы – слова, печати, собраний и т. д. – это условие sine qua non ее нормального, полноценного существования и функционирова­ния. Как верно писал еще К. Каутский, оружие интеллигента – "это его личное знание, его личные способности, его личное убеж­дение. Он может получить известное значение только благодаря своим личным качествам. Полная свобода проявления своей лич­ности представляется ему поэтому первым условием успешной работы". Надо ли говорить о том, что фундаментом для демокра­тических свобод может быть только многообразие форм собствен­ности? Это ясно и самоочевидно.

Во-вторых, возможность открыть свое частное дело – педаго­гическое, врачебное, издательское и т. д. – это важный и для многих интеллигентов желанный путь реализации своего творческого и энергийного потенциала. Это прямой путь к материальной неза­висимости, а от нее и, к независимости духовной. Не случайно коммунисты до последнего – вплоть до Рыжкова и его прямых запретов 29.12.88 г. – боролись против частной интеллигентской практики, так же как и против наделения интеллигенции демокра­тическими свободами. В свое время некий инженер, чудом добрав­шись до трибуны XIII партсъезда, заявил: "Коммунисты как мате­риалисты считают нужным дать людям в первую очередь предметы первой необходимости, а мы, интеллигенты, говорим, что в первую очередь нужны права человека". Инженеру ответил небезызвест­ный Г.Е. Зиновьев (Апфельбаум): "Совершенно ясно, что таких прав они, как своих ушей без зеркала, в нашей республике не увидят". Я привел эти примеры с Зиновьевым и Рыжковым, чтобы напомнить, от чего мы ушли и почему, и чего достигли уже сегодня.

В-третьих. Многообразие форм собственности создает тот рынок, на котором интеллигент может продать свою голову, свои знания, свой труд по максимальной цене. Он получает свободу маневра. Когда-то Ленин едко издевался над интеллиген­цией, которая ищет только, кому бы продаться, писал о зависимо­сти интеллигента от "золотого мешка". Чем заменила эту зависи­мость КПСС? Зависимостью во сто раз более подлой и унизительной – зависимостью от партийного функционера. В развитом буржуазно-демократическом обществе, где действуют многообразные частные, общественные и государственные инсти­туты, у интеллигента нет и не может быть столь унизительной и однозначной зависимости.

В-четвертых. Все перечисленные выше позитивные для ин­теллигента моменты, присущие буржуазной демократии, предо­ставляют оптимальные возможности для самореализации. Но это­го мало. Уже и сама эта адекватная и свободная самореализация выводит интеллигента на иной общественный уровень, дает ему иной статус, превращает его из скромного и зависимого служащего – в жреца, в брахмана. Из объекта политики он становится ее важнейшим субъектом. Многократно возрастает как эффективность его труда, так и его вес в обществе.

Наконец, в-пятых, интеллигент просто не может не видеть, не понимать экономических преимуществ капитализма.

Сказанного достаточно, чтобы сформулировать два основопо­лагающих принципа интеллигентской социально-политической идеологемы:

1) капитализм;

2) демократия.

Тут меня могут прервать и спросить: "Г-н Севастьянов, зачем вы ломитесь в открытую дверь? Выгляньте в окно: тут вам и капитализм, тут вам и демократия".

Да, капитализм. Но не тот. Да, демократия. Но не та. И нашему капитализму, и нашей демократии нехватает одного: националь­ных приоритетов. Российских и русских приоритетов.

Мы могли бы иметь национальный капитализм, подобный тому, который существует в Японии, в Германии, тому, который строят сегодня Китай и Вьетнам. Вместо этого мы получили колониальный капитализм и таковую же демократию. (Каков базис, такова и надстройка).

Что касается базиса, тут достаточно взглянуть на структуру экспорта-импорта и на курс рубля и все вопросы отпадут. Но и надстройка хороша: посмотрите, что свобода слова и печати при­несла на страницы газет, на волны эфира, на экраны телевизоров и кино! Идет тотальная война против наших национальных инте­ресов и идеалов, идет безудержная пропаганда несвойственных нам форм и норм жизни.

Нет, такого капитализма и такой демократии нам не надо!

Поэтому я позволю себе трансформировать обозначенные вы­ше лозунги в новые, соответствующие нашей ситуации:

1) национал-капитализм;

2) национал-демократия.

Подробная расшифровка этих лозунгов требует времени, да­леко превосходящего регламент выступления. Поэтому я реко­мендую обратиться к моей книге "Национал-капитализм" (М., 1995) и к "Российскому национал-капиталистическому манифе­сту", где мы с доктором наук П.М. Хомяковым по многим пунктам прописали основные параметры нашего общественного идеала. Вкратце скажу: национал-капитализм в нашем понимании – это госпарткапитализм, при котором государство, нация, контроли­руя значительный сектор экономики, оказывают всемерную под­держку отечественному бизнесу, защищают его от "капинтерна", с одной стороны, а с другой – пересекают эгоистические стрем­ления того же отечественного бизнеса, следят за соблюдением государственного, национального интереса.

Не могу подробнее сейчас расшифровать и термин "национал-демократия". Думаю, что многие из присутствующих и сами бы охотно приняли участие в такой расшифровке. Этой теме посвя­щены некоторые мои последние статьи, я продолжаю над ней работать. Могу пока лишь заметить, что необходимость ограни­чения, в интересах нации, некоторых демократических установ­лений бросается в глаза. Это касается, например, свободы печати и информации в той части, в которой от безграничной свободы терпит ущерб душевное, духовное и физическое здоровье обще­ства. Пропаганда насилия, гомосексуализма, наркотиков, порнографии должны быть запрещены. Как мне кажется, должны быть внесены изменения и в избирательное право. Следует увеличить возрастной ценз избирателей: до 25 лет человек, как правило, еще слишком незрел, чтобы определять пути развития государства (в древних Афинах, этой колыбели демократии, право голоса имели только свободные мужчины старше 30 лет). Не следует избирать граждан, не имеющих детей, – это понятно. И безусловно долж­ны быть лишены избирательного права представители наций, имеющих собственную государственность за пределами России: пусть едут в свою Грузию, Афганистан, Туркмению или Армению и решают там судьбу своей, а не нашей страны.

Не имея возможности углубляться в развитие темы, скажу лишь в заключение, что означает в моих глазах и в глазах моих едино­мышленников "соблюдение национальных приоритетов" в экономи­ке и политике. Это, во-первых, учет национальных и исторических особенностей нашей России. Во-вторых, ориентация на благо на­ции и государства в целом. Романтический тезис о приоритетном значении личности по сравнению с обществом себя уже скомпроме­тировал, изжил. Настало время нового реализма.

Наконец, необходимо подчеркнуть, что реализация нацио­нального капитализма и национальной демократии требует от русской интеллигенции большой внутренней работы: ей необхо­димо вспомнить о том, что она – русская, проникнуться этим сознанием. "Бывают эпохи, когда любовь к Отечеству важнее любви к Человечеству", – писал друг Пушкина Александр Тур­генев. Сейчас – как раз такая эпоха. Под разговоры об общече­ловеческих ценностях идет колонизация Отчизны, закабаление соотечественников. "Открытое общество", которым соблазняют интеллектуала, закрыто для России в целом, для ее народа; стре­мясь в него, придется оставить за порогом Родину. Но интелли­генция и народ – две части единой нации, равно необходимых друг другу. Равнодушно допустив деградацию, люмпенизацию, растворение в других народах собственного своего русского наро­да, русская интеллигенция потеряет точку опоры в родной стране, станет в ней бесправной и бессильной гостьей. Потеряет, в конеч­ном счете самое себя. Поэтому наша задача сегодня – сопротив­ление духовной денационализации, помощь русским в самоиден­тификации, в установлении, укреплении исторической преемственности русских поколений, в концентрации моральных и интеллектуальных патриотических сил. Будущее нашей страны как никогда зависит от интеллигенции, от ее ума, ее труда, ее любви к Родине.


1 Прочитано на конференции "Культура и интеллигенция России в эпоху мо­дернизаций (XVIII – XX в .в.) ", Омск, 29.11.95 г.

2 Слово "демократия" многозначно. Здесь подразумевается сумма де­мократических свобод. Вопрос избирательного права здесь не рассматривается. Оно, на мой взгляд, не может быть ни равным, ни всеобщим.

Яндекс.Метрика