Sidebar

20
Ср, янв

Беседа третья. Откуда взялось и почему растет русское движение

Десять бесед о русском национализме

В прошлый раз мы говорили о том, что из себя представляет Русское национальное движение на сегодняшний день.

Но вот интересно, а откуда оно взялось? Может быть, это что-то такое эфемерное, однодневное? Сегодня появилось, завтра исчезнет? Может быть, это люди начитались каких-то вредных брошюр, газет и стали активистами Русского движения, у них мозги поехали набекрень?

К сожалению моему большому, там, наверху – в Кремле, в ФСБ – мне кажется, так и считают: какие-то зловредные умственные тараканы завелись в головах у людей… начитались вредных книжек, наслушались вредных идей.

Нет. На самом деле Русское движение, русский национализм порождается ежедневно, ежечасно, ежеминутно, ежесекундно. Порождается он вовсе не чьими-то злоумышлениями, а порождается он реальной жизнью, которую каждый видит вокруг себя, если смотрит открытыми глазами, если он не потерял способность рефлексировать, осознавать действительность, если он, наконец, привык анализировать действительность и видеть общее за частным, если он привык видеть нечто закономерное за случайным.

Когда мы начинаем всматриваться в закономерности нашей текущей жизни, мы понимаем, что русский национализм – есть продукт нашего времени. Продукт, который нельзя отменить никаким декретом, ни указом, никакими преследованиями. Можно только загнать болезнь вглубь организма, но не вылечить ни примочками, ни прижиганиями, ни какими-то репрессиями, преследованиями и так далее. Потому что человек оглядывается вокруг себя с утра, и к вечеру (если у него голова на плечах и если он русский человек) он уже становится стихийным, по крайней мере, русским националистом.

Я хотел бы остановиться поподробнее на тех факторах, которые ежедневно порождают русский национализм.

Во-первых, это, конечно, всемирно-историческое крушение Советского Союза. Дело в том, что все, наверное, понимают: Советский Союз на самом деле был правопреемником Российской империи. На словах все российское имперское отторгалось, на словах монархия клеймилась, да и вся вообще дореволюционная жизнь подлежала рассмотрению через призму в лучшем случае критического реализма, как нас учили. Но на самом деле это была модификация Российской империи, а Российская империя создавалась не только повелением царской воли, не только проявлением династического интереса Романовых, но и естественным ходом русской колонизации.

Был такой академик Любарский: «Очерки истории русской колонизации» – его главный труд. Огромный том, чрезвычайно интересный; он как раз был посвящен исследованию этого естественного движения русского народа. Вначале на Север – это поморы. Они теснили северные народы, подвигаясь к Белому, к Баренцеву морю, и основывали, как теперь говорят, свои «фактории» – рыболовецкие, охотничьи хозяйства. Они захватили постепенно и все Поморье, и Приуралье, а потом и Урал и так далее. Двигались русские люди и на Кавказ – терское, гребенское казачество. Двигались за Урал, покоряли Сибирь, Дальний Восток. Ход этого естественного колонизационного русского движения в значительной степени был поддержан государством. Таким образом, образовывалась Российская империя, которая потом преобразовалась в Советский Союз.

Для русских, конечно, историческое поражение и распад Советского Союза – это было именно национальное историческое поражение. Внутренне мы все это чувствуем и понимаем. Не только потому, что мы стали уязвимее, что границы нашей защищенности сократились, а границы опасности приблизились. Не только потому, что значительную часть от нас, от русских, просто отрезали. Представьте себе, что вам бы отрезали руку или ноги и сказали, что так и было. Вот от нас «отрезали» 25 миллионов соплеменников, которые враз оказались гражданами других государств. Можем мы с этим мириться? Конечно, нет. Нам нанесли ущерб, это нас ослабили, нас, материковых русских, здесь, в России, нас сократили, нас уменьшили. Нашу силу ущемили, сделали ущербной. Это понятно. Но это еще полбеды, может быть.

Беда в том, что рухнул, как это ни странно, русский национальный проект. Это был проект утопический. Я к коммунизму не питаю никаких симпатий. Я глубоко убежден, что коммунизм – это противоестественное учение. Оно игнорирует природу человека. Но так же, как обычный человек, народ в своей жизни руководствуется ведь не только рассудком. Он руководствуется иногда и мифами, иногда он руководствуется мечтами, беспочвенными, пустыми – но он живет ими. Вот такой пустой, на мой взгляд, бессмысленной, неосуществимой мечтой был коммунизм. Царство всеобщей справедливости, равенства, добра, благородства. Мечта пустая, но ведь люди-то жили этой мечтой. Она соответствовала и русской народной сказке, и русской крестьянской утопии. Царство равных, царство свободы, царство справедливости…

Крушение этого проекта оставило сегодня русских людей метафизически «на бобах», оставило их без национальной мечты, без национальной идеи, без национального проекта, даже утопического. Я против утопических проектов. Я считаю, что русский национальный проект реален, тут нет места никакой утопии. Мы вполне можем и должны его принять на вооружение. Но это сегодня, а двадцать лет назад, когда произошла эта катастрофа глобального масштаба (не случайно в гербе Советского Союза был земной шарик – это был масштаб проекта), когда этот глобальный проект рухнул, то это больно, конечно, сказалось на самочувствии и самосознании русского народа.

Далее. Вокруг всей России по всем периметру нашей границы на месте бывших братских республик вдруг создались национальные государства. И не просто национальные, а этнократические государства: Молдавия для молдаван, Эстония для эстонцев… Все это мы знаем. Берем Конституцию Казахстана 1992 года – там написано, что Казахстан есть форма самоорганизации казахского народа. Берем Конституцию Украины и читаем там, что земля и атмосферный воздух принадлежат украинскому народу. Вы приезжаете в Донецк или в Харьков – вы ходите по земле, которая принадлежит украинскому народу, вы дышите воздухом, который принадлежит украинскому народу. Вот так, ни много ни мало. Так думает о себе, так заботится о себе народ, который хочет жить века, который хочет быть сам по себе, который знает себе цену, который хочет быть самим собой, в конце концов.

А у нас, у русских – что? У украинцев есть своя Украина, у казаха есть свой Казахстан, у молдаванина есть своя Молдова. Даже в самой России… У татарина есть Татарстан (мы читаем Конституцию Татарстана и мы видим, что там написано, что это государство не только населения Татарстана, но и татарского народа). Мы берем, допустим, какие-то другие 20 народов, которые имеют у нас свои государства. Мы понимаем, что у них есть свой суверенитет, своя государственность. У русских этого ничего нет. И вот это созерцание продвинутости наших вчерашних братьев и вчерашних можно сказать соплеменников по «советскому народу» (хотя это химерическая, утопическая была общность, но, тем не менее, в самосознании она была отражена)…

Мы видим, что от этого советского народа только клочки по закоулочкам разбежались. И все эти клочки стали национальными странами, национальными республиками. И только у русских ничего нет!

Мы видим, что то же самое происходит и внутри России, что разные народы обретают свой суверенитет, а у Русских его как не было, так и нет.

Мы видим неполноправие русских по отношению не только к этим титульным народам национальных республик. Мы видим, что есть, например, малочисленные коренные народы, которым даны свои права. А русские, которые живут рядом в таких же условиях, ничуть не лучше, – им не легче живется, но у них этих прав нет.

Мы видим, что определенные права даны репрессированным народам. Но загляните в таблицу, где указано – недавно и неоднократно публиковались такие таблицы – сколько во время репрессий было уничтожено русских, украинцев, белорусов, евреев, казахов, чеченцев и так далее. Вы увидите, что самые страшные потери понес русский народ. Но русскому народу прав репрессированных народов не дано. Вот это неполноправие мы наблюдаем на каждом шагу.

Мы наблюдаем реальное неполноправие русских и, кстати, других коренных народов по отношению к народам приезжим.

Есть такие правовые понятия: коренной народ и национальное меньшинство. Это разные вещи. Коренной народ, например, алеуты – их всего там 600 человек каких-то; или народ манси – их порядка 5000 тысяч, но это народ. Маленький, но коренной народ. А национальное меньшинство, например, азербайджанцы – их по разным подсчетам в России до 3 миллионов, не сравнить с алеутами, но, тем не менее, азербайджанцы – это не коренной, не малочисленный народ России, это национальное меньшинство. Почему? А потому что у алеутов нет своей государственности вне России, а у азербайджанцев есть, у евреев есть, у армян есть. Поэтому сколько бы их не жило в России – это все равно будет национальное меньшинство.

И вот мы смотрим: а в равном ли положении русские, реально, не по букве закона, а по нашей повседневной жизни, равноправны ли мы со многими национальными меньшинствами? Видим, что нет. То, что им позволено, нам не позволено.

Например, возьмем даже такую юридическую вещь, как национально-культурная автономия. В 1996 году вышел такой закон, который очень многие привилегии, очень многие преимущества дает при образовании национально-культурных автономий разным этносам. Первоначально там так и было написано в законе, что право на создание национально-культурной автономии имеют граждане, относящие себя к той или иной этнической общности. В том числе это касалось и русских.

Но как только мы, русские, попытались зарегистрировать свои национально-культурные автономии, чтобы получать финансирование из бюджета на развитие нашей русской культуры, нашего русского языка, чтобы получать определенные привилегии по получению помещений, на издание СМИ, по налогообложению и так далее (там длинный перечень; самое главное, что представители федеральных национально-культурных автономий образуют Совет при правительстве России и этот Совет дает свои рекомендации по выработке национальной политики России)... Так вот, оказалось, что всем можно – евреям можно, армянам можно, татарам можно, белорусам можно, полякам можно, украинцам можно, а русским – нельзя. Мы через суд добились: суд обязал Министерство юстиции зарегистрировать Федеральную русскую национально-культурную автономию. Но Сурков сказал: «Нет». Прокуратура опротестовала, Московский городской суд взял «под козырек», решение суда было отменено, а в 2003 году Дума приняла специальные поправки о том, что право на такие национально-культурные автономии имеют только представители этнических групп, «оказавшиеся в положении национального меньшинства». Понятно, что русских в России национальное большинство, значит, нам и «отрезали» эту возможность. Причем: какие татары национальное меньшинство (тем более что у них даже своя республика есть – Татарстан)? Тем не менее, татарам можно национально-культурную автономию иметь, а русским вот нельзя. Это я взял пример из юридической практики.

Вы придите на рынки, вы придите в целый ряд отраслей торговли, вы увидите, что там у русских позиции очень слабенькие. К сожалению, это происходит уже на бытовом уровне. Потому что русскому человеку кажется неестественным прийти в какую-то администрацию – свою районную или городскую, давать там взятки, чтобы получать какие-то права, привилегии, преференции. «Как это так? Я пойду к русскому главе администрации, чтобы мне, русскому, на русской земле обеспечивались какие-то мои права? Это должно быть само собой, это естественно! Он же русский, он же должен заботиться о своих.» Хрен он заботится... Он получает взятки от приезжих, нерусских людей и дает привилегии, преимущества, преференции им, а не нам. Вот что происходит, и это мы видим каждый день.

Поэтому эти самые национальные меньшинства давно усвоили, давно освоили, давно запустили замечательную модель конвертации: деньги конвертируются во власть, а власть потом конвертируется обратно в еще большие деньги. А мы, русские, этого никак не можем освоить – и по понятной причине. Потому что администратор, который берет взятку у приезжего торговца овощами, к примеру, он понимает, что тот не пойдет его «закладывать», он не побежит жаловаться в прокуратуру, он не поднимет «кипеш», как говорится, если сложится что-то не так. А от русского даже и взятку-то брать – как выражаются нынешние молодые люди – «стремно».

Это реальное неполноправие нас душит каждый день.

Мы видим, что каждый день, по сути дела, в СМИ, в рекламе, даже в витринах магазинов и на вывесках магазинов нарушаются наши национальные традиции, происходит издевательство над нашим родным русским языком, над нашими культурными нормами. Мы видим, что это наступление на русский дух, на русскую традицию, на русскую культуру происходит повсеместно, целенаправленно. Источниками этого наступления являются именно те, кто должен был бы в первую стоять на страже наших историко-культурных норм, наших интересов, то есть СМИ. Прежде всего, конечно, телевидение и реклама.

Мы видим, например: половина вывески на русском языке, а половина на латинице. Какой-нибудь там «ДухLess», реклама фильма. И такого очень много. А зачем, почему это делается? Уже звучат предложения о том, чтобы перевести русский язык с кириллицы на латиницу. Уже целый ряд народов России, прежде всего этнические мусульмане, татары ставили так вопрос на государственном уровне. Стоял вопрос о переводе татарского языка на латиницу – остановило только то, что 60% татар живет вне Татарстана.

Идет такая ползучая агрессия, ползучая экспансия, ползучий этноцид, то есть геноцид в области духа, в области культуры. Это все происходит каждый день, мы это видим.

Мы видим, что в ситуациях этнических столкновений (а такие столкновения идут повсеместно и тоже ежедневно, к сожалению) власть, как правило, защищает приезжих. Не русских, а тех, кого русские люди воспринимают в качестве вторженцев. Потому что когда за считанные годы к нам в Россию приехало порядка 600 тысяч киргизов, порядка 700 тысяч таджиков, по разным оценкам от двух до трех миллионов азербайджанцев, узбеков и так далее – это все трудно назвать таким милым, простым словом «миграция». В основном люди употребляют другие слова. Они употребляют слово «вторжение», «оккупация» и еще всякие хорошие и не очень хорошие слова. Но, во всяком случае, не относятся к этому безразлично, равнодушно. Их можно понять, потому что – обвал, это психологически невыносимо, когда на глазах одного поколения меняется этнический состав родного города, родного поселка, родной улицы, двора. Это происходит и в городе, и в деревне, к сожалению. Поэтому ситуация конфликтогенная, силой вещей, сама по себе.

То, что произошло в Невинномысске (в Ставропольском крае), – это, к сожалению, естественное развитие противоестественной ситуации. Чем больше будет приезжих, тем острее будет конфликт, тем круче будет эскалация этого конфликта, это понятно. Всегда в этих конфликтах власть занимает, как правило, позицию антирусскую: не встает на сторону русских, которые, согласно вложенному природой инстинкту, встают на защиту своего рода и своей территории. Пытаются петь, как я уже говорил, песню соловья: «Не лезьте на нашу землю».

Вот таковы те обстоятельства, которые порождают национализм.

Как говорили древние римляне, «sublatа causa – tollitur effectus» («устраните причину, тогда пройдет и следствие»). Пока эти причины не устранены, пока мы не обрели свой национальный проект, пока мы не воссоединили отдельные части разделенной русской нации, пока мы не остановили и не обратили вспять нашествие инородцев и т.д., нелепо думать, что какими-то законами, какими-то репрессиями, какой-то агитацией и пропагандой можно развернуть вспять развитие русского национализма.

Это невозможно.

Александр Севастьянов

Яндекс.Метрика