Sidebar

26
Пт, фев

Беседа десятая. Всё, что вы хотели спросить…

Десять бесед о русском национализме

Итак, мы закончили цикл бесед по русскому национализму. Мы затронули самые важные, самые принципиальные моменты в этом явлении и в этой теории, в этой идеологии.

Мы понимаем, что идеология вторична, на самом деле в основе русского национализма лежит инстинкт, непреоборимый инстинкт, вложенный в нас природой. Это инстинкт продолжения рода, защиты нашей территории, это то, что неотъемлемо принадлежит каждой биологической популяции. И мы понимаем, что разум может ошибаться, потому что человеческая мысль, человеческое знание всегда ограничены. И наше знание, наше понимание жизни всегда условно. А инстинкт не ошибается, потому что он вложен в нас природой. А природу создал Бог.

Так вот, мы с вами поговорили об основных, опорных моментах и теории русского национализма, и истории Русского движения.

Мы с вами поговорили о Программе-максимум и Программе-минимум русского национализма, Русского движения.

Мы с вами поговорили о самом движении, о четырех его инструментах, о причинах, которые постоянно вызывают русский национализм к жизни, о причинах, которые являются глубинными истоками самого Русского движения.

Мы говорили о тех факторах, которые ежедневно, ежечасно порождают русский национализм, и будут его порождать, пока не будут устранены те причины, которые его порождают, пока не будут решены те проблемы, которые стоят перед русскими, не будут соблюдены наши права.

Мы поговорили о том, что среди этих факторов, этих причин, одним из главных факторов является крах русской государственности и отсуствие русской правосубъектности, русского суверенитета и русской государственности. Это одна из причин, по которым Русское движение было, есть и будет неизбежным, и русский национализм растет и будет расти.

Мы говорили о том, что такое новый русский национализм XXI века, чем он отличается от традиционного русского патриотизма и традиционного русского национализма, такого, каким он был сто лет назад. За 100 лет ситуация в России радикальным образом переменилась. Очень многое стало с ног на голову, изменились социальные пропорции, изменились национальные пропорции населения, изменились внутриполитические тенденции и, в первую очередь, изменились тенденции этно-демографические. Если националисты начала ХХ века идейно оформляли имперский период русского развития, которые соответствовал повышенной рождаемости русских, их повышенной жизнестойкости, их повышенной витальной силе, их повышенной пассионарности, то сейчас настали другие времена. Если перед Революцией Россия была на 86% крестьянской страной, а интеллигенция составляла всего 2,7% населения, то есть на каждого одного представителя умственного труда приходилось тридцать и больше представителей физического труда, то сейчас картина принципиально иная. Сейчас порядка 30% занимаются умственным трудом, а в деревне формально проживает порядка 25% населения, а конкретно сельским трудом занимается не более 12% населения. Вот эти колоссальные изменения повлекли за собой изменение социальной психологии в массовом масштабе. И, конечно, идеология нового русского национализма не может оставаться неизменной, она не может быть такой, какой была во времена Ильина, Меньшикова и других русских мыслителей начала ХХ века.

Мы поговорили в этой связи о том, что сегодня значит быть русским, кого мы можем считать русским, кого не можем.

Мы поговорили о том, что такое Русское национальное государство, в каких границах оно должно состоять. Правы ли те, кто упрекает националистов в том, что они – уменьшители России? Нет, неправы, конечно, потому что если в чем-то, может быть, Россия будущего, русская Россия будет нЕмного меньше, чем нынешняя Российская Федерация, зато в других областях она будет нАмного больше, чем Российская Федерация. Потому что Русское национальное государство будет соответствовать принципу "единая нация – единая страна", и те области, компактно населенные русскими людьми, которые прилегают сегодня к российским границам, они, конечно, будут воссоединены с единой русской территорией.

Мы поговорили с вами о том проекте Конституции Русского национального государства, который имеет место быть, который обсуждается, который можно прочитать и в интернете, и в бумажном виде, и о котором можно и нужно говорить, потому что юридические формулы в компактном, сжатом виде могут вместить целую идеологию в нескольких коротких, маленьких строках закона – тем более, Основного закона, Конституции.

Мы поговорили о том, что такое национал-капитализм, что такое национал-демократия. Каким будет политический строй в ближайшем будущем.

Мы поговорили о том, кто вообще такие русские, каковы их истоки и корни.

И вот сегодня мне хотелось бы в такой завершающей беседе нашего цикла, десятой, поговорить о тех вопросах, которые мне присылали по ходу наших встреч со зрителем. О тех недоумениях, о тех вопросах, о тех возражениях, которые делались мне как лектору, потому что повторение – мать учения и, отвечая на эти вопросы, мы еще раз пройдемся по основным, реперным точкам проблемы и еще раз забьем "золотые гвозди" теории, после которых все-все должно быть ясно.

1. Вот такой мне был задан первый вопрос: "Надо стремиться к человечности, а не к национализму".

Это даже не вопрос, а такой контр-тезис. К человечности, конечно, надо стремиться, но вот спрашивается – человечность по отношению к кому? Неужели без разбора? Неужели можно одинаково относиться к родным, к своим – и к чужим, к друзьям – и к врагам? Разве может быть единая человечность для всех, особенно если идет война? А война идет, необъявленная, скрытая: этнодемографическая и этническая война, о которой вслух не говорят, которой никто не объявлял. И в этой войне есть свои и чужие, есть друзья и враги.

Должны ли мы были, допустим, быть человечными с татарами эпохи Батыя? Когда на месте Киевского княжества возникло такое запустение, что, по признанию папского легата Плано Карпини, который проезжал этими землями, можно было сутки ехать и не встретить живой души, а только лежали тела убитых. О какой человечности тогда могла быть речь? Могли ли мы быть человечными по отношению к тем же гитлеровцам, которые сожгли свыше 600 деревень вместе с жителями в одной только Белоруссии, и каждый четвертый белорус погиб во время той страшной войны? Не щадили, опять же, ни женщин, ни детей. Мы должны были быть человечными?

Поэтому – хорошо быть человечным, когда все хорошо, когда никто никому не угрожает. Но надо очень четко понимать несколько вещей.

Во-первых, никакого единого человечества нет, это фикция. Мы об этом еще поговорим подробнее, и говорили уже.

И второе. Твоя личная идентичность, твое место на Земле, твоя роль в жизни определяется именно и только уровнем того конфликта, в котором ты участвуешь.

Представим себе на минутку, что на нашу Землю напали инопланетяне. Что, мы будем разбираться, кто какой расы? Конечно, нет. Мы должны будем все вместе встать, и белые, и желтые, и черные, и красные, и серые (я перечислил пять основных сегодняшних рас), мы должны будем вместе, плечом к плечу, стоять, чтобы защитить нашу Землю от инопланетян, от инопланетного нашествия.

Понятно, что если идет расовая война, то я не буду размышлять, кто рядом со мной, чеченец или англичанин, или голландец, или еще какой-то представитель белой расы, мы должны будем быть все вместе, потому что мы представители одной расы, и мы защищаем себя от воздействия другой.

Но если идет война этносов, допустим, против русского народа идет война, то я должен быть с русскими против тех народов, которые с нами воюют.

И так далее.

То есть: все на свете относительно, и человечность тоже. Надо помнить, на чьей ты стороне. Был такой очень хороший писатель, Грэм Грин, англичанин, и в одном из его романов, когда мне было лет 12-13, я прочел строчку, которая врезалась мне в память на всю жизнь: "Рано или поздно человек должен выбирать, на чьей он стороне. Если, конечно, он хочет остаться человеком".

И вот когда мы понимаем, что сегодня против русских идет война, – хотелось бы сохранить этакую всечеловечность, но не получается. И приходится думать в первую очередь все-таки о своих, а о других – как-нибудь после войны.

2. Такой вопрос, утверждение: «Национальность – это не тот признак, по которому определяют "свой-чужой". Дети разных народов играют в одной песочнице», – пишет мне один из респондентов.

Ну, во-первых, конфликты в московских школах говорят совсем о другом. Конфликты на улицах и площадях говорят совсем о другом. Именно по национальности, как ни странным это покажется это кому-то, определяют "свой-чужой". И это – в первую очередь. Потому что национальность – это порода, это биологический подвид. И надо сказать, что тут никуда не денешься от законов природы.

Я уже упоминал как-то в одной из лекций и еще раз хочу напомнить о замечательном ученом, лауреате Нобелевской премии Конраде Лоренце, который дал основы науке этологии, то есть науке поведения всего живого. В основном он изучал рыб, птиц, позвоночных, про микробов и червей он ничего не писал, в отличие от Дарвина. А вот изучая разные виды рыбок, птичек и зверушек, Конрад Лоренц пришел к очень интересным выводам, и в том числе он пишет так, процитирую:

"С инстинктом продления рода тесно связан инстинкт защиты территории. Он направлен только на себе подобных. Если индивид не будет защищать свою территорию, если он сдаст ее собрату по виду, то вывести и вырастить жизнеспособное потомство придется уже не ему, а уже его счастливому собрату. К примеру, каждая рыба, заняв свою экологическую нишу, заинтересована исключительно в том, чтобы на ее маленьком участке не поселилась другая рыба того же вида. Не только рыбы бьются с собратьями по виду, то же происходит у огромного большинства позвоночных".

И дальше: "Избыточная агрессивность, которая еще и сейчас сидит у нас, людей, в крови, является результатом внутривидового отбора, действующего на протяжении десятков тысяч лет на наших предках".

Вот этой цифрой хорошо бы озадачиться, задуматься над ней. Десятки тысяч лет природой в нас воспитывалось это чувство, этот инстинкт, что нужно защищать своих, свою территорию от чужих. Если кто-то думает, что этот инстинкт можно вот так вот легким движением руки стереть, то это большая ошибка. Ни законом, ни моралью нельзя исправить вложенный в нас инстинкт. И нужно ли его исправлять? – вот большой вопрос.

Дело в том, что эта агрессивность, которая заставляет нас бороться с чужими, пришельцами, она является залогом выживания вида. Об этом пишет Конрад Лоренц. И инстинкт этот, и агрессия эта, вопреки мнению моего оппонента о том, что дети разных народов играют в одной песочнице, они на самом деле проявляются с раннего детства. Спросите ребенка, и он сразу безошибочно укажет нам, вот – негры, вот – китайцы, вот – наши. И так же, как правило, на национальном уровне, происходят различия.

Лоренц иллюстрирует этот тезис так: "Совсем маленькие птенцы одного выводка еще в гнезде прекрасно знают друг друга и прямо-таки бешено нападают на подсаженного к ним чужого птенца, даже в точности такого же возраста. Вылетев из гнезда, они тоже довольно долго держатся вместе, ищут друг у друга защиты, и в случае нападения обороняются сомкнутой фалангой". Даже у птичек действует этот инстинкт, тем более – у людей.

И наконец, Лоренц пишет, окончательно переходя от животного мира к миру людей, делает такой вывод, который, на мой взгляд, является основным законом этнополитики: "Разумная, но нелогичная человеческая натура, заставляет две нации состязаться и бороться друг с другом, даже когда их не принуждают к этому никакие экономические причины".

Это закон природы. Это вложенный в нас необоримый инстинкт. Это основной закон этнополитики.

3. Меня спрашивают: "Что будет, если националисты придут к власти? Не начнут ли они отделять национальные республики?"

На этот вопрос ответила одна из моих лекций, когда я приносил карту "Русская Россия" и по этому поводу говорил о том, что все определяется этнодемографическим балансом. Что-то можно отделять, что-то нельзя. Что-то следует присоединять, что-то не следует.

Все определяется двумя факторами. В первую очередь, это плотность расселения того или иного этноса, и второй момент – это исторические претензии, например, как в том же Косово для сербов.

На этой карте было видно, что территории, компактно населенные русскими и прилегающие к нашим границам, подлежат присоединению, а вовсе не отделению. И куда мы сможем, скажем, отделить Татарстан, который не имеет внешних границ? И зачем его отделять, если 60% татар живет вне Татарстана, а в Татарстане сами татары не составляют даже 50%? Если русских там живет примерно столько же, сколько татар, зачем нужно их отделять? Невозможно, и не нужно этого. То же самое касается многих других республик. Поэтому эта страшилка, этот испуг – беспочвенны. Не нужно этого бояться.

Другое дело, что могут быть территории, на которых русских людей не осталось, как это случилось в Ингушетии, в Чечне, к этому же идет дело в Туве – вот тут можно ставить вопрос, нужны ли нам такие территории. Но решать такие вопросы должен народ, он должен решать это на референдуме, это нельзя делать произвольно.

4. Меня спрашивают: "Стали ли лучше жить этнократические государства?" То есть: в чем смысл построения этнократического государства?

Вот, был Советский Союз, были братские народы, были братские республики, потом в один момент оказалось, что никакие они не братские совершенно, а по отношению к русским – во всяком случае – особенно. Потому что во всех этих республиках, кроме Белоруссии, началось притеснение, началась дискриминация русских людей. Они стали этнократическими, и выиграли ли они от этого, или проиграли? Стали ли они жить лучше или хуже?

По-разному. На этот вопрос нет единого ответа. Прибалты – да, стали жить лучше. Азербайджанцы – да, стали жить лучше. Туркмены – да, стали жить лучше. Казахи – да, стали жить лучше. А хуже стали жить, например, киргизы, узбеки, таджики. Но здесь дело не в том, обрели ли эти народы суверенитет или не обрели. А дело в том, какими ресурсами они располагают, какова у них этнодемографическая ситуация, каковы у них биологические задатки для процветания. У всех ведь по-разному. Поэтому единого ответа на этот вопрос нет. Но мы видим, что, на примере тех же азербайджанцев, туркмен, тех же прибалтов, да и белорусов, кстати говоря, тоже, мы видим, что этнократическое государство, национальное государство (Белоруссия – это не этнократия, это национальное государство) в ряде случаев способствует процветанию.

5. Мне говорят мои корреспонденты: "Этнонационализм быстро разрушит Россию".

Ну, во-первых, извините: этнонационализм создал Россию. Русский этнонационализм создал Россию. Давайте не будем забывать об этом факте.

Ведь не кто-то там другой, не пришельцы какие-то, не другие народы, а именно русский народ, исходя из своих интересов – не из чьих-то там еще, а из интересов своих собственных, интересов своих детей и внуков – русский народ шел на Север, притесняя там местные народы, на Урал, там тоже притесняя местные народы, и на Юг, и на Восток. Русский этнонационализм создавал Россию. И мы не спрашивали никого – "А не хотите ли вы вместе с нами построить великую империю?" А в ряде случаев приходилось ломать сопротивление других народов – и ломали.

Поэтому тезис о том, что этнонационализм быстро разрушит Россию, не имеет под собой почвы. Русский этнонационализм создал Россию, он ее пока еще держит, и если и суждено воссоздать великую страну на нашей территории, то это сделать некому, кроме русского этнонационализма. Вот если этот источник энергии государственного строительства иссякнет – вот тогда быть беде, ибо ни один другой народ в данной роли заменить русских не сможет.

Другое дело, что этнонационализм других народов, кроме государствообразующего, действительно может быть разрушителен для нашей страны. Мы видели пример тому – Советский Союз, когда этнонационализм титульных народов (можно сказать и наций) в республиках разорвал страну. Да, это было. И действительно, республиканский этнонационализм в самой России несет угрозу для российского единства, для российского существования.

Но если будет консолидирован, сплочен русский народ на всем пространстве от острова Беринга до Калининграда, если русский народ обретет статус государствообразующего де-юре и статус хозяина де-факто, то можно быть уверенным, что он не допустит развала государства, и никакой местнический национализм помешать этому не сможет.

6. Вот, мне пишут: "Я за национализм без национализма, как в СССР".

Очень хорошо. Тогда – гарантия, что так же все и закончится, как в СССР, если вы за национализм без национализма. Мы проходили уже это, это уже было у нас, национализм без национализма, то есть был патриотизм, общегосударственный, общесоветский. Нам говорили о том, что есть новая историческая общность людей – советский народ, нам говорили о том, что мы должны быть патриотами единой страны, отрицая при этом всякий местнический национализм, то есть национализм наций, народов. По сути дела нам преподавали, преподносили и навязывали «безродный патриотизм» и «великодержавный космополитизм». Вот что нам навязывали, вот чему нас учили.

И чем это кончилось? Известно, чем. Несмотря на всю эту науку, несмотря на всю эту пропаганду и агитацию, несмотря на то, что нас заставляли быть интернационалистами со школьной скамьи и жестоко наказывали за проявление национализма, несмотря на все это, когда включились национальные эмоции, инстинкты – как карточный домик, развалилась страна. Вот что будет, если у нас в России будет такой же национализм без национализма, патриотизм российский, как в СССР.

7. Мне пишут так: "Севастьянов не прав насчет геноцида от немцев. Геноцида от немцев не было".

Это очень наивный взгляд, выдающий крайнее невежество. Я позволю себе рекомендовать скептикам и сторонникам безоглядного альянса с немцами, да и с другими европейцами тоже, книгу, вышедшую в 2010 году. Мою книгу "Победу не отнять! Против власовцев и гитлеровцев". Она есть в интернете на моем сайте. Она в значительной степени посвящена проблеме геноцида русского народа и этноциду русского народа в ходе немецкого нашествия. Больше того, в 2005 году, когда я был сопредседателем Национально-Державной партии России, мы провели в Институте философии российской Академии наук большую научно-практическую конференцию с участием многих докторов наук, кандидатов, академиков, которая так и называлась: "Геноцид русского народа в XX-XXI столетиях". И там тоже подробно говорилось о такой фазе геноцида русского народа, как геноцид от немецкого нашествия. Поэтому я за свои слова в этом случае полностью отвечаю; с фактами, цифрами вы можете ознакомиться.

8. Мне пишут так: "Чисто русской нации никогда не было и не будет. Русские, в первую очередь, – носители русской цивилизации".

Что можно возразить по этому поводу? Чистого на свете нет ничего, даже золото не бывает стопроцентным, обязательна какая-то маленькая примесь. Но это не значит, что нет ничего, что если нет чистого золота – значит нет золота вообще. Это неправда: есть.

Дело в том, что каждый этнос имеет свое ядро и перферию.

(Есть, правда, абсолютно чистые этносы: это так называемые народы-изоляты. Многие знают такое словечко "Баунти", но что такое "Баунти", никто не знает. "Баунти" – это было название английского военного корабля, который взбунтовался против английского правительства, находясь при этом в южном полушарии, отказался подчиняться приказам из Лондона, и команда стала вести развеселый образ жизни, в том числе причалили к Таити, весело там жили, переженились на местных красоточках-таитянках. А потом их за их безобразия перестали поддерживать таитянцы, и там уже их стала доставать длинная рука английской власти и английское правосудие. Тогда они собрали с собой своих таитянских подружек, жен, опять погрузились на этот "Баунти", и отправились, и приплыли на безлюдный остров Питкэрн, и там высадились. Но они продолжали там пить и буянить, и вскоре в результате поножовщины, в результате драк и соперничества, остался лишь один мужчина из всей команды – и 19 женщин. И вот там, на острове Питкэрн, образовался новый этнос, образовался народец, питкэрнцы, у которых у всех одинаковое происхождение, потому что один папа и девятнадцать таитянских мам. Сегодняшняя популяция питкэрнцев насчитывает порядка 500 человек, они говорят на пиджин-инглиш, исповедуют один из вариантов протестантской религии. Вот такой народ-изолят, который может похвалиться стопроцентной чистотой.)

Понятно, что народы-неизоляты, которые живут не на острове, такой чистотой похвалиться не могут. Но все равно, у каждого народа есть ядро, чистое, и периферия.

Есть так называемые этноразграничительные маркеры, то есть признаки, по которым один этнос отличается от других. И понятно, что группы людей, которые обладают максимальным набором таких маркеров – это и есть ядро популяции. Такое ядро есть у каждой расы, такое ядро есть у каждого этноса, потому что этнические признаки разнообразны, и они тотальны, вплоть до различия антропологического устройства речевого аппарата, о чем мы говорили, различия устройства головного мозга, о чем мы не говорили, но тем не менее, оно подтверждено наукой, и так далее. То есть, есть максимум и минимум маркеров.

Допустим, возьмите монголоидную расу. Есть масса признаков, некоторые из них видны невооруженным глазом. Например, особое строение века, так называемый эпикантус, который имеют до 95% монголоидов. Черные прямые волосы. Эталонному монголоиду можно положить линейку на переносицу, и она будет лежать на скулах. Совкообразные зубы, плоская передняя (фронтальная) часть лба, и так далее. То есть, есть группа признаков. И когда мы собираем все эти признаки вместе, мы понимаем, что далеко не все монголоидные народы соответствуют полному комплекту этих признаков. Кто в наибольшей степени соответствует этому комплекту – это, естественно, сами монголы, тувинцы, буряты. Уже китайцы, японцы, вьетнамцы – в меньшей степени; узбеки, киргизы – в еще меньшей степени, идет некое разбавление. Ядро – монголы, буряты, тувинцы; и – периферия.

То же самое – и в каждом народе. Есть группа, которая в наибольшей степени выражает этническое своеобразие, биологическое, того или иного народа, а есть те, которые в меньшей степени. Так вот, у русских это ядро – это порядка 37% популяции. Это больше, чем у немцев, больше, чем у французов, чем у итальянцев. То есть в этом смысле мы – чемпионы среди других европейских народов.

Так что русские, конечно, есть, есть чистые русские, у которых и по папе, и по маме в глубь поколений уходят русские корни, и тут не надо наводить тень на плетень.

Но мы говорили о том, что первично: этничность или цивилизация. И нужно понимать, что именно это создает неповторимость той или иной цивилизации: «Кровь есть душа», – как сказано в Библии. Душа Петрова не будет жить в теле Севастьянова – и наоборот.

Душа народа творит ту цивилизацию, тот язык, ту культуру, которых он биологически достоин. Возьмем, допустим, две моноголоидные народности, китайцев и японцев. Большинство из моих слушателей, думаю, их по внешности даже не отличит; я, допустим, отличу китайца от японца, и то не всегда, а большинство – не отличит. Но это совершенно разные цивилизации, построенные на диаметрально противоположных принципах. И это проявляется во всем – в искусстве, в культуре, в кулинарии, в брачных обычаях и так далее. И разные они не потому, что они разные по культуре, – а они разные по культуре, потому что они разные биологически, ибо от осинки не бывает апельсинки.

9. Мне пишут: "Русские – это не только кровь, но и почва, ландшафт. Переехав в города, русские стали другим народом".

Это и так, и не так. На самом деле, можем ли мы говорить, что русские так уж однозначно связаны с ландшафтом? Я проехал всю Россию и жил и на крайнем Западе, в Калининграде, и на острове Беринга, и на Камчатке, и на Кавказе, и в Мурманске, Новосибирске, Омске, в центральной России, и на юге был, также в Ташкенте, Баку, Тбилиси. Везде я встречал русских людей, и везде они были более-менее одинаково русскими. Хотя ландшафт – тут тебе тундра, там пустыня, тут океан, здесь горы, но русский человек остается русским. Поэтому говорить о том, что ландшафт имеет такое уж этнообразующее воздействие, это совершенно неправильно.

А вот историческая изменчивость есть, и социальная изменчивость есть. Возьмем, допустим, русский XVIII век. Представьте себе екатерининского вельможу придворного, утонченного, вольтерьянца, владеющего языками, зачастую тремя-четырьмя, светским этикетом, и поставьте рядом с ним сибирского старообрядца или донского казака. И те, и те – все русские. Но психотип-то совершенно разный.

Поэтому – никто не отменяет социальную психологию: и русский крестьянин, и русский дворянин, и русский купец, и русский интеллигент – они все русские, но психотип будет другим. Больше того, интеллигент зачастую выстраивает себя как личность, отталкиваясь от целого ряда черт простонародья, противопоставляет себя им, потому что оценивает их отрицательно, в себе он старается находить контроверзу, находить какую-то альтернативу. Поэтому очень часто возникает непонимание между русским крестьянином и русским интеллигентом. Не секрет, что интеллигенцию-то революционное крестьянство очень даже уничтожало. Это явление классовой ненависти во многом зиждется именно на разной социальной психологии, хотя этнос один и тот же.

Дальше. Давайте себя сравним, сегодняшних нас, допустим, с теми же русскими – возьмемся читать те же былины: соответствуем ли мы психотипу Алеши Поповича, Ильи Муромца? Большой вопрос. Наверное, читая русские сказки, русские былины, мы иногда думаем о том, что мы довольно далеко ушли от того психотипа, который там запечатлен.

Поэтому: есть историческая изменчивость, но при этом при всем и Илья Муромец – русский, и мы – русские. Мы в какой-то мере все его потомки. Есть историческая изменчивость, есть социальная вариативность, но есть и преемственность.

10. Дальше: "Севастьянов хочет отбросить нас назад, к мононациональному Киевскому княжеству". Ну, это демагогия чистой воды, конечно. Русские давно самоопределились на всем пространстве России, мы являемся коренными, титульными и государствообразующими на каждом квадратном миллиметре России. Поэтому, конечно, это обвинение пролетает мимо.

11. Нам пишут так: "Нация – это социальный конструкт, а этнос – биологический".

Нельзя так противопоставлять. Как писал наш замечательный ученый, Борис Поршнев: «Социальное не сводится к биологическому, но социальное неоткуда вывести, кроме как из биологического». Нация – это продолжение этноса, это этнос, которые приобретает свой суверенитет, свою государственность. Поэтому говорить о том, что нация – это социальный конструкт, а этнос – биологический, неправильно. Есть преемственность в развитии, есть стадиальность: нация – фаза развития этноса. Если этнос является биологической структурой, что безусловно так, то эта структура переходит и в нацию. Поэтому не надо здесь противопоставлять.

12. Вот пишет некто Артур Арапетьян: "Надо знать статистику. Русские женщины чаще выходят замуж не за своих. Вообще, русские – это смесь из финнов, немцев, славян и тюрков". Отвечаю Арапетьяну. Статистику я знаю хорошо. В 1920-е годы у русских смешанная брачность была около 7% всего, в 1989 году – примерно 14%, это считая русско-украинские и русско-белорусские браки. Но на самом деле, не такая уж и смешанная брачность, потому что мы все одного корня, с белорусами мы вообще один народ с украинцами – очень близки. Поэтому так ли велика смешанная брачность?

Может быть, в Армении, у армян смешанной брачности нет, потому что из этой маленькой бедной страны все неармяне стремятся уехать и уже уехали в большинстве своем, поэтому там, может быть, больше не за кого выходить замуж. Но, скажем, в России, я неоднократно наблюдал русско-армянские браки и даже наоборот, я меньше видел армяно-армянских браков, чем армяно-украинских, допустим, армяно-белорусских, армяно-татарских. Поэтому все познается в сравнении, все зависит от того, с кем сравнивать.

Скажем, статистики утверждают, что у еврейских женщин смешанная брачность в России – 56%, у еврейских мужчин еще выше – 58%. Поэтому когда олигархи наши писали Ельцину о том, что половина детей в России – от смешанных браков, в отношении евреев это, может быть, и так, но только не в отношении русских.

Ну, а насчет того, что русские – это смесь финнов, немцев, славян и тюрков, то об этом мы говорили в одной из наших лекций. Финский подмес существует на северо-востоке и севере Русской равнины, но, скажем, западные области – Смоленская, Брянская, Курская, многие области Севера России, практически все области юга России, там никаких финнов не было, они лишены финского подмеса. Про тюркский подмес и говорить нечего, монголоиды не оставили в нас своего следа, поскольку на Руси не жили, они только присылали сюда своих баскаков собирать дань. Про немцев тоже говорить не приходится, не говоря уже о том, что даже если бы и был какой-то местный частичный русско-немецкий микст, он не выразился бы антропологически и генетически, потому что мы все – потомки кроманьонцев, и произошла бы просто реверсия кроманьонского типа. Так что насчет смеси – это все ерунда. Мнение это распространенное, подобные высказывания на эту тему мне приходили и еще, но они не имеют под собой почвы.

13. Меня спрашивают: "Что делать с вкладом в русскую культуру личностей, у которых процент русской крови меньше, чем у автора?"

Есть такие личности. Их вклад нужно принимать с благодарностью. Если это действительно вклад, если это не троянский конь. Как вот сейчас, вы знаете, во время «тотального диктанта» нам то Дмитрия Быкова, то Дину Рубину подсовывают в качестве авторов эталонных текстов. Я очень сильно сомневаюсь, что очень большой вклад в русскую культуру этим осуществляется, очень сомневаюсь. Поэтому нужно смотреть, кто вкладывает, что вкладывает и нужно понимать, почему вкладывает.

Потому что прежде всего – есть монолит, есть гигантская русская культура, которая настолько обаятельна, настолько привлекательна, настолько сногсшибательна, что она притягивает к себе творческие силы инородцев, которые стремятся влиться в нее, подражать ей. Возьмите творчество Левитана: что там еврейского? – русская природа в самом лучшем виде, замечательно. Только "спасибо" ему можно сказать. Я хорошо отношусь к поэзии Мандельштама; возьмите, допустим, его: но ведь это же чистой воды русский акмеизм, из которого он вырос и в который вложился. Спасибо ему, поехали дальше. Все-таки если бы не было первоосновы, вот этого русского культурного монолита, то ни о каком «вливании» в русскую культуру нам бы говорить не приходилось, никто бы не захотел в нее «вливаться».

Меня скорее беспокоит обратная тенденция: попытка выдать за русскую культуру исключительно творчество иннородцев, хотя оно и вторично по отношению к ней в целом. Того и гляди, скоро услышим, что русская литература – это Бродский, Пастернак, Мандельштам, Быков и Рубина… Не хотелось бы такой подтасовки.

14. Мне пишут: "В 120-м поколении вообще все люди имеют общего предка. Да здравствует интернационал!"

Эта гипотеза, уважаемые друзья, не доказана. Наличие единого общего предка у разных рас – это пока что не факт.

Больше того. После того, как стало доказано, что кроманьонец не является потомком неандертальца, вообще вся генеалогия человечества полетела ко всем чертям в тартарары. Вот та картинка из учебника – обезьянки, затем приматы, гоминиды (австралопитеки, питекантропы, гейдельбергские человеки), затем неандерталец, потом кроманьонец – вот это все рухнуло. Нет этого больше. Гениальный шведский исследователь Сванте Паабо доказал как дважды два четыре, что генетически кроманьонец не произошел от неандертальца.

Поэтому ищите, дорогие друзья, корни и предков черной расы отдельно, желтой – отдельно, белой – отдельно. Максимальная антропоидная общность на сегодня – это раса. Никакого человечества нет: это фантом, фикция, выдумка.

Человечество как вид не существует.

Мне скажут, это расизм, нет, это не расизм, это просто наука. А мы с вами люди интеллигентные, и мы должны быть на стороне науки. А если наука при этом на стороне расизма, что поделать, так тому и быть.

15. Мне пишут так: "Русские – это не народ, это нация, и русским можно быть как великоруссу, так и таджику с грузином". Ну, Сталин о себе так и писал, так и говорил: "Я – русский грузинской национальности". А что еще он мог сказать? Если Господь его поставил руководить русской страной, естественно, он говорил то, что хотели слышать те, кем он управлял. Это занятно, забавно – но неверно.

Таджик – это таджик, грузин – это грузин. Пуделю может присниться, что он – борзая, но утром он проснется и подойдет к зеркалу, и он увидит, что там – пудель, а никакая не борзая. Поэтому что бы о себе там ни думал "русский грузинской национальности", он подойдет к зеркалу – и увидит в зеркале грузина, и никуда от этого не денешься.

16. Меня спрашивают: "Где оно, Русское движение? Белов, Крылов? Кто?"

И Белов, и Крылов, и вы все, дорогие мои друзья, зрители и читатели, мы все – Русское движение. А проявляется Русское движение многообразно, я об этом говорил в одной из бесед специально и подробно.

Но самое яркое наше проявление – когда мы выходим на Русский марш, 4 ноября, где я надеюсь всех вас встретить в этом году.

Александр Севастьянов

Яндекс.Метрика