Sidebar

02
Вт, март

Беседа девятая. Кто такие русские

Десять бесед о русском национализме

В одной из предыдущих лекций мы говорили о том, что, с точки зрения современного русского национализма, значит быть русским. Вообще, что значит принадлежать к той или иной этничности, национальности. Мы говорили о том, что определяющим является фактор происхождения – как его называют, фактор крови.

Сегодня я хотел бы поговорить более подробно о том, что собой представляют русские с точки зрения генетики, антропологии, биологии вообще в целом. Это связано с тем, что явно обозначилось движение к Русскому национальному государству. Впервые перед русским народом за последние 500 лет возникла такая перспектива – обретения (если угодно – восстановления) своего национального государства. Перспектива, которая уже сбылась в отношении многих народов бывшего Советского Союза, которые такое государство обрели. Мы от них немного отстаем, но, на мой взгляд, мы движемся в том же направлении.

Поэтому очень важно определить, кто же такие русские, потому что понятно, что в национальном государстве признак национальности имеет большое значение. В соответствии с этим признаком могут быть возложены какие-то дополнительные тяготы или, наоборот, какие-то дополнительные привилегии. И очень важно, чтобы лишних тягот и лишних привилегий не получили те, кому они не предназначаются. Поэтому нужно точно определить, кто такие русские.

Во многом, но не во всем, я буду опираться на очень интересное издание, о котором необходимо говорить, о котором необходимо рассказывать. Это книга "Русский генофонд на Русской равнине". Это уникальное, первое и единственное пока такое подробное и детальное исследование. Это своего рода научный подвиг, который совершили два выдающихся современных биолога. Причем это семейный подвиг, потому что мама, Елена Владимировна Балановская, доктор биологических наук, антрополог, которая значительную часть жизни провела в полевых экспедициях, изучая, в том числе, палеоантропологические останки на территории России, причем на территории не только Русской равнины, а гораздо шире – и сын, Олег Павлович Балановский. Тоже доктор биологических наук, но он генетик, и он тоже провел немало лет в экспедициях, изучая пробы крови, изучая гены на территории бывшего Советского Союза, и в частности на территории Русской равнины. И вот результат двух таких биографий выдающихся биологов, результат их деятельности отразился в этой книге, написанной совместно, с целью как раз определить, что же такое русский генофонд.

Книга, надо сказать, очень сложная для понимания, для непрофессионалов, потому что здесь масса таблиц, масса весьма сложных графиков, требующих профессионального анализа данных. Книгу я лично читал дважды, делал выписки, заметки, комментировал. Мой большой комментарий к этой книге выпустил журнал "Вопросы национализма" в двух номерах подряд, потому что очень сложный, огромный объем по насыщенности своей, густой и необыкновенной. И для того, чтобы в этом разобраться, нужно потратить много сил и времени. Я пытался это сделать и отделить в этой книге несомненные какие-то открытия и удачи, отделить твердо опознанные и установленные факты от фактов, которые требуют перепроверки, или, допустим, сомнительных каких-то концепций, которые здесь тоже, как оказалось, есть.

Таким образом, я постарался взять все лучшее, что есть в этой экспериментальной книге, в этой необычной и, я бы сказал, пионерской для нас книге и соединить эти данные с теми данными антропологии, которые мне были известны до этого и которые содержатся в трудах наших выдающихся ученых. Для того, чтобы разъяснить, что же такое русские.

В самом общем смысле у меня получилась формула такая:

Русские – это сложносоставной европеоидный этнос, который сложился на базе летописных славянских племен (то есть тех племен, что упомянуты в наших летописях) и говорящий по-русски.

Потому что есть и другие народы, которые сложились на основе тех же летописных племен, белорусы, в первую очередь, украинцы, но они говорят немного не так, как мы. Вот для того, чтобы дифференцировать нас от белорусов (с которыми мы генетически и антропологически не имеем принципиальных различий) и украинцев, пришлось ввести этот лингвистический критерий. Который в принципе не является определяющим: определяющим является, как я уже говорил, происхождение. И здесь на первом месте нужно упомянуть непосредственных наших предков – это летописные племена, я их потом перечислю. А если идти вглубь веков и устанавливать наше "первородство", наши исконные корни, то нужно говорить о том, что мы – этнос европеоидный, то есть восходящий к кроманьонцу.

Возникает несколько проблем исторического и биологического плана для того, чтобы внести уточнения в эту формулировку, разъяснить ее, сделать более подробной, более внятной. Нужно говорить о том, что славяне, по всей видимости – это автохтонное население Русской равнины. То есть это значит, что мы не пришли откуда-то из Сибири, Средней Азии или Малой Азии, как нам иногда уже пытаются говорить, или из Африки откуда-то. Нет. Наши корни, наши истоки находятся в Европе, на пространстве между Уралом и, грубо говоря, Альпами и Пиренеями. Вот где-то в районе верховьев Эльбы, Вислы, Днепра, Волги, Оки, в этих местах впервые появились наши самые отдаленные, но прямые предки.

Балановские пишут в своей книге, что митохондриальная ДНК восточных славян насчитывает порядка 30 тысяч лет. Митохондриальная ДНК – это ДНК, которая передается только от женщин к женщинам, по женской линии, и которая позволяет, будучи обнаружена в тех или иных особях, говорить об их родстве, позволяет примерно расчислить возраст этой самой ДНК. Вот по этой книге получается, что эпицентр зарождения славян – это Европа, и возраст зарождения славян – примерно 30 тысяч лет назад. Надо сказать, что вообще возраст кроманьонца на сегодняшний день устанавливается примерно в 50 тысяч лет. Кроманьонец – это европеоид, которого, если его побрить, причесать, приодеть, то вполне можно посадить с нами за общий стол, и он будет отличаться если только некоторой грубоватостью черт, но в принципе, кроманьонец – это «человек современный», как называет его антропология. Вот из этих пятидесяти тысяч лет нашего пребывания на свете примерно тридцать тысяч лет мы можем говорить о существовании каких-то протославян, которые потом постепенно развились до нашего состояния. Развитие это происходило, как я уже говорил, в центре Европы, там, где сходятся верховья Днепра, Оки, Волги, Эльбы, вот примерно в этих землях.

Тогда же, в те же примерно времена начинается этногенез и других потомков кроманьонцев, таких, как финны, например, кельты, германцы, кавкасионцы и другие. Они давали свое потомство, они смешивались друг с другом. На первом этапе происходила дивергенция, то есть расхождение признаков, а на последующих этапах происходила реверсия. Вот эти два принципа, эти два термина, введенные в свое время Чарльзом Дарвином, я должен разъяснить для последующей ясности в головах слушателей.

Что такое дивергенция? Это расхождение признаков. Дарвин приводит такой пример. Два фермера взяли овечек из одного стада, одной породы и увезли их, один куда-нибудь в Девоншир, другой – в Йоркшир. И там из этих овечек они выращивали свои стада, ни с кем их не скрещивая, ни с кем не смешивая. Но когда через пятьдесят лет их потомки привезли на ярмарку вот этих представителей разных стад одной породы, то перед конкурсным жюри предстали овцы, которых очень трудно было отнести к одной породе, так они отличались, так далеко зашло расхождение признаков. Хотя когда-то у них были общие папа и мама и общее происхождение. Вот это явление расхождения признаков, которое приводит к образованию подвидов, к образованию пород внутри одного вида – очень важное явление природы. Постепенно накапливаются отличия, которые могли быть незначительными у братьев и сестер, но у их потомков они могут перерасти в настолько большие различия, что иногда можно даже усомниться в том, одна ли перед нами порода. Это явление дивергенции.

Явление реверсии было открыто также Дарвином на базе исследования голубей, потому что голуби – это очень давно одомашненная и окультуренная людьми птица. Люди разводят голубей около 3000 лет, и выведена масса всяких пород. Есть даже такие породы, которые не могли бы существовать без помощи человека, потому что есть, например, такие короткоклювые голуби, птенцы которых сами не могут даже разрушить оболочку яйца – человек должен сломать яйцо, тогда птенец выберется на свободу и станет нормальной птичкой. И вот Дарвин стал собирать разные породы голубей, а потом ему пришло в голову начать их скрещивать. И в результате двухэтапного скрещения разных пород голубей и, в свою очередь, их потомства между собой, неожиданно образовались скалистые сизокрылые голуби – те, от которых произошли когда-то все породы голубей. То есть, скрещивая между собой разных потомков разных пород одного вида, Дарвин пришел к явлению реверсии, то есть восстановления исходного типа, исходного вида. Поэтому, если это явление перенести на человеческое общество, то мы должны понимать, что если мы, допустим, скрестим поляка, финна, немца, ирландца, русского, шведа – скрестим потомство раз-другой, то потом во втором поколении получим возвращение к чистому кроманьонскому типу, от которого мы все когда-то произошли, и финны, и немцы, и шведы, и русские, и ирландцы.

Вот эти два момента необходимо учитывать, чтобы понимать, что происходило на Русской равнине. Там не только славяне образовывались, там образовывались и финны, особенно в восточных частях, ближе к Уралу. И Балановские ставят два очень интересных вопроса. Они ставят вопрос о том, насколько в русских присутствует азиатский компонент, монголоидный, с одной стороны, а с другой стороны, насколько в них присутствует финский компонент, или, как они выражаются, субстрат. (Есть суперстрат – русские, и в этом суперстрате можно искать и обнаружить, или не обнаружить, некие иные субстраты, то есть этнические составляющие.)

И вот они приходят к однозначному выводу по поводу монголоидного компонента, они считают, что этот компонент вообще никак в нас не отразился. Это вопрос, который волнует много поколений русских. Спор о том, можно ли поскрести русского и найти там татарина. Нет, нельзя, отвечают Балановские. Вот что они пишут…

(Кстати говоря, не только Балановские об этом пишут. В свое время видный советский антрополог Николай Чебоксаров исследовал такой основной признак монголоидности, как наличие особого устройства века, эпикантуса, который присущ монголоидам. У монголоидов он встречается от 75 до 95 процентов случаев. А из числа более чем восьми с половиной тысяч русских мужского пола эпикантус обнаружен только 12 раз, к тому же только в зачаточном состоянии. Двенадцать человек из восьми с половиной тысяч – это всего 0,14 процента. То есть по одному из таких основных антропологических признаков у русских монголоидность практически отсутствует.)

…А что пишут Балановские? Я цитирую: "География кожных узоров (а кожные узоры, которые изучает наука дерматоглифика, на руках, на пальцах и на ступнях, имеют очень четкие расовые привязки, то есть невозможно перепутать отпечатки пальцев монголоида, европеоида и негроида, они будут совершенно разные) – мы не обнаруживаем никаких монголоидных влияний на русский генофонд вопреки мифу о мощном влиянии татаро-монгольского ига на антропологический тип русского народа".

Это аргумент от антропологов.

А что говорят генетики? Генетики говорят так. Цитирую: "Базовый главный вывод, который следует из проведенного изучения русского генофонда – это практические полное отсутствие в нем монголоидного вклада. Данные по митохондриальной ДНК (я напомню, что это ДНК, которая передается по женской линии) указывает на отсутствие сколько-нибудь значительного монголоидного пласта в русском генофонде". Далее: "В славянских популяциях встречены почти исключительно западно-евразийские гапло-группы. Восточная зона расселения славян является крайним западным рубежом для распространения азиатских гапло-групп". То есть, Урал – это рубеж, на котором останавливается продвижение азиатских гапло-групп в Европу.

И они резюмируют так: "Не русскому генофонду выпала роль буферной зоны между Западом и Востоков, не он стал местом их встречи. Эта роль досталась иным народам, живущим на восток от Урала". То есть это алтайские, уральские народы, башкиры те же, и так далее. И произошло это, кстати, не в результате татаро-монгольского нашествия, а гораздо раньше, примерно 12-15 тысяч лет назад.

То есть с монголоидами у нас генетический кордон, стена, четкая граница. Вот кончаются одни, а вот начинаются другие. Поэтому, вопреки Александру Блоку, не скифы мы, не азиаты мы "с раскосыми и жадными очами".

И больше того. Есть очень интересное исследование. Вот, например, есть такой ученый, доктор наук Яблонский, которому принадлежит любопытная статья "Монголы в городах Золотой орды. По материалам мусульманских некрополей". То есть, он исследовал гробницы, могилы, кладбища мусульманские. И он пишет: "К началу XV века большую часть горожан Золотой Орды составляли люди смешанного типа. При этом обладал европеоидный компонент. Судя по всему, как в провинции, так и в столице золотоордынского государства процесс антропологического смешения шел в направлении ассимиляции завоевателей-монголов. В богатых кирпичных склепах, расположенных на территории мечетей или мавзолеев хоронили людей вполне европеоидного облика".

То есть, славянские или вообще европейские женщины, попадая в гаремы завоевателей-монголоидов, изменяли генетику этих самых завоевателей. Поэтому вот эту поговорку, "поскреби русского, найдешь татарина", нужно читать с точностью до наоборот – "поскреби татарина, найдешь русского", вот это скорее.

Это первый вопрос, который хотелось бы разъяснить, насколько мы азиаты. Ни насколько.

Второй вопрос, который тоже необходимо разъяснить – насколько мы финны.

Здесь у Балановских есть определенный крен, они считают, что наличие финского субстрата, подмеса финского, является этнообразующей характеристикой для русских, которая отличает их от белорусов и украинцев. Но так ли это на самом деле? Дело в том, что если взять всю территорию расселения русских, с севера на юг, справа – Урал, слева – грубо говоря, Эльба, белорусская граница с Западом, то получается, что это пространство делится на три части. Западные русские области вообще практически лишены финского субстрата. В восточных областях, от Урала к центру, финский субстрат присутствует в центральной и северной части в значительном количестве. А в средней части, между восточной и западной, это некая буферная зона, где, как говорится, "серединка на половинку". То есть понятно, что славяне, которых с запада теснили немцы, германцы, и выбивали их оттуда, вырезали и ассимилировали, не могли двигаться на запад. Они двигались только на восток. И уходя, распространялись со своих исконных территорий, идя на восток, попадали в междуречье Оки и Волги, где в основном и были распространены финские племена. Там и происходила ассимиляция, там происходил подмес.

Но в исконных территориях автохтонных летописных племен этого не происходило. Поэтому, если вы попадаете в Смоленск, Курск, Минск, Каргополь, вы не обнаружите там финского подмеса. Вот эти территории, где, собственно говоря, и располагались основные летописные племена, в районе Приильменья словене, дреговичи, вятичи, северяне, в этих исконно им принадлежащих территориях финский подмес отсутствует. И, собственно говоря, там и проживает по сю пору, если можно так выразиться, эталонный русский народ. Таким же эталонным русским народом, собственно говоря, являются белорусы, потомки дреговичей, которые генетически абсолютно идентичны вот этим западно-русским областям.

В Центральной России уже наблюдается определенный подмес финского субстрата, в восточных областях, особенно к северу, он возрастает, но тоже не везде. Например, в северных областях расселения русских есть очень интересные русские популяции.

Например, есть такие пенеги, которые живут на реке Пинега. Пенеги – высокие, светловолосые, светлоглазые, горбоносые, генетически они ближе всего не к финнам, с ними у них вообще максимальное генетическое расстояние, они близки со средними русскими значениями и близки с чехами, поляками, литовцами, немцами. То есть, скорее всего, пенеги – это и есть потомки тех дружин Рюрика, которые пришли когда-то с южного берега Балтики, чтобы на этих землях создать русскую государственность. Они живут достаточно замкнуто, что и свойственно было для русов, поскольку русы жили не территориальной общиной, как большинство славян, а кровнородственной общиной, они не мешались с другими. Вот они сохраняются таким отдельным популяционным анклавом.

Кроме того, на севере, на Кольском полуострове, на Мезени, на Печоре, есть еще очень интересные популяции, которые тоже отличаются от окрестных русских и резко отличаются от окрестных финских племен. Они темноволосые, темнобородые, темноглазые, тоже достаточно высокие. И именно в этих местах сохранились былины Киевского цикла и вообще фольклор Киевской Руси. На Украине этого не сохранилось, а там сохранилось. Вокруг Вятки тоже такая популяция – темноволосых, темноглазых людей. Судя по всему, это потомки именно полян, которые бежали от татарского нашествия.

То есть, видите, на севере тоже неоднородное население, а существуют разные популяции русских разного происхождения, отличающихся генетически и антропологически от окружающих русских людей.

Вообще Балановские говорят так, что русские – это «подразделенная популяция», то есть она имеет разные «генетические портреты». И вот таких генетических портретов русских Балановские насчитывают пять. С чем это связано? Отчасти это связано с переселением после татар остаточного населения Киевской Руси, которые в ужасе бежали, куда глаза глядят, потому что явились вдруг какие-то "черти из ада", абсолютно другие, которые выглядят по-другому, одеваются по-другому, обычаи другие и язык другой. Которые страшные, которые никого не щадят, то есть, ну, просто исчадия преисподней. И которым невозможно сопротивляться, потому что они оснащены по последнему слову восточной военной науки, а восточная военная наука, особенно в Китае, стояла тогда на недосягаемой высоте. И вот от этих адских исчадий поляне бежали, куда глаза глядят, на самый край света, на Белое море, на Кольский полуостров… Куда там дальше? Дальше только Ледовитый океан... И другие какие-то происходили перемещения.

Но с чем, в основном, связано вот это различие и наличие ряда генетических портретов внутри русского народа? Нужно вспомнить о том, что изначально, если обратиться, допустим, к западноевропейским и византийским источникам IV-VI веков, то в них речь идет о двух категориях славян. Это склавины, собственно выходцы из тех территорий, о которых я говорил выше, – верховья Эльбы, Волги, Днепра и Оки; и анты, которые населяли южные земли, там, где сейчас Украина в основном, это были места до середины Днепра. Они отличались друг от друга, потому что хотя основа у тех и других была славянская, и анты образовались в результате распространения славянских племен из Центральной Европы туда на юг, но дело в том, что до славян эти земли тоже были кем-то населены. Там жили земледельцы-скифы (скифы были и кочевые, и земледельческие – пахотные скифы, как их называют), там жили фракийцы, геты, даки, там находят определенное количество кельтских генетических и антропологических субстратных вкраплений. Поэтому анты, хотя и говорили на том же языке, что и склавины, но они антропологически и генетически были немножко другими.

Этим отчасти объясняется и отличие современных украинцев от русских. Хотя я еще раз должен сказать, что собственно носителей древнерусской культуры на Киевщине не осталось после татарского нашествия, они все бежали. Поэтому хотя нынешние украинцы и присвоили себе трезуб Владимира, но ни в культуре, ни в истории они не являются прямыми наследниками тех полян, которые когда-то держали Киевскую Русь. И антропологически, если верить исследованиям академика Алексеева, например, нынешние украинцы – это потомки, в основном, древлян, которые находились под полянами и платили им дань. И потом, когда татары разорили Киев, и поляне либо все погибли, либо бежали, тогда древляне вышли из своих лесов. Плюс еще спустились с Карпат определенные славянские популяции. И вот они заселили новую Украину, но они не сохранили ни фольклор, ни былины, ни песни, ни архитектуру древней Киевской Руси, ведь ни один памятник дотатарского времени там не сохранился.

Вот поэтому не удивительно, что генетический портрет юга России отличается от генетического портрета центра, тем более генетического портрета севера России. И вместе с тем и на севере есть разные популяции, разные генетические портреты. И все это русские люди, и об этом прежде всего говорит еще и тот факт, что все говорили на русском языке, все говорят на русском языке, и существуют диалектные различия, которые меняются в зависимости от широты проживания, то есть широтная изменчивость русских диалектов. На юге – один диалект, на севере – другой, и промежуточные формы между ними.

Хорошо это или плохо – то, что русский народ не является гомогенным, не является абсолютно однородным, потому что это «подразделенная популяция», характеризующаяся аж пятью генетическими портретами? Вот это очень интересный вопрос.

Надо сказать, что здесь Балановские совершили открытие, которое можно считать гениальным, и которое, вообще-то говоря, на мой взгляд, претендует на Нобелевскую премию. Они поставили вопрос о гетерогенности и гомогенности разных наций. Гомогенность – значит однородность, гетерогенность, соответственно, разнородность. То есть народ один, но он, как правило, являет собой подразделенную популяцию. И вот генетические расстояния между разными популяциями одного народа и дают коэффициент гомогенности или гетерогенности.

Интересно вот что. Они просчитали свыше 60 разных народов для определения коэффициента гомогенности и гетерогенности.

Нам иногда говорят так, что чем больше различных генетических вливаний в составе какого-то народа обнаруживается, тем лучше, тем народ более жизнестоек, тем он более талантлив, более успешен, красив и так далее. Так ли это на самом деле?

На самом деле перед нами очередной миф, который нам внушается с определенной целью, и исследования Балановских как раз опровергают эту точку зрения.

Хотя, с точки зрения биологов, и Дарвин тоже писал, что чем гетерогеннее вид, тем больше у него шансов выжить, тем больше у него запас прочности, живучести. Ибо часть породы с одними признаками может при изменении условий не выжить, но зато выживет другая часть породы с другими признаками и так далее. И чем разнообразнее признаки, тем живучее вид. И вот с этой точки зрения, может быть, и хорошо быть гетерогенным.

Но обратим внимание на следующие цифры. Балановские провели анализ гетерогенности и гомогенности 63 народов и выстроили такую лестницу. Максимальная гомогенность – наверху, первую строчку занимают англичане. Коэффициент гетерогенности у них всего 0,15. За ними идут шведы – 0,26. За ними идут немцы – 0,43. Потом испанцы, финны, французы, итальянцы (1,71), русские (2,0).

Вот, если брать европейские народы, англичане с 0,15 гетерогенности, то есть это максимально гомогенный народ, который изучался, – и русские: разница очень существенная.

Но дело в том, что дальше уже перечисляются народы азиатские, и там разрыв становится огромным. Ненцы – 3,22, ханты – 3,55, коми – 6,41, нивхи – 6,91, нанайцы – 7,73, тофалары – 7,76. То есть, гетерогенность резко возрастает за Уралом и максимальных значений достигает в Сибири.

Это объективные сведения, объективные данные. И эти данные проливают яркий свет на биологическую суть иерархической лестницы народов. Мы видим из этой таблицы, что те народы, которые достигли максимальных каких-то успехов на лестнице прогресса, они максимально гомогенны. А вот те народы, которые не заявили о себе в плане прогрессивного развития, ничем не поразили человечество в этом отношении, они максимально гетерогенны.

То есть, напрашивается такой вывод, что относительная гомогенность – это ключ к успеху народа, и наоборот, гетерогенность – это залог менее блистательного развития, скажем так, осторожно.

Поэтому если народ хочет стать ближе к англичанам, а не к ненцам и тофаларам, он должен позаботиться о повышении своей гомогенности, своей однородности.

Но русские, мы видим, – как говорил Шекспир: "Мы не верхи на колпаке фортуны, но так же и не низы ее подошв" – занимают отношение все-таки ближе к англичанам, чем к тофаларам; 2,0 – это коэффициент достаточно удобоваримый. Поэтому на этой лестнице мы относительно гомогенны. Но нужно сказать, конечно, что есть у нас перспектива развития, если только с умом взяться за дело. Понятно, что дальше разбавлять наш русский этнос – это не продуктивно, это контрпродуктивно. Наоборот, нужно думать о том, как повысить нашу гомогенность.

Вот, собственно говоря, основные моменты, о которых я хотел сегодня рассказать. Еще раз хочу напомнить ту формулу, которая складывается в отношении русских: это сложносоставной европеоидный этнос, имеющий общее происхождение от летописных славянских племен и говорящий по-русски.

Когда мы говорим о том, что он сложносоставной, понятно, что если взять тех же антов, там и скифский (то есть иранский) компонент, и фракийский компонент, и кельтский компонент. Кельтский компонент обнаруживается и в более высоких широтах. Мы знаем, например, что недалеко от города Дмитрова, на север от Москвы, есть такой город Кимры. Этот топоним ведь явно произошел от этнонима "кимвры", это одно из кельтских племен. Такого можно найти довольно много.

Понятно, что с Севера через Русскую равнину шли представители самых разных потомков кроманьонцев – и те, от которых потом пошли индоарии, они тоже проходили через эту равнину, тоже оставили свой след в генетике, и те, которые шли потом на Запад – кельты, германцы, они тоже оставили свой след в русских. Понятно, что это сложносоставной этнос.

Вообще надо сказать, что, как я уже говорил, это не является чем-то порочащим, потому что, во-первых, даже золото не бывает стопроцентным, а тем более народы. А во-вторых, опираясь на таблицу Балановских, мы можем говорить о большей или меньшей гомогенности. Даже англичане не абсолютно гомогенны, все-таки 0,15 процента – это коэффициент их гетерогенности. Абсолютно стопроцентно гомогенных народов, наверное, не бывает, за исключением немногих малых народов-изолятов. Но это нисколько никого из нас, европеоидов, не порочит, потому что, как я уже говорил, смесь, допустим, кельтов с германцами, с финнами, со славянами образует восходящий тип, они восходят к исходному типу кроманьонца. Ничего в этом плохого, грустного и печального, нет.

Вот когда речь идет о расовых смешениях, там можно ставить вопрос о том, так ли уж это хорошо. И те же украинцы, например, в некоторых популяциях которых присутствует определенная тюркская примесь, они, с этой точки зрения, не должны были бы и не могли бы бросать в нас камень.

Вот, собственно говоря, основные моменты, на которых я хотел остановиться. И единственное, что еще нужно было бы напомнить – это то, что славяне жили территориальными общинами. Что это значит? Это значит, что в их племя славянское можно было войти со стороны. Даже рабы, которых они брали, через какое-то время получали свободу и получали право селиться на территории того или иного племени. Они получали возможность жениться на дочерях этого племени, со временем даже становиться старейшинами этого племени. То есть не было кровнородственной замкнутости.

Вообще древние общины разных народов делятся на две главные категории – кровнородственные общины и территориальные общины. В кровнородственную общину со стороны войти нельзя, там ведут генеалогические лестницы, там строго следят за тем, чтобы браки заключались только между своими, и никогда никакой чужак не может быть каким-то старейшиной в кровнородственной общине, он может быть только рабом. А у территориальных общин все не так.

Так вот, славяне, за исключением полян, эти летописные племена, в основном жили территориальными общинами. А вот русы, которые пришли к ним и остались в роли господствующего этно-класса, от чего и пошел потом этноним "русские", жили кровно-родственными общинами. И это сохранилось, скажем, в традициях дворян вести свои генеалогии и выдавать дочерей и женить своих сыновей только на представителях своего класса, и так далее. И поэтому, когда мы говорим о том, как из славян образовались русские – вот так они и образовались.

То есть, поначалу это была такая химера, но химера славяно-славянская, потому что русы в основном тоже представляют собой одну из славянский популяций, но смешанную с иберийцами, венетами, прибалтийскими племенами и так далее, иногда даже с германскими племенами. И поэтому первоначально, конечно, слово "русский" отвечало на вопрос "чей?" и было прилагательным. Но со временем, я уже, по-моему, однажды говорил об этом в одной из лекций, это слово превратилось в существительное. Это, как более точно выражаются филологи, «субстантивный дериват», то есть существительное, которое произошло от прилагательного, например – «молодые», «больной», «ванная», «военный», таких слов довольно много.

И хотел бы еще сказать, что когда нам говорят о том, что, мол, русские не такие, как все остальные, они себя обозначают прилагательным, а все остальные – существительным, это, конечно, неправда, потому что deutcshe, english, français – это тоже прилагательные на, соответственно, немецком, английском и французском, и так далее.

Пожалуй, на этом можно закончить данную беседу.

Я надеюсь, в последней, десятой беседе на тему русского национализма я какие-то непроясненные моменты проясню, на какие-то вопросы еще отвечу, а сегодня на этом можно поставить точку.

Александр Севастьянов

Яндекс.Метрика