Sidebar

05
Пт, март

Дед и внук

II. Севастьянов Александр Тимофеевич (13.10.1864 - 29.01.1937)

Вернулись не в самую Москву, конечно, по их прежнему, доарестному, адресу туда Таисии как вдове врага народа доступа уж не было. Но, к счастью, им с Никитой удалось-таки возвратиться к любящим бабушке с дедушкой. Когда точно они вырвались из дикой, антисанитарной, переполненной разнообразными болезнями Башкирии, я не знаю. Но в августе 1933 года старики уже вернулись в Ленинград, на Ржевку, забрав с собой Никиту, которому надо было идти в школу во второй класс.

История с расстрелом сына совсем сломала, как видно, прадеда и его жену. Оставаться дольше в Подмосковье, чужом изначально, а теперь еще и связанным с самыми, быть может, страшными в жизни воспоминаниями, они не смогли. Да и, кстати, обстановка на артиллерийском заводе № 8 имени Калинина (ЗИК), где работал прадед, сложилась довольно нервозная. В 1930 году началась разработка и серийный выпуск новых видов артиллерийских систем. Всего за четыре года с 1927 по 1931 гг. на заводе сменилось четыре директора. В 1933 г. был арестован по обвинению во вредительстве (расстрелян в 1937) главный инженер завода, кавалер ордена Красной Звезды, талантливый конструктор артиллерийского вооружения В.М. фон Беринг. Тьма сгущалась.

Старики Севастьяновы приняли решение вернуться зализывать раны в свое старое гнездо на Ржевку. Прадеда с распростертыми объятиями приняли на Полигоне, официально пригласив «на штатное место инженера в/к [высшей категории] Морского отдела НИАПа, каковое и занимает с 1 августа 33 г.» (см. Характеристику 1935 года; формально он числился «по вольному найму», но ясно, что все решалось по-дружески, полюбовно).

А.Т. с О.А. Севастьяновой. Ок. 1935 г.

А.Т. с О.А. Севастьяновой. Ок. 1935 г.

Что ждало их в родном гнезде на Ржевке? Кто их ждал?

Судьба их сына Игоря, учившегося в московском художественном техникуме, мне на период до 1935 года в деталях неизвестна, но он (по архивным документам) вернулся с родителями в Ленинград и первое время жил с ними, работая художником в железнодорожном клубе1. После чего отделился и завел свою семью: в 1935 году женился, стал жить в коммунальной квартире, в 1936 родил дочь. Дальнейшая его судьба изложена в отдельном очерке.

Коля Басенький

«Коля Басенький»

Когда их сын Владимир оказался в Сибири? В 1929 году Севастьяновы переехали в Подлипки уже без него. Есть два косвенных материальных свидетельства. Во-первых, в нашей семье сохранился дареный Владимиром моему деду овальный фарфоровый пласт с глухарем на ветке и надписью без даты на обороте: «”Стрельцу” Бобке от братишки» (Борис увлекался охотой). Возможно, пласт был сделан в мастерских училища Штиглица в годы учебы. Но скорее всего, Владимир уже работал на Хайтинской фарфоровой фабрике под Иркутском, откуда и переслал пласт при жизни Бориса, т.е. до 1931 года. Во-вторых, в собрании В.Н. Богуславской, внучки Ольги Александровны Севастьяновой (в замужестве Богуславской), есть фотография, подаренная Владимиром сестре Ольге явно до 2 февраля 1928 (день ее смерти). А на ней надпись о том, что фото сделано ранее и что теперь он выглядит хуже. Видимо, в этот момент его уже не было в Ленинграде, иначе зачем бы писать и так всем очевидное. А раз так, то значит, Владимир переехал в Хайту году в 1927, где и работал в художественном цехе.

Справа налево: А.Т. Севастьянов, зять Н.М. Мартынов, дочь Александра, сын Владимир. Примерно лето 1916 г.

Справа налево: А.Т. Севастьянов, зять Н.М. Мартынов, дочь Александра, сын Владимир. Примерно лето 1916 г.

Старшая из дочерей, вышеупомянутая Ольга Александровна, вышла замуж за некоего Виктора Богуславского, но потом муж бросил ее с ребенком, она сильно болела, а в 1928 г. умерла; их юный сын Николай (домашнее прозвище «Коля Басенький», т.е. хорошенький, красавчик) жил с дедом и бабкой Севастьяновыми в Подлипках, а затем снова на Ржевке до поступления в Военно-Морское училище в 1933 году, после чего ему пришлось перебраться в казармы и оставить стариков.

Вторая дочь, Александра Александровна, в замужестве Мартынова, в 1931 году уже вдовела и жила с тремя детьми в Детском селе (бывшем Царском селе, Пушкино тож) под Ленинградом.

Семья. Сидят: племянница О.А. с сыном, А.Т. Севастьянов с Гошей и Володей, Георгий, О.А. Севастьянова; стоят: Борис, некто в гражданском. Май 1914 г.

Семья. Сидят: племянница О.А. с сыном, А.Т. Севастьянов с Гошей и Володей, Георгий, О.А. Севастьянова; стоят: Борис, некто в гражданском. Май 1914 г.

Вдова старшего сына Екатерина никак не отмечена в семейных хрониках, только ее фото встречаются в альбомах. Общалась ли она с кланом Севастьяновых после того, как потеряла мужа, неизвестно, ее следы теряются.

Конечно, при таком раскладе от некогда большой дружной семьи осталось лишь ее бледное подобие. Стариков можно понять: оставаться в Подлипках среди чужих стен свидетелей их душевных мук было невыносимо. Но взять с собой невестку в Ленинград им бы никто не позволил: жена врага народа была поражена в правах и не имела права обитать в столицах (те самые «минус 20 городов», о которых А.Т. написал Енукидзе). Таисия осталась в Подлипках, ей не удалось поехать вслед за родителями мужа и сыном. Ее следующие по времени фотографии сделаны там в 1933 году, в том числе в больничной палате, где она несла дежурство. На какое-то время ей уступала московскую квартиру племянница, Галина Филадельфовна Забугина, но это было «не по правилам», рисковали обе.

А мальчик Никита с 1933 года жил у бабушки с дедушкой, регулярно ходил в начальную школу, которую и окончил в Ленинграде в 1936 году. Отец помнил свое долгое житье мальчишкой у деда в доме на Ржевке, помнил о своих прогулках по городу с бабушкой, о ловле раков с дядей Игорем.

На листе 3 альбома № 4 расположена самая последняя по времени фотография прадеда (в три четверти, в темном кителе, в кресле), если не считать той, что напечатана в некрологе, оригинал которой у нас не сохранился. И рядом вклеена летняя фотография Никиты в возрасте примерно двенадцати лет. То есть, это как раз 1936 год. Почувствовав приближение конца жизни, дед отправил повзрослевшего внука к матери в Подмосковье.

Приезжал Никита, вместе с Таисией, и на следующее лето, в 1937 году, к уже овдовевшей бабушке. Этому визиту посвящен ряд фотографий, в том числе фото О.А. у могилы А.Т., а также с Игорем и Таисией на лавочке во дворе. Кроме того, в доме находился на каникулах младший Богуславский в форме курсанта Военно-морского инженерного училища имени Дзержинского (куда поступил в 1935 году), которую он давал примерить Никите, что тот с гордостью и делал, позируя перед объективом (имеется три таких фото). Но дедушка Александр Тимофеевич уже не увидел своего единственного наследника по прямой линии (Никиту) в родной морской форме2, как видел когда-то своих старших сыновей. Морская офицерская династия Севастьяновых остановила свое развитие, хотя мой отец еще сохранял связь с морской стихией, конструируя корабли.


1 Так повествует личное дело курсанта кораблестроительного сектора Военно-морского инженерного училища им. т. Дзержинского Богуславского Н.В. ЦГА ВМФ, ф. Р-1530, оп. 10, д. 147, л. 1 об.

2 Все дело в том, что Высшее военно-морское инженерное училище имени Ф. Э. Дзержинского (имя присвоено в 1927 году) было основано императором Павлом Первым в 1798 году как Училище корабельной архитектуры. А в 1872-1896 гг. оно именовалось: Техническое училище Морского ведомства. Это то самое учебное заведение, которое окончил сам Александр Тимофеевич, и где теперь учился его внук Богуславский, осуществляя преемственность профессии.

Яндекс.Метрика