Sidebar

24
Ср, фев

Теперь речь пойдет о моём родном и любимом деде Борисе

VII. Севастьянов Борис Александрович (26.02.1898 - 15.04.1931)

Так получилось, что в нашей семье, в результате ареста деда 5 февраля 1931 года, обыска в его вещах и изъятия ценностей и документов, сохранилось крайне мало из вещей, к которым прикасались его руки, и почти ничего из документов. По этим немногим вещам можно судить: у деда был хороший вкус. Ваза «Три богатыря» в стиле русского модерна, японская шкатулка для благовоний в виде семьи обезьян, искусно вырезанная из слонового бивня, серебряный с финифтью портсигар (все это он дарил своей жене Таисии) и серебряный подстаканник с его инициалами, чучело медвежьей головы в прихожей, да фарфоровый пласт с глухарем на току, изготовленный и подаренный братом Владимиром с надписью «”Стрельцу” Бобке от братишки», несколько акварелей брата Игоря вот и все, чем мы располагаем. Да два небольших альбома с фотографиями, несколько еще разрозненных фото, бог весть как сохранившихся. Юношеская поэма о самоедах, еще какие-то стихи. В общем, крохи.

Проблема еще в том, что и вдова Бориса моя бабка Тая, и мой отец отправились в 1941-1942 гг. на войну из далекого сибирского села Туруханска. Бабка погибла на фронте; отец летом 1946 года побывал под Красноярском, но с чем вернулся? Фотоальбомы сберегла и вернула отцу Полина Осиповна, ведшая у Таисии хозяйство. Возможно, в Сибири сгинули еще какие-то материальные следы пребывания Севастьяновых на земле, бумаги, письма. Отец был идеалистом и бессребреником, он еще в ходе войны порывался продать через Полину Осиповну все имущество, чтобы помочь двоюродной сестре. Чудом сохранившиеся у родных фотографии и какие-то вещи, документы и устные предания все это приходило в мой дом по крупицам из разных источников, я собираю свою «борисиану» (точнее: «севастьяниану») всю жизнь.

Лет до тринадцати я вообще ничего не знал о деде. Что говорить, если письмо моего отца Генеральному прокурору СССР от 1 октября 1964 года начиналось словами: «В нынешнем году я случайно узнал, что мой отец, Севастьянов Борис Александрович, которого я считал умершим в 1931 г., был арестован.». А ведь с момента ареста прошло 33 года, целая жизнь! Возведение (точнее: реставрацию) нашей родословной мне приходилось начинать почти что с чистого листа.

Но благосклонная судьба давала нам подарки: так, отец мой встретился с человеком, сидевшим в одной камере с дедом, записал его рассказ и получил письменные свидетельства, мемуар об этой истории. Лично мне удалось добиться, после настойчивых просьб, разрешения на ознакомление с подлинным делом деда, удалось его законспектировать. Это произошло в 1993 г. незадолго до смерти моего папы, так что об очень многом и важном из жизни своего родного отца он узнал из моих уст и уже в самые последние месяцы своей жизни... Большим везеньем я считаю получение из Белграда через Таллин фотоальбома, принадлежавшего жене старшего брата моего деда, а потом и других связанных с нею материалов, эти данные помогли многое понять и раскрыть в нашей семейной истории, дополнить биографию деда и прадеда. Ряд документов мне довелось обнаружить в российских архивах, но не слишком много. Счастливым событием стало неожиданное знакомство с потомками Игоря Севастьянова, живущими в Белгороде. Все эти открытия, вряд ли случайные, помогли мне в работе.

Итак, свой рассказ я решил разбить на эпизоды, события которых группируются вокруг тех или иных источников, блоков документов. А рассказ о биографии деда неизбежно будет перемежаться рассказом о том, как эти сведения и документы добывались.

Яндекс.Метрика