Sidebar

02
Вт, март

Второй младший брат моего родного деда Бориса, Игорь

Итак, поиски Владимира Севастьянова особым успехом не увенчались. Зато мне несказанно повезло вдруг с его младшим братом Игорем, найти следы которого я надеялся еще менее. Ну, тут моя заслуга лишь косвенная, а роль Провидения огромна.

Мартовским утром 2019 года, в 9 часов, по телефону раздался звонок и взволнованный женский голос сообщил, что это звонит моя троюродная сестра, внучка Игоря, которого я считал бессемейным человеком, сгинувшим без следа. Я тут же помчался в Белгород, где обнаружил дочь Игоря, 82-летнюю Наталью Чендеву, заслуженного работника культуры России, более 45 лет руководившую вокально-хореографическим ансамблем «Белогорье», а также ее сына, Юрия Георгиевича Чендева, доктора наук, географа-почвоведа, завкафедрой Белгородского госуниверситета и хорошего самодеятельного художника, и ее дочь Татьяну Георгиевну Бражникову, преподавателя музыкальной школы по классу фортепиано. И их семьи. В архиве Чендевых-Бражниковых обнаружились несколько фотографий, а главное картины и акварели, стихи и записки Игоря, в которых содержатся ценнейшие сведения о его отце и матери, основоположниках нашего дворянского рода. Оказалось, что Таня решила поискать в интернете что-нибудь о Севастьяновых и случайно натолкнулась на мое недавно вывешенное предварительное исследование о нашем роде. Читала всю ночь и утром, вся в слезах, позвонила по моему телефону, найденному через сайт.

Меня прекрасно встретили в Белгороде (Таня с мужем Александром живут в своем доме в пригороде), я провел два чудесных дня 23-24 марта с вновь обретенной родней, а после в Москве получил от них хорошие сканы фотографий и документов, сильно обогатившие семейный архив. Сразу, по горячим следам, написал новую главу о жизни Игоря Севастьянова.

Подробнее: Второй младший брат моего родного деда Бориса, Игорь

Зигзаги судьбы

К началу событий Игорь уже окончательно осиротел (мама Ольга Андреевна ушла из жизни в 1938 году вслед за мужем). На фронт он подался чуть ли не на третий день войны, и два года провел на фронте. Поскольку было известно, что его покойный отец артиллерист высокого класса, Игоря назначили командиром артиллерийского расчета.

Он воевал ожесточенно, был контужен и ранен в руку, после чего, будучи комиссован в чине младшего лейтенанта, осенью 1943 года отправился к семье. Прибыв в Раи, Игорь забрал семью в Глазов (Удмуртия), куда его направил военкомат для работы, назначив начальником ОТК на военный завод, выпускавший боеприпасы для фронта. Там, в Глазове, Севастьяновы жили до 1946 года. Живописные работы Игоря этого периода не сохранились, но он в свободное от работы время писал пейзажи дикой природы Предуралья, по воспоминаниям его дочери Наташи.

В Глазове в 1944 году Севастьяновы усыновили 2-летнего мальчика, ребенка войны, через детский дом, и назвали его Володей, очевидно в честь брата (в детском доме сообщали, что его звали Веня Горских; он потом благополучно вырос и стал военным, дослужился до подполковника и окончил свои дни в 2014 году в Белгородской области). Жилось трудно, но весело и беспечно, деньги улетали быстро. Валентина регулярно сдавала кровь, чтобы получить дополнительную продовольственную карточку, возможно, тогда она и заработала туберкулез.

Подробнее: Зигзаги судьбы

На закате

Вскоре после переезда Игорь, во-первых, женился вторым браком на некоей Тамаре, колченогой женщине с ребенком (сыном Колей, уже довольно взрослым и непутевым). По-видимому, физиологическая потребность или усталость от одиночества вновь оказалась сильнее рассудка. А во-вторых, перенес операцию по поводу рака желудка. С раком он в итоге справился, а с новой женой и пасынком нет, это было роковое для него решение, ускорившее его кончину. Финал жизни Игоря оказался сильно испорчен этим браком, не раз повергавшим его самого в отчаяние, о чем свидетельствует, например, страшная запись, сделанная в последний год жизни в заветной тетради:

«Жизнь зашла в тупик. Больше так жить нельзя. Все мысли, лучшие побуждения растворяются в черной прозе примитивного мировоззрения жены. Что же делать? Я, конечно, могу уехать, но как бросить все? И вместе с тем, я не могу терпеть то, что происходит. Водка не выход, и не выход уход от жизни, но сил больше нет.
Я гибну и знаю это, и не буду жалеть, если все кончится смертью. -— 11/IV 68».

В Ессентуки к Игорю за полгода до его смерти приезжала дочка с кратким визитом, привозила детишек-внуков, которых он полюбил всей душой, крепко, безоговорочно и трогательно. Им он адресовал задуманные мемуары, которые так и не успел написать, а Танюше посвятил сочиненную им колыбельную... Дети стали, безусловно, самым светлым лучом, осветившим последние годы жизни. Есть фотографии, сделанные в Минводах, на которых страшно исхудавший и выглядящий нездоровым, хрупким и постаревшим Игорь, некогда высокий, сильный, запечатлен с дочерью и внуками. Это была его последняя истинная отрада.

Подробнее: На закате

Яндекс.Метрика