Sidebar

07
Вс, март

Валентин Александрович Серов

Персоны

Импрессионизм в изобразительном искусстве многими справедливо признается за вершину развития традиционной живописи.

Русское искусство восходит на эту вершину в конце XIX века, когда принципы импрессионистической живописи – стремление передать изменчивость, подвижность окружающего мира, сиюминутность впечатлений художника – утверждаются в творчестве Репина, Малявина, Коровина и других. Среди этих имен на первом месте стоит Валентин Александрович Серов, чей знаменитый холст «Девочка с персиками» признается эталоном импрессионистического портрета вообще.

Как сказал о художнике поэт Валерий Брюсов: «Серов был реалистом в лучшем значении этого слова. Он видел безошибочно тайную правду жизни, и то, что он писал, выявляло самую сущность явлений, которую другие глаза увидеть не умеют».

Показательно, что в знаменитом парижском Музее импрессионизма д’Орсэ наряду с произведениями других гениев висят и полотна Серова, русского представителя данного течения.

Рассказать о художнике – значит поведать о его лучших вещах, о самых знаменитых холстах. Сделаем это.

* * *

Серов прожил недолгую жизнь (1865-1911), но за свои 46 лет успел создать ряд выдающихся произведений и добиться большой славы. Он работал в разных жанрах: историческом, портретном, пейзажном, делал иллюстрации к разным изданиям. Но пейзажи он писал лишь "для себя", обыкновенно на даче в Финляндии или в имении своего друга Домотканове. Прежде всего он прославлен как мастер портрета.

Серов родился в семье петербургской интеллигенции: оба его родителя были композиторами и музыкальными критиками, людьми искусства. В числе друзей семьи были писатель Тургенев, скульптор Антокольский, художник Николай Ге, рисовавший для маленького Валентина лошадок. Счастливым билетом для Валентина было знакомство его семьи с Ильей Ефимовичем Репиным, который с 1874 года (тогда мальчику только исполнилось девять лет) не раз занимался с начинающим художником, чей рано проявившийся талант своевременно получил блестящую огранку.

Возможно поэтому среди наиболее удачных портретных работ Серова мы, наряду с портретами родных, встречаем и портреты Репина.

В дальнейшем Серов много писал друзей-художников (Константина Коровина, Михаила Врубеля, Василия Сурикова, Исаака Левитана, Павла Чистякова, Ильи Остроухова, Льва Бакста) и вообще видных представителей интеллигенции: писателей (Антона Чехова, Николая Лескова, Максима Горького, Леонида Андреева), композиторов Римского-Корсакова, Глазунова, Бларамберга, историка Ивана Забелина, певца Федора Шаляпина, актрису Ермолову, балетную диву Иду Рубинштейн, антрепренера Дягилева, меценатку княгиню Тенишеву.

Довелось ему писать портреты богатых заказчиков: купцов и промышленников, их родни (Мамонтовых, Морозовых, Гиршманов и др.). С Мамонтовым и его кругом Серова крепко связали многие дни, проведенные в знаменитом имении Абрамцево, где всегда кипела художественная жизнь, вращались одаренные в разных сферах искусства люди.

А там пошли и портреты аристократии, людей большого света (графиня Орлова, княгиня Юсупова, князь Голицын, князь Сумароков-Эльстон, обер-прокурор Синода Константин Победоносцев).

И даже самого царя и членов царской фамилии (великие князья Павел Александрович, Георгий Михайлович, цари Александр Третий, Николай Второй, царские дочери).

О таких заказчиках любому художнику тех лет можно было только мечтать. Но все-таки картиной, раз и навсегда прославившей имя Серова стал портрет дочери известного фабриканта и мецената, покровителя искусств Саввы Мамонтова. Все русские люди с детства помнят этот хрестоматийный, везде и всюду растиражированный портрет, известный под названием «Девочка с персиками». Чем же он так поразил современников, почему вот уже более ста лет восхищает зрителя?

* * *

В 1887 году, когда была написана "Девочка с персиками", главным течением в русской живописи было передвижничество, верное принципам реализма, в том числе критического. На передвижной выставке этого года экспонировались "Боярыня Морозова" Сурикова и "Христос и грешница" Поленова, а Репин годом позже завершил "Не ждали". От художника-передвижника общество ждало и требовало прежде всего идей, высоких и назидательных. На художника смотрели как на учителя жизни, порой сурового, но честного. Константин Коровин, ближайший друг Серова, вспоминая годы ученичества в Московском училище живописи, писал о той поре: «Ученики спорили, жанристы говорили: "важно, что писать", а мы отвечали – "нет, важно, как написать". Но большинство было на стороне "что написать": нужны картины "с оттенком гражданской скорби"... Ученики Училища живописи были юноши без радости. Сюжеты, идеи, поучения отягощали их головы. Прекрасную жизнь в юности не видели. Им хотелось все исправлять, направлять, влиять...».

Серов никогда не скрывал, что для него важнее всего не «что написать», а «как написать». Однажды видный искусствовед, главный теоретик передвижничества, критик Стасов прямо спросил его: «Правда ли, что вы не признаете картин с содержанием?» «Не признаю, – смело, бестрепетно ответил Серов, – я признаю картины, художественно написанные». Поступив в Академию художеств в 1880 году, он в 1885 покидает ее, попросту не вернувшись из отпуска.

Вместо картин «с оттенком гражданской скорби», с политическим подтекстом, он создает одно за другим яркие, жизнерадостные, пронизанные светом полотна, передающие красоту и живую прелесть жизни. Это – по содержанию; по манере же письма, по обращению со светом и тенью это были произведения уже не просто реалистические в духе передвижников, а ярко импрессионистические. «Остановись мгновенье, ты прекрасно!» – мог бы вслед за Фаустом воскликнуть художник Серов.

В том же году он писал своей невесте из Венеции, сравнивая себя с художниками итальянского Ренессанса: «Легко им жилось, беззаботно. Я хочу таким быть – беззаботным; в нынешнем веке пишут все тяжелое, ничего отрадного. Я хочу, хочу отрадного и буду писать только отрадное».

Беззаботною отрадой, непосредственной радостью жизни веет от «Девочки с персиками». В декабре 1888 года он был удостоен единственной премии в номинации портрет. Двадцатичетырехлетний художник получил поощрение в сумме 200 рублей… В дальнейшем его гонорары были весьма велики.

* * *

Росла и слава художника, причем не только в России.

На открывшейся в январе 1898 г. в Санкт-Петербурге выставке русских и финских художников, организованной Сергеем Дягилевым, Серов был представлен аж 15 работами. А уже в марте этого года на общем собрании Академии художеств Серов был удостоен звания академика. В 1899 году он был избран в совет Третьяковской галереи, созданный после смерти Павла Михайловича Третьякова. А двумя годами раньше принял предложение руководить натурной мастерской в Московском училище живописи, ваяния и зодчества.

Немногие выдающиеся художники могут похвалиться своими учениками, редко кто из учеников достигает мастерства и славы учителя. Но ученики Серова – Павел Кузнецов, Николай Сапунов, Мартирос Сарьян, Кузьма Петров-Водкин, Константин Юон – свидетельствуют о великом таланте Серова-педагога, ибо каждый из них в свою очередь сумел подняться к вершинам известности.

А между тем талант самого Серова непрерывно рос и развивался.

В 1899 году Серовым была выполнена одна из лучших его работ, картина «Дети», на которой изображены сыновья художника Саша и Юра, стоящие на балконе дачи гравера Матэ.

В 1900 году Серов окончательно порывает с переставшим удовлетворять его принципам Товариществом передвижных выставок и становится официальным членом авангардного по тем временам объединения «Мир искусства». «Он как бы даже держался в тени, но значительность его... была исключительная, – вспоминал лидер объединения Александр Бенуа, лидер "Мира искусства". – Серов был в нашей среде самым надежным цементом, скреплявшим пестрые, разнохарактерные личности. Его дружескому суду мы верили, и ссорившиеся протягивали друг другу руки».

Новые достижения следуют одно за другим. На Всемирной выставке в Париже в 1900 году за портрет великого князя Павла Александровича Серов был удостоен Большой почётной медали. А в 1901 году создает необыкновенно живой и прелестный портрет «Мики Морозова», сына известного фабриканта. Портрет, которым восхищается уже многие поколения ценителей живописи. (Этот удивительный своим очарованием мальчик впоследствии вырос, уцелел при Советской власти и даже сделался известным переводчиком и шекспироведом. Быть может, его оберегало обаяние серовского портрета…)

В том же году Серов пишет портрет императора Николая Второго. Точную характеристику этому прославленному портрету дал друг Серова художник Константин Коровин: «Серов первым из художников уловил и запечатлел на полотне мягкость, интеллигентность и вместе с тем слабость императора...»

Как живой… Это свойство живописи Серова сыграло дурную шутку с данным портретом. В октябре 1917 года после штурма Зимнего дворца солдаты нашли портрет императора в спальне императрицы, выкололи штыками ему глаза и поволокли прочь. Перенеся свою классовую ненависть на слишком схожий с оригиналом холст. Насилу художникам, находившимся там по случаю, удалось убедить солдат отдать им портрет, и так удалось его сохранить.

История создания портрета Николая II рисует нам характер Серова, независимый и свободный. Однажды, во время работы Серова над портретом императора царица попросила царя принять свою обычную позу и, взяв сухую кисть из ящика с красками, стала внимательно просматривать черты лица на портрете, сравнивая их по натуре и указывая удивленному Серову на замеченные ею мнимые погрешности в рисунке:

– Тут слишком широко, здесь надо поднять, там опустить.

Серов, по его словам, опешил от этого неожиданного урока рисования, ему кровь ударила в голову, и, взяв с ящика палитру, он протянул ее царице со словами:

– Так вы, ваше величество, лучше сами уж и пишите, если так хорошо умеете рисовать, а я больше слуга покорный.

И царю пришлось извиняться за неловкую супругу.

1905 год – новый шедевр: портрет великой драматической актрисы, гордости русского театра. «Это памятник Ермоловой!» – писал в марте 1905 года выдающийся архитектор Федор Шехтель о серовском портрете. И ведь верно: полотно отличается чертами монументального произведения, величественной скульптуры.

Поэт В.Я. Брюсов: "Портреты Серова срывают маски, которые люди надевают на себя; и обличают сокровенный смысл лица, созданного всей жизнью, всеми тайными помыслами и всеми утаенными от других переживаниями".

* * *

Тем временем, Серов – едва ли не первым из русских художников – делает следущий шаг и встает на позиции постимпрессионизма, во многом под влиянием французских художников. Он создает три новых шедевра, венчающих его творческий путь: портреты фабриканта и коллекционера Ивана Морозова и великой балетной дивы Иды Рубинштейн. А также легендарное полотно «Похищение Европы».

Не случайно на фоне портрета предпринимателя Морозова, который одним из первых в России стал собирать новейшее искусство Франции, оказался расположен натюрморт Матисса. Серов был одним из тех немногих ценителей в России, кто сразу смог прочувствовать и понять, по выражению Александра Бенуа, «свежее дыхание жизни» и «переутонченность передового француза». В письме к жене Серов писал, несколько парадоксально: «Матисс, хотя и чувствую в нем талант и благородство, – но все же радости не дает – и странно, все другое зато делается чем-то скучным – тут можно попризадуматься».

Влияние «передового француза» на Серова сказалось в его прославленных последних работах. Которые, впрочем, именно «дают радость» – и немалую…

«Похищение Европы» Серов замыслил в 1907 году во время поездки на греческий остров Крит, с которым связан одноименный античный миф. Остатки Кносского дворца, материалы раскопок, древние фрески – все это произвело на художника сильное впечатление. Собственно, его «Похищение» и производит уникальное впечатление панно, которое могло бы в виде фрески украсить стену любого масштаба.

В картине мощно выражено движение, ритм, чему способствует диагональная композиция и подчеркивают фигуры сопровождающих быка дельфинов. Художник работает большими цветовыми пластами, используя излюбленные античными художниками цвета: охру, синюю, темно-коричневую и белую краски, так характерные, скажем, для уцелевших фресок Помпеи. Он отступает от импрессионистической полноцветности и игры светотени, достигая зато замечательного лаконизма и смысловой сосредоточенности. Необыкновенна и трактовка сюжета: Европа явно нимало не обеспокоена своим похищением, она наслаждается этим круизом, ловя минуты безоблачного счастья среди спокойных лазурных волн и солнечного света…

В ходе работы над полотном, Серов создает и уникальный эксперимент: фарфоровую скульптуру «Похищение Европы». Эксперимент удался. Сегодня это всеми признанный памятник русского фарфора.

Случилось так, однако, что последним выдающимся свершением Серова, всколыхнувшим общественное мнение, стал портрет танцовщицы Иды Рубинштейн, воплотившей в своих ролях и жизни все эстетические и эротические мечты эпохи модерна. Поговаривают, правда, что уже в образе Европы современники различали черты сценической знаменитости, покорившей Париж и Петербург.

Образ «мадонны декаданса» Иды Рубинштейн вдохновлял многих художников – Кеса ван Донгена, Антонио де ла Гандара, Андре Дюнуайе де Сегонзака, Леона Бакста, американскую художницу Ромейн Брукс. Экстравагантная во всем – от поведения до кончиков ногтей – Ида с первого же знакомства влекла Серова как модель. Она была богата с детства огромным богатством своих предков, крупных торговцев южной России, и, унаследовав колоссальное состояние, не знала предела своим стремлениям и прихотям. Такой прихотью было и участие в театральных постановках в качестве танцовщицы. Она сама придумывала себе амплуа, участвовала в разработке сценографии и костюмов, нанимая при этом крупнейших в мире профессионалов – хореографа Фокина, художника Бакста, которые не в силах были устоять перед ее обаянием и напором. Сила ее характера и таланта была такова, что, не владея профессией балерины, она, тем не менее, стала сенсацией «дягилевских сезонов» в Париже, оказав огромное воздействие на всю художественную жизнь этой столицы всех искусств. Особую славу имели спектакли «Саломея» по Оскару Уайльду на музыку Александра Глазунова и «Клеопатра» по «Египетским ночам» Пушкина на музыку Антона Аренского.

В «Саломее» (1908, Петербург) Ида Рубинштейн исполнила скандальный «Танец семи покрывал», разворачивая в пластическом танце одно за другим богатые покрывала, пока не осталась лишь в одних огромных бусах… Константин Станиславский, обиженный на Иду за отказ войти в его труппу, высказался так: «Более голой и бездарно голой я не видел!» Но публика была в бешеном восторге. А возмущенная родня умудрилась запихнуть Иду в психиатрическую больницу, но, к счастью, ненадолго, и она вернулась на сцену.

Русская критика не была благосклонна к ней, находя во всем, что делает Рубинштейн, «постановочный разврат», разложение театра, в котором все покупается и продается, и торжество «бездарной, въедчивой, ядовитой кляксы дилетантского кривлянья». Зарубежная критика предпочитала писать о «гибкости змеи и пластичности женщины», о «сладострастно окаменелой грации» Рубинштейн.

И вот знаменитый антрепренер Сергей Дягилев, организатор «Русских сезонов» в Париже, принял решение не только включить в репертуар «Клеопатру» с Идой в главной роли, но и заказал афишу для «Сезонов» 1910 года Валентину Серову – с портретом Иды Рубинштейн. Серов, в предыдущем году уже создавший афишу для «Сезонов» с изображением летящей в прыжке Анна Павловой, поставил лишь одно условие: он будет писать Иду только обнаженной. Ида согласилась не раздумывая.

Впервые Серов увидел Иду еще в 1909 году. По его собственным словам, он нашел в ней «столько стихийного, подлинного Востока, сколько раньше не приходилось наблюдать ни у кого».

Серов говорил: «Увидеть Иду Рубинштейн – это этап в жизни, ибо по этой женщине дается нам особая возможность судить, что такое вообще лицо человека...».

Серов писал этот портрет в необычной обстановке. На помост из чертежных досок и табуреток было накинуто желтое покрывало, на котором расположилась Ида. Сам Серов на время сеанса облачался в грубую черную рубаху, подобную рясе монаха-схимника. Очевидцы намекали, что таким образом художник пытался смирить бунтующую плоть… Дочь художника, Ольга Валентиновна Серова, писала в своих воспоминаниях: «Она была совсем не так худа, как её изобразил папа, по-видимому, он сознательно её стилизовал».

Сеансы прервались только однажды – Ида уезжала в Африку на охоту, где лично убила льва…

Вскоре портрет был окончен. Но афишей он так и не стал. Выставленный в 1911 году на выставке «Мира искусства», он вскоре после того оказался приобретён в собрание Русского музея.

В публике портрет произвел фурор, скандал. Резко необычный во всех отношениях, он был отвергнут целым рядом художников. Первый учитель Серова, переживавший за любимого ученика Илья Репин назвал его «базаром декадентщины». Отзывы были самые разнообразные: от восторга до отвращения. Критики именовали Иду на картине «гальванизированным трупом», «зеленой лягушкой» и «грязным скелетом».

Внезапно в 1911 году Валентин Серов скоропостижно умер от приступа стенокардии. Сказалась тяжкая практика напряженного творчества в тисках изнурительного самообуздания?

Но сразу все кривотолки вокруг его имени прекратились. И портрет Иды Рубинштейн занял законное место среди самых выдающихся шедевров русского искусства дореволюционной поры.

* * *

В заключение хочется высказаться словами художника Николая Рериха: «Как об умершем, просто нельзя говорить о Серове. Поймите: ведь до чего бесконечно нужен он нашему искусству. Если еще не понимаете, то скоро поймете. Мы и наши дети будем видеть, что произведения Серова оценены все более и более и помещены на лучших местах, а в истории искусства Серову принадлежит одна из самых красивых страниц».

Яндекс.Метрика