Sidebar

07
Вс, март

Кому принадлежит инициатива «Русского Холокоста» и что двигало Ягодой

Ядовитая ягодка революции

В связи с происхождением, родственными связями, политическим прошлым и миссией Ягоды крайне важно с самого начала определиться в двух вопросах.

Во-первых. Кому принадлежит авторство, инициатива «Русского Холокоста»? Сталину, как частенько полагают и уверяют нас? Чтобы ответить, надо понять: был ли, соответственно, Ягода «человеком Сталина», бездумным, бездушным и послушным исполнителем его верховной воли, механически делавшим для него грязную работу, как впоследствии Ежов, Берия, Абакумов1?

Во-вторых. Что, вообще, двигало Ягодой? Какими соображениями руководствовался он на своем посту, облеченный чрезвычайными полномочиями и могуществом, верша судьбы сотен тысяч людей?

Итак, Ягода – подручный Сталина, его верный человек во главе политической полиции, орудие «сталинского террора»?

Нет, отнюдь. Ягода был человеком совсем другого партийного клана, других корней и вообще другого сорта, вполне самостоятельным и по-своему сознательным, «творческим», вершившим в том числе собственные планы переустройства страны проживания. Не Сталину был он обязан своим призывом, своей карьерой, не со Сталиным был связан по жизни и партийной работе, не сталинские установки служили для него первоочередным внутренним руководством, а свои собственные – но также и клановые представления еврейских революционеров о должном и о враге. Любителям во всех репрессиях советского режима видеть «руку Сталина» очень точно ответил один из наиболее глубоких знатоков и интерпретаторов вождя В.Д. Кузнечевский, указавший, что Сталин лишь «не возражал против сфабрикованных чекистами в 1920-х годах судебных процессов (выделено мной. – А.С.2. А что он тогда мог еще сделать? Хотя порой и возражал-таки, но безуспешно.

Ягода упорно и до конца не считал Сталина «хозяином» страны и своим лично, хотя и не выступал против него открыто. Втайне он ненавидел Сталина и желал его гибели.

В 1927 году, когда еврейские вожди Троцкий, Зиновьев и Каменев, приурочив свое выступление к 10-летию Октября, попытались осуществить переворот, чтобы свергнуть и уничтожить сталинскую группировку, отобравшую у них реальную власть, Ягода занял двурушническую позицию. О сути выступления «оппозиции» (заговорщиков) красноречиво говорит такой эпизод: когда Троцкий понял, что затея проваливается, он бросился за поддержкой не к кому-нибудь, а к съезду еврейского студенчества, проходившему в тот день в здании Московского университета на Охотном ряду. Там Троцкий с трибуны открыто призвал всех присутствующих выступить в защиту идеалов Октябрьской революции, так много давшей евреям, против антисемитски настроенных членов ЦК во главе со Сталиным. После чего распаленные еврейские студенты, слившись с участниками антиправительственной манифестации, попытались прорваться на Красную площадь. Но и тут дело у Троцкого сорвалось, ибо русская молодежь, приведенная на площадь Маленковым, встала у них на пути и в жестокой рукопашной потасовке одержала верх.

Как в этих обстоятельствах повел себя Ягода? На словах он накануне путча заверил партактив: «Дезактивацией “Красной гвардии” заговорщиков займется специальный отряд ОГПУ. Невидимому натиску Троцкого мы противопоставим невидимую оборону». На деле он ничем не помешал заговорщикам, собиравшимся, во главе с Троцким и Зиновьевым, прорваться на мавзолей во время парада и перехватить власть. В тот момент, когда все внимание было приковано к маневрам Ворошилова на Красной площади, на трибуну мавзолея без особого труда проникли трое слушателей Военной академии им. Фрунзе, среди которых был Яков Охотников, еврей родом из Бессарабии, адъютант и протеже Ионы Якира, близкий к нему лично. Их туда направил начальник академии Роберт Эйдеман. Оказавшись на трибуне, Охотников нанес удар Сталину в затылок, и охрана, выставленная Ягодой, не помешала этому. Сталин серьезно не пострадал, провокация сорвалась, да и прорыв Троцкого не удался. Характерно, однако, что после такого инцидента Эйдеман не только не отправил Охотникова под трибунал, но и сумел замять дело. Ягоду тогда ни в чем не обвиняли, но…

Через пять лет, в 1932 году, когда вопрос «кто – кого» в партийном руководстве в целом временно решился в пользу Сталина, Ягода счел за благо продемонстрировать сугубую лояльность генсеку, принеся ему запись разговора между старыми большевиками (Н.Б. Эйсмонтом и др.), из которой следовало, что на Сталина может быть совершено покушение. Незадолго до того Ягода был понижен в должности и переведен из первых заместителей председателя ОГПУ во вторые; это было знаком недоверия3. Зато после такого поступка он вскоре получил пост наркома НКВД. В ноябре 1935 г. Ягоде было присвоено звание генерального комиссара государственной безопасности, что соответствовало маршальскому воинскому званию. Он сумел укрепить свое положение.

Но означало ли это, что между ним и «хозяином» установились доверительные отношения, что Ягода с чистым сердцем искренне вошел, наконец, в сталинский клан? Нет, как раз наоборот. К тому времени, тайно стакнувшись со старым большевиком, бывшим секретарем ЦИК СССР Авелем Енукидзе, он уже и сам стал готовить комплот (настоящий дворцовый переворот) против Сталина, вошедший в историю под кодовым названием «Клубок» или «Кремлевский заговор». Как пишет исследовавший вопрос историк Ю. Жуков: «Заговор как реальность, вероятно, следует отнести к концу 1933 – началу 1934 года, как своеобразный отклик на дошедший до Советского Союза призыв Троцкого "убрать Сталина, совершить новую, политическую революцию, ликвидировав "термидорианскую сталинистскую бюрократию"». Были разработаны «четыре варианта ареста узкого руководства, все детали такой акции вплоть до указания расположения комнат и кабинетов, существующей там охраны». Как станет ясно из дальнейшего, такими возможностями Ягода реально располагал. Но не сумел их реализовать, о чем впоследствии горько жалел4. Жуков однозначно утверждает: заговор был5.

Характерная деталь: следователь ОГПУ-НКВД Андрей Свердлов, ставленник Ягоды, бывшего ставленником, в свою очередь, его отца Якова Свердлова, дважды – в 1935 и 1937 годах – арестовывался органами НКВД за антисоветские речи в кругу молодежи. В частности – что очень важно! – неоднократно и прямо высказывался за то, что Сталина нужно убить. Он был выпущен только благодаря заступничеству своей матери – высокочтимой вдовы Якова Свердлова.

Это яркое свидетельство о роли кланов в советском и партийном руководстве тех лет. Ягода, напомню и подчеркну, к клану Сталина никогда не принадлежал.

Чуть ниже будет подробнее рассказано об участии Ягоды в антисталинском заговоре, сложившемся в 1933-1937 гг. и о том, что им при этом двигало.

* * *

Итак, недооценивать самостоятельность Ягоды как фактического руководителя ОГПУ нельзя. Он не просто вершил некую «большевистскую» или «сталинскую» репрессивную политику, возглавляя тайную полицию Советской России. Нет, он вершил ее, несомненно, со своих позиций еврейского националиста, старшего офицера на русско-еврейской этнической войне, некогда возглавленной Яковом Свердловым6.

Ягода недаром свою советскую карьеру начинал под руководством Моисея Урицкого, работая с 1918 года в Петроградской ЧК, как раз когда там шло повальное уничтожение русской интеллигенции, дворянства, офицерства, купечества, массовое взятие и расстрел заложников из этих групп населения и прочее в том же духе. Ему было у кого учиться приемам, принципам и установкам. Высокопоставленный родственник, Яков Свердлов, дал тогда Ягоде запоминающийся урок, уже через 30 минут после ареста стрелявшей в Ленина Каплан разослав по всей красной России секретную телеграмму: «Все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, должны быть задержаны в качестве заложников. Все, известные местным советам правые эсеры должны быть немедленно арестованы. Из буржуазии и офицеров также должны быть взяты значительные количества заложников. При малейшем движении в белогвардейской среде должно применять массовые расстрелы». Что позволило, как пишет Кузнечевский, «приступить к планомерному уничтожению цвета нации от Москвы до самых до окраин. По всей стране прокатилась волна массовых казней. Расстреливали, естественно, образованных людей. Только в Петрограде и Москве было немедленно расстреляно по 500 заложников». Всего же до конца 1918 года было казнено более 50 тысяч человек7.

Этот эпизод русско-еврейской вой ны наверняка врезался в память 27-летнего начинающего чекиста Генриха Ягоды, послужил ему образцом на всю жизнь.

Ягода не случайно занял, после смерти Свердлова и Дзержинского, место главнокомандующего на указанной войне. Почему? Чтобы вернее, лучше разгадать личные мотивы деятельности, следует обратить внимание, как складывалась его дореволюционная политическая карьера.

* * *

Нельзя забывать о том, прежде всего, что оба брата Ягоды погибли из-за своей антироссийской революционной активности: Михаил – в революцию 1905 года был зарублен казаками на баррикадах в Сормово8, а Лев в 1916 году был расстрелян на фронте за подрывную деятельность (организацию восстания в полку, чтобы не воевать) по постановлению полевого суда. Мотив личной мести за братьев у Генриха (как и у Владимира Ульянова-Ленина), таким образом, налицо. Но этого мало.

Еще в 1907 году пятнадцатилетним подростком Ягода примкнул к нижегородским анархистам-коммунистам, в 1909 г. ездил в Н.-Новгород за целым пудом «гремучего студня» и несколькими оболочками для бомб, а в 1911 году должен был участвовать в «экспроприации» (ограблении) банка и был направлен в Москву для связи с местной группой анархистов, к которой примыкала его сестра Роза, помощница аптекаря. Там, в Москве, Генриха (клички по наблюдению: «Сыч», «Одинокий») задержали: будучи евреем, он не имел права жить в столице и подделал паспорт. Пойманный в Москве, он еще в 1912 году заявил в полиции о намерении перейти в православную веру. И суд приговорил его всего к двум годам ссылки в Симбирск, где у деда был свой дом. Амнистия по случаю 300-летия дома Романовых сократила срок ссылки на год. Это позволило Ягоде уже летом 1913 года не только вернуться из ссылки, но и поселиться в Санкт-Петербурге, где стал работать в подпольных организациях революционеров. Однако для этого ему пришлось уже формально отказаться от иудаизма и принять православие.

Таким образом, национальные чувства Ягоды были многократно и чувствительно задеты, оскорблены, унижены. Ущемленное достоинство, комплекс неполноправия и тому подобные впечатления остались, конечно, на всю жизнь. Революция для него была, в первую очередь, не столько социальной (он не из бедной семьи), а национальной, была возможностью свести счеты не только со «старой», царской, но и с русской Россией, в убиении которой он принял столь активное и инициативное участие.

Биограф Ягоды недаром счел нужным указать на обстоятельство, которое бросилось ему в глаза: «Во всех документах Г.Г. Ягода отмечал и всегда подчеркивал, что он по национальности еврей»9. Даже поменяв «из высших политических соображений» свои еврейские имя и фамилию, как это сделали многие представители властвующей большевистской верхушки, маскировавшиеся под русских, – Троцкий-Бронштейн, Каменев-Розенфельд, Зиновьев-Апфельбаум, Стеклов-Нахамкес и др., наш чекист, в отличие от них, постарался сохранить максимально близкое к оригиналу звучание: был Иегуда, стал Ягóда. Вроде и русское слово, но с нерусским ударением, гибрид какой-то русско-еврейский… Характерно! Даже необходимость мимикрии не заставила его перешагнуть через себя, свое национальное.

Снова и снова подчеркну и я: Ягода никогда не имел отношения ни к «ленинской» (хотя партийный стаж он обманом приписал себе с 1907 года в связи с работой на анархо-коммунистов, но реально в РСДРП(б) он вступил только летом 1917 года), ни, тем более, к «сталинской» гвардии.

А вот к еврейскому крылу в партии он, безусловно, всегда имел прямое отношение, и не только к Свердлову или Урицкому или к своим ставленникам в ОГПУ-НКВД. Он, на свою беду, был близок также к Зиновьеву (Апфельбауму) и Каменеву (Розенфельду), тормозил по мере сил их процесс, чем вызвал ярость Сталина. Исследователи признают: «Ягода не оправдал доверия Сталина на посту наркома. В 1934-1936 гг. он лишь под давлением Сталина и Ежова повернул следствие по убийству Кирова в сторону “зиновьевцев”, его чекисты без особого энтузиазма готовили процесс по делу “Троцкистско-зиновьевского объединенного центра”, стоивший жизни старым большевикам Г.Е. Зиновьеву и Л.Б. Каменеву»10. Но это мягко сказано. На пленуме ЦК Николай Ежов дал яркое свидетельство: вспомнил, что аппарат Ягоды не допускал его к материлам следствия об убийстве Кирова (оно было вменено в вину Зиновьеву и Каменеву), и что эти материалы ему дали только после того, как Сталин пригрозил по телефону Ягоде: «Смотрите, морду набьем»11.

Ягода не случайно не хотел выпускать контроль над этим делом из своих рук, ведь это было опасно для него самого. М.П. Томский, покончивший с собой 22 августа 1936 г., направил Сталину предсмертные строки: «Если ты хочешь знать, кто те люди, которые толкали меня на путь правой оппозиции в мае 1928 г. – спроси мою жену лично, только тогда она их назовет». Встретиться с нею было поручено Ежову, который узнал, что Томский имел в виду Ягоду.

На самом деле все было, по-видимому, куда сложнее.

Оппозиция Сталину включала в себя две политические группировки: Каменева и Зиновьева, с одной стороны, и т.н. «правых» (Бухарин, Рыков, Томский) – с другой. Связующим звеном, близким к обеим группам были Енукидзе и Петерсон, в распоряжении которых тогда был кремлевский гарнизон. Ставку заговорщики делали на Тухачевского, который всегда смотрел на Сталина свысока и не скрывал этого. Насколько маршал был в курсе этих видов на него, судить трудно, но знаменитый чекист П.А. Судоплатов однозначно указал в своих мемуарах, что Тухачевский мог «рассчитывать на свержение Сталина, лишь опираясь на Ягоду – наркома внутренних дел СССР»12. Поэтому Ягоду «прощупывали» и вербовали в свой стан многие оппозиционеры: Томский13, Рыков и Енукидзе, в первую очередь. Ягода как прожженый карьерист внимательно следил, чья возьмет, чтобы вовремя примкнуть к сильнейшему. Но он ошибся в расчетах; его по-человечески тянуло к «своим», и он дал оппозиционерам заверения в поддержке.

Однако верх взял Сталин, начался процесс над оппозицией и разгром высшего командного звена в Красной Армии, антисталински настроенного. Ягоде пришлось, спасая свою шкуру, вести былых товарищей к бесславному концу. Он при этом саботировал процесс, как только мог. Но не только ради собственной безопасности.

Не будучи на деле участником именно троцкистско-зиновьевской группировки, Ягода был, однако, преисполнен участия к Зиновьеву и Каменеву, до невозможной сентиментальности.

Вдова Бухарина Анна Ларина вспоминает, что жена заместителя Ягоды Г.Е. Прокофьева рассказывала ей в лагере, как Сталин позвонил Ягоде и заявил: «Плохо работаете, Генрих Григорьевич, мне уже достоверно известно, что Киров был убит по заданию Зиновьева и Каменева, а вы до сих пор этого не можете доказать! Пытать их надо, чтобы они, наконец, правду сказали и раскрыли все свои связи». Передавая эти слова Прокофьеву, Ягода разрыдался14. Почему? Иного мотива, кроме национального, я тут усмотреть не в силах.

Преодолеть эту свою сентиментальность на национальной еврейской почве Ягода так и не смог; со временем при обыске у него нашли завернутые в бумажки с надписями две смятые пули, извлеченные из черепов расстрелянных в подвале Лубянки Зиновьева и Каменева. Ягоде пришлось присутствовать при их казни, и он не удержался: взял пули на память о погибших товарищах, как «пепел Клааса».

Ну, а пока эти еще вчера весьма высокопоставленные юдократы были живы, Ягода делал все, чтобы вначале прикрыть их, а после ареста если не спасти (это стало уже невозможно), то хотя бы облегчить им существование. Национальные мотивы при этом привычно маскировались.

Поначалу Ягода всячески тормозил показания, данные против заговорщиков, саботировал процесс15. В частности, арест Зиновьева и Каменева, по его распоряжению, не сопровождался обысками, как положено16. Будучи арестован в 1937 году и давая показания по поводу своего участия в оппозиции, Ягода откровенно признавался, что «если бы не наша предательская работа в НКВД, центры зиновьевцев, троцкистов и правых были бы вскрыты в период их зарождения – в 1931-32 гг. Агентурные материалы об их контрреволюционной деятельности поступали со всех концов Советского Союза во все годы. Мы шли на удары по этим организациям только тогда, когда дальнейшее их покрывательство грозило провалом нас самих...

Надо признать, что даже в таких случаях, когда мы шли на вынужденную ликвидацию отдельных провалившихся групп организаций, как Правых, так и троцкистов и зиновьевцев, я и Молчанов, по моему указанию, принимали все меры к тому, чтобы изобразить эти группы организациями локальными, и в особенности старались скрыть действующие центры организаций»17.

Характерные показания дал против Ягоды его бывший приближенный помощник П.П. Буланов, первый секретарь коллегии ОГПУ СССР, потом секретарь НКВД СССР: «Общий курс Ягоды в те годы (1932-35 гг.) был направлен на сохранение кадров правых, троцкистов и зиновьевцев. Кипы агентурных сообщений, прямые данные об их активной контрреволюционной деятельности разными канцелярско-следственными способами консервировались, не реализовывались, смазывались. И только, когда данные о контрреволюционной борьбе выпирали наружу, когда поступали прямые и не могущие быть скрытыми от партийных и контрольных органов сведения, Ягода и Молчанов принимали меры оперативного порядка. Но и в этих случаях следствие Молчановым направлялось так, чтобы максимально ограничить круг изобличенных».

Более того: уже попавшим в политизоляторы троцкистам Ягода создавал льготные условия содержания. Буланов продолжает: «Я лично, осуществляя линию Ягоды на сохранение кадров правых и троцкистов через Особое Совещание, руководство которым Ягода мне полностью передоверил, назначал такие меры наказания, которые сохраняли контрреволюционные кадры, с одной стороны, и не лишали их возможностей к продолжению их работы»18.

Помимо всего прочего, Ягода, конечно же, должен был отвести все подозрения в заговоре от себя лично. «Поэтому я стал практиковать обход некоторых камер арестованных во внутренней тюрьме. Почти во все камеры я заходил вместе с начальником тюрьмы Поповым. К Зиновьеву и Каменеву (в отдельности к каждому) я тоже зашел, предупредив Попова, чтобы он остался за дверью. За время 5-10 минут я успел предупредить Зиновьева и Каменева о том, кто арестован, какие имеются показания. Заявил им, что никаких данных о других центрах, принимавших участие в заговоре, тем более об общем центре, следствие не знает. "Не все еще потеряно, ничего не выдавайте сами. Центр заговора действует. Вне зависимости от приговора суда вы вернетесь ко мне," – говорил я им. И Зиновьев и Каменев на следствии и на суде, как вы знаете, выполнили мои указания. А после приговора они были расстреляны»19.

Интересно и показательно, что одновременно Ягода интриговал против коменданта Кремля Рудольфа Петерсона, на которого делали ставку заговорщики, поскольку сам, согласно его показаниям, хотел «захватить охрану Кремля в свои руки, а это был удобный предлог. И мне это полностью удалось… Петерсон был после этого снят, вместе с ним из Кремля была выведена школа ЦИК. В Кремль были введены войска НКВД». Некоторые подробности об этом ниже. Латыш Петерсон не был для Ягоды «своим», так что с ним обошлись без всяких сантиментов.

1 На том стоит, например, автор монографии о Ягоде М.М. Ильинский, который все валит на Сталина, обеляя своего героя. Такая точка зрения с легкой руки Д. Волкогонова сегодня вообще господствует: «В современной российской историографии Ягода представлен личным палачом Сталина» (Генрих Ягода. Нарком внутренних дел СССР, Генеральный комиссар государственной безопасности. Сборник документов. // Науч. ред.: проф. А.Л. Литвин. – Казань, 1997. – С. 32). Ниже она будет полностью опровергнута.

2 Кузнечевский В.Д. Сталин. «Посредственность», изменившая мир. – М., ОЛМА 2010 – С. 136. Характерный момент: «в мае-июне 1928 года в Москве шел процесс по так называемому Шахтинскому делу, по которому группа инженеров и техников обвинялась в саботаже и диверсиях, вопрос рассматривался на Политбюро ВКП(б). Сталин выступил за смягчение наказания, но вынесен был смертный приговор» (там же, с. 38). Шахтинское дело было своего рода разминкой перед «процессом Промпартии» (ноябрь-декабрь 1930), все это – части большой кампании по избиению кадров русской технической интеллигенции (гуманитарная была уже разгромлена в ходе «дела историков», «Академического дела»). Следует подчеркнуть, что дело вел Ягода, а решение было принято большинством голосов Политбюро вопреки воле Сталина. Это свидетельствует о высокой степени независимости Ягоды от Сталина. Не Сталиным вдохновлены и другие главные процессы 1920-х – начала 1930-х, направленные на уничтожение русской элиты и порожденные режимом юдократии, установившимся в 1920 году. Ягода был отнюдь не единственной, но одной из центральных фигур этого режима, его опорой. Он сознательно и целенаправленно продолжал русофобскую политику Ленина, Дзержинского и иже с ними.

3 В книге «КГБ (История внешнеполитических операций от Ленина до Горбачева)», написанной бывшим сотрудником КГБ, перебежчиком Олегом Гордиевским совместно с английским историком К. Эндрю, утверждается, что Сталин никогда не доверял Ягоде.

4 Характерно, что на февральско-мартовском пленуме ЦК 1937 г., когда Ежов жестко раскритиковал Ягоду за либерализм в отношении Каменева и Зиновьева, Ягода воскликнул: «Как жаль, что я не арестовал Вас, когда еще мог!» (Социалистический вестник, 1938, № 6, с. 6). А в 1937 году на суде между обвиняемым Ягодой и обвинителем А.Я. Вышинским состоялся такой откровенный и примечательный диалог: – Вышинский: «Скажите, предатель и изменник Ягода, неужели во всей вашей гнусной и предательской деятельности вы не испытывали никогда ни малейшего сожаления, ни малейшего раскаяния? И сейчас, когда вы отвечаете, наконец, перед пролетарским судом за все ваши подлые преступления, вы не испытываете ни малейшего сожаления о сделанном вами?» – Ягода: «Да, сожалею, очень сожалею…» – Вышинский: «Внимание, товарищи судьи. Предатель и изменник Ягода сожалеет. О чем вы сожалеете, шпион и преступник Ягода?» – Ягода: «Очень сожалею… Очень сожалею, что, когда я мог это сделать, я всех вас не расстрелял». Поздно спохватился…

5 Жуков Ю.Н. «Кремлевский заговор» (https://history.wikireading.ru/35358).

6 Об этом см.: Севастьянов А.Н. На русской-еврейской этнической войне. – Вопросы национализма, № 28, 2016.

7 Кто есть кто в России: новейший справочник школьника. М.: ЭКСМО, 2006. – С. 466.

8 Ильинский М.М. Нарком Ягода… – С. 50. Автор ссылается на полицейские сводки.

9 Там же, с. 44.

10 Михаил Тумшис, Александр Папчинский. Большая чистка. НКВД против ЧК. – http://www.e-reading.mobi/chapter.php/1002352/4/Tumshis_Mihail_-_1937_Bolshaya_chistka_NKVD_protiv_ChK.html#n_307.

На своем собственном процессе Ягода признал себя виновным в том, что, будучи заместителем председателя ОГПУ, прикрывал участников заговора.

11 Генрих Ягода. Нарком… Сборник документов… – С. 26.

12 Судоплатов П.А. Разведка и Кремль. Записки нежелательного свидетеля. М., 1996. С.105.

13 На допросе 19 мая 1937 года Ягода показал: «На совещании в Болшево Томский сообщил мне о готовящемся правительственном перевороте с арестом всех членов правительства и Политбюро в Кремле и об участии в этом Енукидзе… На мой вопрос, какими реальными возможностями правые располагают для осуществления своего плана, Томский сообщил мне, что Енукидзе с нами, что он имеет все возможности для ареста руководства партии и советской власти, когда это будет признано необходимым» (ЦА ФСБ, ф. Н-13614, т. 2, л. 146-167).

14 Генрих Ягода. Нарком… Сборник документов… – С. 33.

15 Генрих Ягода. Нарком… Сборник документов… – С. 6-7.

16 Ильинский М.М. Нарком Ягода… – С. 81.

17 Протокол допроса Г.Г. Ягоды от 26 апреля 1937 г. ЦА ФСБ, ф. Н-13614, т. 2, л. 57-88.

18 Генрих Ягода. Нарком… Сборник документов… – С. 501.

19 Протокол допроса Г.Г. Ягоды от 26 мая 1937 года (ЦА ФСБ, ф. Н-13614, т. 2, л. 168-185).

Яндекс.Метрика