Sidebar

08
Пн, март

Русский народ в правовом поле современной России

На языке закона

В чем состоит общественный интерес обозначенной темы? По крайней мере, в двух моментах.

Во-первых. На наших глазах в России растет значение правового поля и правовой культуры. Впервые в нашей истории, ломая российские и русские архетипы и стереотипы, в стране «через пень-колоду» создается некое подобие, пока еще очень несовершенное, правового общества. Или, на худой конец, обозначилось некоторое движение к этому общественному идеалу, извечно чуждому нашей стране и нашему народу.

Во многом это связано с кризисом традиционной политики с ее методами, унаследованными от прошлых веков, с ее опорой на политическую активность масс, сегодня предстающих исключительно в дефективном качестве. Эпоха «восстания масс», открывшаяся в середине XIX века и зафиксированная в блистательном анализе Хосе Ортеги-и Гассета, готовившемся в 1920-е гг. и опубликованном в 1930 г., похоже, заканчивается в европейской цивилизации вместе с означенными массами, переживающими депопуляцию и деградацию (точнее: вымирание и вырождение).

Одновременно именно в России трудами властной вертикали произошла основательная зачистка политического поля: в нынешнем политическом ландшафте роль партий и общественных организаций невелика и/или декоративна, да и вся политическая деятельность неуклонно девальвирует – за одним исключением: легизм. Законодательные инициативы, законотворчество, законодательство – вот, что вышло теперь на передний план, вот в чем сосредотачиваются политические интересы общества, вот ради чего, как выяснилось, только и имеет смысл ломать политические копья (недаром Госдума превратилась в сборище лоббистов). Ибо время революций в России явно прошло, а политическое бузотерство само себя скомпрометировало, стало неэффективным и теряет всякий смысл, если только оно не оснащено ясно выраженным требованием изменения законов.

Первостепенную важность, актуальность законодательного тренда осознает и Кремль (что обычно служит индикатором процесса), инициировавший в 2020 году поправки в Конституцию. Должен без ложной скромности заметить, что автор этих строк прочуял указанный тренд еще в 1997 году, создав из молодых талантливых юристов Лигу защиты национального достояния, в недрах которой, среди прочего, были подготовлены проекты новой Конституции России и закона «О разделенном положении русского народа и его праве на воссоединение» (кстати, если бы этот закон был своевременно принят, то сегодня вопрос о легитимности воссоединения с Крымом даже не ставился бы). Выпуская в свет проект Конституции в 1998 г., я писал: «Ясно всем, что из российской сумятицы последнего десятилетия вот-вот готово вылупиться, как птенец из разбитой скорлупы, новое общество. И жить ему предстоит не по декларациям и партийным программам, а по новой же Конституции, которая неизбежно должна придти на смену ныне действующей». Первостепенную важность законотворчества в обновленной России я понимал уже тогда.

Мой прогноз, как обычно, осуществился, но с большой затяжкой – лишь летом 2020 года, и то не до конца. Я далековато забежал «вперед паровоза», который едет по рельсам истории всегда верно, но порой медленно. Думаю, впрочем, что лиха беда – начало: мы все же начали движение, которое непременно станет развиваться, влекомое диалетической борьбой собственных противоречий и логикой исторического момента. А именно –

Во-вторых. Переход (точнее, возвращение) России от советской власти и социалистической экономики к буржуазной демократии осуществился и законодательно оформился вчерне уже в 1990-е гг. Данный этап мы миновали, обратного хода не будет. Социально-политическая революция свершилась и завершилась; теперь – очередь, как водится, подошла для революции национально-политической. На повестку дня встала другая проблема, предстоит решать другие задачи. Основное содержание выпавшего на новый век исторического процесса – это переход России от экзистенции Империи к экзистенции Русского Национального Государства (далее: РНГ). Это так с точки зрения теории этнополитики, но это так и с точки зрения творимой истории, реального практического политического транзита, который мы переживаем и свидетельствуем. Имеющий глаза да видит.

 

Факторы и симптомы перехода от Империи к РНГ

Вот несколько факторов и симптомов указанного транзита.

1. Этнополитический фактор. После распада СССР – многонациональной империи – мы оказались в мононациональной стране – России, где 82 % населения принадлежит к одной русской нации (считая казаков и поморов). Плюс еще 3,5 % – белорусов и украинцев, которые, как правило, не отделяют себя от русских, живя в России. Это по данным 1989 г. Перепись 2002 г. подтвердила эту цифру, за счет потока русских иммигрантов из стран ближнего и дальнего зарубежья. В 2010 году цифра несколько снизилась: 80,9 % от числа всех, кто указал свою национальность. Воссоединение с Крымом в 2014 году вновь немного подняло удельный вес титульной нации России, поскольку ее представители в Крыму составляют значительное большинство.

Вполне доверять статистике трудно, поскольку переписи последних лет ведутся «демократически», спустя рукава, без строгой обязательности и ответственности. Поэтому, хотя считается, что процент русских в России сегодня не растет1 или даже снижается, но все равно, 85, 82 или 81 % – это очень много. Это больше, чем евреев в Израиле, больше, чем украинцев на Украине, казахов в Казахстане, латышей в Латвии, эстонцев в Эстонии. С истинно многонациональным Советским Союзом, где русские составляли всего 50,7 % населения, тоже не сравнить. В отличие от него современная Россия – мононациональная страна по всем признакам.

Особо стоит отметить, что 15-17 % населения приходится на огромное количество этносов (от 170 до 190 по разным подсчетам), что делает долю каждого из них малозначащей в плане этнополитики, если брать масштаб не отдельного региона, а всей страны в целом. И даже самый большой, после русских, этнос – татары – занимает всего-навсего 3,5 % населения и живет вразброс по всей стране (60 % татар живет вне Татарстана). Это значит, что в определенный момент и в определенном месте отдельный этнос может стать проблемным и даже токсичным для России (как в свое время чеченцы или тувинцы), но в целом судьбу страны полностью определяет лишь судьба русского народа. От которой зависят судьбы все остальных 170 или 190 народов России.

Таков для нас главный результат распада СССР.

В результате этой перемены уже произошли колоссальные сдвиги в общественном сознании, о которых ниже. Но и без этого ясно, что самим ходом событий в платформу российской государственности оказалось заложено основание, которое неизбежно ведет нас в сторону национального государства, как это уже произошло со всеми бывшими республиками Советского Союза, даже с Белоруссией. Станет ли Россия такой же этнократией, в какие превратились республики Прибалтики, Закавказья, Средней Азии и т.д., сказать сейчас трудно, инерция имперской нации для этого еще слишком велика, а сознание русских масс, как водится, отстает от подвижек бытия. Однако изменение главного фактора истории – этнодемографического баланса – в нашей стране после 1991 года настолько очевидно, что сомневаться не приходится: по факту Россия уже мононациональное государство и оформление ее как Русского национального государства (РНГ) – лишь дело времени.

2. Этнодемографический фактор. Баланс рождаемости российских народов также диктует России дрейф от империи к национальному государству. Дело в том, что у имперского народа рождаемость априори должна быть выше, чем у окрестных народов, подлежащих присоединению к империи, а также выше, чем у других, неимперских народов империи, не могущих претендовать, в силу этого, на роль государствообразующего народа. В противном случае удерживать империю от распада по национальным границам однажды станет некому.

Именно так и создавалась, в частности, Российская Империя, где рождаемость у русских (великороссов, малороссов и белорусов) была высокой, а детская смертность – ниже, чем, скажем, у народов Сибири или Средней Азии. И не только потому, что повышенное демографическое давление на исконно русских территориях «выдавливало» избыточную человеческую массу в иные области, обеспечивая усиленную миграцию, а значит успешную русскую экспансию и колонизацию. Но и потому, что демографический подъем этноса (а численность русских за XIX век возросла примерно втрое) всегда влечет за собой рост его пассионарности. И наоборот, демографический упадок, а тем более депопуляция, во-первых, лишают этнос физической возможности расширять территориальные приобретения за счет населенных инородцами земель. А во-вторых, в корне подрубают пассионарность, меняют национальный характер в сторону вынужденной толерантности и миролюбия, уничтожают миграционную активность, территориальные претензии и имперские амбиции.

Все это вполне очевидно на примере таких имперских в прошлом стран, как Англия, Франция, Германия и др., растерявших к нашим дням упомянутые имперские амбиции, некогда немалые, ввиду низкой рождаемости государствообразующих народов. Подобные амбиции могут позволить себе только страны, где есть устойчивый рост нации, как, например, сегодняшняя Турция (прирост в 2019 г. составил 1 млн человек).

Сегодня на восстановление имперской системы у русских попросту нет сил. Витальных, в первую очередь. Это элементарно. В тех условиях, которые сегодня нам демонстрирует абсолютная и относительная цифра рождаемости у русских в России, разглагольствовать о новой империи – значит заниматься утопиями, тешить ум и душу несбыточной, а потому вредной мечтой. Это предприятие, заведомо несообразное с нашими возможностями, нелепое и опасное.

Понятно, что призраку империи весьма привержены многие русские люди с ущемленным национальным сознанием, ушибленные двойным крахом имперской русской парадигмы в ХХ веке и болеющие фантомными имперскими болями. Понятно, что к этому же склонны и нерусские или не совсем русские пассионарии, патриоты России, хорошо сознающие, что имперская экзистенция для них лично куда более комфортна (в силу их сомнительной русскости), чем Русское национальное государство.

Но против объективной реальности одинаково бессильны как инерция имперского сознания русских, так и имперские «хотелки» нерусских пассионариев, примеряющих на себя венец выборного императора по примеру армян, исавров, хазаров, славян, фригийцев, арабов и пр., вознесенных в свое время судьбой к верховной власти в былой Византийской Империи. Которую недаром частенько ставят в пример России, хотя более превратный и гибельный пример трудно подыскать в истории: тысяча лет существования Византии – это тысяча лет агонии, закончившейся позорно и печально.

Итак, указанные два фактора – этнополитический и этнодемографический – позволяют утверждать, что Русское национальное государство (унитарное, естественно) на месте нынешней Российской Федерации сегодня и возможно, и необходимо2. А какое-либо иное государство – и невозможно, и ненужно.

Несколько симптомов такой метаморфозы – ниже.

Симптом первый. Наиболее яркое проявление такого дрейфа – воссоединение с Крымом и «Русская весна» 2014 года. Ошибаются те, кто хотел бы видеть тут проявление новой имперскости. Поскольку единственный фактор, позволивший все это осуществить – это фактор русского этноса, который сработал как в Крыму, так и в Донбассе. Не случайно политологи выдвинули концепт «Русского мира», хоть и трактуя его вкривь и вкось. В Крыму произошло не имперское поглощение чужой территории, а именно воссоединение разделенного русского народа – вернее, фрагмент данного процесса, который тут же продолжился, пока что не слишком удачно, в Донбассе и должен бы иметь продолжение в Белоруссии, Новороссии, Северном Казахстане, а в идеале также в Северо-Восточной части Эстонии (Тарту-Дерпт-Юрьев, Нарва). Это очень значительный шаг, но отнюдь не в сторону империи (иначе мы давно присоединили бы инородческую Абхазию и Южную Осетию), а именно в сторону РНГ, в полном соответствии с главным принципом национального государства: один народ – одна страна.

Напомню: данный принцип был разработан немецкими философами-цивилистами еще в начале XIX века. Так, Гердер не случайно поставил во главу угла вопрос о естественных границах государства, а Фихте уже прямо писал, что естественные границы возрожденной Германии – централизованного «национального государства» – должны определяться границами расселения немецкой нации. Этнический приоритет был обозначен прямо и недвусмысленно. Немцы и сегодня исходят из данного принципа, и это глубоко верно и научно обосновано. (Отмечу, что в немецком языке, как и в русском, различаются слова, обозначающие понятия народ и нация: Volk не тождественно Natie, в последнем случае подразумевается племенная однородность. Кстати, если во французских пограничных анкетах в графе «нация» мы пишем, по сути, только гражданство, то в немецких анкетах присутствуют как Staatsangehoerigkeit – гражданство, так и Nationalitaet – национальность.)

В Крыму в 2014 году произошло невероятное чудо: осуществление многолетней русской мечты, казавшейся совершенно несбыточной. Но факт налицо. Он произвел решительные перемены в общественном сознаниии. И вот уже мы имеем дело с феноменом волонтерства в Донбассе, куда из России устремились тысячи добровольцев на защиту братьев по крови. Это проявление разбуженного русского национализма, поверившего в себя – проявление, так сказать, «снизу».

Но есть и проявления сверху. Причем с самого верху. Так, президент Владимир Путин, выступая еще в 2014 году на Селигере, сказал, явно в развитие главной идеи «Русской весны», что у Казахстана никогда не было государственности и значительная часть его территории – это «подарки» от России, сделанные во времена СССР. А уже в 2020 году в знаменательный день 22 июня Путин заявил: «При создании Советского Союза в договоре было прописано право выхода, а поскольку не была прописана процедура, то возникает вопрос: если та или иная республика вошла в состав Советского Союза, но получила в свой багаж огромное количество российских земель, традиционно российских исторических территорий, а потом вдруг решила выйти из состава этого Союза, но хотя бы тогда выходила с тем, с чем пришла. И не тащила бы с собой подарки от русского народа». Что это, если не мощная заявка на политику ирриденты?

Прошу заметить особо: в данном случае речь не идет о воссоединении со всем Казахстаном, со всеми населяющими его 7 млн казахов, отнюдь нет. Отдайте нам наше – и живите дальше, как сами знаете: вот смысл выступления. И этот смысл, что вполне очевидно, соответствует парадигме не Российской Империи, а РНГ, свидетельствуя о здравом подходе президента к проблеме.

Симптом второй. Посыл президента был услышан, верно понят и подхвачен многими политиками, политологами, журналистами. В том числе такими чуткими, тонкими и точными уловителями политических ветров, как депутаты Госдумы Вячеслав Никонов и Евгений Федоров. Так, в программе «Большая игра» на Первом канале (эфир от 10 декабря с.г.) Никонов заявил, буквально вторя Путину, что прежде «Казахстана не существовало, Северный Казахстан вообще не был заселен. Они (казахи. – А.С.) существовали гораздо южнее. И, собственно, территория Казахстана – это большой подарок со стороны России и Советского Союза». Уместно напомнить, что с 2007 года Никонов – исполнительный директор фонда «Русский мир», назначенный на этот пост лично президентом России, а с 2011 года председатель правления этого фонда. То есть, его заявление – манифестация влиятельной организации, почти официоза, отвечающей за русский аспект этнополитики и состоящей непосредственно под патронажем государства.

Вслед за Никоновым с аналогичным заявлением выступил другой депутат от той же партии «Единая Россия», по совместительству – руководитель Национально-Освободительного движения (НОД) Евгений Федоров, также человек «кремлевского пула». Его выступление коснулось уже не только Казахстана: «Есть территория РСФСР, Российской Федерации, которая подлежит возврату в территорию Российской Федерации. То есть, есть граница, которая внутри Советского Союза носила административный характер, соответственно, сейчас она временно носит государственный характер. Вот, в рамках этой границы необходимо отдать территории Казахстана, Украины – Донецк, Луганск, в Белоруссии Витебская область, которые входили до 22-го года в состав именно РСФСР», – заявил Федоров.

Еще раз обращу внимание читателя и подчеркну, что во всех этих заявлениях отчетливо слышится ни в коем случае не имперский, а лишь русский националистический концепт: нам не нужен весь Казахстан с его казахами, вся Украина с украинцами и даже вся Белоруссия с белорусами. Нет! Отдайте нам, русским, – наше, русское; ибо нехорошо взять и присвоить чужое. Верните – и потом спите спокойно. Вы не нужны нам сами по себе, не нужна и империя как таковая.

Что ж, мне как идеологу русского национализма, тридцать лет работающему на данном поприще, именно такой подход понятен, близок и симпатичен. В 2001 году под моим наблюдением была выпущена карта «Русская Россия. Карта компактного расселения русского этноса». Она была задумана и сделана совместно Лигой защиты национального достояния и редакцией «Национальной газеты». В основу ее создания легла огромная и очень подробная карта расселения всевозможных этносов на территории России и сопредельных с нею государств (бывших республик СССР, но не только, а например, Китая, Монголии и др.), подготовленная и выпущенная в середине 1990-х годов совместно Институтом этнологии и антропологии РАН и Институтом картографии РАН. На этой пестрой карте с помощью разноцветных значков и символов были размечены добрых две сотни наций, народов и племен. Нам понадобилось предельно упростить эту многосложную картину, чтобы свести ее к интересующему нас главному вопросу: как соотносятся государственные границы сегодняшней кургузой, обкорнанной России с реальными границами компактного расселения русских. Иными словами, каковы должны быть истинные границы идеального Русского Национального Государства, восстанавливающие попранное национальное единство русских. При этом мы пользовались статистическими данными переписей как самой России (РСФСР), так и бывших союзных республик.

В итоге, взяв за основу кропотливый труд ученых, мы выделили земли, компактно населенные русскими людьми, составляющими от 40 и более процентов населения. Это, собственно, и есть земли исторического расселения русских, предмет и продукт их многовекового подвига, воинского и трудового. Они должны быть рано или поздно воссоединены с «материковой» Россией, с Родиной. Идет ли речь о бывших землях Области Войска Донского, отрезанных от нас немецким штыком по несправедливому «похабному» Брестскому миру; или о Таврической губернии (это не только Крым), которую даже тогда, в 1918 году, когда беспомощная Россия лежала в полном развале, не посмели у нее отобрать; или о Харьковщине и Слобожанщине, куда от гнета польских панов сбегались украинские крестьяне под защиту русского царя; или о южноуральских землях Гурьевского, Яицкого (Уральского), Семиреченского казачества, где еще в 1990-е гг. русские составляют от 70 до 90 % населения; или о русском городе-крепости Нарве, или об основанном Ярославом Мудрым городе Юрьеве (он же Дерпт, он же Тарту), или у отвоеванных именно русским и никаким иным штыком у турок Новороссии и Приднестровье…

Глядя на эту карту, каждый русский человек может отчетливо видеть, как его родной народ разрезан «по живому», какой страшный урон нанесен русским. И для него становится ясным, как божий день, историческое задание, поставленное перед ближайшими поколениями наших соплеменников: воссоединиться. Один народ – одна страна.

Карта вопиет, взывает к естественному чувству справедливости. Но – именно справедливости. Нам нужно только наше, свое, родное. И ни одного квадратного сантиметра свыше! Мы на чужое не посягаем. Никаких империй, никаких евразий! Этническому государству эти химеры, геополитические фантомы категорически противопоказаны.

Так вот, наблюдая все вышеописанное, слушая влиятельных отечественных политиков, я вспоминаю эту карту – плод наших раздумий и мечтаний (меня и моих единомышленников, русских националистов, сторонников РНГ) – и понимаю: час осуществления наших надежд неуклонно приближается.

Это слышу и понимаю не только я. Заявка России была услышана всем миром и воспринята всерьез. Встревоженный началом русской «ирриденты» – национальной консолидации и воссоединения – Запад немедленно сосредоточил все усилия на недопущении подобного сценария в Белоруссии (к сожалению, высшие политические круги как России, так и Белоруссии ему подыграли). И начал усиленно вооружать и готовить к войне Украину и Прибалтику, науськивать на нас Польшу и Румынию, вводить флот НАТО в Черное и Балтийское моря и т.д.

Напрягся Казахстан. Заверещали привычно прибалты. Потребовала вывода из Приднестровья российских миротворцев Молдавия. Про бандеровскую Украину и говорить нечего: там русофобия давно зашкаливает. Зримо отчаливает от российских берегов обиженная и недальновидная Белоруссия (напомню, что белорусы – это, в отличие от украинцев, те же русские: генетически и антропологически, исторически, лингвистически, культурно и конфессионально, за исключением, может быть, некоторой части населения западных областей).

Для России и для русских все это – угроза и вызов. Хватит ли у нас сил ему противостоять? Такие вопросы не решаются на диване или на бумаге. Поживем – увидим.

Важно подчеркнуть: вектор развития России задан, это РНГ. И осознание этого факта становится всеобщим внутри и вовне нашей страны.

Симптом третий. Очень важный момент – торпедирование обществом (тут по-другому не скажешь) попытки архаической прозападной группировки во власти навязать нам концепт «российской нации» – уродливый гибрид имперского фетиша а-ля «советский народ – новая историческая общность людей» и франко-американского конструкта типа «французской нации», «американской нации». В котором самый фундаментальный – этнический – критерий парадоксальным образом выпадает из фундамента понятия. Этот нежизнеспособный уродец долгое время навязывался нам со стороны влиятельных номенклатурщиков – трех бывших министров по делам национальностей: безумного адепта американской модели общества Валерия Тишкова, столь же безумного сторонника советской модели Вячеслава Михайлова и их зависимого клиента Владимира Зорина. Пользуясь тем, что на определенном этапе своего развития президент Путин придерживался еще рудиментарных имперских (советского извода) идеалов, эта троица не пожалела усилий, чтобы пропихнуть в подзаконную сферу указанный концепт, пытаясь превратить нас всех в «россиян». Однако их попытка натолкнулась на столь дружный отпор в обществе, что осторожный Путин предпочел заморозить вопрос на неопределенное время. Я так много писал на сей счет, что позволю себе прерваться и адресовать читателя к источникам3.

Симптом четвертый. Заметно изменилась репертуарная политика издательств: на книжных прилавках сегодня в глазах рябит от слова «русский» в заглавиях. То же в газетах, в интернете. Изменилась риторика на ТВ, в публичных выступлениях политиков: слово «русский», недавно еще почти табуированное, теперь не сходит с языка. Это изменение еще не стало предметом серьезного анализа политологов, а между тем недооценивать его нельзя. Ведь все самые важные общественные перемены вначале созревают в головах, а уж потом воплощаются в жизнь.

Указанная перемена произошла не вдруг и не без влияния улицы, а именно в ходе подъема Русского движения середины 2000-х годов – Русского марша, Манежки, роста русских легальных организаций, активизации русского подполья и т.д., когда власть почувствовала острую необходимость перехвата инициативы у лидеров русского национализма и стала сама формировать соответствующую повестку дня, увенчавшуюся «Русской весной» в 2014 году. А началось все это еще в марте 2008 года, когда в ходе встречи с германским канцлером Ангелой Меркель наш президент Владимир Путин заявил, что Дмитрий Медведев «еще больший в хорошем смысле русский националист», чем он сам. Российское общество испытало настоящий шок: это был гром среди ясного неба! Оказывается, и сам Путин русский националист, а идущий ему на смену Медведев – еще пуще того (это была лишь «дымовая завеса», но она сработала на выборах). Тем самым Путин, безусловно, подавал сигнал массам: я-де с вами. Именно потому, что хорошо отдавал себе отчет, куда именно сместились оные массы в результате четвертьвекового политического дрейфа.

Ну, а в октябре 2014 года, выступая на Валдайском форуме, Путин довел эту заявку до логического предела: «Самый большой националист в России – это я»… Скажем честно, такого признания не ожидал никто: ни правящие круги, ни оппозиция, ни народные массы. Но слово – не воробей, вылетит – не поймаешь, что сказано, то сказано.

Признание Путина смело можно назвать поворотным в новейшей истории. Признавшись в русском национализме, Путин снял табу с полузапретной темы, показал, что быть националистом не зазорно, не плохо, не запретно. Продемонстрировал всем, что он вместе, заодно с русским народом. В связи с этим –

Симптом пятый. Летом 2020 года произошло, я бы сказал, рубежное, знаковое событие в нашей новейшей, постсоветской истории. Народ принял поправки в Конституции, среди которых важнейшей является признание русских – единственным государствообразующим народом России. Этот пункт был внесен лично президентом Путиным с присущим ему хитроумием: не в прямой, а в косвенной формулировке, через пункт о русском языке – как языке государствообразующего народа. Чтобы не слишком возмущались излишне самолюбивые и строптивые нерусские россияне. Но так или иначе, а важнейшее признание состоялось.

Мы, русские националисты, мечтали об этом так же, как о воссоединении с Крымом: давно, пылко и безнадежно. Требование о соответствующем изменении Конституции издавна и многократно включались нами в различные манифесты, партийные программы, обращения к президенту и пр. Соответствующий дискурс начал дебатироваться в публичной политике истеблишмента с декабря 2010 года, когда после событий на Манежной площади три из четырех парламентских партий включили данный пункт в свои предвыборные программы, несмотря на прямую попытку запрета со стороны тогдашнего президента Медведева.

Ниже я еще остановлюсь на юридическом значении для нас этой поправки, а здесь лишь отмечу, что это лишь первый, но важный шаг по направлению к РНГ. За ним теперь должны последовать другие.

Симптомы дрейфа России в сторону РНГ можно перечислять и далее, но сказанного вполне достаточно, я думаю, для защиты данного тезиса. Конечно, периодические отклонения от «генеральной линии» истории всегда неизбежны (так, введение российского миротворческого контингента в Нагорный Карабах – печальный рецидив имперской политики, чреватый для нас большими неприятностями). Но общий вектор движения они не изменят.

Особое остоятельство. Необходимо отметить, что продвижение России от имперского к националистическому проекту соответствует мировой тенденции расставания с глобалистской парадигмой, означившей без малого столетний период вплоть до последних лет – и переходу к националистической повестке дня в масштабах планеты. Это связано с такими макрообстоятельствами, как неуклонная смена глобального лидера (была Америка – становится Китай), зримое вымирание, деградация и потеря передовых позиций всей белой европеоидной расы, демографический взрыв в Африке, Азии и Латинской Америке, «революция этничности» (В.Д. Соловей) и т.д. Важным маркером данного процесса послужила знаковая речь президента США Дональда Трампа в ООН 25 сентября 2018 г., которую мне уже доводилось подробно анализировать4. В ней откровенно прозвучало: отказ от глобального доминирования, замыкание на внутренних проблемах во имя патриотизма и процветания – вот новый смысл американской политики, американской принципиальной позиции. По сути, это внятный сигнал всем-всем-всем: бросайте ваши пустые и вредные игры в демократию и мультикультурализм, становитесь националистами, становитесь этнократами, трансформируйте свои страны в национальные государства, если еще не сделали этого. Голос Трампа, в данном случае, – голос самого времени, несомененно5.

Россия явно слышит этот голос и идет вперед, откликаясь на его зов.

 

Что не устраивает русских в законодательстве России?

Соответствует ли правовое положение русского народа вышеозначенному историческому мейнстриму России, ее основному тренду, устремленному в будущее? Ни в коей мере. «Русский в законе мертв», – с полным основанием может сказать мой соотечественник, перефразируя Радищева. В этом мне видится весьма драматическое противоречие эпохи.

Можно быть уверенным, что переход от недавнего имперского прошлого к РНГ ближайшего будущего потребует своего юридического оформления. И прежде всего актуализируются все накопившиеся к нашим дням юридические проблемы русского народа, требующие своего разрешения. Проинвентаризируем их.

Эту задачу я не раз выполнял за минувшие тридцать лет в зависимости от текущего момента, и так же не раз принимал участие в попытках решить ту или иную русскую проблему (в том числе в рамках комитета по делам национальностей Государственной Думы, экспертом которого состоял). Поэтому могу заверить читателя, что в моем списке он найдет лишь такие пункты, которые апробированы временем и практикой.

Напомню, что единый русский народ – это не только 120 млн., проживающих в России, но еще, как минимум, 20 млн в ближнем и 10 млн – в дальнем зарубежье. Их положение также требует внимания законодателей, поскольку их права и интересы подчас грубо ущемляются, их дискриминируют по национальному признаку. Между тем, защита прав и интересов русского человека не ведется нигде – ни в самой России, ни за ее пределами.

Итак, чего же не хватает русскому народу для собственного полноценного юридического статуса в России? В чем его неполноправие? Какие его права ущемлены?

* * *

Начнем с действующей Конституции России 1993 года (далее: ДК). Несмотря на введение в нее важных поправок летом 2020 года, она все еще в целом не выражает интересов русского народа и не соответствует им. Более того, она грубо попирает его естественные права. Это вполне очевидно.

Во-первых, русский народ, создавший Россию, лишен при этом своей государственности и суверенности. Фактически лишен права на самоопределение, предусмотренного Уставом ООН («Конституция международного права») и центральными документами по обеспечению и защите прав человека, как то: Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 года; Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах 1966 года и Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации 1966 года. Все три документа были Советским Союзом ратифицированы в 1969 и 1973 годах. Между тем, в статье 1 обоих пактов закрепляется право народов на самоопределение, в соответствии с которым они свободно устанавливают свой политический статус и обеспечивают свое экономическое и политическое развитие, свободно распоряжаются своими естественными богатствами и ресурсами. Ни один народ не может быть лишен принадлежащих ему средств существования.

Однако первая же фраза преамбулы ДК («Мы, многонациональный народ России…») утверждает именно, что Россия не есть страна русского народа, лишенного тем самым права на самоопределение.

А где же в таком случае находится такая страна, страна 150-миллионного народа? Ее нет нигде. Государствообразующий народ, таким образом, демонстративно поставлен в юридически неравноправное положение (ступенью ниже) по сравнению с двумя десятками российских же народов. Не государствообразующих, а значит несопоставимых с ним по значению, но при этом наделенных своей государственностью согласно ст. 65 ДК (якуты, буряты, чечнцы, ингуши, татары и т.д., имеющие свои национальные государства-республики в составе России). Русские же своей государственностью не наделены и государства своего не имеют. Не имеют официально, юридически, и Конституция закрепляет этот факт.

Вообще, федеративное, вместо унитарного, устройство государства Россия, по моему убеждению, есть извращение исторического пути русского народа, оно противоречит его жизненным интересам. Но об этом мне уже приходилось писать ранее, не стану повторяться6.

Во-вторых, в отличие от малых, коренных, репрессированных и т.п. народов, русский народ вообще ни разу даже не упоминается в ДК, то есть не является ее субъектом. Новая редакция статьи о русском языке лишь косвенно признает русских государствообразующим народом. Это, конечно, очень хорошо, но совершенно недостаточно.

Русский народ не является субъектом права вообще – ни в каком правовом поле. И в этом его главная этническая проблема.

Отсутствие у русских своей правосубъектности привело к тому, что русский народ никем и ничем официально не представлен – а теоретически и не может быть представлен – ни в семье народов мира (например, в Организации Объединенных Наций или в Организации Непредставленных Народов и Наций), ни даже в семье народов самой России (например, в Ассамблее народов России). У русских вообще нигде нет своего легитимного представительства! Во всем мире нет такой инстанции, куда русский человек мог бы обратиться именно как русский со своими этническими проблемами, обратиться за защитой своих этнических прав и интересов – и где его бы выслушали и поддержали, защитили, помогли ему. Нет инстанции, которая, в свою очередь, могла бы от лица русского народа обращаться куда-либо с целью его представительства или защиты.

У множества народов России такие инстанции есть – начиная от собственного национального государства со своим основным законом и суверенитетом (Татария, Башкирия, Бурятия, Чечня и т.д.) и вплоть до национально-культурной автономии7. А у русских – нет! Кстати, из-за российской асимметричной федеративности, построенной на односторонних преимуществах 21 нерусского народа, русские оказались дискриминированы в органах высшей власти, в частности, в Совете Федерации, где русские – свыше 80 % населения – представлены непропорционально малым количеством “сенаторов”.

Следует отметить, что данным фактом попирается не только обычная справедливость, но и ст. 19 все той же ДК, которая гласит: «Государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств. Запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности».

Ну, какое уж тут равноправие!...

В-третьих, русские люди с 1993 года оказались не равноправны в целом ряде субъектов Российской Федерации. Права «титульных» народов в этих субъектах ущемляют общегражданские права русских в своей стране России, в частности, право быть избранным в органы власти (примеры чему мы видели в Калмыкии, Марий-Эл, Чувашии и проч.). В последние годы положение отчасти выровнено, однако проблема национально-пропорционального представительства русских в национальных республиках РФ по-прежнему стоит крайне остро (верховная власть хорошо сознает проблему, но ничего поделать не может). К примеру, в законодательном собрании Адыгеи около 80 % участников представлено адыгами, хотя в населении региона их доля порядка 20 %; соответственно доля русских и в этом собрании, и в органах исполнительной власти, в милиции, прокуратуре, судах, в бизнес-сообществе и т.д. также непропорционально мала. Примерно так же обстоит дело и во многих других национальных республиках, начиная с Татарстана. Как и во всех новых странах по периметру российской границы, так и в этнических республиках внутри нее правит бал неприкрытая этнократия.

Однако русской этнократии – хотя бы только с защитной функцией – нет по-прежнему нигде, поскольку у русских нет ни суверенитета, ни государственности.

В-четвертых, ДК вообще никак не учитывает русских людей, оказавшихся за пределами нынешних границ России, не констатирует факт разделенного положения русской нации, а значит не ставит и задачи ее воссоединения.

От этого страдают не только миллионы русских людей, отданных в свое время Ельциным «на съедение» местным этнократам в ближнем зарубежье. От этого в неменьшей мере страдаем все мы, русские, весь народ, разрезанный по живому, ослабленный этой жестокой операцией, лишенный своей нужной, жизнеспособной части. Не говоря уж о разорванных родственных связях (особенно очевидно это на примере Украины), но надо иметь в виду, что под давлением, скажем, прибалтийских, казахских или украинских этнократов эта часть русского народа корчится в муках, сокращаясь, перерождаясь и деградируя. Так, русское население Казахстана и Украины с 1989 года (последней переписи) сократилось примерно вдвое. И если из Казахстана попросту съехали в Россию относительно молодые, дееспособные люди, побросав там своих стариков на произвол судьбы, то на Украине (там удельный вес русских упал с 22 до 11 %) многие русские просто «переписались» в украинцы под давлением агрессивной среды. Возник даже противоестественный феномен местного патриотизма на русской этнической основе, когда русские люди, затаив обиду на бросившую их Россию, проникаются украинским патриотизмом, присягают Украине и идут в армию, готовые воевать со своей материнской страной и материнским (русским) народом.

Между тем, та же Украина, например, в своей Конституции имеет статью 12, которая гласит: «Украина проявляет заботу об удовлетворении национально-культурных и языковых потребностей украинцев, проживающих за пределами государства». Таким образом в основной закон страны заложен важнейший принцип: «Украинцы – поверх любых границ!». Так поступает подлинное национальное государство, до которого нам еще расти и расти.

В-пятых, провозгласив в преамбуле абсурдную и антинаучную формулу «многонациональный народ России», ДК ставит на одну доску государствообразующую нацию – говоря строго научно, единственно заслуживающую названия «нации» – и сотню этносов, малых народов и национальных меньшинств, сподобившихся этого названия по явному недоразумению. Фактически этим юридическим нонсенсом, как и статьей 65 (о национальных республиках в составе федерации), подрывается понимание роли русских как государствообразующего народа.

Позиция нерусских россиян в данном вопросе неколебима: государствообразующими являются-де все народы России, которые работают на укрепление, а не на разрушение страны. Но среди них ведь могут оказаться и киргизы, и таджики, и азербайджанцы, и негры, и голландцы… И все они будут «государствообразующие»? Абсурд! Однако с большим смыслом. Ведь признание русских единственным государствообразующим народом даст законное основание для особого патронажа со стороны государства по отношению к русским. А значит, с привилегированным де-факто положением нерусских в России будет покончено! Вот в чем суть противостояния по этому вопросу.

Напомню, что такое привилегированное положение (наследие СССР) – не моя выдумка, а документально зафиксированный факт. Роковым событием в этом смысле стал Х съезд ВКП(б) в марте 1921 года, когда «при конкретизации… прекраснодушных обещаний применительно к России было сформулировано одно из центральных положений всей послеоктябрьской советской национальной политики: “Суть национального вопроса в РСФСР состоит в том, чтобы уничтожить ту фактическую отсталость (хозяйственную, политическую и культурную) некоторых наций, которую они унаследовали от прошлого, чтобы дать возможность отсталым народам догнать центральную Россию и в государственном, и в культурном, и в хозяйственном отношениях”…

В докладе на Х съезде РКП(б) об очередных задачах партии в национальном вопросе было прямо сказано, что только “одна нация, именно великорусская, оказалась более развитой… Отсюда фактическое неравенство… которое должно быть изжито путем оказания хозяйственной, политической и культурной помощи отсталым нациям и народностям”. Не проявлявшие готовности должным образом помогать представители более развитой нации рисковали быть обвиненными в великорусском национализме или в уклоне к нему»8.

Точку в этом вопросе надолго поставил Ленин, обратившийся 31 декабря 1922 года к Съезду Советов СССР с письмом, в котором заклинал: «интернационализм со стороны угнетающей или так называемой “великой нации”… должен состоять… в таком неравенстве, которое возмещало бы со стороны нации угнетающей, нации большой, то неравенство, которое складывается в жизни фактически». Речь шла, разумеется, о русских. Письмо Ленина всегда воспринималось в СССР как руководство к действию.

По сути, русский народ был объявлен народом-угнетателем, народом-эксплуататором и принудительно превращен в бессловесного донора, обязанного содержать за свой счет бывшие «угнетенные» народы, компенсируя им былое неравенство. В результате русские оказались обложены тяжкой данью, как во времена Батыя – но теперь уже в пользу не только татар, а всех советских народов. Эта тяжкая, тянущая из русских живые соки дань длилась все время существования Советского Союза, а во многом продолжает длиться и сейчас.

Покончить с этим нетерпимым положением вещей может только Русское национальное государство. Но формула «многонациональный народ России» этому явно препятствует. Напоминая о том, что Конституция, принятая в 1993 году «на крови», выражает самую суть той русофобствующей власти, что ассоциируется у нас с именами Ельцина, Гайдара, Козырева, Чубайса…

В-шестых, ДК не выражает интересов никаких коренных народов России вообще и русских в частности, поскольку не дает им никаких преимуществ перед национальными меньшинствами – т.е. этносами, имеющими свою государственность вне России и оказавшимися у нас в силу разных обстоятельств (как вьетнамцы, курды, афганцы, таджики и мн. др.).

Между тем, национал-демократия, за которую я ратую четверть века и которую считаю базовой идеологий для РНГ, – есть не что иное, как демократия, ограниченная по национальному признаку: демократия не для всех. Невозможно понять, с какой стати люди, имеющие свою этническую государственность вне границ России должны вмешиваться в государственную жизнь народов, не имеющих, кроме России, никакого своего государства? Мы же, русские, не едем в Армению, Грузию или Израиль, чтобы там определять и указывать армянам, грузинам или евреям, как им жить, по каким законом, какое государство строить! Это было бы и бестактно, и бессовестно. Но и позволять другим народам, у которых где-то в мире есть свое государство, определять и указывать нам, коренным народам России, таких государств нигде более не имеющим, как жить, – недопустимо. Если им что-то у нас не нравится – пусть едут к себе и там устраивают все так, как им хочется. У себя, но не у нас! Вместо этого они, заполучив российское гражданство, участвуют затем в нашей политической жизни и получают голос на выборах. Потому что ДК, по стандарту западных демократий, наделяет всех, кто имеет российский паспорт или даже не имеет такового, равными правами, независимо от национальности. А это неверно в принципе.

Это умаление прав коренных народов России касается не только русских, разумеется, но также и татар, якутов, ненцев и т.д. Но русских – в первую очередь, лишний раз подчеркивая, что они – не хозяева в своем доме, который выстроили и защитили от многих врагов за тысячу лет.

Таковы основные, хотя и не исчерпывающие, соображения, по которым, с точки зрения русского человека, следует продолжить вносить изменения в Конституцию. Резюмируя наши претензии к Основному закону страны, можно выдвинуть лозунг: «Русским – равноправие, полноправие, суверенитет и государственность».

* * *

Не только Конституция, но и некоторые иные законы препятствуют полноправию русских в России или ущемляют, умаляют их права. При этом откровенно попирая ту самую ст. 19 Конституции России, которая провозглашает равенство граждан независимо от национальности.

Возьмем, к примеру, законодательство насчет малочисленных коренных народов. Что это за неравноправие в законе, что за двойные стандарты? Почему одни народы (малые) нужно «защищать», а другие (не малые) могут и так обойтись? И когда же мы поймем, наконец, что на самом деле больше всего в защите нуждается не малый, а самый большой народ – тот народ, на котором все держится, который есть тот сук, на котором сидят все остальные народы России?! А вовсе не те народы, на которых не держится вообще ничего, существенного для всех прочих?

Порочный теоретический подход в жизни немедленно оборачивается порочной же практикой. Вот пример. Есть закон, регулирующий права коренных малочисленных народов Севера. В том числе, назначающий им для поддержания традиционного образа жизни и пропитания – определенные квоты на лов рыбы и зверя. А теперь представьте себе, что на берегу Белого моря стоят рядом два села – в одном живут, допустим, коми, а в другом – поморы. Поморы это субэтнос русского народа, потомки новгородцев (в основном), двинувшихся на освоение Русского Севера еще с IX века. Их не очень много осталось, но это далеко не худшая часть русского народа. Их традиционный промысел от века, как и у коми, – рыбная ловля, бой морского зверя и т.п. И вот сегодня, видя, как сосед-коми спокойненько по положенной квоте ловит лосося и треску, бьет зверя и проч., а им, поморам, за те же деяния грозят страшные наказания как браконьерам, поморы поставили себе задачу: отделиться от русского народа, самоопределиться как отдельный этнос и добиться равных с другими малочисленными народами прав. Как видим, закон, хороший для малых народов, но утверждающий притом неравноправие, обернулся большой подлостью, несправедливостью и бедой для русских.

Что мы скажем на это?

Такой скверный результат закономерен, ибо порочна сама мысль: наделить по национальному признаку особыми преимуществами народы, от которых для России никаких особых преимуществ не происходит. Обделив при этом преимуществами тот народ, без которого (единственного!) Россия вообще жить не может. Ни логики, ни справедливости, ни расчета тут нет никакого: одна глупость, невежество, недальновидность, торжество демагогии и чужеродных для нашей страны воззрений и подходов!

Далее. Есть закон, регулирующий права репрессированных народов. Однако именно русские, больше всех, как говорит бесстрастная статистика, пострадавшие от кровавых репрессий коммунистического режима, этим законом не охвачены, льгот и привилегий, полученных многими другими народами России, лишены. Помимо того, что этим нарушена элементарная справедливость, возникло еще одно неприятное последствие, угрожающее целостности русского народа. Ибо казаки, этот русский субэтнос, наиболее пассионарная, авангардная часть русского народа, получила в результате импульс к отделению от русских в целом (как и вышеописанные поморы). Почему, для чего? А для того, чтобы, выделившись в отдельный, якобы «нерусский» этнос, потребовать уравнения в правах с другими репрессированными народами и получить-таки вожделенные льготы и привилегии. Казаки действительно страшно пострадали от большевиков и им действительно обидно после этого глядеть на соседей, вознагражденных, в отличие от казаков, за свои страдания. Вред от этой несправедливости и возбужденной ею ревности может быть огромен и непоправим. Русские должны быть признаны репрессированным народом, иначе где же хваленое конституционное равенство народов?

Или вот еще: с 1996 года действует великолепный закон «О национально-культурных автономиях», позволяющий народам сохранять и развивать в желательном им направлении свою национальную культуру, а государство обязывающий им помогать. Всем народам России, кроме… естественно, русского. В 2003 году были специально приняты такие поправки к закону (вопреки позиции обоих профильных комитетов Госдумы – по культуре и по национальным делам), которыми правом на создание НКА оказались наделены только народы, «оказавшиеся в положении национального меньшинства». Давление по поводу принятия поправки шло с самого верха, от всевластного тогда В.Ю. Суркова, курировавшего внутреннюю политику в Администрации президента. Эта абсолютно безграмотная юридически формулировка обрела силу закона и привела к жестокой дискриминации русских, не только лишенных важных прав и льгот, но и фактически обложенных теперь косвенным налогом на содержание НКА всех остальных народов России, безразлично, коренных или пришлых.

Ну, а вершину пирамиды несправедливых этнических законов, ущемляющих права русских, венчает унаследованное от большевиков положение, когда у 21 народа России есть свой суверенитет и своя государственность, а все остальные народы этого лишены, в том числе государствообразующий народ России, русские. Об этом подробнее говорилось выше. Такой порядок внесен в самую Конституцию, что придает ей нестерпимо противоречивый характер. Какое уж тут равенство народов?!

Не только 19 статья Конституции попирается в нашей юридической практике. Так, статья 26 дает право каждому «определять и указывать свою национальную принадлежность». Как хорошо! Не хватает только малости – механизма, с помощью которого это можно было бы сделать. Раньше, при советской власти, такой механизм был и реально действовал: это паспорт. А теперь? Что делать человеку, который хочет «определить и указать» свою национальную принадлежность? Как осуществить это право? Отсутствие механизма осуществления права делает само это право недействительным, фиктивным. Превращает норму Основного закона – в изощренное издевательство.

Между тем, по данным социологических опросов, более половины россиян хотели бы вернуть в свои паспорта отметку об этнической принадлежности. При этом 54 процента из всех высказавшихся за возвращение «пятой графы» – именно русские. Это явный ответ русских на агрессивную демонстрацию собственной этничности со стороны некоторых других народов РФ (прежде всего, кавказских) и на угрозу растворения в потоке мигрантов, азиатских, кавказских, дальневосточных и др9. Однако попытка фракции КПРФ в 2012 году провести через Госдуму закон о внесении в паспорт соответствующей графы, пусть и необязательной для заполнения, оказалась сорвана, не прошла. А вот башкирам и татарам удалось настоять на своем: теперь жители соответствующих республик могут по желанию получить в паспорта специальные вкладыши с указанием национальности. Это – равноправие?!

Снова и снова мы сталкиваемся с ущемлением прав русских: то, что можно другим народам (в данном случае татарам и башкирам) – русским оказывается нельзя!

Я привел только несколько примеров того, как плохо продуманное действующее законодательство России умаляет законные права и интересы русских, дискриминирует их как в самой Конституции, так и в нарушение этой же Конституции. Подобных примеров можно привести еще немало. Все они представляют собой барьер на пути к Русскому национальному государству, все они – ветхая плотина на пути русского весеннего половодья. Она должна быть и будет сметена.

 

Правовой императив для русских в современном политическом контексте

Летом 2020 года состоялось важное событие: в Конституции России появилось признание русских государствообразующим народом. Теперь дело за созданием каскада законов, переводящих это теоретическое положение на язык практики, на претворение его в нашу повседневность, политическую и бытовую. Надо понимать: поправки, внесенные сейчас в Конституцию России, – лишь первая ласточка в преобразовании нашей страны в нормальное национальное государство. Но нельзя останавливаться на полдороге: сказавши «А», надо сказать и «Б».

В более ранней статьях, опубликованных в «Вопросах национализма» («Конституция Русского национального государства: к постановке проблемы» и «О русском национальном государстве»10), я очень подробно остановился именно на том, какие изменения нам нужны. Напомню, что к первоочередным я отношу следующие семь задач:

1) признание, в соответствии с международными стандартами, России – мононациональной страной русского народа, составляющего абсолютное большинство ее населения; требуется лишь признать де-юре то, что существует де-факто;

2) признание права русского народа на национально-пропорциональное представительство во всех органах государственной власти и местного самоуправления России;

3) признание права на воссоединение единой русской нации, оказавшейся в разделенном положении против своей воли. Этот пункт предсказуемо вызывает болезненную реакцию нерусских. Так, во время обсуждения законопроекта «О русском народе» в Комитете по делам национальностей Госдумы против него возражали именно нерусские депутаты. Действительная причина такой реакции – удельный вес русских в стране возрастет, а этого им никак не хотелось бы допустить. Ну, а предлогом выставляется возможность дипломатических осложнений с Украиной, Казахстаном и т.д. Но тут уместно вспомнить о хорошей поговорке: «Людям в угоду – да не самим же в воду»;

4) признание факта этнодемографической катастрофы русского народа и законодательное утверждение мер, в том числе чрезвычайных, направленных против депопуляции его как государствообразующей нации, против снижения его удельного веса в составе населения России.

Это самая главная проблема для нас, русских, – преумножение нашего удельного веса в составе населения страны. Не случайно наши основные идейные противники – «правые» либерал-демократы – со своей стороны видят своей главной задачей всемерное уменьшение пропорции русских в России. Не кто иной, как Егор Гайдар, озвучил эту мысль на съезде Союза правых сил 22 декабря 2002 г.: «Нужна другая миграционная политика… Нам нужен другой закон о гражданстве, нам нужна государственная программа миграции, надо, наконец, вводить систему грин-кард. Надо понимать, что в XXI веке Россия как страна русских не имеет перспектив, только как страна россиян. Пусть даже с государственным русским языком, но на основе полинационального, поликультурного устройства» (стенограмма).

Поддерживать необходимо не численность «россиян» вообще и даже не абсолютную численность русского народа, а именно его удельный вес в составе страны. Это единственная гарантия целостности и процветания России и нашего, русского национального долголетия. Увы, нерусские больше всего боятся именно роста удельного веса русских (вспомним истерику Шаймиева, Рахимова и Аушева в ответ на призыв к воссоединению с Белоруссией: причина именно в этом; в этом же причина негативной реакции многих инородцев на воссоединение с Крымом).;

Я не случайно делаю акцент не на абсолютной численности, а на удельном весе русских. Когда мы, русские, создавали огромную Российскую империю, по размеру куда больше нынешней России, нас численно было гораздо меньше, чем сегодня. В конце XVIII века – всего около 50 млн. человек, в конце XIX – около 100 млн. И ничего – справлялись! А вот когда удельный вес русских упал ниже допустимой планки, возникли отрицательные для нас демографический баланс и демографический прогноз, судьба страны – вначале Российской Империи, а затем, повторно, СССР – оказалась трагически обречена. Мы не хотим, чтобы наша новая Россия повторила эту судьбу.

Между тем, в последние пятнадцать лет в стране рождается поровну русских и нерусских детей; рекордсмены рождаемости – тувинцы, дагестанцы, чеченцы и т.д. Если так будет продолжаться и дальше, дело кончится бедой;

5) сохранение и укрепление этнического единства русского народа и всех исторических и культурно-языковых факторов, способствующих этому. Сегодня нас пытаются растащить на субэтносы, как когда-то – на малороссов и белорусов; в частности, отколоть от русских поморов, казаков, старожилов, семейских и др. (см. перепись 2002 г.). Если этот план наших недругов сработает, распад России неминуем;

6) запрещение русофобии во всех ее проявлениях, защита человеческих и гражданских прав русских людей в любой точке земного шара. Русофобию – публичное выражение неприязни к русскому народу – необходимо рассматривать как тяжкое преступление против государства, ввиду государствообразующей роли русских, утвержденной в Конституции. Между тем, сегодня она рассматривается лишь в порядке ст. 282 УК РФ как преступление средней тяжести, и за нее еще никого не осудили – пример с русофобствующим «МК», безнаказанно сравнившим русских со свиньями, у всех перед глазами. Но многие даже и слышать не хотят о такой постановке вопроса;

7) признание факта геноцида русского народа в ХХ веке и преодоление его последствий. Увы, многие нерусские народы против этого. Разыгрываются целые спектакли с деланным возмущением по поводу «надуманной проблемы геноцида русских». Нам предлагают «все забыть» и «списать», а то, мол, и нам могут предъявить счета за геноцид и т.п. Кое-кому не хочется выяснять, на ком же лежит основная ответственность за самый страшный геноцид русского народа времен революции, гражданской войны и последующих десятилетий. Кое-кто не хочет (по соображениям конкуренции), чтобы мы поднимали вопрос о нашем геноциде со стороны немцев в 1941-1945 гг. Точно так же некоторые нерусские народы возражают против причисления русских к числу репрессированных народов, имеющих право на реабилитацию со всеми вытекающими из этого политическими и экономическими последствиями: ими руководит боязнь, что появится еще один участник раздела бюджетного пирога. И т.д.

Следует в первую очередь понимать: решение всех указанных проблем на практике будет означать воздвижение Русского национального государства Россия.

* * *

Напомню в данной связи, что я предварительно проанализировал ситуацию во многих странах, где утвердились порядки и законы, характерные именно для национальных государств – от Израиля (который я считаю образцовым государством такого толка) до стран ближнего зарубежья, бывших советских республик. В частности, детальному разбору подверглись конституции этих стран – и были сделаны выводы о желательности для нас тех или иных новаций по их примеру. А поскольку все эти страны признаны мировым сообществом и к основам их законодательства (включая Израиль, обходящийся вообще без конституции) нет никаких претензий, я сделал заключение о том, что и к России, буде соответствующие изменения окажутся внесенными в ее Основной закон, никто никаких претензий не предъявит.

Конечно, не стоит забывать и о подводных камнях. Стремясь к дальнейшему изменению Конституции и вообще российского законодательства, приходится ожидать по всем указанным пунктам, кроме придания правовых привилегий всем коренным народам России по сравнению с национальными меньшинствами, более или менее ожесточенного противодействия нерусских народов России (мы уже слышали недовольное ворчание властей Татарстана по поводу поправки в Конституцию о государствообразующем народе, но это – еще цветочки). А по поводу привилегий – сугубого противодействия именно национальных меньшинств11. Это понятно. Таковы, увы, неизбежные издержки процесса. Надо быть к ним готовым и не бояться трудностей.

Но вот если этих актуальнейших изменений не сделать, не откладывая в долгий ящик, то мы, с учетом действующих этнополитических и этнодемографических тенденций, постепенно скатимся к судьбе Советского Союза, распавшегося по национальным границам. Поскольку русский народ, народ государствообразующий, – был и остается единственной реальной скрепой, соединяющей воедино всю страну от Калининграда до Владивостока. Не армия, не ФСБ и полиция, не Центробанк (все подобное было и в распоряжении КПСС), а именно и только русский народ. Если эта скрепа ослабнет, страну ждет распад. В свое время старцы из Политбюро КПСС этого не поняли, понадеялись на силовые и экономические псевдо-скрепы. У нас нет права на подобную ошибку.

Итак, мужайтесь и дерзайте, патриоты!

Александр Севастьянов


1 Екатерина Щербакова. Доля титульной нации возрастает во всех странах СНГ, кроме России // Демоскоп Weekly: сайт. – № 559-560.

2 В определениях Комитета по Науке, Образованию и Культуре ООН (ЮНЕСКО) приведено такое определение «мононационального» или национального государства: «Идеалом “государства-нации” является то, что государство объединяет людей одной этнической группы и культурной традиции». А президент наиболее авторитетной всемирной правозащитной организации Freedom House Эдриан Каратницки дает определение моноэтнического государства как государства, в котором более двух третей населения принадлежат одной этнической группе – то есть 67 процентов. Сегодняшняя Россия, в отличие от СССР, совершенно явно подходит под все эти критерии. Так что можно и нужно, не стесняясь, называть вещи своими именами.

 

3 Севастьянов А.Н.: 1) «Российская нация»: реклама и суть. – Вопросы национализма № 29, 2017; 2) Битва за русских продолжается. – Вопросы национализма № 30, 2017; 3) Битва за русских. – Наш современник №№ 5, 6, 2017.

4 Александр Севастьянов. Президент Трамп как зеркало американской инкапсуляции. – Вопросы национализма № 31, 2018.

5 Возможно, пришедшие в Белый дом Байден и его команда неоглобалистов попытаются сменить курс, но это уже вряд ли в их власти.

6 Александр Севастьянов. Расчленители. – Наш современник № 2, 2012.

7 Напомню, что в соответствии с поправками, принятыми в 2003 году к закону «О национально-культурной автономии», русские внезапно оказались лишены права создавать свои НКА на том основании, что они-де не представляют национального меньшинства. Хотя татары, башкиры и некоторые другие народы, имеющие собственную государственность в России, помимо российской, такое право имеют и свои НКА, вплоть до федеральных, - также.

8 Вдовин А.И. Русские в ХХ веке. Трагедии и триумфы великого народа. – М., Вече, 2013. – C. 17-19.

9 https://www.pravda.ru/society/1185073-konstitucia/

10 Конституция Русского национального государства: к постановке проблемы. – Вопросы национализма №№ 15-17, 2013-2014; О русском национальном государстве. – Вопросы национализма № 19, 2014.

11 Напомню, что национальные меньшинства юридически отличаются от малочисленных народов именно тем, что имеют свою этническую государственность за границами России.

Яндекс.Метрика