Sidebar

07
Вс, март

Иван Алексеевич Бунин

Персоны

150 лет назад, 22 октября 1870 года родился первый русский лауреат Нобелевской премии по литературе Иван Алексеевич Бунин. К тому времени, как состоялось награждение, у отечественной словесности на международной арене уже были свои знаменитости: Тургенев, Толстой, Достоевский, Чехов, Горький, Мережковский… Но именно Бунину суждено было поднять престиж русского слова на такую высоту. В тот момент писатель находился в эмиграции. Не сразу, не просто, но и в послереволюционной России имя и творчество писателя завоевало всеобщее признание и любовь. Бунин бесспорно входит в десятку наиболее читаемых и чтимых мастеров прозы, да и как поэт стоит высоко. Недаром его именем названа литературная премия, ежегодно присуждаемая с 2005 года. Его литературные и политические оценки доныне авторитетны и популярны, по его произведениям сняты фильмы и даже самая его жизнь стала основой для полудокументального-полухудожественного кино. Попробуем раскрыть причины любви читателей к его произведениям.

* * *

Иван Бунин – потомок старинного дворянского рода – всеми корнями связан с центральной Россией. Он родился в Воронеже, а детство провел в родовом имении в Орловской губернии среди "моря хлебов, трав, цветов", "в глубочайшей полевой тишине". Начатки образования получил в Елецкой гимназии. В 1889 г. Бунин совершил свое первое путешествие по России (в дальнейшем он вообще много путешествовал, в том числе по своей стране), а осенью того же года поселился в Орле, сотрудничая в газете «Орловский вестник». Жизнь русской деревни и русской провинции была, таким образом, близка и знакома ему во всех подробностях, милых русскому сердцу. Недаром и в стихах, и в прозе Бунин – признанный мастер родного пейзажа.

Литературный талант пробудился в нем рано. Первое стихотворение Бунин написал в восемь лет, а в мае 1887 года произведение семнадцатилетнего писателя впервые появилось в печати: петербургский еженедельный журнал "Родина" опубликовал одно из его стихотворений. В сентябре 1888 года его стихи появились в "Книжках недели", где печатались произведения маститых авторов: Льва Толстого, Салтыкова-Щедрина, поэта Якова Полонского. В середине 1890-х Бунин знакомится с Толстым, с Чеховым. Критика хорошо принимает его рассказ «На край света» (1895), после чего молодой писатель решается посвятить себя только творчеству.

И не напрасно. В 1901 выходит сборник его стихов — сборник "Листопад", за который он неожиданно удостоился высшей награды Академии наук — Пушкинской премии (1903). К этому времени он уже знаком с Максимом Горьким, который привлекает его к сотрудничеству в издательстве "Знание". Здесь выйдут лучшие бунинские рассказы того времени: "Антоновские яблоки" (1900), "Сосны" и "Новая дорога" (1901), "Чернозем" (1904).

В 1909 Бунин стал почетным членом Российской Академии наук.

Максим Горький: "Если скажут о нем: это лучший стилист современности — здесь не будет преувеличения".

Кстати, у Ивана Алексеевича был и артистический талант, притом был настолько сильный, что К.С. Станиславский неоднократно предлагал ему исполнить роль Гамлета в новой постановке шекспировской трагедии.

Бунин недаром начинал свой путь в литературе как поэт. Глубокий лиризм, а равно чувство внутреннего ритма будут впоследствии отличительными чертами и его прозы. Но все-таки не случайно первые шумные успехи ждали его именно на поэтическом поприще. Вслушайтесь в чудесные стихи поэта.

ВЕЧЕР

О счастье мы всегда лишь вспоминаем.

А счастье всюду. Может быть, оно -

Вот этот сад осенний за сараем

И чистый воздух, льющийся в окно.

В бездонном небе легким белым краем

Встает, сияет облако. Давно

Слежу за ним... Мы мало видим, знаем,

А счастье только знающим дано.

Окно открыто. Пискнула и села

На подоконник птичка. И от книг

Усталый взгляд я отвожу на миг.

День вечереет, небо опустело.

Гул молотилки слышен на гумне...

Я вижу, слышу, счастлив. Все во мне.

1909

ДЕДУШКА В МОЛОДОСТИ

Вот этот дом, сто лет тому назад,

Был полон предками моими,

И было утро, солнце, зелень, сад,

Роса, цветы, а он глядел живыми,

Сплошь темными глазами в зеркала

Богатой спальни деревенской

На свой камзол, на красоту чела,

Изысканно, с заботливостью женской

Напудрен рисом, надушен,

Меж тем как пахло жаркою крапивой

Из-под окна открытого, и звон,

Торжественный и празднично-счастливый,

Напоминал, что в должный срок

Пойдет он по аллеям, где струится

С полей нагретый солнцем ветерок

И золотистый свет дробится

В тени раскидистых берез,

Где на куртинах диких роз,

В блаженстве ослепительного блеска,

Впивают пчелы теплый мед,

Где иволга то вскрикивает резко,

То окариною поет,

А вдалеке, за валом сада,

Спешит народ, и краше всех — она,

Стройна, нарядна и скромна,

С огнем потупленного взгляда

1916

* * *

И цветы, и шмели, и трава, и колосья,

И лазурь, и полуденный зной...

Срок настанет - господь сына блудного спросит:

"Был ли счастлив ты в жизни земной?"

И забуду я все - вспомню только вот эти

Полевые пути меж колосьев и трав -

И от сладостных слез не успею ответить,

К милосердным коленям припав.

1918

* * *

Полночный звон степной пустыни,

Покой небес, тепло земли,

И горький мед сухой полыни,

И бледность звездная вдали.

Что слушает моя собака?

Вне жизни мы и вне времен.

Звенящий сон степного мрака

Самим собой заворожен.

1916

РОДИНЕ

Они глумятся над тобою,

Они, о родина, корят

Тебя твоею простотою,

Убогим видом черных хат...

Так сын, спокойный и нахальный,

Стыдится матери своей -

Усталой, робкой и печальной

Средь городских его друзей,

Глядит с улыбкой состраданья

На ту, кто сотни верст брела

И для него, ко дню свиданья,

Последний грошик берегла.

1891

19 октября 1909 года Академия наук вторично присудила Бунину Пушкинскую премию за сборники стихотворений 1903-1907 годов, а также за мастерские переводы произведений Лонгфелло, Теннисона и Байрона.

* * *

Однако в России всегда, как сказал Евтушенко, поэт – больше, чем поэт. А равно и писатель – больше, чем писатель. Ведь в условиях двойной цензуры, духовной и светской, множество вопросов общественной жизни, которые подлежат суду историков, обществоведов, психологов, религиоведов, невозможно было открыто обсуждать. И художественная литература своими средствами раскрывала существо многих важнейших проблем человеческого бытия. Потому и смотрели на писателей как на учителей жизни… И им приходилось оправдывать свое высокое предназначение. Писатель был фигурой общественной.

Бунин сторонился активной политики, не участвовал ни в каких партиях, движениях, однако объективно его творчество заметно влияло на взгляды современников, формировало их. Значение Бунина в русской общественной мысли тех лет во многом определялось его верностью жизни, его глубоким, проникновенным реализмом. Он не отворачивался от животрепещущих проблем времени, и многое в русской жизни видел куда вернее прочих. Не потому ли его повесть «Деревня» выдвинула писателя в первый ряд среди литераторов-современников, что она рассказывала о самом насущном: о глубинных процессах внутри крестьянского класса, которым суждено было определить судьбу России и русского народа в ХХ веке.

В 1905 году Бунин, живший тогда в гостинице "Националь", стал свидетелем Декабрьского вооруженного восстания. Он был потрясен и встревожен происходившим. Его симпатии никогда не были на стороне революционеров, но не задуматься над всем происходящим было нельзя.

В августе 1910 года Бунин сообщал Горькому о своей работе над “Деревней”: “В Москве я писал часов по пятнадцати в сутки, боясь оторваться даже на минуту, боясь, что вдруг потухнет во мне электрическая лампочка и сразу возьмет надо мной полную силу тоска, которой я не давал ходу только работой. А потом это напряжение привело меня к смертельной усталости и сердечным припадкам до ледяного пота, почти до потери сознания... Повесть я кончил...”

Вслед за повестями "Деревня" (1910) и "Суходол" (1911) последовали и рассказы о деревенской жизни тех лет. Они повествовали честно и неприкрыто о жизни современного Бунину крестьянства и вырождении усадебного дворянства. Бунин берет широкий охват деревенской жизни от дореформенной поры – и до своего времени, показывая и капиталистическое расслоение (в колоритном образе сельского кулака Тихона Красова), и рост революционных настроений (в лице Дениски, который хранит революционные брошюры вместе с бульварными и лубочными изданиями). В отличие от писателей-народников, Успенского, Михайловского и других, Бунин подчеркивает невежество, безграмотность, дикость крестьянства, не видит за ним перспектив. Бунин запечатлел «жестокий лик деревни», – так отзывались о его повестях современники.

Недаром литературный критик-марксист и известный большевик В.В. Боровский в очерке “И. А. Бунин” вопрошал: “...несмотря на несомненное глубокое проникновение в жизнь деревни, на большое знание этой жизни и тонкую наблюдательность автора, несмотря на все это, невольно возникает вопрос: верно ли все-таки Бунин изобразил деревню, полную ли картину ее дал он, не нарисовал ли он односторонний образ ее, который, именно благодаря своей односторонности, приближается к карикатуре?”

Жизнь показала, что прав был Бунин, а не его критики.

Много позже, после Февраля 1917 года, кляня российскую интеллигенцию, накликавшую революционную бурю, Бунин жаловался в своем дневнике:

«"Анархия" у нас в уезде полная, своеволие, бестолочь и чисто идиотское непонимание не то что "лозунгов", но и простых человеческих слов – изумительные. Ох, вспомнит еще наша интеллигенция, – это подлое племя, совершенно потерявшее чутье живой жизни и изолгавшееся насчет совершенно неведомого ему народа, – вспомнит мою "Деревню" и пр.! <...> Как возможно народоправство, если нет знания своего государства, ощущения его, – русской земли, а не своей только десятины! <...> С револьвером у виска надо ими править. А как пользуются всяким стихийным бедствием, когда все сходит с рук, – сейчас убивать докторов (холерные бунты), хотя не настолько идиоты, чтобы вполне верить, что отравляют колодцы. Злой народ! Участвовать в общественной жизни, в управлении государством не могут, не хотят, за всю историю. <...> Интеллигенция не знала народа».

Что ж, надо признать, писатель умел смотреть в корень. Действительно, своей революционной активностью интеллигенция вызвала к жизни стихию, которой не понимала и с которой сама потом справиться не сумела.

С револьвером у виска править простым русским народом… Да ведь именно так большевики им и правили! И тут Бунин оказался прав…

Несмотря на неоднозначное восприятие деревенской прозы Бунина, его авторитет и в публике, и в писательской среде был высок. Вот что писал в те годы о нем известный исатель и мемуарист Николай Телешов:

“Бунин представлял собою одну из интересных фигур... Высокий, стройный, с тонким умным лицом, всегда хорошо и строго одетый, любивший культурное общество и хорошую литературу, много читавший и думавший, очень наблюдательный и способный ко всему, за что брался, легко схватывавший суть всякого дела, настойчивый в работе и острый на язык, он врожденное свое дарование отгранил до высокой степени. Литературные круги и группы, с их разнообразными взглядами, вкусами и искательством, все одинаково признавали за Буниным крупный талант, который с годами рос и креп, и, когда он был избран в почетные академики, никто не удивился, даже недруги и завистники ворчливо называли его “слишком юным академиком”, но и только”.

В Литературном музее хранится приветственный адрес, врученный Бунину, где говорится:

“Поэт, проникший в тайны родной природы, познавший и полюбивший скорбную душу бедной, нищей деревни,—

Художник, никогда не изменявший правде жизни и напоивший печальную правду великой красотою,—

Писатель самобытный и простой, трогательно сдержанный и яркий, как сама жизнь, —

сберегающий дорогие заветы родного слова и всегда оригинальный, сохранивший для нас святые воспоминания о богатырях духа и слова, уже ушедших от нас, и поистине современный,

Иван Алексеевич, Вы дороги нам. Вы нужны нам, как все то, что помогает благословить и утвердить жизнь в той религии радости, которая сделает для нас землю прекрасным садом.

Вот те слова, которыми мы хотели определить Вашу значительную роль в русской литературе…”.

Последнее крупное выступление Бунина на родине, в Москве состоялось 8 декабря 1915 года в Большой аудитории Политехнического музея. Газета “Русское слово” сообщала, что вечер Бунина “прошел в сплошных аплодисментах и овациях... Публика как бы спешила воспользоваться публичным выступлением писателя, чтобы ярче, полнее и теплее выразить ему свою благодарность и свои симпатии...”.

* * *

События 1917 года оказались для Бунина роковым рубежом. Человек гармонический, превыше всего в мире ценивший покой, бодрость, радость, любовь, он внезапно лишился всего этого. Рухнул и перевернулся мир, в котором он возрос и обрел себя. Многие отношения оказались разрушены, многие высшие ценности оболганы, извращены, растоптаны. Для эпохи революционных преобразований у Бунина нашлось только одно, самое выдержанное и выношенное определение: «Окаянные дни» – никак по-другому. Такое название дал он своим дневниковым записям 1918-1920 гг.

Бунин встретил «социалистическую» революцию в Москве и сразу же портретировал ее нелицеприятно: «4 ноября (в Москве). Лица хамов, сразу заполонивших Москву, потрясающе скотски и мерзки. <...> Заснул около семи утра. Сильно плакал. Восемь месяцев страха, рабства, унижений, оскорблений! Этот день венец всего! Разгромили людоеды Москву!»

Для Бунина октябрьские события не были неожиданностью, он уже всякого страшного и противного насмотрелся в деревне. Количество впечатлений попросту переросло в качество, вполне диалектически. «Грядущий хам» Мережковского перестал быть художественным образом, воплотился в явь, как и метафорические «гунны» Брюсова, явившиеся уничтожить приветствующего их гимном поэта.

Выносить всего этого Бунин не мог. Летом 1918 года он отправился на Юг России, сотрудничал с Деникиным, писал для службы ОСВАГ1 при Вооружённых силах Юга России, а в начале 1920 года, после разгрома Деникина, эмигрировал и оказался в итоге во Франции.

В эмиграции Бунин, как и Зинаида Гиппиус, Дмитрий Мережковский, Борис Зайцев и многие другие, занял позицию «непримиримых» по отношению к Советской власти.

В 1924 году он выступил со знаменитым манифестом «Миссия Русской эмиграции», в котором дал такую оценку произошедшему с Россией и лидеру большевиков В. И. Ленину:

«Была Россия, был великий, ломившийся от всякого скарба дом, населённый могучим семейством, созданный благословенными трудами многих и многих поколений, освящённый богопочитанием, памятью о прошлом и всем тем, что называется культом и культурой. Что же с ним сделали? Заплатили за свержение домоправителя полным разгромом буквально всего дома и неслыханным братоубийством, всем тем кошмарно-кровавым балаганом, чудовищные последствия которого неисчислимы… Планетарный же злодей, осенённый знаменем с издевательским призывом к свободе, братству, равенству, высоко сидел на шее русского «дикаря» и призывал в грязь топтать совесть, стыд, любовь, милосердие… Выродок, нравственный идиот от рождения, Ленин явил миру как раз в разгар своей деятельности нечто чудовищное, потрясающее, он разорил величайшую в мире страну и убил миллионы людей, а среди бела дня спорят: благодетель он человечества или нет?»

Как говорится, умри, а лучше не скажешь!

Впрочем, политика политикой, а творчество – творчеством. Вопреки популярной теории, дарование Бунина не только не заглохло на чужбине, но и неслыханно расцвело: все свои самые лучшие вещи были написаны им в изгнании.

* * *

Больше того. В эмиграции талант Бунина, как и ряда его одаренных собратий по литературе, преобразился: закалился и «обрусел», как ни странно. Бывшие «западники», такие как Бунин, Шмелев, Зайцев, Алданов, присмотревшись к Западу вблизи и ностальгируя при этом по навеки оставленной России, превратились в закоренелых «славянофилов».

Произведения Бунина ярко свидетельствуют о том: «Роза Иерихона», «Под серпом и молотом», «Красный генерал», «Товарищ Дозорный», «Чистый понедельник», «Косцы», «Лапти», «Далекое». Вообще, в эмиграции Бунин написал свои лучшие произведения, такие как «Солнечный удар», «Дело корнета Елагина», «Митина любовь», цикл новелл "Темные аллеи", роман "Жизнь Арсеньева". В них воспет русский мир во всей его целокупности – от природы до русского характера, русской манеры жить, думать, творить, любить…

Бунин, как всегда, писал сердцем, писал правду жизни, не солгав ни единым словом, не оглядываясь на конъюнктуру. Но жить было трудно, денег никто особо не платил.

Бунин немало переводил в своей жизни с подстрочников разных языков, в том числе Мюссе и Флобера. Ради заработка. Но его самого переводили мало, и печатать во Франции стали, только когда он получил Нобелевскую премию, да и то потом вскоре вновь перестали.

Бывало, Бунин, как и другие русские литераторы, публиковал свои произведения даром, например в газете «Русский шофер» и журнале «За рулем», которые в 1933 году издавал вскладчину Союз шоферов. Многие эмигранты стали водителями такси и т.п., просить гонорар у них было неловко.

Выручали литературные чтения в русских салонах, Например у Мережковских или Цетлиных. Приглашались состоятельные слушатели. Вначале звучала музыка, а потом известные более или менее литераторы – Бунин, Алданов, Шмелев, Зайцев и другие – читали свои новые произведения. Пожертвования, собранные хозяйкой с приглашенных, в конце вечера вручались исполнителям в конверте.

И тут вдруг, как гром среди ясного неба, – присуждение Бунину Нобелевской премии по литературе за «правдивый артистический талант, с которым он воссоздал в прозе типичный русский характер», за «строгое мастерство, с которым он развивает традиции русской классической прозы».

Центральное событие всей эмигрантской жизни! Ведь перед нами далеко не частный факт его личной биографии. На соискание премии был выдвинут и советский кандидат, бывший бунинский друг Максим Горький, обладавший, в отличие от Бунина, всемирным именем. Но Шведская Академия сделала неожиданный выбор; это было уникальное вручение премии, когда зал академии был украшен, против правил, только шведскими флагами – из-за писателя-изгнанника, «лица без гражданства». Ибо эта премия означала не только признание личных заслуг Бунина – это был реверанс в сторону всей русской эмиграции! Признание ее ценности как феномена, ее апробация. И эмиграция прекрасно поняла этот посыл и встретила это признание восторженно, о чем свидетельствует русскоязычная пресса 1933–1934 годов. Ликовала вся Зарубежная Россия! Официальная же советская пресса объяснила решение Нобелевского комитета происками империализма…

Как же получилось, что нобелевский лауреат спустя двадцать лет умер в крайней бедности, по существу, в нищете?

Видимо, Бунин и сам сознавал особое значение этой награды, поскольку немалую часть ее пустил на вспомоществование коллегам. За очень короткий срок после известия о награждении он получил до 2000 писем с просьбами о вспомоществовании. И сразу раздал около 120000 франков. Была даже создана специальная комиссия по распределению этих средств. Помогал и лично, и через жену, в особо щепетильных случаях, как, например, с Мариной Цветаевой.

Бунины никогда не были практичны, превратиться в рантье они не сумели. Поэтому в последние годы жизни, когда пришли болезни и старость, Бунину было тяжко. Тем более, что он был барином по свой натуре, и жить привык по-барски, с непременным шампанским… Деньги уходили и на разного рода приживал, подбиравших с барского стола…

В 1939 году, после начала Второй мировой войны, Бунины поселились на юге Франции, в Грассе, на вилле "Жаннет", где и провели всю войну. Иван Алексеевич категорически отказывался от любых форм сотрудничества с нацистами, очень сильно переживал из-за первоначальных успехов вермахта и поражений советской армии. А после страстно радовался нашим победам. В 1945 году Бунины вернулись в Париж, и в советском посольстве Бунин принял участие в торжественном обеде в честь Победы, где звучала здравица в честь Генералиссимуса.

* * *

Иван Алексеевич неоднократно мечтал о возвращении в Россию. Известный сталинский указ 1946 года "О восстановлении в гражданстве СССР подданных бывшей Российской империи..." он назвал "великодушной мерой". Но возвращение так и не состоялось, тогдашнему советскому послу Богомолову не удалось склонить нобелевского лауреата к выезду на Родину. Что тому причиной?

Советская власть, Сталин были заинтересованы в возвращении из эмиграции ряда знаковых имен. Какими были, к примеру, Алексей Толстой или Александр Куприн. Не был оставлен вниманием и писатель номер один русской эмиграции Иван Бунин. Это началось еще до войны.

Сам Бунин писал, как уговаривал его герой знаменитого очерка «Третий Толстой» в ноябре 1936 года: «”Страшно рад видеть тебя и спешу тебе сказать, до каких же пор ты будешь тут сидеть, дожидаясь нищей старости? В Москве тебя с колоколами бы встретили, ты представить себе не можешь, как тебя любят, как тебя читают в России…” Я перебил, шутя: ”Как же это с колоколами, ведь они у вас запрещены”».

Позднее литератор Николай Рощин был специально подослан НКВД в Грасс, чтобы доносить об обстановке у Буниных (в 1946-м Франция выслала его в СССР как советского агента).

Наконец, пользуясь тем, что писатели-эмигранты внимательно следили за успехами советской литературы, были в курсе ее творческих успехов (А. Толстой, К. Симонов, А. Твардовский, К. Паустовский, М. Шолохов и др.), решено было задействовать такую фигуру первой величины, как Константин Симонов, который был не только живым классиком советской литературы, лауреатом сталинских премий, но и сыном царского генерала и урожденной княжны Оболенской. То есть в каком-то смысле персоной грата для эмиграции. В своих записках «Глазами человека моего поколения», надиктованных незадолго до смерти, Симонов раскрывает некоторые подробности своей миссии. Перед многомесячной командировкой за границу его пригласил к себе Молотов и сообщил о решении правительства выделить ему надлежащую сумму для того, чтобы «мы имели достаточно средств на все расходы, включая гостиницы, разъезды, ответные частные приемы и оплату за свой счет переводчиков, которые нам могут понадобиться». Сумма, названная Молотовым, даже поразила Симонова в первый момент своей величиной. 

Поэт остроумно применил часть этой суммы…

Константин Симонов: «Я предложил, в порядке продолжения контактов, устроить у Бунина на дому русский обед. Наши летчики каждый день в то лето летали в Москву. Я объяснил ребятам, какое дело. Вот старейший русский писатель Бунин, надо угостить его по-нашему, по-русски, чтобы вспомнил свое, родное. И ребята привезли из Москвы, покупали в магазине Елисеева, черного хлеба, колбасы, селедки, водки, калачей. И все это я приволок в дом к Бунину. Бунин ел с аппетитом да приговаривал: ”Хороша большевистская колбаска!”. Опять зашел разговор о возвращении на родину. Я прочитал свою поэму об эмигрантах. Может быть, надо было выбрать что-нибудь другое. Получилось немного прямолинейно. Ну, да слово не воробей». 

Легенда гласит, что не то сам Симонов, не то его блистательная жена актриса Валентина Серова шепнули, все же, Бунину без посторонних глаз, что возвращаться не надо, опасно. Ведь Симонов к тому времени читал «Окаянные дни» и понимал, что может ждать автора в Советском Союзе.

Более общепринятая версия говорит о том, что Бунин совсем было собрался в Россию, но тут подоспело печально знаменитое постановление Жданова о журналах "Звезда" и "Ленинград" (1946 год), поставившее крест на судьбах Анны Ахматовой и Михаила Зощенко. И Бунин образумился и навсегда отказался от намерения вернуться на Родину.

Так или иначе, умер он во сне в два часа ночи с 7 на 8 ноября 1953 года в Париже. В старину в таких случаях говорили «ангел поцеловал». Похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа во Франции.

* * *

В 1929-1954 гг. произведения Бунина в СССР не издавались. Зато с 1955 года он наиболее издаваемый в нашей стране писатель первой волны русской эмиграции. У нас вышло несколько собраний его сочинений, множество однотомников, сборников и т.д., хотя отдельные произведения (например, очерк об Алексее Толстом) печатались с купюрами, а другие («Окаянные дни» и др.) оказались напечатаны только с началом перестройки.

Но сегодня нам уже ничто не мешает наслаждаться всем творческим наследием нашего замечательного писателя и поэта, «последнего русского классика». О котором так замечательно высказался когда-то его друг и товарищ по эмиграции, литературный критик Георгий Адамович:

«…Один из последних лучей какого-то чудного русского дня».


1 Эта служба сочетала в себе контрразведку, пропаганду и агитацию.

Яндекс.Метрика