Sidebar

07
Вс, март

Что говорят легенды

II. Севастьянов Александр Тимофеевич (13.10.1864 - 29.01.1937)

Переходя к отрывочным воспоминаниям моего отца, надо сразу же дать им определение как семейным легендам. Ибо документально подтвердить их или опровергнуть я пока не всегда имею возможность. Итак, о моих прадеде и прабабке, основателях дворянского рода Севастьяновых.

Отец всегда утверждал, что мы происходим из поморов. Этим-де обусловлен и выбор профессии прадеда и деда, да и его самого. И дед Борис в Бутырской тюрьме признавался сокамернику Колниболоцкому, что поколения Севастьяновых были моряками. Поскольку Усть-Вага расположена на берегу Северной Двины, в это легко поверить.

Девичью фамилию прабабушки (Майданюк) отец не знал. Знал только, что ее отец отличался характером деспотическим и сильным и имел какое-то отношение к Государственному Совету.

При каких обстоятельствах прадед познакомился и посватался к О.А., отец также не знал, предполагал, что А.Т. давал ей уроки (ему случалось подрабатывать этим). По легенде, девушка была настолько смущена, что потчуя гостя при первом знакомстве, вместо «не угодно ли вареной говядинки» предложила ему «говеной варядинки». Сватовство было неудачным, родители отказали. Коллежский асессор, коим, как я выяснил, был папа Андрей Никитич Майданюк, это не слишком высокий чин 8-го ранга; до 1856 года он обеспечивал получение потомственного дворянства, но потом порог повысили до 6-го ранга. Не было и большого достатка: девица Майданюк с 16 лет была служащей телефонной станции, как видно, не от хорошей жизни. Но, видимо, у родителей девушки были высокие претензии, жених не показался им лучшей партией и благословения на брак они не дали.

И тогда влюбленные, якобы, сговорились и устроили крайне скандальный побег.

Со слов отца выходило, что О.А. бежала чуть ли в угольном ящике крейсера «Память Азова» (как известно, отправлявшегося в августе 1890 года в Европу, чтобы, приняв в Триесте на борт наследника цесаревича, продолжить путь на Дальний Восток), и жила первое время во Франции. Узнав о побеге, отец Майданюк в ярости проклял дочь, причем-де вполне официально, чин по чину, через соответствующую службу в Казанском соборе, о чем, по словам отца, ему сообщила сама бабушка, гуляя с ним по Невскому проспекту и проходя мимо того собора. Милое дело.

О.А. с зонтиком. Кон. 1900-х гг.

О.А. с зонтиком. Кон. 1900-х гг.

Однако по документам свадьба состоялась 2 февраля 1890 года (что плохо стыкуется с побегом на «Памяти Азова», если только не пришлось почему-либо бежать уже после свадьбы13), а в 1902 году коллежский асессор Майданюк фигурирует уже как умерший; о том и другом написано в послужном списке А.Т. Странно, что дело обошлось без взысканий и наказаний для А.Т., ибо вряд ли Майданюк, сам в прошлом военный, да еще таможенник, не обратился бы к морскому начальству. Сомнительная версия, прямо сказать...

А вот в проклятие отца Андрея Никитича Майданюка я верю вполне. Не могу не верить. Ведь еще при своей жизни супруги Севастьяновы потеряли троих детей ровно половину своего потомства. Вначале старшего сына Георгия (1917), потом старшую дочь Ольгу (1928) и, наконец, второго сына Бориса (1931). Особо подчеркну, что Ольга их первенец! умерла 2 февраля, в день свадьбы родителей: крайне зловещее совпадение, само по себе наводящее на мысль о действенности родительского проклятия. Не дай бог никому такого... К тому же один зять тоже успел умереть (Мартынов), оставив в Царском Селе вдову с тремя детьми, а второй (Богуславский) бросил жену с малолетним сыном и подался в Москву, так что и этого внука пришлось растить старикам.

Георгий, А.Т., Борис, Александра Севастьяновы. 1905 г.

Георгий, А.Т., Борис, Александра Севастьяновы. 1905 г.

13 Каким-то образом бескозырка с именем этого крейсера была, однако, на юной голове Юрика Севастьянова в 1905 году (см. фото), а значит, что-то действительно связывало нашу семью с этим славным кораблем. Известно, что с 3 мая по 1 сентября 1901 года А.Т. плавал на этом крейсере. Он каждый год уходил в подобное плавание на разных судах, однако именно «Память Азова», почему-то, прописан в семейной истории. Замечу, что в 1906 году крейсер взбунтовался, команда перебила офицеров; после подавления бунта был переименован в «Двину», но в 1917 году вернул себе прежнее имя.

О.А. Севастьянова с дочерью Ольгой. 2 пол. 1920-х гг.

О.А. Севастьянова с дочерью Ольгой. 2 пол. 1920-х гг.

Как известно, проклятие может действовать до семи поколений кряду. Трагически окончилась жизнь Бориса Александровича (Первого). Очень нелегкой и полной трагических обстоятельств оказалась жизнь Никиты Борисовича. Мне, Александру Никитичу, довелось хлебнуть лиха в ранние годы, а в зрелые похоронить своего любимого первенца, Бориса Александровича (Второго). Соответственно, ему самому также не позавидуешь. Трагически началась, таким образом, жизнь моего внука Глеба Борисовича. Зная о том, что на нашем роде лежит такая тяжелая печать, я перед тем, как обвенчаться с Люсей, привел ее в московскую церковь Петра и Павла у Яузских ворот, где специально обученный священник провел для нас особую службу, освобождающую от «родительской клятвы». Надеюсь, это во многом помогло, но, как видно, не до конца.

Такова устная легенда, слышанная мною от отца.

В действительности все было не так, в легенде переплелись правда и домыслы. О ее реальной подоплеке я узнал только в марте 2019 года, когда чудесным образом познакомился с потомками самого младшего из детей А.Т. и О.А. Севастьяновых Игоря (1908-1969). Оказалось, что у внука Игоря профессора Белгородского университета Юрия Георгиевича Чендева сохранилась тетрадь, в которой Игорь незадолго до смерти стал делать наброски автобиографии и дал характеристики своих родителей. Там же рассказана и драматическая история, легшая в основу легенды, своего рода семейный «скелет в шкафу». Цитирую данную запись:

«Я родился в нашей многочисленной семье последним, уже тогда, когда покойной матушке было за 40. Но даже и в моей памяти она сохранилась ослепительной, редкой красавицей, неким совершеннейшим произведением природы, в котором внешние поразительные по красоте формы совершенно необъяснимо сочетались с красотой манер, изяществом и тем, что вошло в литературу и жизнь под названием женственности. А какой же она была в 20 лет?

Но история ее жизни была весьма печальна, и однажды совершенный опрометчивый поступок искалечил ее внутренний мир и [сверг с пьедестала. Зачеркнуто.] вынудил скрыться от жизни и общества, царицей которого она была.

Я знаю этот период ее жизни по отдельным семейным разговорам, сплетням прислуги и редким искренним разговорам в ту пору моей жизни, когда многие факты и поступки воспринимаются совсем не так, как их следовало бы расценить, чтобы принять их внутренний смысл и содержание.

В общем неоспоримо одно, будучи дочерью зажиточных людей того времени, она в 20 лет блистала в большом свете и, более того, правила им, не зная себе соперниц и конкуренток. Будучи натурой увлекающейся и не знающая границ своим прихотям, она тайно в 20 лет вышла замуж за лакея, как говорят, малого [весьма красивого и хитрого, который был прельщен... был малый не промах, особенно по части... Зачеркнуто.] веселого, красивого, как Адонис, и жадного до денег, как капитан Флинт или Фома Ягненок1. Скандал был грандиозный, и естественно, что так блестяще начатая карьера была тут же окончена, а моя бедная матушка, лишившись средств, лишилась и любовника, который в течение всего лишь недели промотал полученные деньги в Монте-Карло, новых же средств родители матушки ей не дали, и она осталась одна среди мира, который еще недавно лежал у ее ног. Наступили будни с побоями, пьяными дебошами, изменами и в конце концов окончившиеся официальным разводом, после чего мать вернулась в Петербург и тут влачила жалкое существование, перебиваясь уроками музыки в частных домах. За гроши, на которые можно было или поесть, или хоть и не шикарно, но одеться.

Именно в эту пору она встретила молодого флотского офицера-артиллериста Александра Тимофеевича, который полюбил ее раз и навсегда, стал ее мужем и главой многочисленного семейства».

Прабабка О.А. Севастьянова в молодости

Прабабка О.А. Севастьянова в молодости

Этот рассказ Игоря Севастьянова многое проясняет и ставит на место, но при этом создает новые легендарные подробности. Могла ли юная телефонистка, дочь всего лишь коллежского асессора, таможенника, пусть и зажиточного, «блистать в большом свете»? (Впрочем, как уверяют ее потомки по линии дочери Ольги, она училась в Смольном институте и была блестящей пианисткой, а все это говорит о многом.) Вполне достоверным можно здесь считать одно: мезальянс имел место, побег из дому также, а значит и отцовское проклятие. Зато второй брак с Александром Тимофеевичем можно считать если не отрадным, то поистине спасительным обстоятельством в жизни Ольги Андреевны, и семейство Майданюков никаких претензий иметь к моему прадеду не могло. В дальнейшем прабабка была безупречной женой и матерью, родив и воспитав шестерых детей. Но каяться и расплачиваться за роковую ошибку молодости ей пришлось до конца дней, как можно судить по признанию Игоря о том, что его мать «верила в Бога, загробную жизнь и каждый вечер, на сон грядущий, на коленях замаливала дневные грехи перед иконой Богоматери с зажженой лампадой».

Прадед Александр Тимофеевич Севастьянов. 1 пол. 1890-х.

Прадед Александр Тимофеевич Севастьянов. 1 пол. 1890-х.

Надо заметить, что Игорь не очень хорошо знал и понимал своих родителей, как это следует из его же записок, где не раз путаются даты и некоторые факты их жизни. Вероятно, потому, что он был поздним ребенком и большая разница в возрасте не давала ему возможности глубоко проникнуть в их внутренние обстоятельства. Но мы сегодня, читая его строки об истовом ежедневном покаянии женщины, теряющей одного за другим любимых детей, понимаем, что она надеялась замолить не какие-то «дневные грехи», которых и не было, скорее всего, а тот главный, единственный Грех, которым так нелепо началась ее взрослая жизнь, надеялась отмолить отцовское проклятие.

О.А. с сестрами

О.А. с сестрами

Некая связь с иным миром у Ольги Андреевны, видимо, была. По рассказу, передающемуся в поколениях семьи Чендевых, в день гибели сына Георгия она, проснувшись, увидела в окне, как береза сама собой клонится к земле, и поняла, что с сыном случилось несчастье.

У О.А. были родные сестры (предположительно двое или трое), они продолжали общаться по-родственному, их можно видеть на семейных фотографиях, и даже кое с кем из детей и внуков. Они держатся с большим достоинством. Но мой папа уже не помнил их по именам2.


1 Фома Ягненок герой одноименного романа К. Фаррера (написан в 1913) пират XVII века.

2 Есть две фотографии семнадцатилетнего Бориса, подписанные 29 и 30 апреля 1915 года, одна «дорогой бабушке Кате», другая «дорогой бабушке Лиде», но кто эти бабушки, я пока не знаю. И почему карточки остались в семье, а не достались бабушкам также.

Яндекс.Метрика