Sidebar

26
Пт, фев

«От Москвы до самых до окраин»

Русский вопрос

«Бывают странные сближения…» – говаривал Пушкин. Так случилось, что установление двух крайних рубежей России произошло одного и того же числа, хотя и с разрывом в двести с лишним лет.

17 октября 1740 года был основан Петропаловск-Камчатский, наш самый отдаленный форпост на Востоке.

А 17 октября 1945 года, в соответствии с решениями Ялтинской и Потсдамской конференций, в состав СССР был включен Кёнигсберг с приле­гающими землями Восточной Пруссии – наш самый отдаленный форпост на Западе.

Между этими двумя точками и раскинулась наша необъятная Родина, которая не раз меняла свой объем, то расширяясь, то сокращаясь, то вновь расширяясь, то вновь сокращаясь… Вспоминая эту важную для нас дату 17 октября, хотелось бы лишний раз поразмышлять над картой нашей страны.

Прежде всего, задумаемся: что такое границы современной России? Что такое ее современная территория? Насколько они оптимальны? Насколько должны быть неизменны? Насколько они соответствуют историческому пути русского народа?

Наконец, какому типу государственности более всего соответствует наша географическая данность? Должны ли мы позиционировать себя в мире как империя – или как национальное государство? А может быть, можно, оставаясь де-факто империей, преобразоваться в национальное государство де-юре, по примеру всех бывших республик Советского Союза?

Колоссальные пространства России – всегда были важнейшим фактором, формировавшим русский менталитет. Как в реальной жизни, так и в литературе.

Часто этот фактор воспринимали как грозную силу. Недаром Пушкин писал:

Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,

От финских хладных скал до пламенной Колхиды,

От потрясённого Кремля

До стен недвижного Китая,

Стальной щетиною сверкая,

Не встанет русская земля?..

Государь Император Александр Третий, завещая Россию своему сыну, эту же мысль передал в емком афоризме:

«У России нет друзей. Они боятся нашей огромности. У нас есть только два надёжных друга: русская армия и русский флот!»

Но не всегда и не всеми российская огромность воспринималась только положительно. Друг Пушкина, язвительный и умный князь Петр Вяземский, посмеиваясь, называл подобные стихи «географической фанфаронадой» и сетовал, мол, что хорошего, если «у нас от мысли до мысли пять тысяч верст»...

Иногда приходится слышать и о том, что гигантские территории обусловили не интенсивный, а экстенсивный тип развития, при этом требуя от русского народа, создавшего на них свое самое большую в мире державу, слишком больших усилий.

Сам Николай I говорил: «Расстояния являются несчастьем России».

А философ Николай Бердяев сокрушался:

«Огромные пространства легко давались русскому народу, но нелегко давалась ему организация этих пространств в величайшее в мире государство, поддержание и охранение порядка в нем. Размеры государства ставили русскому народу почти непосильные задачи, держали русский народ в непомерном напряжении».

Ему же принадлежит и такое горькое наблюдение: «Русская душа ушиблена ширью». Она не мирится с мизерными целями сиюминутного существования, а стремится к целям огромным, как сама Россия, но легко при этом впадает в утопические мечты.

Напротив, философ Иван Ильин в своей работе «О России» написал вполне оптимистически: «От чувства, что наши богатства обильны и щедры, в нас разлита некая душевная доброта, некое органическое, ласковое добродушие, спокойствие, открытость души, общительность... всем хватит, и еще Господь пошлет». Он видел в этом корни русского великодушия, щедрости, широты души.

Как бы то ни было, а невозможно переоценить для менталитета русского человека то значение, которое имел и имеет необыкновенный размер созданной его предками страны. Ведь недаром Александр Герцен писал: «Каждый русский сознает себя частью всей державы, сознает родство свое со всем народонаселением».

Так было именно в силу того, что размеры и конфигурация России соответствовали внутреннему потенциалу и стремлениям русского народа, обеспечивали его интересы, его безопасность, и соотносились с ним диалектически как форма – с содержанием.

Поэтому сознание «нашей огромности», российской державной силы, величия – это была важная причина стихийного русского патриотизма, позволявшего нам выстоять всегда и во всех испытаниях.

В ХХ веке исторический путь русского народа оказался грубо пресечен, его судьба претерпела роковые изменения, а извечный, казалось бы, патриотизм, подвергся суровым испытаниям на прочность. Ведь нарушилось главное условие, обеспечивавшее равновесие нашей страны: форма перестала соответствовать содержанию, а русские как государствообразующий народ оказались в разделенном положении. Это произошло постепенно в результате таких событий, как Октябрьская революция, распад Российской Империи, «похабный» Брестский мир, большевицкое произвольное создание границ внутри России и перекраивание границ между советскими республиками, а затем и в итоге всего этого – распад великой страны именно по этим искусственным, несправедливым границам.

На первый взгляд, Советский Союз был как бы новой империей, но так казалось только до тех пор, пока его единство удерживалось силой. Не стало силы – всевластия КПСС, КГБ и тому подобных скреп – и СССР распался, как карточный домик, разделив при этом единый великий русский народ.

В 1980-е годы трудами двух академических институтов – картографии и этнографии – была создана гигантская карта расселения всех этносов на территории СССР и в сопредельных государствах. На ее основе удалось сделать «Карту компактного расселения русского этноса». И сразу стала зримо очевидна трагедия руссского народа, разрезанного «по живому» несправедливыми границами, измышленными большевиками вопреки вековым русским подвигам. На этой карте очень хорошо видно, что современная Россия не соответствует по форме своему основному содержанию – русскому народу. Видно, как грубо нарушено естественное право единого народа проживать в одном государстве.

Розовым цветом на ней закрашены земли, компактно населённые русскими людьми, составляющими от 40 и более процентов населения. Идёт ли речь о бывших землях Области Войска Донского, отрезанных от нас немецким штыком по несправедливому «похабному» Брестскому миру; или о Таврической губернии, которую даже тогда, в 1918 году, когда беспомощная Россия лежала в полном развале, не посмели у неё отобрать; или о Харьковщине и Слобожанщине, куда от гнёта польских панов сбегались украинские крестьяне под защиту русского царя; или о южноуральских землях Гурьевского, Яицкого (Уральского), Семиреченского казачества, где и сейчас русские составляют от 70 до 90% населения; или о русском городе-крепости Нарве, или об основанном ещё Ярославом Мудрым городе Юрьеве (он же Дерпт, он же Тарту), или у отвоёванной именно русским и никаким иным штыком у турок Новороссии и Приднестровье…

Тут есть над чем задуматься нашим государственным деятелям, в том числе юристам-международникам. Ведь проблема справедливого, мирного и законного воссоединения разделенной нации не нова в международном праве. Так, в ХХ веке мы стали свидетелями воссоединения немецкой нации; на наших глазах континентальный Китай воссоединился с Гонконгом и Макао; Южный Вьетнам – с Северным и т.д. Можно видеть, что никаких опасных для мира во всем мире потрясений от этих воссоеднинений не произошло. Напротив, факт разделения единого народа при помощи несправедливых и необоснованных границ представляется незаконным, вопиюще противоречащим всемирно признанному праву наций на самоопределение, а также принципам гуманизма. Он должен быть преодолен.

Но проблема внешних границ России – не единственная, взывающая к разрешению. Не меньшую озабоченность вызывают подчас границы внутренние, между регионами нашей пока еще федеративной страны.

Те, кто сегодня вздыхает по советским порядкам, не должны забывать о том, что именно эти порядки, в частности, в национальном вопросе, предопределили указанную трагедию нашего народа, оказавшегося в разделенном положении. Поэтому мы должны быть особенно осторожны и внимательны, чтобы не допустить повторения судьбы СССР в отношении нашей нынешней России. А такие прогнозы уже слышны сегодня со всех сторон, и от друзей, и от недругов.

Писатель Михаил Веллер: «Если империя создана силой оружия и включает в себя массу народов, массу разноэтнических элементов, разнокультурных, разноментальных, которые живут на своей собственной исторической земле, то, как только ты убираешь хоть вертикаль власти, хоть штык, хоть абсолютистский стержень, империя рассыпается. Россия – остаток великой советской империи – сегодня последняя империя на Земном шаре.

Как только вы уберете сильную президентскую власть, которую в ее нынешнем исполнении мы все терпеть не можем и хотим, чтобы ее не было, как только вы ее уберете, Россия развалится на куски. Потому что и башкиры, и татары, и Приморье, и Западная Сибирь захотят быть сами, не кормить соседей-уродов, дармоедов. И все оно разойдется демократически на части».

О том, что случится, если этот «демократический прогноз» сбудется, особо гадать не приходится.

Надо напомнить зрителям, что наша Россия – это не только одна восьмая часть суши, но еще и могучие пресные реки, гигантские лесные массивы, чистый воздух, плодородные земли и, что немаловажно, колоссальные запасы полезных ископаемых.

Словом, Россия – сплошная гигантская приманка как для богатых, так и для нищих насельников земли: для первых как источник возможного неслыханного обогащения, а для вторых – просто как средство выживания. Весь мир, если бы умел думать единой головой, жаждал бы поделить Россию, всю, до последнего квадратного миллиметрика.

А защищать это богатство, эту роскошь, если что, придется всего-навсего двум процентами мирового населения – от остальных 98 процентов…

Если же Россия распадется по национальным границам, как это случилось с СССР, то и той защиты у нее не будет.

Воспрепятствовать тотальному раздербаниванию России могут только наши государственные границы, защищенные всей военной мощью, в первую очередь ядерной, и другие государственные институты. Можно не сомневаться, что всякое их ослабление будет воспринято как сигнал к нападению на нас, ведь слабость всегда провоцирует агрессора…

В чем же сегодня должна быть наша сила? Какое государственное устройство, империя или национальное государство, больше будет соответствовать нашим стратегическим задачам – выживанию и укреплению, в первую очередь? Вопрос о преобразовании нынешней Российской Федерации как переходной формы государственности – в Русское национальное государство, по примеру всех бывших республик Советского Союза, сегодня активно обсуждается на самых разных полюсах нашего общества: от либералов до националистов.

Но мы поставим это важнейший вопрос в неожиданной плоскости: может ли быть национальная идея, национализм – интегратором империи?

Как ни странно – да, может.

Пример – мощнейшее имперское государство ХХ века: Британская империя. Которая никакой интегрирующей идеи не несла ни индейцам, ни индусам, ни шотландцам и ирландцам. Правда, английский национализм, даже употребленный по умолчанию, никого, кроме самих англичан, понятное, дело, интегрировать не мог. Но этого и не требовалось, пока у них была сила – то есть до окончания Второй мировой войны, в которой Англия потеряла все что имела. А силу эту веками давала, прежде всего, именно английская национальная интеграция, английская этническая солидарность, сплоченность – ничто иное.

Признаем, что какие-либо универсальные или сакральные цели британским проектом не предусматривались. Англичане – народ рациональный, и никаким миссионерством занимать себе мозги не позволяли. Хоть Киплинг и писал о «бремени белого человека», но заботился этот человек, как и все нормальные люди, в первую очередь – о себе и своем потомстве…

Однако констатируем: в определенном смысле Великобритания была в одном лице и империей, и национальным государством. Как видим, одно другого не исключает.

Таким образом, ничто не мешает нам сделать важный вывод: национальное государство, объединенное сознательным и жестким национализмом «имперообразующего этноса» (в России это именно и только русские) вполне способно существовать под именем империи.

Была бы на то воля.

Яндекс.Метрика