19
Пн, авг

Русские имеют право… О разделённом положении русской нации и её праве на воссоединение

Русские имеют право…

(Пояснительная записка к законопроекту)

ЭПИГРАФОМ к своему вступлению я хотел бы взять мысль Бисмарка о том, что русский народ подобен ртути. Если раздробить его на тысячу кусочков, эти кусочки будут стремиться друг к другу до тех пор, пока вновь не сольются в единое целое.

Впервые за свою историю наш народ оказался в разделённом положении, которое зафиксировано не с помощью оккупационных войск, а международно признанными на сегодняшний день, к сожалению, границами. Это случилось не в результате миграции (как ставит вопрос, к примеру, часть французской нации в канадской провинции Квебек) и не в результате завоевания, как это произошло с курдами, азербайджанцами или лезгинами. Это произошло в результате того, что национальные элиты советских республик разорвали на части Советский Союз вопреки воле большей части его населения, ясно выраженной на референдуме 1991 года. Национальным элитам это оказалось возможно сделать, ибо этнодемографическая ситуация в стране в целом и в национальных республиках в частности объективно созрела для этого.

Поэтому я хочу прежде всего подчеркнуть, что как сам вопрос о разделённом положении русской нации и её праве на воссоединение, так и закон «О разделённом положении русской нации» – это не проблема русского национального меньшинства, оказавшегося сегодня за пределами границ России. Именно такую постановку проблемы пытаются нам навязать дальновидные этнократы в бывших республиках СССР по всему периметру России. Но переводить разговор о разделённой русской нации только в плоскость защиты прав национальных меньшинств – неактуально (хотя порой целесообразно тактически). Потому что это в первую очередь именно наша проблема – проблема большого народа, проблема «материковых» русских. Это от нас отрезали значительную часть нашего метафизического тела. Это нас таким образом сократили, уменьшили, ослабили. Это нам необходимо «пришить обратно» отрезанную часть, чтобы вновь обрести полноценность. Смысл и значение представляемого законопроекта именно в том, что он сосредоточен на проблеме разделённой русской нации как единого целого и устремлён на перспективу её воссоединения.

Образование национальных республик на месте бывшего Советского Союза – это естественный и нормальный процесс. Ибо если нация способна создать свое государство, то ничего плохого и противного природе в этом нет. Наоборот, именно такие национальные государства история представляет нам как наиболее идеальные, устойчивые, жизнеспособные. И если исходить только из интересов титульных наций, скажем, Узбекистана, Туркменистана и т.д., то такой процесс можно было бы приветствовать. Однако мы видим, что при этом самым ужасным образом пострадали интересы и оказались нарушены права нашего родного русского народа, который оказался в разделённом положении. А многие миллионы наших русских соплеменников оказались вне своего русского мононационального государства Россия, неся при этом заметный правовой ущерб и претерпевая этноцид. Мы не должны с этим мириться.

Настоящий закон призван исправить это положение. Основная задача закона – обеспечить русским право и возможность воссоединения мирным путем, не нарушая международного права. Есть ряд существенных объективных трудностей, теоретических и практических, возникающих при создании и принятии такого закона.

Первая сложность состоит в том, что аналогичных законов в мире нашим экспертам найти не удалось. Хотя это не первый случай, когда та или иная нация не только находилась или находится в разделённом положении, но и успешно это положение преодолевает. Достаточно вспомнить свежий пример немецкой нации, на наших глазах осуществившей священное право на воссоединение и превратившейся из разделённой – во вновь единую нацию. Или китайскую нацию, которая только что произвела воссоединение с населёнными китайцами Гонконгом и Макао, а теперь ждёт воссоединения с Сингапуром и Тайванем. Ставят вопрос о воссоединении корейцы, лезгины, осетины, курды… И всё это без единой международной особой правовой базы, почти явочным порядком, лишь подкреплённым международными двусторонними или многосторонними соглашениями. Базового же закона, годного в качестве прецедента, – нет.

Надо отметить, что в международном праве вообще, к сожалению, отсутствуют какие бы то ни было нормативы и механизмы самоопределения больших народов. Это касается не только русского народа. По малым народам и национальным меньшинствам – сколько угодно международных документов. Есть пакты, есть декларации, есть рекомендации ООН и так далее. Что касается больших народов, таких, как наш, русский, – есть только общие формулировки о том, что каждый народ имеет право на самоопределение и на воссоединение.

(Сказанное не значит, что в международном праве, как иногда утверждают, не институировано самое понятие «народ». В таком случае, к примеру, не было бы Организации Объединенных Наций [United Nations], а была бы, скажем, Организация Объединенных Государств [United States]. Однако избранное этой крупнейшей международной организацией самоназвание исключает двусмысленность толкования и не позволяет считать, будто слово «народ» отсутствует в международном юридическом лексиконе, ибо что же тогда, спрашивается, «объединялось»?).

Итак, нужно ясно понимать, что работа, которую проделала ЛЗНД, сделана практически впервые. Перед нами, таким образом, – основание для задействования механизма прецедентного международного права. Так что никого не должно смущать, что отдельные статьи закона не имеют каких-то освящённых временем аналогов, а сам закон беспрецедентен. Нам пора самим постоять за себя, не дожидаясь, пока это сделает за нас какой-то добрый международный дядя. Примем данный закон – и создадим прецедент, который не раз ещё пригодится другим народам мира.

Вторая сложность состоит в том, чтобы ввести в правовое поле России понятия «русский народ» и «русская нация», каковые понятия в этом поле сегодня отсутствуют. В современной российской Конституции не упоминается «русский народ». Есть «многонациональный народ России» (абсолютный нонсенс с точки зрения этнополитики и права), есть репрессированные народы, есть малые народы, есть коренные народы. Русского народа в Конституции и российских законах нет. Следовательно, и здесь нам необходим прецедент.

Третья теоретическая сложность состоит в том, чтоб закон был законом, а не декларацией и не публицистическим документом. Это значит, что закон, поскольку он касается национального вопроса, должен соответствовать нормам не только юридической науки. В данном случае есть необходимость обратиться также к научным этнологическим нормам и понятиям, без которых юридические понятия будут мертвы. Между тем, в общественном мнении сегодня эти понятия и нормы не прижились ещё, не устоялись. В умах царит полная неразбериха. Приведу только два примера.

Первый. Передо мной лежит проект одного федерального закона, полученный из думского источника. В этом законопроекте есть такая статья: «Принадлежность к русскому народу». И написано (дословно): «Принадлежность к русскому народу устанавливается на основании добровольного признания человеком в качестве собственных традиций русского народа, его языка и культуры». То есть (вынужден переводить), если человек признает добровольно русский язык, культуру и традиции своими, то он, согласно этому законопроекту, объявляется «русским». Оставим за скобками русский язык самого составителя, но, думаю, большинству читателей сразу стало ясно, что этот тезис, при всем его великодушии и прекраснодушии, совершенно не годится в качестве юридического норматива. Кто и как будет определять и устанавливать такую принадлежность? Экзаменационная комиссия, особый комитет, паспортистка в милиции или некое доверенное лицо? Как будет доказываться и чем будет подтверждаться эта принадлежность – письменным заявлением? Аттестатом? Справкой из РЭУ? Как ответить в том случае, если мы примем столь неформальный критерий, на самые простые вопросы: сколько русских в стране? где границы обитания русских? как отделить русского – от русскоязычного, русского – от русскокультурного инородца? Профессор-этнолог В.И. Козлов, доктор наук и лауреат Государственной премии, недаром посвятил этой теме специальную статью, которая так и называется: «Русские, русскоязычные, россияне» («Национальная газета» № 6-7/98). Это три разных понятия, абсолютно разных. Между ними очень существенная граница.

Далее. Как в случае такого подхода объяснить русскокультурному татарину, русскокультурному чеченцу, еврею, украинцу (а таких не так уж мало), что они – «русские», а не татары, чеченцы, евреи и т.д.? Ведь это просто невозможно. Они и разговаривать с нами не станут.

Итак, есть насущная проблема критерия. Она не нова. Подобные проблемы постоянно возникают у социологов и демографов. Эта проблема стоит так: какого типа критерий следует использовать, формальный или неформальный?

Мною как социологом, который профессионально более 30 лет занимается интеллигенцией, эта общая проблема была досконально изучена на собственном материале. И вывод таков.

В неформальном общении больше походят неформальные же критерии. То есть: в дружеском кругу, в рабочем коллективе, в строю, во время пирушки можно руководствоваться любыми критериями русского. Вот говорит имярек по-русски, считает своей русскую культуру (варинат: пьёт водку, закусывает селёдкой) – ладно, пусть будет «русским». Но в науке неформальные критерии категорически неприемлемы, в принципе недопустимы. В противном случае теряются границы исследуемой группы. Теряется как качественная, так и количественная граница – а значит, теряется сам предмет исследования. Тем более недопустимы неформальные критерии в науке юриспруденции. Ибо закон всегда определяет права и ответственность некоей группы лиц. И если в эту группу начнут зачислять по неформальным признакам, руководствуясь собственным, произвольным пониманием предмета (скажем, «революционным правосознанием» в условиях национальной революции), то это приведёт к беззаконию в массовых масштабах. Начнутся тяжбы о том, кто больше русский, кто меньше русский и т.д. Важно осознать раз и навсегда: никаких неформальных критериев в таком деле быть не может. И у нас в законопроекте их нет, используются исключительно формальные критерии.

Ещё раз подчеркну, проблема критерия – это типовая проблема. Она давно решена в методологии, в науке: следует использовать только формальный, только объективный критерий.

Второй насущнейший пример – это термин «нация».

Данный вопрос для очень многих является не до конца осознанным и не до конца научно проработанным. Мы давали данный законопроект на отзыв разным учёным и политикам. Учёные отозвались хорошо. А вот один общественный деятель взял и написал: «Смешение понятий. Русской нации нет. Есть русский народ. Есть российская нация. Это разные вещи».

В действительности, с точки зрения современной науки, дело обстоит как раз строго наоборот. Русский народ есть. И есть русская нация как высшая фаза развития русского народа. Фаза, в которой русский народ приобретает государствообразующее значение. Мы в этой фазе уже давно находимся и давно заслуживаем названия нации. А вот никакой «российской нации» как раз-таки нет и быть не может.

Этот вопрос необходимо досконально прояснить.

В мире уже более двухсот лет известны (общеприняты и действуют) две параллельные концепции нации:

1. Есть так называемая «французская» концепция, которая рассматривает нацию как гражданскую общность данной страны. «Нация – есть гражданская общность»: в сущности – попросту население. Скажем, живущие и натурализованные во Франции франкоязычные арабы и негры согласно этой концепции являются французами (!). Что с нашей точки зрения, конечно же, очевидный и смехотворный нонсенс.

Исходя из данной концепции, Конституция Франции (ст. 4) максимально облегчает натурализацию, что по-своему логично: «Каждый родившийся и имеющий местожительство во Франции, достигший 21 года; каждый иностранец, достигший 21 года, проживающий во Франции в продолжение одного года, живущий во Франции своим трудом, приобретший собственность или женившийся на француженке, или усыновивший ребёнка, или взявший на иждивение старика; наконец, каждый иностранец, имеющий, по мнению законодательного корпуса, достаточные заслуги перед человечеством, – допускаются к осуществлению прав французского гражданина». Никакие этнические различия в данной стране, идеологическую основу которой составляет триада «Свобода, Равенство, Братство», не принимаются официально во внимание (хотя на деле никуда, конечно, не исчезают).

Французская концепция не прижилась нигде в мире, кроме самой Франции и США (что неудивительно, т.к. Северную Америку населяют не автохтоны, загнанные в резервации, а иммигранты). Так что её вернее было называть франко-американской. Именно её американцы активно пропагандируют по всему миру и даже пытались навязать после Второй мировой войны всем странам, оказавшимся под оккупацией США. Но эта попытка не имела прочного успеха нигде, а японцы, вопреки американскому давлению, даже построили вполне национальное государство. Больше всего последствия этого давления сказываются в сегодняшней Германии, но и здесь после ухода американских оккупантов их начали преодолевать.

2. Есть так называемая «немецкая» концепция, восходящая к Гердеру и немецким романтикам. Которая, опираясь на принципы «народного духа», культуру и, что самое главное, общность происхождения, рассматривает нацию как фазу развития этноса. Именно такой взгляд на вещи приходится считать нормой, выражающей всеобщее стремление народов к созданию национальных государств. Во всяком случае, именно «немецкая» концепция нации заложена в основу современных Финляндии, Швеции, Норвегии, Польши, Чехии, Словакии, Венгрии, Румынии, Болгарии, Турции, Хорватии, Греции, Испании и других странах Европы. По этому же пути идут и азиатские страны: Китай, Япония, Вьетнам, Таиланд, Корея и т.д. Все без исключения республики бывшего Советского Союза, кроме России (пока), также пошли путем построения национальных государств и даже этнократий, на практике утверждая истинность немецкого подхода.

В мировой науке, где эти концепции уже давно на слуху, все знают, в чём состоит между ними разница, все давно научились ими пользоваться, правильно применять. Там это всё не вызывает путаницы. А для нас, к сожалению, национальная тематика достаточно внове. Люди слышат звон, а где он – не знают и часто путают эти две концепции, смешивают подходы и понятия. Чему немало способствует докатившаяся и до России пропаганда американского образа жизни.

Но надо ясно понимать, что та или иная концепция применимы только к разным странам с разным укладом, с разными традициями. Французская концепция нации как «гражданского сообщества», отлично подходящая США, в России – невозможна, неприемлема. В принципе, категорически невозможна. Никакой «российской нации» нет и не будет. По трем основным причинам. Я их перечислю.

Во-первых, французская концепция нации как гражданского сообщества – несовместима с национально-территориальным делением страны. Уж что-нибудь одно из двух. Либо – либо. Либо единая «российская нация» – но тогда, извините, никаких татарстанов, якутий, ингушетий, дагестанов etc., etc. Либо национально-террито-риальное деление страны в том виде, в каком мы его имеем, федеративное устройство – но тогда не «российская», а «русская» нация плюс коренные народы и национальные меньшинства (подобным образом ставит вопрос, к примеру, Конституция Украины). В России сегодня формально – 21 национально-территориальная единица: два десятка президентов, два десятка конституций... Какая уж тут «российская нация»?!

Во-вторых, есть феномен научной традиции. И научная традиция в России, а точнее – русская научная традиция говорит: нация есть фаза развития этноса. На этой точке зрения стоят многие доктора наук – такие, как, скажем, профессор МГУ историк А.И. Вдовин (его докторская диссертация так и называется – «Российская нация». В кавычках. Он рассматривает этот термин как фантом общественного сознания, как пример аберрации, и говорит о его абсурдности в нашей ситуации). Есть доктор наук Ю. Бородай, есть доктор наук В. Козлов, есть и другие... Иными словами – есть сложившаяся, признанная в российской науке традиция, которая отвергает концепцию «российской нации как гражданского сообщества».

Согласно той концепции, которая утвердилась в России и которую разделяют авторы законопроекта, идет поэтапное развитие этноса: племя, народность, народ, нация. Не всякий народ и не в любой момент способен осуществить последний переход. Приведу в пример англичан и шотландцев. Английский народ сложился во времена войны Алой и Белой роз. Были до того кельты, были саксы, были бритты, были норманы – из коих примерно к XIV веку образуется единый английский народ. Потом возникает английская нация, которая создаёт своё государство на территории всей Англии (куда входят и шотландцы, и валлийцы и т.д.), а затем и Британскую империю. Шотландцы же – они веками ведут войну, борьбу за своё национальное самостояние. Но успехом эта борьба не увенчалась. Своего государства шотландцы пока так и не создали. А значит – из фазы народа, в отличие от англичан, так и не вышли, нацией не стали. А вот претерпевшие такую же жестокую английскую оккупацию ирландцы, в отличие от шотландцев, сумели восстановить свою государственность и свой статус нации.

Россия – во всех смыслах есть государство русских, как уже не раз подчёркивалось. И поэтому – русская нация есть, а вот российской нации – нет.

В-третьих, есть, наконец, историческая традиция, проросшая глубоко в обыденную жизнь и быт. Пусть географически мы все «россияне» – и якут, и русский, и татарин, и ингуш. Но национально, этнически мы – не «россияне». Каждый отлично знает свое настоящее национальное происхождение. В особенности это относится к нам, русским; ведь не нас назвали русскими по имени страны проживания, а наоборот, по нашему имени названа Россия! Нам ни к чему, просто не нужна какая-то вторая идентичность. Нам ни к чему дополнительно называть себя ещё «россиянами» – по имени страны, уже названной в честь нашего основного этнонима (это было бы просто абсурдом каким-то, извращением чистой воды!). Поэтому с нашей точки зрения «россияне» – это именно и только нерусские жители России. Для нас же такое наименование как-то даже и неприлично…

История России, в том числе её этническая история, разительно, до полной противоположности, отличается от истории Америки, которая поэтому для нас никак не может служить примером, образцом. Россия, в отличие от США – не есть «нация иммигрантов», как определял – и вполне справедливо! – свой народ президент Джон Кеннеди. У России есть один-единственный могучий народ-хозяин, чьей волей, силой и кровью спаяна вся огромная территория от Калининграда до Камчатки, порой вопреки воле и усилиям других, включённых в эту территорию народов: это русский народ. И никакой другой. Сегодня русских отодвинули от власти и собственности в своей стране, но это явление временное. Мы ещё окажем себя и вернём себе свою страну!

Нам говорят также, что за границей, мол, все выходцы из России – «русские» (намекая на аналогию с американцами, которые все – «американцы», невзирая на этничность). Говорят, что многие инородцы за рубежом так и начинают представляться там: «Мы-де русские». Выдумывают себе сложные, фантастичные национальные наименования: «русский татарин», «русский еврей» (в Израиле даже говорят о «русской алии», хотя какая же она русская?!)... Кое-кому из русских это даже кажется лестным: как же, мол, хоть и инородцы, а все-таки признают русскую цивилизационную идентичность. Но в действительности ничего хорошего в этом нет, и нам этого совершенно не нужно. Во-первых, потому, что такое национальное самозванство есть ничто иное как наглое покушение на нашу национальную идентичность. Во-вторых, потому что потом говорят, к примеру, о «русской мафии», а эта мафия родом с одесского Привоза или вообще с Брайтон-Бич. Говорят о «русских» убийцах, о «русских» грабителях. А на поверку выходит – грузины, чеченцы. (Представьте, что кто-то назвался бы там, где вас в лицо не знают, вашим именем, а вам пришлось бы после отмывать свою репутацию и оплачивать счета самозванца!) Яркий пример: в Чехии недавно был процесс, когда сына одного очень высокопоставленного чиновника из Кабардино-Балкарии, кабардинца, судили за финансовое мошенничество. И он на суде каялся и говорил: я-де вот так плохо поступил, потому что я русская свинья. Но ведь если на то пошло, каяться должна была не «русская», а «кабардинская» свинья!..

Так что оставьте имя русское лишь тем, кто вправе его носить. Законопроект это право чётко определяет и ограничивает.

* * *

В предлагаемом законопроекте есть конкретные статьи, которые, как легко можно предвидеть, вызовут вопросы и возражения. Разработчики вполне отдавали себе в этом отчет. Поэтому есть смысл заранее пояснить некоторые непростые для понимания позиции.

В первую очередь это касается статьи 1 «Русская нация». Выше уже говорилось о необходимости использовать исключительно формальный критерий при определении и подтверждении русской национальности. В тексте проекта эта мысль выражена в формуле «русская национальность подтверждается её закреплением в документах, удостоверяющих личность».

Следующий за этой формулой текст устанавливает необходимость и достаточность признания факта принадлежности к русской нации одного из родителей лица, претендующего на признание себя русским. Такой подход неизбежно вызовет нарекания с двух противоположных позиций: как от сторонников установления русскости по обеим – отцовской и материнской – линиям, так и от тех, кто полагает, что признание лица русским (как и любой другой национальности) требует лишь его субъективной неформальной самоидентификации. Ответим здесь тем и другим.

1. Что касается второго возражения, то всё, что говорилось о необходимости формального подхода, было сказано именно по этому поводу. Добавить следует только одно. В ныне действующей Конституции имеется статья, которая признает за любым человеком право определять и указывать свою национальность (в нашем проекте новой Конституции, ст. 27, это право закреплено только за гражданами России). Однако те, кто полагает, будто, вводя обязательность документального подтверждения национальности, разработчики закона нарушают нынешнее конституционное требование, – ошибаются. Они путают субъективное с объективным. Субъективно любой человек имеет право назвать себя кем угодно и указать какую угодно национальность в качестве своей. Так вы, читатель, вправе в любой момент и в любой инстанции заявить, скажем, что вы – эфиоп или китаец (будучи ярко выраженным европеоидом), и мы – окружающие – будем вынуждены принять это заявление без объяснений. И не требовать никаких тому доказательств до тех пор, пока... вы сами не потребуете каких-либо эксклюзивных прав, вытекающих из такого самоопределения. (Напомню, что наш законопроект именно такие права и устанавливает.) Вообще – до того момента, пока не потребуется объективизировать ваше субъективное мнение. А уж тут извините: ни в действующей Конституции, ни в проекте, подготовленном ЛЗНД, нет нигде ни слова о том, что официальные инстанции обязаны принимать на веру ваши декларации. Паспортистке в милиции, администратору благотворительного общества, руководству русской общины или иной государственной или общественной организации – словом, любому, кто по долгу службы определяет отношение той или иной личности к той или иной группе, не запрещено (а значит – разрешено!) сомневаться в принадлежности данной личности к данной группе и требовать тому подтверждения. Не принуждать к этому – это и впрямь антиконституционно – но и не принимать на веру заявление о вашем природном эфиопстве. Не хотите – не доказывайте. Но и не требуйте в таком случае ничего, причитающегося эфиопам. Дело, таким образом, только в том, чтобы предоставить личности законное право доказать в случае необходимости свою принадлежность к русской нации способом, законодательно утверждённым.

Есть ещё один аспект затронутой проблемы. Будучи, допустим, белокожим голубоглазым блондином и при этом демонстративно называясь эфиопом, вы наносите этим моральный урон настоящим, урождённым эфиопам, ибо косвенным образом ставите под сомнение их собственную национальную и расовую идентичность: если эфиопы – такие, как вы, то кто же тогда они? Самозванцы? Так мошенник, затесавшись в общество порядочных людей, а потом «засыпавшись» на грязном деле, наносит этому обществу моральный урон, ставя под сомнение порядочность остальных, позволяя предполагать, что все они – одного поля ягода.

Приведу в пояснение конкретный пример из жизни, позволяющий прочувствовать и осознать глубокую разницу между субъективным и объективным в деле определения национальности. Однажды на съезде Конгресса русских общин с трибуны выступал человек с яркой, на мой взгляд, даже карикатурной семитской внешностью – некто г-н В.Л. Махнач, входивший, как я узнал, в редколлегию «Вестника КРО», а ныне входящий в редколлегию альманаха «Золотой лев». Мне также приходилось слышать его и на некоторых идеолого-политологических семинарах. Исповедуя православие и будучи убеждённым сторонником имперского устройства России, он (возможно, именно на этом основании) настойчиво в своих устных и письменных выступлениях подавал себя как русского, не чураясь таких выражений, как «мы, русские...», «у нас, русских...» и т.д. Не буду говорить о своих впечатлениях от подобных заявлений, но я, однако, никогда не чувствовал себя вправе одёрнуть его: если подобный человек считает себя русским – ну что ж, это его личное дело, это его конституционное право, наконец. Но вот если бы кто-то третий подошёл бы и заявил мне: ты-де такой же русский, как и Махнач! Я счёл бы это прямым оскорблением своего национального чувства и бестактнейшим покушением на мою национальную идентичность. И ответил бы нелицеприятно. Закон не может и не должен вмешиваться во внутреннюю умственную и душевную жизнь человека, но его прямое назначенье – ограждать общество от умственных и душевных аберраций отдельных личностей.

Таким образом, представляется доказанным, что документальное подтверждение претензий человека на ту или иную национальность есть необхдимое условие, без которого немыслимо решение проблемы.

2. Необходимо обосновать достаточность установления русскости по одной родительской линии. Здесь есть несколько соображений.

Во-первых, сомнения в этой достаточности вызваны, как правило, страхом размывания наших национальных границ, страхом утраты национального ядра и, как следствие, – русской национальной идентичности. Поэтому надо твердо заявить: эти страхи в нас усиленно поддерживаются и развиваются недобросовестными пропагандистскими установками ряда средств массовой информации. Кто не помнит, например, открытое письмо Ельцину еврейских банкиров в 1996 году, где авторы уверяли нас, что-де половина детей в стране происходит от смешанных браков! Эти уверения – не что иное, как бессовестное вранье, пропагандистский трюк. На самом деле, как это показали исследования академика В.П. Алексеева (Происхождение народов Восточной Европы. – М., 1969) и многих других учёных, русские – это гомогенная, то есть в высокой степени национально однородная нация. И разговоры о том, что-де «чистых русских нет», что мы – «смешанная нация» (чуть ли не по образцу «американской нации») – это просто поклеп, недобросовестный и зловредный миф, не имеющий под собой научных оснований. И опровергаемый современной расологией и антропологией.

Откуда же взялась эта квази-проблема? Ответ дает статистика. Дело в том, что в среде еврейского этноса в России действительно очень высок процент смешанных браков (56-58%). У них – и впрямь половина детей рождается полукровками. У нас же этот процент не превышал даже в 1989 году 14-16% (и то сюда были включены русско-украинские и русско-белорусские браки, что с нашей точки зрения научно некорректно, поскольку в подобных случаях смешиваются не разные этносы, а разные субэтносы одого этноса). То есть, даже на излёте интернациональной советской империи ребёнок, имеющий одного русского родителя, минимум в 85 случаях из 100 имел и второго той же национальности. А в наши дни этнологи единодушно отмечают у всех народов России, в том числе и у русских, резкое снижение межэтнической брачности. Так что не следует нам переводить еврейские комплексы и опасения на себя. Уместно тут вспомнить фразу Толстого о Достоевском: «Он думает, что если сам болен, так и весь мир болен»...

Во-вторых, поскольку в ХХ веке в нашей стране действительно возникла относительно широкая прослойка людей смешанной крови (даже 15% – это немало), теоретически наделённых от рождения двойной или даже более, чем двойной, национальной идентичностью, необходимо сделать политические выводы из этого факта. Надо, с одной стороны, исходить из требований момента, а с другой – рассчитывать вперёд на столетия.

Мы, русские, не заинтересованы в том, чтобы значительная часть населения России не относила себя к нашей нации. Напротив, наш интерес в том, чтобы гомогенность народа России росла и усиливалась за счёт русской самоидентификации людей, даже не стопроцентно русских, так, чтобы максимальная часть населения России стала русской в близкой перспективе. (Так в Китае в результате целенаправленной политики процент государствообразующего этноса хань за последние двадцать лет увеличился с 94% до 97%.) Поэтому сегодня не следует быть слишком строгим в отборе претендентов на русскость, не следует отсекать от себя тех, кто, имея лишь одного русского родителя, желает определить себя как русского. Уже в следующем поколении мы, таким образом, существенно сократим количество подобных «проблемных» русских, а через поколение, возможно, снимем и саму проблему, что позволит вновь поставить вопрос о более строгом критериальном подходе. Но поскольку именно сейчас перед русской нацией остро стоит, на наш взгляд, задача ассимилировать в России всех, кого возможно, мы должны оставить метисам законное право на выбор и обретение хотя бы условной русской идентичности. Хочешь быть русским – будь им! Не забывая при этом, что русская кровь и плоть – это необходимая основа для не менее необходимого духовного, культурного, цивилизационного наполнения. Но это уже – тема другого разговора. Задачи, связанные с духовными процессами, выходят за рамки рассматриваемого законопроекта и здесь не обсуждаются.

3. Нет правил без исключений. В нашем законопроекте таким исключением стали люди, имеющие мать еврейской национальности и лишённые законопроектом на этом основании права быть причисленными к русской нации. Всё, сказанное в предыдущем пункте, не имеет к ним отношения.

Почему? Почему ребёнок, имеющий русскую мать и отца-еврея, может быть теоретически и юридически признан русским, а имеющий русского отца и мать-еврейку – нет? Не обвинят ли нас за это в дискриминации граждан России по национальному признаку? Нам ведь ни к чему сейчас такие обвинения.

Решительно: нет! Объясню, почему.

Во-первых, поскольку быть русским – не привилегия, а скорее нелёгкая повинность, постольку не может идти речи и о дискриминации. Мы ничего ни у кого не отнимаем «сладкого».

Во-вторых, именно тот факт, что законопроект в принципе позволяет признать русским ребёнка, у которого один из родителей – еврей, уже указывает на то, что в нём исключена дискриминация по национальному признаку.

В-третьих, в отличие от любых других метисов, дети, рождённые еврейкой от мужчины любой национальности, не имеют двойной национальной идентичности, они не являются «полукровками» и, соответственно, лишены возможности выбирать свою нацию. Почему? Потому что у них от рождения уже есть одна вполне определённая идентичность: еврейская. Таковы законы, установления и традиции этого народа – и только его. Если рождённые еврейкой дети забудут об этом, то их соплеменники им рано или поздно напомнят.

Не мы придумали такие правила игры. Евреи сами пожелали выключить, вычленить, выделить себя подобным образом из остального человечества. Такова уж эта своеобразная нация, которая говорит о себе словами своей священной Торы: «Вот народ, который живет отдельно и среди народов не числится». Даже родственные им семиты-арабы ведут свой род-племя по отцу; но только евреи – по матери. Рождённый еврейкой и могущий это подтвердить – априори является гражданином Израиля (стоит только пожелать оформить гражданство), он может быть похоронен на еврейском кладбище, может вступить в брак по еврейскому обряду и т.д., в то время как на евреев по отцу эти привилегии не распространяются. На данный счёт существует обширная литература.

Вместе с тем, мы не можем гарантировать, что в мире однажды не сыщется народ, числящий своих соплеменников по их происхождению от матери, как евреи. Или что иные народы не примут жёстких установлений типа: рождённый от марсианина есть марсианин. Наконец, и евреи могут изменить свои законы и станут вдруг причислять к евреям всех, имеющих одного из родителей еврея. На этот случай, а также, чтобы не акцентировать излишнее внимание на еврейском вопросе, мы приняли универсальную форумлировку: «Не могут быть признаны русскими лица, имеющие одного русского родителя, но при этом не могущие иметь двойную национальную идентичность в силу национального происхождения второго из родителей согласно законам, установлениям и традициям народа, к которому этот родитель принадлежит».

Этим мы лишь показываем, что знаем и уважаем законы, установления и традиции некоторых народов (еврейского в том числе) и готовы их уважать и с ними считаться. Никто не должен обвинить нас в том, что мы способны записать в русские – природного полноправного представителя еврейской или какой-либо иной нации. Нам не нужны упрёки в искусственной русификации. А такие упрёки неизбежно посыпятся на нас, если мы примем данный закон, не включив в него цитированное выше ограничение.

Далее. Статья 4 законопроекта называется «Русская диаспора». У некоторых вызывает недоумение термин «диаспора», применяемый к русским, оказавшимся за пределами современных границ России. Почему-то ряд респондентов вообразил, что это слово как бы закреплено лишь за еврейской диаспорой и только с ней ассоциируется. Не стоило бы говорить об этом явном заблуждении, если бы оно не было довольно распространённым.

«Словарь иностранных слов» (М., Русский язык, 1980) трактует этот термин вполне однозначно: «Диаспора (гр.: рассеяние) – пребывание значительной части народа (этнической общности) вне страны его происхождения». Коротко и ясно.

В литературе принято употреблять это слово в отношении самых разных национальностей: говорят об армянской диаспоре, о цыганской диаспоре, о китайской диаспоре и т.д. Список народов, диаспора которых сегодня обсуждается, все растёт. Не так давно на Украине была принята государственная программа в отношении украинцев, проживающих по всему свету, под официальным названием «Украинская диаспора до 2000 года». И т.д.

Никаких оснований для того, чтобы исключить русских из числа народов, имеющих право на признание собственной диаспоры и заботу о ней, не существует.

Последнее. Статья 6 законопроекта предлагает введение «налога солидарности» со всех дееспособных граждан России в пользу русских репатриантов. Высказываются сомнения в том, что эта идея будет поддержана коренными народами и национальными меньшинствами, населяющими, наряду с русскими, Россию.

Следует отметить, во-первых, что русские, сами будучи репрессированным народом, оплачивали и продолжают оплачивать, тем не менее, возвращение и реституцию собственности таких народов, как чеченцы и ингуши, балкарцы и крымские татары, понтийские греки, болгары и армяне и т.д. (хотя мы как нация ни в чём перед ними не виноваты), а также приняли на себя расходы по обустройству месхетинских турок, спасшихся в России от геноцида и т.д. Во-вторых, нельзя забывать о том, что значительная часть национальных регионов вообще живёт за счет дотаций из российского бюджета, в наибольшей степени наполняемого трудом русских. Прилично ли им об этом забывать и платить нам неблагодарностью?

Взяв всё сказанное в соображение, думаю, что русские депутаты Государственной Думы и члены Совета Федерации с легкой душой и чистой совестью могут голосовать за наш законопроект, даже если кто-то из их нерусских коллег окажется против.

* * *

В заключение – несколько слов о самой важной проблеме.

Сегодня и среди народа, и среди представителей властных структур ещё много таких людей, которым хочется восстановить их утраченную родину – Советский Союз. Несмотря ни на что. Им кажется, что распад могучей страны – есть результат вражеских происков и предательства «пятой колонны». Они не хотят искать, не хотят видеть никаких объективных причин распада. Им больно было бы заниматься поиском таких причин. Потому что результат предательства можно исправить верным служением ещё при своей жизни, а результаты макроисторических процессов – меняются десятилетиями и веками.

Для таких людей на первом месте стоят вопросы восстановления единой государственности и единой территории. Они не хотят знать простой истины: нация первична, государство и территория – вторичны. Если есть здоровая, полнокровная нация – будет и сильное государство. Нет таковой нации – государства ничем не спасти. Если государственность не соответствует национальной ситуации, она обречена.

Применительно к нашей жизни это означает: если мы хотим видеть Россию единой, великой и могучей – наша главная забота должна быть о единстве, величии (в том числе обязательно – количественном!) и могуществе русской нации. В этом – основа основ. Здесь недопустимы ни путаница понятий, ни отступление от принципов, ни подмена приоритетов.

Тем же, кто воспитан в понятиях «советского народа», кто пытается трансформировать эти понятия в «российскую нацию», надо преодолевать архаизм и непоследовательность своего мышления.

Россия – не СССР. Русские – не «россияне».

Это – навсегда.

Александр Севастьянов

Яндекс.Метрика