10
Пт, июль

Заметки на полях или катехизис русского в России. Часть 2

Национальная газета

Гитлер уничтожал евреев только за то, что они евреи?! Ах, скажите пожалуйста!

А славян он уничтожал за что? Да именно за то, что славяне. Унтерменши, то есть (была такая эсэсовская брошюра «Унтерменш» – специально о русских – обязательная для каждого агитатора и пропагандиста). Каждый четвертый белорус погиб в годы войны, 628 белорусских деревень было сожжено гитлеровцами вместе с жителями! Только мы об этом на весь мир не кричали…

А надо кричать! Надо кричать о всех случаях уничтожения нас немцами не в бою. И в подробностях. И требовать такого же внимания мировой общественности. И таких же компенсаций.

В свое время именно АКСО оказывал протекцию еврейской интеллигенции, продавливал еврейские пьесы, кино, книги, статьи через различные инстанции, от обкомов, рескомов и крайкомов – до театров, киностудий, издательств и журналов.

Об их эгоцентризме. Они и русских писателей меряют в первую очередь по их отношению к евреям: Лев Толстой дружил-де с раввином, Горький любил и защищал евреев, Владимир Соловьев в свой смертный час молился о евреях и т.д. Если же талантливый русский писатель, не дай Бог, что-то нелюбезное сказал о евреях, то ему и в таланте откажут.

Центр тяжести их деятельности и внимания – сфера образования и воспитания. Сеют семена еврейского национализма – в своих учебных заведениях; сеют семена интернационализма – в общероссийских. Характерно недоумение учителя Штейнберга: почему нам не помогают еврейские бизнесмены, в отличие от русских? А именно потому: вы, смешанные школы, должны сосать российский бюджет и русские карманы, а наши еврейские денежки – только евреям!

Жертвы в мире – это только евреи! Как же!

Праведники в мире – это только те, кто спасал евреев! Спаси еврея – и ты праведник! «Праведник мира!» Ни много ни мало.

Какое себялюбие…

Какое несносное самомнение! Какое самовозвеличивание! Какая гордыня! Какая спекуляция на реальном горе!

Ну, ничего. Господь смиряет гордых.

Лужков – Гусинскому: «Москва – многонациональный мегаполис, и одна из основных задач, стоящих перед ее правительством, – превратить город в зону, свободную от всех форм расизма и шовинизма» («МЕГ» № 17-18/96).

Ну что ж, это несложно: надо только выкинуть из мегаполиса всех русских и он превратится… в космополис.

Дать заголовок: «Превратим город в зону».

Евреи начала ХХ века внезапно показали в Германии всю свою чудовищную силу и дико напугали немцев, ничего такого не ожидавших от «тихих жидов». Они вызвали именно юдофобию в прямом смысле слова: «жидобоязнь», причем в истерической форме.

Отсюда – все последующее.

У нас похожая картина.

У арабов есть шанс в XXI поделить мир с китайцами, латиноамериканцами и индусами. Их историческая миссия – покончить с еврейством.

Богоизбраность евреев – это догмат веры. К сожалению, не только иудейской, но и христианской. Католические и протестантские богословы уже открыто это признали. Да и в православии на этот счет многие убеждены. Ясно, что в рамках тех религий, краеугольным камнем которых является Тора («Пятикнижие Моисеево»), переломить этот догмат никогда вполне не удастся. Он будет существовать всегда: не в виде уверенности, так в виде предположения; не в виде предположения – так в виде сомнения. А от сомнения до нерассуждающей твердокаменной веры – один шаг. И этот шаг сотни тысяч православных людей обязательно сделают.

Чтобы стереть, аннулировать этот догмат, надо вышагнуть за пределы данных религий.

Нет, дорогие наши евреи, в том числе те, которых мы истинно любим. Остаться в России и остаться в евреях – не выйдет. Наши условия жестоки (как жестоки были и ваши условия, в которые вы поставили нас в 1917 году!). Либо вы в России, либо вы – евреи. Россия – русская страна. Она таковой и пребудет.

Практика взимания мзды с отъезжающих евреев за образование была справедлива. Калькуляция – основа договора. Пусть Сохнут и ВСО раскошелятся.

Когда евреи разбегались из Палестины, начиная тем самым свое «рассеяние»;

когда они, вопреки всему, внедрялись в чужие страны и народы, организуя там свои гетто и местечки – инкубаторы, сохраняющие еврейский субстрат в родной и неизменной среде, как плод в плаценте, равно как и самую среду субстрата;

когда евреи, проявляя чудеса выживания и вживаемости, игнорируя гонения, погромы, большие и малые холокосты, не считаясь с жертвами, устремляли все усилия, чтобы задержаться, укрепиться, освоиться в чужих странах и народах, а если их изгоняли оттуда – то вернуться обратно;

когда, таким образом, это еврейское семя прорастало на всем западном полушарии, в Индии, Австралии, Новой Зеландии, Африке –

кто бы мог дать себе отчет (вплоть до ХХ века), что именно таков путь, которым евреи идут к мировому господству!

Я не отвернусь от тех евреев, с которыми подружился много лет назад, не раздружусь с ними. Если понадобится им моя помощь, защита, поддержка, я окажу ее. Но новых дружеских связей с евреями не заведу, как бы ни был этого достоин человек. Потому что нам, русским, не нужно новых уз, связующих наш народ с евреями.

Им мало того, что их не слишком ненавидят, что в рейтинге русской ксенофобии они – на одном из последних мест.

Они хотят еще, чтобы мы их любили. Чтобы мы с любовью и благодарностью принимали их господство.

Они улыбаются нам Гердтом и Гафтом, смешат Хазановым и Жванецким, поют Кобзоном… «Мы хорошие, очень хорошие», – кричат они нам.

И – ни слова покаяния за большевистский геноцид, за разграбление России. Ни слова вообще о нынешнем ужасном геноциде и разграблении.

Не отпускает мысль: они создают своим инвалидам обстановку заботы – за наш счет.

Сталин всегда опаздывал: с немцами, с евреями. Те и другие успевали нанести упреждающий удар.

Почему они так держатся Торы? Да потому, что это не только лестно, но и выгодно.

Народ, противопоставивший себя человечеству, вправе ждать адекватного ответа.

Когда евреи противопоставляют себя всему миру, всем народам (а это впитывается с молоком матери) – это, видите ли, хорошо и нормально.

А когда народы, возмущенные этим, ополчаются на евреев, – так это плохо. Ну, уж: как аукнется…

Российский еврейский конгресс – против евреев, поскольку стремится удержать их во враждебной, отторгающей их среде. И он против русских, ибо превращает их именно в такую среду. Более всего последнему способствуют такие фигуры, как Гусинский, олицетворяющие русофобское и вместе с тем еврейское начала.

Нужен ли нам Израиль? Да, и не только нам, но и всем странам, где живет еврейская диаспора. Холокост не должен повториться, ибо судьба Германии, попавшей под еврейское иго хуже, чем Россия, печальна и поучительна.

Евреям надо оставить территорию для отхода.

Не допустить нового рассеяния, не допустить преждевременной гибели Израиля!

Священная история евреев… Какое до нее дело индусам, китайцам, японцам, народам Севера или Центральной Африки? Никакого. Она для всех них просто недействительна.

А для христиан – действительна.

Чем же мы хуже индусов, китайцев, чукчей и негров?

Мы уязвимее их всех, поскольку в массе принадлежим авраамической вере.

Представим себе на минуту, что все евреи взяли, да и перешли в христианство… О, как молниеносно мы почувствуем на себе их руку! Сколь неоспоримыми предстанут их притязания на первородство, на полноту наследия, на все и всяческое превосходство!

Разве не дали нам это почувствовать такие учившие нас свысока еврейские христианские богословы, как Александр Мень? Разве мы не видим, куда ведет Русскую Православную Церковь жидовский клан в Патриархии? Куда тянут нас евреи-иерархи? Какую работу они ведут по денационализации РПЦ? Как дискредитируют ее в глазах верующих?

Какое счастье, что есть Израиль! Нам не придется повторить кошмар Освенцима или Треблинки…

Мы чисты перед евреями: православие не преследовало их инквизицией, мы не жгли синагог и не загоняли евреев в концлагеря.

Чистыми руками… Это наш долг.

Факт, который невозможно отрицать: антисемитизм (точнее: юдофобия) – есть результат совместного проживания евреев с аборигенами разных стран. Юдофобии нет только там, где нет евреев или где они в слишком незначительном количестве. (Даже в Японии их опасаются и не любят.) Их не встретить в бедных, отсталых странах. Чем выше качество жизни в стране, тем больше там будет евреев. Самая большая еврейская община – в США.

Поможем евреям превратить Израиль во всемирную еврейскую резервацию! Резервация – либо ассимиляция. Вот все, что сообщество народов может предложить евреям, этой нации-религии, где кровь и вера спаялись и выключили еврейство из всего человечества.

Только никого самим не истреблять! Пусть этим занимаются арабы, у которых «благословение меча».

«Новый Израиль», «обрезание сердцем, душой», «Новый Иерусалим», «новые евреи», «истинные евреи», – все в этих клише, призванных обозначить христиан-неевреев, выдает комплекс неполноценности, ущемленное самолюбие пасынка! Все проникнуто скрытым признанием богоизбранности евреев, завистью и ревностью к ним. И настойчивое обвинение по схеме: Бог отверг тех, кто отверг Христа, – говорит о том же. Это попытка вновь и вновь убедить обожаемого Отчима в том, что его сын – дрянь, а вот пасынок – хорош и достоин.

Смысл в том, чтобы подготовить свою русскую национальную элиту, а не в том, чтобы удерживать евреев и др. в составе элиты российской.

Информационный отдел АКСО издал в 1990 году реферат «Еврейский вопрос и проблема эмансипации в работе К. Маркса «К еврейскому вопросу», где весьма точно сформулировал: «Еврейство всюду представляло собой прототип будущего буржуазного общества, заключая в себе ряд элементов капиталистического общества (ростовщики, торговцы, ремесленники, рабочие, ученые), но оно не имело в своем составе классов феодального общества – крестьян и помещиков. Этот разрыв между товарно-денежной экономикой еврейства и феодально-натуральной экономикой нееврейского окружения был одной из причин того, что еврейство не могло ассимилироваться с христианским населением».

В этом-то и было их «тайное оружие». Они были как бы пришельцами из будущего, агентами будущего, владеющими супероружием будущего.

В этих условиях требование равноправия, «эмансипации» евреев есть на самом деле требование легализации их господствующего положения, легализации их стратегических преимуществ.

Надо подчеркнуть: Кишиневский погром – дело рук православных молдаван и украинцев. Одесский, киевский – тем более. Крушеван, Нейгардт.

Хмельницкий, гайдамаки, Петлюра, Махно, Буденный – украинцам было за что ненавидеть евреев и мстить им. Геноцид не хуже немецкого (к примеру, во Львове).

В годы войны евреев уничтожала Литва. Латвия. Эстония. Белоруссия. Польша.

А вот русские – не громили. Наши руки чисты. Ведь евреи в России почти и не жили.

Российская Империя – не Россия. Нечего вешать на русских грехи разных имперских народов. Нам пришлось своей кровью оплачивать чужой грех.

А ведь это – жутко опасная тенденция: переход евреев в христианство. Это, пожалуй, более основательная попытка утвердить свое первородство и богоизбранность. Снова они будут, по слову Иисуса, «сыны», «дети», а мы – «псы». Уж тут крыть будет нечем…

Не дай Бог, чтобы переход стал массовым!

Надеюсь, раввинат этого не допустит.

Евреи-христиане, еще более сплотившиеся на принципе «крови», – да это же кошмар. А ведь последователи о. Александра Меня – как раз нечто подобное.

Нам нужна гласность и гласность! Любое нападение еврейских сил на наших людей должно подробно, массово освещаться. Мы устроим 1000 «Антибейлисов»!

Талмуд – памятник литературы, конечно, не христианский, но, что любопытно, – и не антихристанский! Они не видели (и правильно!) в христианстве достойного, опасного противника в духовном смысле, оно им было не опасно. Они получили в первые века христианской эры как бы прививку, слегка переболели и стали неуязвимы для болезни. И раввины были правы!

Холокост – неудавшаяся попытка христианской Европы решить еврейский вопрос. Его смысл, увы, – в его неудаче. Это полная дискредитация христианской юдофобии. Это козырь в руки евреев. Это разрешение кризиса в пользу больного.

Для раввина (как и вообще для правоверного еврея) его народ – Единственный. Он – часть религиозного культа. Раввин служит своему народу и по долгу крови, и по долгу религии. Недаром у евреев нет святых в нашем понимании слова. Есть пророки, есть праведники (цадики), а святых нет: ибо свят весь народ еврейский.

Для православного попа русский народ – «один из»… Отсюда и отношение.

«Мы – не хуже других и получше многих», – говорит православный о православных.

«Мы – лучше всех», – отвечает еврей. Не сравнительная степень (о ней не может быть и речи), а превосходная.

Тот и другой подход закодированы постулатами веры.

Нужен ли нам, русским, такой код?

Национализм – соприроден еврею: это его, так сказать, естественная монополия. Не потому ли евреи так нетерпимы к чужому национализму. Следует сказать им: вы хотите запретить национализм? Хорошо, мы согласны. Но в тот самый день, когда выйдет соответствующий закон, придется закрыть все синагоги, все иешивы и хедеры, арестовать всех раввинов, а все без изъятия тексты Торы поместить в спецхран вместе с «Майн кампф».

Начните с себя, господа евреи.

Вернадский безусловно прав, когда, побывав в начале века в Америке и насмотревшись на успехи евреев – выходцев из России, заявил: мы-де очень много потеряли из-за того, что масса талантливых и энергичных еврейских подданных покинула Россию.

Если бы он еще лет десять-пятнадцать понаблюдал русскую жизнь, он бы сделал вывод, что, к сожалению, русские гораздо больше потеряли из-за того, что «масса талантливых и энергичных» евреев осталась в России или вернулась в нее из Америки и приняла участие в революции и становлении большевицкой власти.

Сегодня можно дать оценку его соображениям, высказанным в письмах 1913 года: они верны, но очень поверхностны. Выдают истину, но не правду.

Национальную рознь как естественное явление общественной природы невозможно ни разжечь, ни затушить. Она либо есть, либо нет.

Была модель поведения: важней всего государство, служи государству. Сколько государств, коим верно служили миллионы, канули в Лету? Где все они?

Была модель поведения: служи вере, религии. Сколько вер ушло, сколько переменилось, сколько появилось новых. А что сегодня с вымирающими, дегенерирующими христианскими странами?

Есть модель поведения: служи своему народу. Пример такого служения, причем четырехтысячелетнего, – уникален, единственен в мире: это евреи. И этот пример убеждает: истина здесь.

14 мая 1998 года Гусинский вещал по ТВ: «В России, стране, где каждый второй брак смешанный…»

Да, у евреев это так. В среднем 57%.

А у русских смешанных браков, в среднем, – всего 14,5%.

Врет? Еще как!

Зачем? Понятно: русских-де нет, есть «россияне». Такая идеология придумана специально для нас. Чтобы добить, уничтожить нас, русских, идейно. Не удалось до конца сделать из нас «советских» – так давайте сделаем «российских»!

Но как же притом сами евреи (и Гусинский в том числе) чувствуют и понимают свою особость! Вот уж кто не «россияне»!

Для них Синагога не только Храм – но и Дом.

Еврейский алгоритм: разве можно назвать «праведником» человека, спасшего белоруса, русского, поляка, цыгана – короче, нееврея? Конечно, нет! Им и в голову такое не придет. Христос ведь разъяснил уже: есть дети (евреи), а есть – псы (все прочие). И равнять их грешно.

Хотим ли мы, русские, быть «совладельцами» России – или, все-таки, хозяевами?

Неужели они не понимают, что все их усилия по просвещению народа в отношении «еврейского вопроса» обернутся рано или поздно против них?

Недаром самое большое неприятие евреев, по данным РОМИР, – в США, где просвещенность по еврейской тематике максимальная.

Да, евреи внесли огромный вклад в изучение и пропаганду русской классической культуры. Одни блистательные пушкинисты чего стоят!

Но, во-первых, как же велико обаяние этой самой русской культуры (созданной, замечу, без участия евреев), что даже у этого чуждого нам народа она вызвала подобную реакцию восторга!

Во-вторых: как же основательно была уничтожена социальная база, эту самую культуру породившая, – русская элита – если новые поколения уже не способны оказались конкурировать с еврейской интеллигенцией!

В-третьих: должны ли, можем ли и будем ли мы и дальше терпеть такое положение? Не пора ли, пользуясь случаем, повышать квалификацию и статус русской интеллектуальной элиты?

По-хорошему, евреи должны объявить «праведниками мира» все двадцать с лишним миллионов русских, что погибли, закрыв их своим телом, всех русских, что работали в тылу, чтобы евреев не стерли с лица земли, всех, кто воевал на фронте, раненных, калек и т.д. Весь русский народ – «праведник мира» для еврея, ибо он и только он спас мирового еврея от полной гибели, всемирное еврейство – от всемирного холокоста.

Евреи, как и немцы, должны платить русским за убитых и раненых, за неродившихся, за умерших от голода в блокаду и в эвакуации, от непосильного труда и т.д.

Где благодарность?!!

В свою очередь русская идея, русская натура, похороненная большевиками, тоже сегодня встрепенулась, забилась, полезла на свет. А на свету – зажмурилась: кто я? что я? И некому подсказать, объяснить. Ибо у русских нет своих «раввинов», обязанных это делать в соответствии с Законом Нации и опытом поколений.

Противопоставить раввинов (членов наследственной касты левитов, потомков колена Левиина), по чести заслуживших высочайшее доверие евреев, и – православных иерархов, среди которых – и на самом верху! – так страшно много инородцев, экуменистов, выучеников Александра Меня и Никодима (Ротова), русофобов, интернационалистов и т.д.

У раввина – есть право указывать евреям, как жить. От него не ждут предательства, подвоха.

У православного священника такое право есть далеко не всегда. Взять к примеру протоиерея о. Всеволода Свешникова, автора ложной и наивреднейшей книжки «Заметки о национализме, истинном и мнимом», какой он нам после этого наставник?!

Жизненная задача европейских народов была и есть – избавиться от народа-паразита, народа-клеща. Понятно, что решение этой задачи требовало идеологического обеспечения по обстоятельствам времени и места. В средние века эту функцию брала на себя Церковь, в ХХ веке – нацизм. (Подвиг немцев, принесших себя в жертву Свободной Европе, будет со временем оценен, даже если жертва в конце концов окажется, как я подозреваю, напрасной.) Во всех случаях надо ясно видеть: любые религиозные или идеологические доводы – лишь словесная ширма. Суть в одном: выжить этого «пришельца из будущего» с его финансовым и организационным «супероружием» со своей земли.

Почему требовались словесные ширмы?

Во-первых, потому что указанная суть вовсе не лежит на поверхности. Ее не понимали часто даже те, кто играл самую активную роль в антиеврейской борьбе. Что же говорить о массах? А ведь им нужно объяснить массовые действия и запрограммировать их соответствующую реакцию.

Во-вторых, у евреев всегда наготове упрек: вы-де боитесь честной конкуренции. (О том, насколько эта конкуренция честна, говорит пример Израиля, не блещущего особыми достижениями.) Аборигены спроста заглатывают эту наживку и принимают «честный» вызов, не понимая, что идут с копьем против пистолета. Самолюбие аборигена не позволяет ему поступить иначе. Поэтому полезно указать ему на ложную цель и так добиться исполнения истинной.

В-третьих, крутые меры требуют санкций свыше.

Обвинять христиан в преследовании евреев не очень-то корректно. Кто виноват, что евреи вторглись, втерлись в земли европейцев? Их что, кто-то туда тянул на веревке? Наоборот. Влезли в жизнь и дела христиан, а когда это не понравилось, их же и обвинили.

Дважды в этом веке мы, русские, оказались на жидовском жертвеннике. И привел нас туда – весьма тучную жертву, «тельца питомого» – не кто иной как добрый пастырь, Иисус Христос.

Почему мы вдруг вообразили, что Христос пришел ко всем, а не исключительно к евреям? Что он любит и защищает не только их, но и нас? Откуда, с чего мы это взяли? С того, что очень хочется так думать? Откуда это следует? А главное: чем подтверждается?

Только противоречивыми писаниями прозелита Павла…

Взгляните на всеобщий упадок христианских народов – и на евреев, вновь, как когда-то, обирающих доверчивых и обреченных «египтян» (то есть нас), среди которых они веками жили!

А ведь обобрали они когда-то египтян по прямому совету своего Бога, под его покровительством, под его эгидой, воспользовавшись к тому же чудовищным шоком, в который именно их друг – Бог! – поверг ни в чем не повинных египтян, уничтожив всех египетских первенцев от человека до скота! Как мало, редко вспоминаем мы об этом страшном эпизоде: а надо бы – повседневно.

В этом эпизоде – алгоритм нашей беды. Ибо все мы, весь мир – по-прежнему такие же «египтяне» и для этого народа, и для его Бога. Еще недавно они сами кричали, что СССР и Египет (Мицраим) – одно и то же, т.к. цифровое значение литер, из которых составлены эти слова, одинаково.

Если Христос – ипостась этого Бога, значит, все сказанное относится и к нему. Если он – человек, бывший при жизни еврейским националистом, то он им и посейчас, на том свете, несомненно, остался. И по-прежнему играет за своих.

Временные, частичные успехи христиан в истории народов – мелкие ставки, проигранные «для затравки» Великим Игроком. Зато все главные ставки им биты, все главные христианские народы – либо стерты в пыль (римляне, византийцы, готы, франки, копты и др.), либо на пороге аннигиляции. И лишь растет мошна Суперигрока.

А были ли столкновения евреев и христиан – и чем они кончались?

Победы католиков и протестантов над евреями (допустим, что эти победы имели место – в Испании, Германии, Англии, Польше и т.д.) не могут, с точки зрения православного человека, считаться победами христиан над евреями, христианства – над иудаизмом. Почему? Да потому, что католики и протестанты, с точки зрения православия, это – еретики, лже-христиане. Соответственно, может идти только речь о победах лже-христиан и лже-христианства над евреями и иудаизмом. То есть о победах, к которым сам Христос никоим образом не причастен.

Спрашивается: а были ли в истории примеры столкновения евреев с истинными христианами, с православными?

Не углубляясь, укажу: битва белогвардейцев с красной еврейской Совдепией!

Кто победил?

Вот то-то.

На чьей стороне был Христос? Кажется, это совершенно очевидно. Христос в этой битве был с ними, а не с нами. Александр Блок, поместивший его на место мистического вождя «двенадцати», был пророчески, гениально прав.

Евреи прочно, плотно держат в руках свою «синицу» земного блага для себя и своих детей (эта синица давно переросла всех страусов, дроф и прочих крупных птиц), в то время как мы все силы тратим на то, чтобы разглядеть в небе христианского, православного журавля. А свешниковы, начитавшись соловьевых да ильиных, еще нас к тому и подстрекают.

Кто против выезда евреев из России? Сами евреи, арабы, американцы, Лужков, «имперцы»-государственники. Кто за? Националисты русские и европейские.

Требуя для себя равенства в чужой системе координат (в государствах гоев), евреи отнюдь не предоставляют гоям равенства в системе собственных координат (к примеру – в Израиле). Об этом постоянно поступают многочисленные свидетельства от 300-тысячной русской общины Израиля, состоящей из русских мужей и жен, уехавших туда по израильской визе и превратившихся там в людей третьего сорта. И дело отнюдь не в религии. Евреи в ХХ веке добились неслыханного, небывалого, даже дикого и неестественного сближения с христианами вместо былого фанатичного противостояния. Особенно с протестантами, а затем и с католиками. Не без успеха обрабатывают и православных. Но разве это что-то меняет?

Религиозная «исключительность» евреев следует признать лишь жесткой, жесточайшей формой закрепления в национальном сознании – национальной, племенной исключительности. Это своего рода зомбирование. Евреи будут последними, кто расстанется с религией. Это для них было бы самоубийственно; она удерживает их такими, как они есть. Она нужна для выживания и для побед их племени.

Превратив свою историю – в свою религию, евреи навсегда закрепили нравственный психотип своего народа, включающий:

торговлю собственной женой (Авраам);

богоборчество (Иаков);

порабощение чужого народа (Иосиф);

ограбление чужого народа (Моисей и Компания);

геноцид (Моисей, Иисус Навин, Давид, Эсфирь);

кровосмешение (Лот, Рувим);

прелюбодеяние (Давид)

и др. и пр.

Особенно гнусно отнеслись к египтянам, среди которых жили около 300 лет, процвели, размножились, разбогатели. Египтяне были на порядок выше морально (см. Книгу мертвых, где изложена сложнейшая и утонченная нравственная система), чем евреи, потому-то и проиграли.

О Холокосте. Когда сочувствие выпрашивают, выклянчивают, требуют (да порой еще и угрозами, и шантажом), – оно превращается в неприятную повинность. И места для благородной скорби уже не остается ни в душе просящего сочувствия, ни в душе того, кто бросает это сочувствие, как мелкую монету в шляпу назойливого паниковского…

Они проводят разные семинары, круглые столы, конференции по «антисемитизму». На этих мероприятиях выступает всегда только одна сторона. И это – объективность?!

Демократия заканчивается у «этнических демократов» на границе Израиля. Это игрушка не для «внутреннего пользования». Сойдет для гоев.

Для евреев должны остаться в России места паломничества к святыням: к библиотеке Шнеерсона, к Любавичам, возможно, в Биробиджан или Чуфут-Кале. Как русские сегодня паломничают по святым местам Палестины.

Таким образом, активный политический и религиозный туризм оттуда – сюда станет яркой статьей дохода России.

Мы вздохнем свободно только тогда, когда последний еврей уедет из России. Мы много потеряем? Ну, что ж. Будем живы – наживем.

В противном случае просто живы не будем.

Да, евреи бились рядом с нами на фронтах Великой Отечественной войны. (Хотя далеко не все.) Еще бы нет! Ведь это была война непосредственно против их народа. Это была их война!

И еще вопрос, была ли бы эта война вообще, если бы не они! Кто подталкивал обе стороны? Кто науськивал на Гитлера старика Чемберлена, вечного еврейского должника Черчилля, полукровку Рузвельта? Кто давал щедрые кредиты на войну и проч.? Гитлер не случайно всегда утверждал, что ведет войну на два фронта, но с единым противником – против еврейского капитализма с одной стороны и против еврейского коммунизма – с другой. И он, кстати, до конца – в так называемом завещании – именно на евреев возлагал ответственность за обе мировые бойни. А уж Гитлер кое-что знал и понимал в вопросе о причинах мировых войн.

(Я-то, по правде, считаю, что немцы и сами были хороши.)

Однако не приходится думать, что евреи спасли в ходе Второй мировой войны Россию; наоборот: русский солдат заслонил своей грудью евреев от тотального уничтожения. Каждый еврей мира в долгу перед каждым русским за это. Ну, как евреи этот долг отдают, мы видим…

Костел в отношении поляков ведет себя точно так же, как синагога в отношении евреев. Вот что значит национальная церковь! А РПЦ?

«Погибли не только евреи», – так я начал бы кампанию против кампании «Холокоста».

«Нация-религия»: вот в чем феноменальность еврейства, отпавшего от человечества.

Нация – «Дом Яакова».

Что можно этому противопоставить, какую новую сильнейшую феноменальность? Ясно, что повторить этот же трюк с богоизбранностью не удастся: ибо заявка евреев максимальна и исчерпывающа. Они «выжали досуха» идею и ситуацию богоизбранности как таковые. Идея «вторичной» богоизбранности – тухла, как осетрина второй свежести.

Искать выход можно только вне системы. Как китайцы, у которых вместо религии (в основе которой всегда миф, допущение, условность) – культ предков, в основе которого – непреложная реальность загробного существования конкретных людей. Для китайца идея богоизбранности любого народа – несерьезна, нелепа, недействительна. Она не содержит и не может содержать никакого вызова, ибо это только пустой звук.

А что делать нам? Чистый атеизм, отвергающий потусторонний мир, во-первых, ошибочен по существу, а во-вторых, ущербен, неполон философски.

Поза вечного поиска – также ущербна и неполна.

В обоих этих случаях мы проигрываем еврею, сознающему и утверждающему с полным правом, что его народ уже 4000 лет как обрел то, чего у нас нет, и что мы еще только ищем. (Мы ищем, возможно, нечто другое, но это неважно: пока это нечто не найдено, о нем нельзя судить достоверно, а значит будут судить вкривь и вкось, и возразить – нечего.)

Что нам остается? Я бы поставил на научную ногу весь опыт общения с потусторонним миром, накопленный человечеством, включая еврейский, китайский, африканский, русский и т.д. И так выбил бы почву из-под ног иудаизма, а значит – всего еврейства. Вера евреев, получив рациональное обоснование, перестает быть верой, она обесценивается – и встает в один ряд с культами китайцев, вуду, египтян и т.д. Идея богоизбранности при этом теряет почву, выхолащивается. Обнажается ее надуманность, рукотворность.

Опровергнуть такой подход будет невозможно. Идеология еврейства не выдержит этого удара.

Научно выверенная система общения с потусторонним миром, «научный культ» предков, в частности, – вот наш путь, как мне сейчас кажется.

Итак – за работу!

Разве только деньги сегодня обеспечивают власть? Нет, но еще и идеи, пропаганда. Слова. Именно поэтому такая концентрация евреев в банках и СМИ.

И технологии.

Раввины – не только непременные участники всех обсуждений судеб еврейского народа, но – авторитетнейшие участники, застрельщики дискуссий, чей голос особенно весом. Почему? Да потому, что ни у кого никогда не возникает и тени сомнения в том, что раввин всегда и в первую очередь имеет в виду благо (именно земное благо!!) еврейского народа, еврейской крови, как бы он это благо ни понимал. Таков его первейший религиозный долг. Неудивительно, что доверие еврея к раввину абсолютно.

Кого будет защищать, о ком заботиться православный поп? О русских, о русской крови? Нет, о православных. Точнее – о торжестве православия. Выкрест может оказаться для него ближе, чем русский коммунист, русский язычник, русский материалист… Да и не о земном благе возмется печись поп. Потому мы и не зовем их, и не станем звать на наши совещания. Нет абсолютного доверия. А сам я к попам пойду не раньше, чем они начнут относиться к русским так же, как раввины относятся к евреям.

Читал протокол заседания ВЕК по финансовым делам. У них тоже есть проблемы, но они за них берутся – и решают. Это – важный урок. Они не боги, не ангелы, они такие же, как мы, но они берутся за решение – и у них получается. И у нас получится, если мы всерьез возьмемся.

Но вот что интересно: 60% денег у них уходит на образовательные программы, еще 20% – на издание книг, брошюр, газет. То есть, по сути, на образование же и пропаганду еврейских ценностей. И только по 10% на синагогу и на благотворительность. Точный акцент, выверенная пропорция!

Евреи у Бога Саваофа, а значит и у Христа – первородные дети; христиане (неевреи) – пасынки, приемыши. Бывает, что родной сын провинится, и отец лишает его наследства, а то и вовсе выгонит из дому. От этого ни сын не станет чужее, ни пасынок – роднее. Торжество пасынка – преходяще. Пройдет время, и все станет на место.

У каждого должен быть свой собственный отец. Отчим его не заменит.

Потерял отца – ищи и найди.

Вот этот сквозной двойственный подход апостола Павла – «прежде иудею, затем эллину» – как же он характерен!

Одно – для себя; другое и по-другому – для других.

При этом же: «несть эллина ни иудея». Двойное дно.

Все же у них в национальном еврейском движении задействована масса действительно серьезных людей, деятелей науки, культуры, бизнеса. Имена. А у нас?

Евреи – нация.

Они стали ею до рассеяния, когда имели свои государства Иудею и Израиль. Но они остались ею и в рассеяньи, остаются ею и сегодня, где бы ни жили: в США, в Израиле, в Европе, в Африке, в России…

Почему? Нация не простая: «нация-религия».

Евреям нужен «консенсус» (ср. «МЕГ» № 8/97), ибо в этом сегодня их победа. Нам же нужна победа вместо всяких консенсусов. Не вырабатывать с противником «общую позицию», а разгромить его влоск, вдрызг, вконец, как Святослав хазар, – вот что заложено у нас в генах. Победа – любой ценой.

Требовать «Нюрнберга» над евреями. Не кричать: «Осудить!» Нет, кричать: «Судить!» А суд все выяснит до точки…

Евреи требуют от всех: верните нам еврейское имущество! От Венгрии, Чехии, Эстонии (не только от Швейцарии!), даже от раздавленной немцами Польши… А когда мы потребуем от них: верните нам наше?! Награбленное в революцию и после нее?! Отдадут?

Антисемиты делятся на: 1) зоологических, которые не считают евреев за людей; 2) антропологических, которые не считают их за животных; 3) политических, которые ничего не имеют против евреев, пока те не лезут в политику и СМИ страны проживания. (Шутка.)

Важный урок: память о национальной катастрофе: а) консолидирует, сплачивает нацию; б) устремляет ее на поиск компенсации: все им должны, все виноваты перед ними; в) помогает выстраивать многоуровневую систему защиты всех евреев от всего и вся (и делает это целью); и т.д. и т.п. Этому надо учиться.

Как делают мальчика евреем?

О, это серьезный процесс! (Дело не в обрезании: он ведь ничего еще не сознает; кроме того – обрезываются и мусульмане, и некоторые африканские народы, и больные фимозом и др.) В три годика, когда маленькое существо уже начинает сознавать себя человеком, на день рождения к мальчику в гости приходят все родственники, все самые уважаемые знакомые семьи, приходит раввин. В торжественной обстановке проводится ритуал особой первой стрижки детских волос. В этот день ребенку впервые объясняют, что он – еврей (потом это продолжают объяснять всю жизнь). И в этот же день с ним начинают разучивать еврейский алфавит, столь непохожий на другие. Отныне и навсегда еврейская наука, еврейский язык, еврейская особая ментальность и еврейское самоощущение личности обретают неразрывную связь. Эта связь культивируется и длится затем всю жизнь. Обряды, обряды…

Как делают русским?

Никак. Язык – общий уже для всех россиян, оторванный от корней. Православие – открыто для всех и каждого. Культура – обрезанная, из которой всячески выхолащивается национальное, в том числе фольклорное, начало. Специальных обрядов – нет. (В язычестве у русских был аналогичный еврейскому обряд: «постриги», но сегодня он забыт.)

Евреи сохраняют себя уже 4000 лет. А мы за 1100 лет уже трижды сменили идентичность:

крещение вместо родноверия;

раскол и петровские реформы вместо самобытного, «неправильного» национального православия, вместо самобытного развития;

революция 1917 года и Советская власть, вообще отрицающие весь предыдущий путь.

Сейчас вновь смутное время, состояние неопределенности. Старая идентичность изжита, новая не обретена, не осмыслена.

Строить себя нам приходится заново. Смело беря из прошлого все, что нужно. Смело отбрасывая все, что ненужно.

И – учиться у других. Не у египтян, не у греков, римлян и прочих европейцев. Они все либо вымерли, либо вымирают. Тем более – не у американцев, стоящих на пороге раскола и гибели.

У китайцев. У евреев.

Время разумного выбора: что заложить в основу. Только проверенное временем! Только испытанное! Надежное! Только то, что помогает выжить и сохранить свою национальную идентичность в тысячелетиях!

Куча еврейских организаций в России – около 500.

На все нужны деньги.

Деньги берут с еврейских бизнесменов, которые берут их с нас.

Это и есть еврейский национал-социализм. Нас сегодня не загоняют в газовые камеры, не расстреливают по тюрьмам и оврагам. (В революцию – именно расстреливали.) Не заставляют принудительно работать в колхозах и на Беломорбалтстрое. Но от этого жизнь русских не легче, смертность не меньше. Это «прикровенный геноцид» в лучших библейских традициях.

А их фамилии, русско-княжеские: Смоленский, Варшавский, Шаргородский и проч.! Ср.: Шуйский, Воротынский, Кутузов-Смоленский…

Почему «Шоа» (он же Холокост), по словам папы римского Иоанна Павла II, есть «несмываемое пятно на истории ХХ века», а, скажем, древний библейский геноцид евеев, иевусеев, гергесеев, или лагерь смерти для русских в Талергофе, устроенный австрийцами, или сожжение вместе с жителями 628 белорусских деревень немецкими карателями – можно забыть?!

Упаси Боже утверждать: мы лучше евреев! Не лучше, не хуже. Мы просто – не евреи! Мы – другие! Мы – русские… Каждому свое.

Ле Пен лишен в Европарламенте неприкосновенности за невинную (к тому же правдивую) фразу: газовые камеры – это-де «небольшая деталь» второй мировой войны. Но ведь так оно и есть!

Не удивлюсь, если евреи на 9 мая составят свою колонну и попытаются возглавить все шествие («Это наша страна, это наш город, это наш праздник!»).

Им не нужен Политотдел ЦК: есть синагога. Руководящая и направляющая роль еврейской «церкви» очень заметна и сильна. Без раввина ничего серьезного не делается. Оно и понятно: раввин – всегда на страже жизненных интересов еврейской нации.

Евреи, по мнению многих, – талантливый, умный и даже милый народ, но он загостился в России.

На всю Индию сегодня – всего 26 англичан. Индусы говорят об этом гордо и знают их всех наперечет… Остальных выдавили мирно, без всякого «экстремизма».

Доживем ли?

А между тем, разве англичане мало сделали для научно-технического и промышленного развития Индии? Ах, «неблагодарные индусы»!

Мы – колонизированные колонизаторы.

Были имперской нацией на наших просторах вначале варяги, потом татаро-монголы, потом мы сами, русские, потом – евреи…

Кто теперь? Основной спор идет между нами и евреями, и преимущество пока на их стороне.

Оказывается, апостол Павел при жизни-то всегда оставался Савлом! Его почти никто и не знал под другим именем.

Показательно, что апостол Иаков, брат Иисуса, в отличие от апостола Павла, обращается только к евреям, как это делал и его младший, сводный брат Иисус!

Для евреев христианство оставалось недействительным. Оно выпорхнуло из еврейского гнезда, но во II-IV веках отлетело от него (что закончилось прямым запрещением для христиан придерживаться иудейской обрядности, Закона) и не сохранило связи. Со своей стороны, евреи отрешали – и отрешают – выкрестов от своего народа. И не принимают к себе христиан. Еврей-христианин сегодня не получит даже гражданства Израиля.

Они замкнулись в своей нации-религии. Для них христианство стало этнически чуждым явлением, внешним явлением, фактом нееврейской жизни и истории (как это ни парадоксально). И в силу сказанного – явлением несущественным. Талмуд не опускается до полемики с христианами, их вообще как бы не существует.

Они переболели христианством – и отбросили его, как корочку с оспенной прививки. Одна из основных причин этого – выхолащивание из христианства мотива еврейского избранничества. Зачем же им было вставать со всеми на одну доску?

Отношения между евреями и Египтом, египтянами достойны особого внимания.

Что сделал Иосиф в Египте? Он помог фараону закабалить, обобрать и поработить свой же египетский народ! Так был найден метод, алгоритм поведения евреев в любой чужой стране: встать между правителем и народом как посредник. То же – в Польше и на польской Украине, Белоруссии, в СССР и т.д.

У Иосифа был хлеб Египта, евреи в России сегодня прибрали к рукам и хлеб, и сахар, и воду, другие – нефть и т.д.

Сто лет назад мы евреев нисколечко не боялись. Ну еврей и еврей – подумаешь! Мы проголосовали (более 90%!) за социал-демократов всех мастей на выборах в Учредительное собрание, не желая замечать полного засилия евреев в левом лагере, предопределив этим дальнейшее развитие страны и собственную катастрофу.

Мы заплатили за эту роковую ошибку, за эту слепоту так дорого, что не имеем права ее повторить.

Советская еврейская интеллигенция выросла на наших, русских костях. И как бы она ни была хороша, мы не в силах об этом забыть.

Накануне Октябрьской революции была великая русская культура (не только гуманитарная, но и инженерно-техническая, и фундаментально-научная). И в этой великой культуре имелись отдельные крохотные еврейские вкрапления. Спору нет, некоторые из них, те, что позаметнее, органически входили в состав русской культуры и служили к ее украшению и славе, ибо были русскими по духу. Литературоведы – Венгеров, Гершензон; художники – Левитан, Серов (еврей по матери), Л. Пастернак, Бакст; скульптор Антокольский; поэты Мандельштам и Пастернак – их нельзя, да и не хочется вывести за рамки русской культуры. Они плоть от плоти ее, ею напитаны и пропитаны насквозь, в ее русле лежит все их творчество. И не их вина, что все так поменялось, что таким недоверием, отчужденностью, такой обидой и настороженностью, враждебностью пропиталось все наше современное отношение к евреям.

Причина всего этого – в конкретных исторических событиях, в свершившихся исторических фактах, которых никакой гуманистической губкой уже не стереть со скрижалей русской памяти.

Революция, инспирированная и возглавленная евреями, уничтожила и русскую администрацию, и русскую интеллигенцию. Остались недобитые, «недорезанные» профессора в отдельных вузах, у которых проходила курс наук новая, «советская» интеллигенция. Эта новая интеллигенция в 20-30 годы формировалась в очень большой степени из евреев (у них до революции грамотность уже приближалась к 100%), которых теперь не только ничто не сдерживало на пути к образованию и карьере, но все прямо к этому поощряло как «угнетенную» в прошлом, а ныне стоящую у власти нацию.

Допустим даже, что роль евреев в наших катастрофах – не результат заговора, злого умысла, а просто – случайность, вытекающая из факта совместного проживания двух самобытных народов, у одного из которых – свой, абсолютно не сочетающийся с другими, алгоритм развития. Как мы знаем, «случайность» – есть совпадение во времени и пространстве двух или более не зависящих друг от друга необходимостей.

Но если это и так, то разве не наш долг – обезопасить свой народ, своих потомков от повторения подобных случайностей?

Поясню примером.

Ворона случайно залетела в турбину самолета во время взлета, турбина загорелась – и самолет рухнул.

Ворона не виновата – ее засосало, да и сама-то она погибла в аэромясорубке.

Но самолет ведь упал, разбился.

Жаль ворону, но людей – жальче.

Жаль евреев, несолоно (или слишком солоно) хлебнувших в России. Но своих, русских, попавших под еврейский каток, – жальче.

И вывод: делай, что хочешь, лишь бы это не повторилось.

Когда-нибудь филологи составят антологию: русские деятели культуры о евреях. Эпиграф, весьма противоречивый, придется взять из Пушкина: «А, приятель! Проклятый жид, почтенный Соломон!»

М. Гефтер очень лукав, разбивая русских на территориальные субэтносы типа «сибиряк». Но ведь так можно сказать, что и евреев нет: английские евреи – не израильские, марокканские – не российские, сефарды – не ашкенази и т.д. Что не мешает им в высшей степени четко идентифицироваться и держать общий фронт.

Силой евреев можно ограничить лишь там, куда они силой вломились. В культуре, науке, экономике силой делать ничего нельзя.

Свято место пусто не бывает. Евреи в 1920-1930-е гг. заняли «экологическую нишу», оставшуюся после нашей биосоциальной элиты. Теперь мы займем нишу, остающуюся после отъезжающих евреев. Только бы не допустить их возвращения! (С их деньгами, с их связями, с их знанием местных условий, «что, где и как лежит», в особенности – что «плохо лежит». А «плохо лежала» доныне вся наша земля со всем, что в ней и на ней.)

Примечание 1996 года: пожелание устарело, опоздало. Они уже владеют в России слишком многим. И массово возвращаются, селятся на скупленных землях. И даже создали для управления этим процессом «Всемирный конгресс русскоязычного еврейства» (штаб-квартира в Москве, руководитель – главраввин России Берл Лазар). И задача у нас теперь стоит по-другому: перераспределить захваченное в нашу пользу, вытеснить захватчика.

Не злой умысел, не заговор, а естественный расклад сил. Евреи были естественные противники русской государственности. Как, скажем, и татары, чеченцы и мн. др. Только умнее, опытнее, сильнее, богаче их.

Для евреев русский народ – всего лишь один из многочисленных народов, с которыми их сталкивала судьба. Русская земля – одна из земель, где им приходилось жить.

Для нас – единственная.

Слышишь порой благородную русскую фамилию: писатель Каледин, поэт Иртеньев, предприниматель Третьяков... Ан – евреи!! Обидно. Этак скоро начнем сомневаться, а не были ли евреями заведомо русские – белый генерал Каледин, герой повести Л. Толстого «Детство, отрочество, юность» Иртенев, меценаты-купцы Третьяковы... К чему приводит мимикрия!

Нельзя быть немножко евреем, немножко русским. Эти сущности не могут мирно соседствовать, ибо сами нации – не комплиментарны. Еврейская половина будет недовольна русской, а русская – в обиде на еврейскую. Полукровка должен выбирать раз и навсегда, кто он.

Увы, но это так: Россия – периферия современной еврейской ойкумены. Принадлежность к ней определяется в первую очередь – христианством. А затем – завязанностью экономики на еврейские банки, политики – на санкции США и еврейские СМИ, культуры – на еврейские СМИ и еврейско-американскую масс-культуру.

Никак не отвлечься от того факта, что христианство – евреецентрично. Любой христианин вынужден смиренно считаться с грандиозностью религиозного факта существования евреев в истории. В то время как любому китайцу это было бы просто смешно.

«Русский еврей» – оксюморон типа «жидкая фанера».

Несравненно более великие цивилизации, нежели русская, исчезли, прекратили свое существование, ибо нации, их создавшие – египтяне, эллины, римляне – растворились среди других этносов. И над нами нависла та же угроза.

А вот евреи как нация сохранились. Не создали своей цивилизации? Как сказать. Западная цивилизация как раз и становится на наших глазах цивилизацией еврейской под видом глобализации. Да, именно евреи, стоящие за американским империализмом и глобализмом, – тот элемент, который придает этой цивилизации единообразие. «Всемирная химера». Именно так. Это их реванш.

Они не остановятся, владея лишь западным миром. Но споткнутся на расовой проблеме. Им не переварить черных и желтых. Негры подорвут их владычество в США, мусульмане – во всем мире, а китайцы – добьют.

Гитлер обещал немецкому финансовому гению Яльмару Шахту, когда приглашал его на должность министра экономики: «В экономике евреи могут пока оставаться, по крайней мере, те из них, кто хорошо знает свое дело». Через пять лет недовольные таким положением вещей Геринг, Гиммлер и, главное, Геббельс, вывели людей на улицы и устроили «хрустальную ночь», после чего Геринг, возглавлявший Рейхстаг, провел законы, лишающие евреев Германии собственности. Это предопределило Вторую мировую войну и ее исход.

Из застольных разговоров Гитлера: «Я убежден, что среди наших евреев были люди порядочные в том смысле, что они воздерживались от участия в любых акциях, направленных против германской нации! Сколько их было – трудно сказать. Но ни один из них не выступил против своих соплеменников за германскую нацию» (01.12.41 г.)

Валентин Пруссаков, еврей, известный своим антисемитизмом и исследованиями по истории гитлеровской Германии, пишет: «Большинство членов СС имело блестящее образование. Каждый четвертый из них являлся обладателем докторской степени».

Автаркия для Гитлера была скорее военной, нежели экономической необходимостью. Но она оказалась: а) возможной, хотя и не абсолютной, б) экономически результативной. Таков один из его уроков.

Сразу же после прихода национал-социалистов к власти в 1933 году из Германии эмигрировало 65 тыс. евреев. Гитлер отреагировал: «Несомненно, большинство из них собственная нечистая совесть побудила бежать за границу». Интересно, скольких российских евреев (из 400 тыс. «официальных» и 3 млн «неофициальных») нечистая совесть побудила бы бежать за рубеж, приди к власти русские национал-патриоты.

Однако, когда союзные войска вступили в Берлин, местная еврейская община еще насчитывала там 200 тыс. человек. Так что все никогда не уедут, если даже из Германии не уехали (хотя после войны массовый исход евреев оттуда имел, все же, место).

А. Шпеер писал в мемуарах: «Он мог совершенно спокойно между супом и овощным блюдом бросить замечание: «Я хочу уничтожить евреев в Европе! Эта война есть решающий спор между национал-социализмом и мировым еврейством. Кто-то один погибнет, но это определенно будем не мы. Большое счастье, что я как австриец хорошо знаю евреев. Если мы проиграем войну, то они нас уничтожат. Как же я могу их жалеть?»

Насчет уничтожения евреев Шпеер мог задним числом и преувеличить. Недаром такой известнейший исследователь гитлеризма, как Дэвид Ирвинг, пишет: «Адольф Гитлер… был определенно против решения еврейской проблемы в том смысле, в каком мы понимаем теперь. Он хотел отложить решение до окончания войны», чтобы отправить их всех на… Мадагаскар!

Но общий смысл высказываний Гитлера Шпеер передает, видимо, верно, ибо они вполне соответствуют реальному положению вещей, о котором Гитлер, разумеется, был хорошо осведомлен, как немногие.

Правда, Гитлер не угадал будущего победителя в войне. Но главная его ошибка не в этом. Ему следовало бы формулировать точнее. Ибо на деле шла борьба между двумя национализмами: зрелым еврейским национал-социализмом, воплотившимся сегодня в теории и практике «золотого миллиарда», и молодым, неопытным немецким национал-социализмом. Немецкий проиграл, а еврейский победил, что естественно. В частности потому, что евреи умеют подкупать элиты всех стран мира, где сами правят бал, выделяя элитам некую толику от награбленных у народов богатств, привлекая их этим на свою сторону и ставя в свой строй. Немецкая же элита, наоборот, демонстративно противопоставила себя всем элитам других стран (даже союзников) и этим обрекла себя на поражение.

Гитлер не продумал эту суть вещей – и проиграл. Если бы имуществом, конфискованным у евреев, он догадался поделиться с элитой европейских стран и англо-саксонской элитой США – никакой войны вообще бы не было.

Лев Гинзбург в «Потусторонних встречах» приводит записанные им лично слова зятя Гиммлера: «…Освенцим. Это была месть за подрывную работу, которую евреи – как коммунисты, так и социал-демократы вели против национал-социализма. Но главное – и это установлено документально! – был нажим американских евреев на Рузвельта, их требование, чтобы Америка выступила против Германии. Вот почему Гитлер прибегал к самым жестоким мерам».

Все так, но ведь до Хрустальной ночи 9 ноября 1938 года ни Америка, ни Европа не помышляли о войне с Германией. Первая мощная волна антигерманской истерии поднялась именно после этого события, которое предопределило неизбежность Второй мировой войны и ее исход. Дикхоф, посол Германии в Америке, докладывал из Вашингтона, что до Хрустальной ночи большинство американцев весьма равнодушно относилась к антигерманской пропаганде, но теперь возмущены все, даже американские немцы. «Особенно поражает тот факт, – передавал он, – что респектабельные патриотические круги, которые являются последовательными антикоммунистами и в значительной мере – антисемитами, тоже начинают отворачиваться от нас. Я говорю не о реакции еврейских газет – она вполне понятна, а о том, что такие люди, как Гувер, Херст и многие другие, кто ранее проявлял стремление к сотрудничеству с нами и в какой-то мере даже симпатию к Германии, ныне занимают резкую и жесткую позицию».

Возвращать нашу собственность, оказавшуюся в руках у евреев, рано или поздно придется. Но делать это так прямолинейно и топорно, как это сделали немцы в 1938 году, – нельзя. Следует предъявлять кагалу счета и судебные иски за Революцию, за Советскую власть, за Отечественную войну, за Перестройку и т.д.

Ох, не обойтись нам без «Нюрнбергского процесса» над КПСС!

Главком сухопутных войск Фрич писал около 1938 года баронессе М. Фон Шутцбар: «Право, странно, почему многие смотрят в будущее с таким страхом, несмотря на неоспоримые успехи фюрера в течение последних лет… Вскоре после войны (1-й мировой. – А.С.) я пришел к выводу, что мы должны победить в трех битвах, чтобы Германия снова стала сильной: 1) в битве с рабочим классом – Гитлер ее выиграл; 2) в битве против католической церкви или, лучше сказать, против ультрамонтанизма; 3) и в битве против евреев.

Мы сейчас в самой гуще этих битв, причем битва с евреями самая трудная. Полагаю, что все понимают сложность этой кампании!»

Это понимали, действительно, все. Весь народ, все классы, что бы морально раздавленные немцы сегодня ни говорили. Война немцев с евреями тоже была «народная, священная».

Немцы делали с другими народами Европы в 1939-1945 гг. то же самое, что и французы во времена Наполеона. За одним исключением: Холокост. Но Гитлера и немцев непрерывно клеймят презрением и донимают попреками уже 55 лет кряду, а Наполеон – «неувядаемая слава» Франции. В чем же дело? Не в этой ли маленькой и несущественной для коренных народов Европы разнице?

Еврейскую тему нам надо выговорить до конца, выжать досуха – и отбросить.

Мы живем в евреецентристском мире.

Мы должны из него выйти.

НАЦИИ И НАЦИОНАЛИЗМ, НО НЕ ТОЛЬКО

Национальные эмоции – это естественная и настоятельная потребность человека. Это реальная сила, становящаяся порой куда сильнее экономической целесообразности и политических возможностей.

В этом все дело: удается ли объединить представителей одного класса разных наций (это могут быть не обязательно «угнетенные и эксплуатируемые», пролетарии, а, например, и феодалы на время Крестовых походов), либо же – представителей всех классов одной нации. Либо – либо.

Гитлер в застольной беседе 17.05.33 г.: «Нам чужд образ мыслей, характерный для людей прошлого столетия, которые полагали, что из поляка или француза можно сделать немца».

А между тем, сколько сегодня в России недоумков, начиная с Д. Рогозина, искренне считающих, что казаха, бурята, татарина, еврея и т.д. ничего не стоит переделать в русского!

Семья, дети, здоровый быт, позитивные демографические процессы – вот самый главный показатель эффективности и нужности той или иной религии. Нация растет, здоровеет, преумножается, распространяется в мире – значит, ее религия оказалась нужна, верна, полезна. Сравним же разные религии с этих позиций.

У нации, как и у отдельной личности, есть только один бесспорный смысл жизни, только одна бесспорно высшая цель, только один бесспорно высший долг: выжить и обеспечить жизнеспособное потомство.

Все остальное – выдумки или словоблудие. Но за эти выдумки многие идут на смерть. Хорошо, если за свои, но большинство – за чужие.

Есть несколько заповедей, которые мы за эти десять лет выработали, усвоили и учимся выполнять. Первая и главная из них: не подменять русскую идею, русские интересы – российскими.

Этнос – выше религии, нация – выше религии, раса – выше религии!

Жить и умереть можно только ради естественной данности, ради своего социума – класса или нации – который гарантирует жизнь и поддержку нашему потомству. А ради отвлеченной идеи пусть умирают глупцы.

В 1995 году многим хотелось надеяться: Зюганов – это Гитлер сегодня. Как бы не так!

Немало усилий нам потребовалось когда-то, чтобы вывернуться из-под небескорыстного патронажа наших православных «отцов и учителей» – византийцев. Мы поняли нашу чужесть, отдельность от них, необщность наших интересов.

Почему же мы до сих пор не поняли этого в отношении других народов? Православный еврей, татарин, грузин – не русский, наши национальные интересы – не общие.

Да, Россия исторически православна. Но в этом мало хорошего. И евреи, и мусульмане рассматривают это сегодня как нашу слабость, и они правы.

А уж мерзее, чем христианская демократия, вообще нет ничего.

Социум (класс или нация) – первичен, это основа основ. Его требования – сильнее требований экономической или политической целесообразности, они даже могут идти вразрез с последними и всегда возьмут верх.

Гитлер писал в своем «Завещании»: «Прежде всего я обязую руководство нации самым тщательным образом соблюдать расовые законы».

Если у вас пять сыновей и один (или даже двое) погибнет на войне, защищая в расовой или национальной битве вас и своих братьев – это огромная беда, но пережить ее можно: ведь останется еще трое-четверо.

Если у вас всего двое сыновей и погибнет хотя бы один – сократится род, возникнет опасность его вымирания.

Если же у вас так мало детей, что гибель одного означает гибель всего рода, – то вы всегда на грани катастрофы, и она не замедлит случиться: ваша слабость – это сила ваших врагов.

То же и в масштабах нации. Дети – это наше все.

Христианство, коммунизм и демократия – три сосны, которые растут из одного корня. Этот корень – идея человеческого равенства.

Хватит плутать в трех соснах! Их корень – гниль, его надо вырвать.

Можно с полной уверенностью утверждать, что никто из живущих ничего точно не знает о загробном существовании. Никто. Ничего.

Слепые наощупь исследуют слона: так и мы с загробным миром…

Спасти белое человечество, конечно, можно. Еще не поздно. Спасти и русских, и французов, и немцев, и англичан. Для этого нужно всего лишь, чтобы к власти в наших странах пришли нормальные люди: расисты и националисты.

Чеченская «странная война» 1994-1996 гг. имела целью навязать нам условный рефлекс: не трогать малые народы.

Не удалось. Остатки этого рефлекса добили Шаманов с Трошевым, а пуще того – сами чеченцы, воскресившие в нас столь необходимое нам чувство племенной ненависти.

В чеченской войне 1999-2000 гг. происходит восстановление нашего исконного рефлекса: не сдавать своих, мстить за обиду своим. Прекрасны в этом смысле культовые фильмы «Брат» и «Брат-2», порожденные войной…

Издатель «Русского вестника», где печатались Достоевский и Тургенев, – Михаил Катков писал аж в 1863 году: «Самая радикальная мера против всяких покушений на единство и целость государства есть, конечно, возвышение национальности, которая создала его и которой оно держится. Какие бы энергичные меры не принимались против зла, они могут только временно пресекать его развитие, но не искоренить его, если все наши заботы не будут направлены на то, чтобы оживить и возвысить общественные силы нашего народа, то есть русского народа». Что тут добавить!

Этой простой мысли никак почему-то не хотят принять наши патриоты-государственники.

Сегодня огромные эшелоны интеллигенции создают колоссальный прибавочный продукт, за счет которого живет остальное общество, в том числе рабочие и крестьяне. Интеллигенция давным-давно «в расчете» с народом.

Посредником между потребителем (обществом) и производителем (интеллигенцией) во всем мире выступают собственники средств производства. То есть, государство и только – при «социализме», государство и капиталисты – при капитализме. И, как все посредники, они забирают себе львиную долю прибавочной стоимости, созданной трудом интеллигента. Интеллигенция жестоко эксплуатируется и при капитализме, и при «социализме». Причем в странах т.н. «народной демократии» эта эксплуатация неизмеримо бессовестнее, чем в странах демократии «буржуазной» (там интеллигентные профессии хоть пользуются традиционным уважением).

В этом факте четко отражено архаическое состояние экономических, социальных и психологических взаимоотношений между интеллигенцией и остальным народом в странах, подобных СССР. И государства «народной демократии» только выражают точку зрения большинства, которое отнюдь не прочь, чтобы интеллигенция ему служила.

В одном мы опередили Европу: в процессе этнического смешения. У нас этот процесс шел веками относительно плавно и в основном, надеюсь, закончился. А у них он – в самом начале, развивается бурно, революционно, с непредсказуемыми последствиями. Прогноз пессимистический.

Нужны эффектные мероприятия: конкурс на лучшее сочинение «Что значит быть русским сегодня?», празднование Дня русского единства, присвоение звания «Лучший русский года» и т.д.

Потребитель обнаглел, хочет носить итальянские туфли и пить немецкое пиво. Но так у нас и не будет никогда приличных туфель и пива своего производства.

А вот немцы не стеснялись в 1933-1938 гг. носить эрзацы и жрать эрзацы. И создали «немецкое чудо».

Нужно понижать жизненные стандарты, сохраняя социальные гарантии и твердые цены на товары первой необходимости. «Нет денег – не пьют шампанского». Импортные деликатесы сделаны из русской нефти, никеля, алюминия: мы проедаем наследие детей.

Шовинист любит и защищает свою нацию потому, что она, по его мнению, – самая лучшая. Самая древняя. Самая правоверная. Самая богоизбранная. Самая чистокровная и благороднопородная. Он хочет доказательств всему этому, ищет их. В этаком стремлении проявляет себя жесточайший комплекс неполноценности. То же – в расизме.

Националист любит и защищает свою нацию независимо от того, лучшая она или худшая. Это отношение к своей нации, как к родной семье, которую не выбирают. Националист не ищет доказательств превосходства своей нации, они ему просто не нужны. По большому счету, национализм противостоит как шовинизму, так и расизму.

Нужно регулировать численность населения Земли? Допустим. Но зачем же начинать с себя?

До сих пор лучшим регулятором численности населения были войны, а не презервативы или аборты. На войне ты убиваешь чужих детей, а в абортарии – своих. Вместо того, чтобы в борьбе за землю, воду, пищу, воздух убивать чужаков, мы режем собственных детей! Режем предательски: беззащитных. О подлость! О самоубийственная недальновидность!

Мы пережили свою буржуазно-демократическую революцию. Откуда она взялась?

Известно, что к революции ведет конфликт между производительными силами и производственными отношениями. В чем это выразилось в России?

А вот в чем. Главной производительной силой в ХХ веке стала наука. Ее носитель – интеллигенция. Но ее собственником было государство (читай: КПСС). Интеллигенция не владела произведенным ею продуктом. Его забирала партия весь без остатка, а потом платила интеллигентам «зарплату» наравне с водителями грузовиков и автобусов, а то и меньшую. Кому же такой грабеж понравится? Ясно, что вся интеллигенция встала против власти партии.

На последней, Девятнадцатой партконференции интеллигенция была представлена аж 18% состава делегатов! Это был прорыв! Об этом говорили! (В составе Верховного Совета СССР, например, ее было значительно меньше.)

Но сегодня в Государственной Думе (не говоря уж о Совете Федерации) уже нет ни одного крестьянина, ни одного рабочего!

Вот и толкуйте, отчего произошла революция и кто был ее движущей силой…

Наш основной враг – интернационализм, даже если он является в обличье имперского патриотизма.

Да, увы, у нас – разделенное царство. Но не потому, что оно делится на русских и сотенку народов, а потому, что в разделенном положении оказались мы, русские. Вот, о чем должна быть первая забота и тревога! И разделение это не только географико-политическое, но и идейное.

Наш путь – к русскому национальному единству.

Государство не сделает для тебя ничего. Оно привыкло только брать и требовать. Оно всегда обманет. Всегда даст мало, возьмет много. Нация – может сделать для тебя все. А если и не даст, то не так обидно: это ведь твоя семья.

В отношении народов России должен с нашей стороны действовать весьма избирательно принцип «наибольшего благоприятствования». К одним народам (например, чувашам, мордве, марийцам) он применим в максимальном, к другим (чеченцам, евреям и др.) в мнимальном объеме.

Еврейский российский патриотизм идет, оказывается, от П.П. Шафирова, употребившего впервые слово «патриотизм» в своем «Рассуждении о причинах Свейской войны» (1717). Именно он оказался у истоков безнациональной патриотической традиции, развернувшейся уже на нашем веку в грандиозную идеологию великодержавного космополитизма, надорвавшей на осуществлении этих идей силы русского народа и закончившейся грандиозным же крахом, обнажающим всю ее злую абсурдность.

У нас принято слово «patria» переводить как «родина», то есть, место рождения, территория. Но в том же восемнадцатом веке русское дворянство культивирует в своих трудах совсем иное понятие: «Отечество», то есть – земля отцов, со всей исторической преемственностью боли, веры и подвига, со всей судьбой предков, рода русского...

Большая разница!

Коммунизм – это «демократия бедных»!

Никонианское православие уже однажды раскололо русских. Сейчас оно пытается сделать это вновь.

Говорят: у сербов внутриэтнический конфликт, конфликт на религиозной почве. Да вы спросите: а он есть, сербский этнос? Они же сплошняком отуречены, у них национальная идентичность смазана, поэтому ее с такой легкостью занял суррогат: идентичность религиозная. Но суррогат – он и есть суррогат.

Плюсы перестройки: распад СССР, демократические свободы, капиталистические отношения, отмена обязательного десятилетнего образования.

Надо понимать: если целостность России противоречит целостности русской нации – к черту целостность России! Без территорий проживем, жили же, а вот без самих себя – нет. Если выживем, размножимся, – покорим хоть весь мир.

Русским бабам не хватает хороших русских мужиков; вот они и связываются с кавказцами и прочими инородцами. Это – проблема! Проблема реальная, ненадуманная. Как ее решить?

У меня три дочери, и каждой известно с младых ногтей: сойдется с инородцем – придется ей забыть, как меня зовут, ибо на порог их не пущу. И сыновья мои знают: женятся на нерусских – расстанутся с отчим домом навсегда. Сурово? Может быть. Но, по-моему, предавать свою кровь нельзя ни при каких обстоятельствах, это абсолютное табу.

Конечно, разжигать национальную рознь – преступление перед всеми народами. Да оно и политически недальновидно. Но не замечать уже разгоревшейся розни, делать вид, что «все хорошо», лобызаться с инородцами, которые приезжают в Москву, лучась дружелюбием, а потом, вернувшись домой, гнобят наших единокровных, – это тоже преступление, но уже перед своим народом. Перед русскими.

Совсем недавно, каких-то пятьдесят пять лет назад, русские люди, любя свой народ, разгромили и покорили немецких людей, тоже очень любивших свой народ. Это – проявление русского шовинизма? Мой отец пошел добровольцем на фронт в 18 лет и много немцев, венгров и испанцев перебил за четыре года; он – экстремист? Дмитрий Донской усеял Куликово поле татарскими костями; наверное, он – фашист…

Бывает ли любовь агрессивной, атакующей? Спросите об этом кошку, защищающую своих котят, тигрицу, защищающую своих тигрят! Любую мать, защищающую своих детей! Любого любящего, защищающего свою любимую! (Современным психоанализом разработан даже соответствующий термин: «оборонительная агрессия».)

Поистине, этого может не понимать только тот, кто любит свой народ сложа ручки, любовью платонической, созерцательной и отвлеченной, любовью ради любви – в прохладе и покое. «Что ты делаешь, чем наполнена твоя жизнь? – Я люблю свою любимую. – И все? – И все. – Но чем ты занят? – Да я ж сказал: я люблю. – Но твою любимую насилуют, а ты сидишь! – Это не мешает мне любить ее…».

Но тот, кто любит любовью деятельной, активной, тот понимает: любовь – бесконечно многообразна, она может быть оборонительной и наступательной, созидательной и агрессивной! Все зависит лишь от обстоятельств, в которых она проявляется, а не от выдуманных теоретиками «правил любви», которых, слава Богу, никто не читает. Ученый любит свою нацию за рабочим столом, космонавт – в ракете, а солдат – в окопе. И его пуля во врага направляется любовью. Для националиста в любви к своему народу нет никаких запретов и ограничений. А какой ярлык ему навесят при том враги – об этом он не должен даже думать.

В мире есть два основных закона, по которым один человек может судить других. Это закон справедливости – и закон любви. Они несовместимы.

Любовь – это высшая несправедливость, высшее беззаконие. Ибо любовь есть бесконечное и немотивированное предпочтение кого-то одного – всем остальным. Подчеркну: бесконечное и немотивированное. Любовь не поддается объяснению, тем более – калькуляции. Она часто предстает перед нами, как воплощение абсурда. И тем не менее, Вы, наверное, согласитесь, что закон любви – это высший закон.

Можно быть справедливейшим судьей, пока судишь посторонних людей. Но если ты судишь свою мать, или отца, или жену, или сына по тем же законам, что и остальных, то ты не справедливейший судья, а обычный мерзавец, ибо у тебя не сердце, а помойка. И такой «справедливостью» ты предаешь любовь и вычеркиваешь сам себя из круга людей.

Я готов быть самым беспристрастным арбитром между армянами и азербайджанцами, между грузинами и абхазами, между тутси и хуту, наконец. Потому что мне одинаково далеки (или одинаково близки) обе стороны. Их судьба мне не дороже моего честного имени, и я не поступлюсь им в угоду одной из сторон.

Но не ждите от меня справедливости и беспристрастия, скажем, в оценке русско-чеченской войны – я еще не настолько расчеловечился. А Вы, читатель, готовы быть холодным и беспристрастным судьей, допустим, в русско-еврейском конфликте? Сомневаюсь.

На днях получил письмо от националиста-русофоба (эстонского). Поразмыслив, решил опубликовать его для пользы русского дела в «Националке». Во-первых, надо знать, чего стоят совковые мечты о возобновлении дружбы народов. Во-вторых, надо знать, чего стоят надежды на фактор арийской солидарности. В-третьих, надо знать, каково сейчас в Эстонии нашим русским людям. В-четвертых, надо знать, как выглядим мы в зеркале инонационального сознания. В-пятых, снова и снова следует неустанно напоминать себе: нации крепнут в борьбе наций. Сто народов бывшего Советского Союза преподают нам, русским, самый важный сегодня урок. Урок ненависти.

Прибалты часто говорят о «некультурности» русских. Изображают присоединение Прибалтики к СССР как варварское нашествие дикарей на беззащитные, но высококультурные страны. В отношении Литвы это может быть в какой-то степени справедливо: у литовцев была своя аристократия, своя культура. А вот латышам и эстонцам, с XIII века бывшими в рабстве то у датчан, то у поляков, то у шведов, то у немцев, то у русских, лучше бы помолчать. Жизнь как-то столкнула меня вплотную с историей эстонской культуры, проявившейся в истории эстонской книжности.

Книжность книжности рознь. В течение ста с лишним лет, с XVI века до 1640-х гг., было выпущено немцами, по мнению ученых библиографов, всего 6-7 книг на эстонском языке, не сохранившихся на сегодня ни в одном книжном собрании. Лишь одиннадцать фрагментов чудом сохранившихся печатных страничек представляют сегодня материальную часть истории эстонского книгоиздания до этой поры. От семнадцатого века сохранилось всего 42 издания на эстонском языке. От восемнадцатого – около 300. В девятнадцатом веке процесс идет крещендо, и понятие «эстонская книга» обретает к концу столетия все права. Сегодня коллекция самого крупного и удачливого библиофила Валло Рауна насчитывает около четырех тысяч книг, охватывая почти с абсолютной полнотой весь дореволюционный период эстонской истории. (Для сравнения: только в восемнадцатом веке в России издано для русского читателя, согласно книговедческим справочникам, свыше 9000 наименований книг на русском языке и около 7000 наименований на иностранных языках, не считая периодики, в том числе альманахов, и рукописной книги.)

Каков репертуар изданных на территории нынешней Эстонии или для эстонцев книг? Разумеется, издавалось лишь то, в чем были заинтересованы хозяева края. Это нормативные акты на немецком, как правило, языке для местных юристов (наиболее ранние – с 1640-х гг.). Тоненькие сборнички учебных песен для школьников. Духовная литература. В коллекции есть несколько сот сельскохозяйственных календарей, начиная с 1816 г. В этих крохотных книжечках содержалась масса сведений, необходимых освобожденным именно в этом году землепашцу и скотоводу, они передавались из поколения в поколение в крестьянских семьях и так сохранились. Были и другие «научно-бытовые» книги: поварские, юридические, лечебники. Только к концу XIX в. появляется кое-какая беллетристика... Вот, собственно, и все. Эстонец должен был быть смиренным, нравственным, законопослушным, здоровым, трудолюбивым, сведущим в сельском производстве, но неученым, простым и бесхитростным. Словом, полезным рабом, а вовсе не членом культурного сообщества.

Из книг нормативного характера в собрании Рауна нельзя не отметить две редкости, имеющие непреходящее значение для эстонской истории, как и вообще для истории Прибалтики. Это декреты Государя Императора Александра I Благословенного, которыми уничтожалось крепостное рабство в Эстляндии (1816) и Лифляндии (1819). Благодаря императорскому декрету эстонский народ обрел свободу на 45 лет раньше русских крепостных. Впервые с тех пор, как в начале тринадцатого века эстонцы были покорены немцами и датчанами, они разогнули спину раба. Думается, что придет время, когда величественные статуи русского царя, освободившего народы Прибалтики, заложившего основы финской автономии, даровавшего конституцию Польше, украсят главные площади Таллина и Риги, Хельсинки и Варшавы.

Для парламентских слушаний по «Госпрограмме национально-культурного развития русского народа» – слово редактора «Национальной газеты» (в сокращении):

«I. РУССКИХ в России очень много – почти 85 процентов населения. Причем русские – гомогенная, то есть в высокой степени этнически однородная нация. Веками интересы русского народа народа искусственно растворялись в интересах «государственных», каковые нерусскими правителями России определялись зачастую самовластно и безотносительно к реальным национальным интересам русских.

Отсюда видна главная опасность при разработке Государственной программы национально-культурного возрождения русского народа: не растворить бы, не утопить в очередной раз русские интересы – в общероссийских. Этого допустить нельзя.

II. ПРОГРАММА должна носить характер закона, быть обязательной к исполнению. Но любой закон обращен к некоей группе лиц, чьи эксклюзивные права или эксклюзивную ответственность он устанавливает.

Поэтому всегда важно соблюдать двуединое условие:

1) добиться, чтобы ни один представитель данной группы не остался неохваченным действием закона;

2) добиться, чтобы данный закон не был применен к членам других групп населения.

Так, если, допустим, закон устанавливает льготы ветеранам Великой Отечественной войны, значит эти льготы должны получить все ветераны, но ни один неветеран их получить не должен.

В данном же случае речь должна идти о том, чтобы:

1) действие закона распространялось на всех русских, независимо от места их проживания;

2) под действие закона не могли попасть люди, не относящиеся к русской нации.

Ведь закон потребует определенных мер в свою поддержку, в том числе финансирования. На кого эти меры будут распространяться? Не распространят ли их на «россиян» вообще? Не оставим ли мы русских, проживающих за границей нынешней России, за рамками Программы?

Таким образом, необходимо:

1) подтвердить, что объектом Программы (и соответствующего закона) являются только русские;

2) предоставить русским людям законный путь для подтверждения своей национальности, способом, законодательно утвержденным.

Иными словами, необходимо найти способ перевести субъективную национальную русскую идентичность физического лица – в объективную. Помня при этом, что лицо вправе назвать себя хоть эфиопом, но общество тоже вправе не принимать этого на веру.

III. БОЙТЕСЬ профанации! Когда от имени русских выступают Владимир Вольфович, Альфред Рейнгольдович, Альберт Рашидович и даже Григорий Алексеевич (сын Веры Наумовны) – неизбежен комический эффект.

Забота о русских не может быть делом жизни нерусских.

Русская нация – не коллективный Жириновский, не колективный Явлинский. Путь в русские не заказан большинству полукровок (исключение – евреи по матери), но русские – не нация полукровок и никогда ею не будут.

Вообще не может быть нации полукровок, культуры полукровок, цивилизации полукровок, армии полукровок.

Да, могут быть исключения: условные русские, «почетные русские» (Даль, Левитан). Но если исключение мы возведем в правило, то кончится это тем, что правило окажется в исключениях. И тогда настоящим русским станет попросту очень неуютно среди условных русских.

Будем помнить и не попадемся в грамматическую ловушку: «русский» – это не только прилагательное, но и существительное.

Можно стать русским: художником (Левитан), скульптором (Антокольский), писателем (Пастернак), ученым (Даль).

Но нельзя стать просто «русским». Им можно только родиться.

Нация – это семья, спаянная общностью происхождения и семейной историей. Если русский почему-либо называет себя нерусским – это так же безнравственно, как если нерусский начинает декларировать, что он русский. Но в первом случае – это наш, свой аморалист, к которому мы имеем право отнестить соответственно. Во втором случае – это проблема другого народа. Нам до нее дела нет. Как нет и ничего лестного в том, что кто-то напрашивается в русские.

Хороший человек – это еще не национальность.

Надо помнить: крайность вызывает другую крайность. Если доступ в русские будет открыт всем желающим с первого предъявления, то неизбежно возникнет ответное движение «За чистую кровь» со всеми атрибутами антропометрии и иерархией крови.

Пробуждение национального самосознания на постсоветском пространстве носило во многом стихийный характер, приводя за собой последствия не только разрушительные (для СССР как целого), но и созидательные (для ряда бывших республик). Отмечу, что распад «шестой части суши» не противоречит картине общемирового развития. Диалектика истории в ХХ веке такова, что повсеместно активно идет распад имперских структур на национальные государства. Можно перечислить Оттоманскую, Австро-Венгерскую, Британскую, Бельгийскую, Португальскую, Французскую, Японскую, Германскую, Российскую империи, а также Третий Райх, Советский Союз, Югославию и Чехословакию. На очереди еще ряд полиэтнических государств, включая США, Великобританию, Канаду, Испанию... Очевидно, это в целом соответствует воле народов. В частности, народы СССР не воспротивились Беловежским соглашениям, а многие из его бывших республик утвердили свой суверенитет благодаря референдумам.

Ныне на повестку дня встало создание русского национального государства. Основным препятствием для него остается пока недостаточное развитие русского национального самосознания и рудименты сознания имперского. Такова, в частности, инерция советского менталитета, таковы последствия коминтерновского воспитания в течение многих десятилетий.

Однако этот менталитет стремительно меняется под воздействием жизни. В 1986 году 78% русских назвали себя «советскими», лишь 15% – «русскими», а остальные просто не знали, куда и приткнуться. А сегодня, всего лишь через каких-то восемнадцать лет, уже 45% русских, по опросам ВЦИОМ, называют себя «русскими», лишь 16 – «советскими», а 61% населения России одобрительно относится к лозунгу «Россия – для русских». Динамика – более чем выразительная! – налицо. Не видит ее только слепой, не учитывает – только глупец. Рост русского национализма, без всякого сомнения, есть восходящая тенденция нашего общественного развития, ей принадлежит будущее.

Колоссальное значение для поколений советских людей имела общая интернационалистическая направленность воспитания в школе, в вузе. Интернационализм был доминантой всего нашего советского быта.

Лишь в 90-е годы стало известным директивное высказывание всесильного шефа КГБ Юрия Андропова о том, что главная опасность таится не в «диссидентах», с ними-де мы управимся за одну ночь, а в «русских националистах». В 1970-е годы в лагерях уже сидели русские националисты – жертвы гебистских расправ: А. Иванов, В. Осипов и другие, но мы об этом ничего не знали, на слуху были совсем другие имена. Зачитываясь самоиздатовским Солженицыным, Шаламовым, мы даже представления не имели о немногих мучениках за русскую национальную идею, существовавших рядом с нами, но как бы в «параллельном мире». Как по сговору, на разговор об их судьбе и идеях было наложено двойное табу: гебистское и диссидентское. Русские националисты были, так сказать, диссидентами среди диссидентов (чей настрой был общедемократическим, а не русско-националистическим, и среди которых большинство было представлено нерусскими участниками, а национализм приветствовался любой – украинский, крымскотатарский, литовский, еврейский – лишь бы не русский, а лучше антирусский, и лишь бы он был направлен на разрушение СССР).

Национализм в принципе аристократичен. Элита любой нации – всегда естественно националистична, ибо она, любя и ценя себя, не может не испытывать любви и благодарности к породившему ее этносу, к плоти и крови своего народа. Не может не чувствовать за него ответственость.

Сколько я мог заметить, представитель английской элиты – всегда английский националист; представитель немецкой элиты – немецкий националист, представитель еврейской элиты – еврейский националист, и т.д. Так оно и должно быть.

Представитель русской элиты – должен быть русским националистом. А как же иначе? Собственно, национализм – это квалификационный тест на элитарность. Националистичен – значит, принадлежишь к элите. Национально-индифферентен, космополитичен – значит, быдло, какое бы высокое положение ты ни занимал.

Моя истинная Родина, благодаря которой я являюсь собой, без которой я не я, – это не территория, не ландшафт и тем более не строй, не государство, не режим – а моя Русская Нация!

Точно так же, как никому не нужен и не интересен некий абстрактный «общечеловек», а нужны и интересны конкретные, неповторимые в своей индивидуальности люди, – то же самое происходит и в области искусства. Никакого искусства «вообще» – нет. Попытка синтезировать мировой язык, мировое искусство – всегда с неизбежностью проваливалась, подобные «культурные бастарды» оказывались неизмеримо беднее национальных языков, национальных искусств.

Искусство интересно и ценно только тогда, когда оно глубоко национально, несет в себе неповторимый национальный колорит – отпечаток души народа.

Больше того. Каждый человек, а искусствовед-ценитель в особенности, способен проникнуться прелестью искусства той или иной страны, принять его в свою душу, полюбить и, может быть, даже постичь его лучше, чем абориген. Так, например, в свое время братья Гонкуры открыли глаза современной Европе на искусство японской гравюры. Лучший в мире специалист по искусству той или иной страны – вовсе не обязательно ее уроженец. Сегодня, благодаря путешествиям, кино, телевидению и цветной высококачественной полиграфии перед каждым открыт весь мир культуры во всех его национальных проявлениях. Возникает иллюзия, что этот мир един и неделим, «как душа человека». Что и в искусстве, как, якобы, в политике, есть «общечеловеческие ценности».

В действительности это не так. Ценности искусства всегда национальны. И это легко доказывается историей подделок и имитаций. Подлинные удачи тут не просто редки – единичны. Как ни старались в XVI-XVIII вв. дельфтские мастера, влюбленные в китайский и японский фарфор, подражать своим любимцам, – различия очень заметны. И так всегда и во всем.

Да, душа эстета безразмерна, и погоня за эстетическим наслаждением сродни всемирному сафари. Но вся «всемирность» мгновенно обрывается, когда дело доходит до творчества. Вот тут-то мы и понимаем, что француз может глубоко постигать и ценить японское искусство, вот только… создать его он не может! Подделать, сымитировать – еще куда ни шло. Но создать что-то новое в истинно японском духе – нет! Для этого надо родиться японцем, быть по праву крови и истории сопричастным японскому народу… И не потому, что Франция далека от Японии, что там другой климат или иная раса. Китай – близко, но китайское и японское искусство базируются притом на совершенно противоположных принципах!

Национальные искусства существуют лишь благодаря национальным художникам, а те – лишь благодаря тому, что существует национальный дух, национальный гений, национальный опыт. Национальная Кровь и национальная История.

Русской культуры вне России нет. Она может гулять по всему миру как объект потребления, но живым организмом она может быть только здесь: создать ее может только дух русской нации и никакой другой.

Резюмирую эту главку парафразом: националистом можно стать только тогда, когда обогатишь свой ум всеми знаниями, который выработало человечество.

Это всерьез.

Есть единственная в мире страна и единственный народ, судьбу которых каждый русский имеет право и должен решать в соответствии со своими убеждениями и с использованием любых доступных средств – от пишущей машинки до автомата Калашникова. Эта страна – Россия. Мы, русские люди, родились здесь на земле своих предков и несем за нее ответственность перед потомками.

Национальные интеллигенции бывших советских республик подали нам хороший пример, напомнили о том, как нужно относиться к своей стране, своему народу. Однако среди народов СССР единственная, быть может, интеллигенция, полностью дезориентированная за годы советской власти как в социальном, так и в национальном отношении, это – именно русская интеллигенция. Ей предстоит заново обретать эти ориентиры, заново находить свое место среди различных классов и различных национальностей России.

Во время последней переписи более 82% населения определили себя как русских. Возможно, этнически чистых русских среди этих людей абсолютное большинство, возможно – нет. Это дела не меняет. 82% населения ощущают себя русскими, называют себя русскими, хотят считать себя русскими! В условиях неизбежного сокращения смешанных браков (а эта неизбежность диктуется отделением России от других республик бывшего СССР и прогрессирующим ростом национального сепаратизма, межнациональной напряженности) уже в следующем поколении русская этническая платформа значительно окрепнет. А если русские восстановят свое положение первого среди равных, консолидируются, обеспечат свои национальные интересы (не сомневаюсь, что так и будет), то при очередной переписи русскими пожелают назваться не 82%, а гораздо более: многие полукровки захотят уточнить свою национальность в нашу пользу. Что можно сказать им? Хочешь быть русским – будь им! Но выбирай один раз навсегда.

Неправы утверждающие, что этнически русские – на самом деле не русские. Не следует быть большим нацистом, чем гитлеровцы, допускавшие одного неарийского предка в третьем колене. Но для того, чтобы сознавать себя русским, одной этнической чистоты мало, это правда.

Впрочем, и недооценивать этнический фактор – неверно. У того же Говорухина в фильме «Россия, которую мы потеряли», в эпизоде, где рассказывается о еврейских корнях Ленина, следует иронический комментарий: «Радуйтесь, антисемиты!» Я, во всяком случае, в быту, не «антисемит», не «антишвед» и не «антикалмык», но я действительно очень радуюсь тому, что в жилах величайшего палача русского народа, как выяснилось, вообще не было русской крови. «Не мог щадить он нашей славы, не мог понять в сей миг кровавый...» и т.д.

Не было русской крови и у большей части руководителей социалистического движения вообще – эсеров, меньшевиков, большевиков... Даже грозный и умный Савинков, русский дворянин, был лишь марионеткой в руках еврея Евно Азефа. Что же говорить о русской народной бунташной стихии, получившей нерусского царя в голову?! Именно в этом – причина успеха русской пугачевщины XX века и последующего русского геноцида. Так что вовсе не обращать внимания на этническое происхождение предполагаемого русского – опасно. Но и ограничиваться этим нельзя.

Многие считают, что русскость тождественна православию. Раньше, якобы, крещеный татарин, еврей «теряли» свою национальность. Православие-де исконная основа русской культуры, русской морали, русского духа. Все это тоже неверно. Религии приходят и уходят, а нации остаются. Русь не всегда была православной, никогда не была одинаково и совершенно православной, она и сейчас не очень-то православна («воцерковлено» всего 4-6% населения), нет никаких гарантий, что она будет православной в будущем. Это совершенно не значит, что русских не было до крещения Руси, что их нет сейчас или не будет впоследствии. Никакого «гена православия» в нашей крови пока что не обнаружено. Кроме того, ошибочно думать, что крещеный еврей, к примеру, перестает быть евреем и становится русским. Ничего подобного! По моим неоднократным наблюдениям, он как был, так и остается сыном своего народа, с его историческим опытом, с обусловленной этим опытом моделью поведения, с его крепкой внутринациональной спайкой... Наднациональность христианства при этом срабатывает двояко: выкрест, может быть, и не считает себя евреем (продолжая им в действительности быть), но и русским себя тоже уж никак не считает. Итак, православие – отнюдь не конструирующий нацию признак: не всякий русский православен, не всякий православный – русский. А ностальгия по православно-монархической России – не более, чем политический романтизм.

Приходится слышать от некоторых лиц: мы-де люди русской культуры, русский язык нам родной и т.п. Конечно, все это нас во многом роднит и может на какое-то время создать иллюзию общности. Но вот оселок, на котором легко проверяются посторонние поклонники русской культуры: это история русского народа. Только тот, кто отождествляет себя с русским историческим прошлым, кто не смотрит на него свысока, а объективно объясняет и оправдывает его, со всей кровью и грязью, которая в нем есть, кто любит все победы и достижения русских и скорбит об их поражениях и неудачах, кто не отделяет себя от судьбы русских дедов и прадедов и намерен продолжать ее в будущее, – такой человек может сказать о себе: я русский.

Возможно, кто-то расширит мой список основных опасностей; я вижу их пять.

1. Во-первых, демографическая деградация. Об этой беде русского народа написано уже много, цифры и факты известны, хотя, может быть, не во всем объеме. Рождаемость ниже смертности, дефективные дети, безотцовщина, лидерство по абортам, рост сексуальных проблем, легализация гомосексуализма и т.д. – все это слишком яркие приметы. «Вымираем», – бьют тревогу многие мои коллеги, знающие ситуацию не по наслышке. Рецепт исправления ситуации здесь самый простой: рожать, рожать и рожать. Будучи отцом и воспитателем шестерых русских детей, я имею моральное право на такую рекомендацию.

2. Во-вторых, духовная, идеологическая денационализация. И христианство, и коминтерн, и нынешняя демократия немало поработали в этом направлении. Морок «общечеловеческих ценностей» сейчас вроде бы рассеялся, вкупе с призраком «общеевропейского дома». Жестокие уроки, преподанные нам во всех сторон – с Запада, с Востока, с Юга, от наших бывших республик – заставили нас снова вспомнить, что мы русские. Это ощущение еще не достаточно отчетливо; оно – свежее воспоминание, которое нуждается в поддержке, развитии и защите. Главная роль в этом деле принадлежит историкам, филологам, искусствоведам.

3. «Утечка мозгов». К сожалению, во всех слоях общества есть немало людей, рассуждающих примерно так: «Мне все равно, на кого работать, на Ивана, Джона, Арама или Абрама, лишь бы платил хорошо, и условия труда были бы приличные». И возразить им вроде бы нечего: рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше... Но чем это оборачивается для государства? Национальная промышленность, национальная наука теряют кадры, теряют идеи, теряют собственно капитал. Необходимо разработать систему мер, направленных против утечки наших умственных и физических сил из национальной сферы. В частности, срочно необходим фонд и программы, аналогичные Фонду Сороса, за небольшие деньги скупающему наш научный потенциал, перспективные разработки, берущему под свой контроль духовную жизнь страны. Каждый русский человек должен понимать: работая не на Россию, он работает против России.

4. Миграция. Частью этой проблемы является эмиграция национальной интеллигенции и рабочей силы, о чем только что говорилось. Но есть и другая часть проблемы: иммиграция. Здесь я вижу два момента. Во-первых, нужна программа возвращения русских, в первую очередь интеллигенции, из стран СНГ. Это ясно всем и давно. Во-вторых, пока данная программа не торопится появиться, в Россию едут и бегут в немалом количестве представители других наций из дальнего и ближнего зарубежья: китайцы, вьетнамцы, грузины, курды, афганцы, армяне, чеченцы и т.д., и т.п. Хорошего для нас в этом ничего нет во всех смыслах, в демографическом – особенно. Поэтому, наряду с программой возвращения русских, должна действовать и программа, ограничивающая приезд нерусских.

5. Люмпенизация народа. Величайшей ошибкой брежневского правления было введение всеобщего обязательного десятилетнего образования. Общество не может и вряд ли когда-нибудь сможет обеспечить интеллигентное занятие всем своим сочленам. Потребность в физическом труде в обозримом будущем останется. Но человека, закончившего десятилетку, трудно послать чинить унитазы, посадить за руль комбайна, грейдера, поставить к станку, заставить сидеть в дозоре или просто маршировать: у него иное о себе понятие.

В итоге брежневской образовательной реформы мы получили огромный контингент плохо обученных, но зараженных высоким самомнением, всем недовольных людей, которые плохо делают свой труд, а при малейшей возможности предпочитают и вовсе его не делать. Такой человек лучше украдет, ограбит, чем станет пасти коров, чинить сельхозтехнику, крутить гайки, подметать улицы, точить детали. Протащив в девятый и десятый классы ребят, которым и в восьмом-то было нелегко учиться, мы породили поколение иждивенцев и люмпенов. С такой практикой надо покончить. Следует планомерно отбирать талантливых ребят непрерывно, с первого же класса, обеспечивая им приоритетные возможности учиться в вузах, каждому по его профилю способностей. Но для ленивых и неспособных должно быть достаточно элементарного образования не выше семи классов, после чего – либо сразу к легким видам физического труда, либо – профтехучилище и карьера крестьянина или рабочего. Только так.

«Быть русским – значит быть воином», – говорил легендарный Кутузов. Сколько раз мы делом доказывали эту идею! И что была бы русская история, если выключить из нее все наши легендарные победы? Мы умели побеждать, мы привыкли побеждать…

Почему же сегодня мы побеждены? Потому что изменились правила войны, инструменты современной войны уже совсем не те, что прежде, и требования к солдату она предъявляет тоже совсем другие. Физические силы, ловкость, отвага, выносливость, навыки боя и другие воспетые в веках качества русского солдата, столько раз блестяще проявленные в полевых условиях, сегодня могут решить исход лишь сражения, но не кампании. Да и сами кампании протекают теперь отнюдь не на полях сражений.

Где сегодня проходит линия незримого фронта, разделяющая русский народ от его врагов? Банки и биржи, страницы газет и экраны телевизоров, кабинеты политиков и кулуары парламентов, залы судов – от простого районного до Конституционного…

Готова ли русская армия к бою на этих полях и высотах? Боюсь, что нет.

Значит – надо учиться воевать заново, перенося все лучшие бойцовские качества русского человека на новый образец народного солдата. Мы должны создать новую русскую армию – русских банкиров и журналистов, политиков и юристов, владеющих интеллектуальными технологиями «самооброны без оружия» и готовых сражаться за свой народ.

Если хотим победить.

Законопроект «Об основах государственной национальной политики». Сейчас Комитет по делам национальностей уже обобщил все замечания к данному законопроекту. Напомню, что законопроект пытается закрепить в российском праве:

– статус России как многонациональной страны (вредная ложь);

– статус всех народов России как государствообразующих (вредная ложь);

– статус национализма как «идеологии, политики и действий, основанных на иррациональном представлении о преимуществе своего народа перед другими» (вредная злонамеренная ложь);

– статус экономической, социальной, политической и правовой защищенности национальных меньшинств как «основного направления государственной национальной политики» (абсолютно неконституционное положение, дискриминирующее остальные народы);

– статус «разжигания национальной розни» как тяжкого преступления (не соответствует УК РФ);

– статус русского народа как единственного несущего «ответственность за развитие Российского государства» при полном отсутствии соответствующих прав!

В законопроекте есть и многие другие недостатки.

На парламентских слушаниях по данному закону зал был переполнен, но публика на девять десятых была нерусской. Об это откровенно сказали с трибуны чеченский депутат Аслаханов («Только посмотреть на аудиторию – и можно сказать, кто больше всего заинтересован в том, чтобы этот закон был принят») и представительница Центра по защите прав репрессированных народов Алиева («Кстати, кто здесь выступает от имени русского народа? Представители только нерусских этносов. Интересы русского этноса отсутствуют»). Цитаты даны по стенограмме.

Часто приходится слышать, что-де Ленин в своих писаниях не менее противоречив, чем Библия: у него-де можно по любой теме встретить аргументы и «за», и «против». Нет. Не по любой. По теме интеллигенции вы встретите у Ленина только одно и всегда одно: недоверие, непонимание, нелюбовь. Иного ему было не дано. Об этом свидельствуют все его серьезные выступления: от первых до последних. Что еще важнее, об этом свидетельствует практика Ленина и ленинистов. Антиинтеллектуализм – мощная, живучая традиция нашей общественной жизни. Среди истоков этого явления – отношение к интеллигенции, выработанное Лениным и его последователями. Даже создав новую и весьма многочисленную, «свою», «социалистическую» интеллигенцию, они продолжали ее третировать, эксплуатировать, не доверять, отталкивать от источников благ и власти.

Принцип недоверия к интеллигенции, сложившийся у него в юности, Ленин соблюдал затем всю жизнь. Порой приходится слышать, что верхушка-де большевиков была необыкновенно интеллигентной. Это, конечно, неправда: почти вся серьезная интеллигенция была, как правило, кадетской или околокадетской. Ленин предпочитал подбирать руководящих сотрудников попроще, особенно любил выходцев из рабочих. Даже в последних письмах товарищам, носящих характер завещания, он предлагал ввести в ЦК сто человек именно рабочего класса. Как мы видели, подобная установка была выработана им в первой же серьезной работе. И в дальнейшем, на протяжении 1890-х и 1900-х гг., Ленин не раз обращался к теме интеллигенции, всякий раз по-новому аргументируя и подчеркивая ее буржуазность.

Ленинские рекомендации были бескомпромиссны. Усмотрев, что в среде рабочих есть люди, склонные к самообразованию, к учебе, он делает ставку именно на них. «В России уже есть эта «рабочая интеллигенция», – пишет он в одной из статей конца 1899 г., – и мы должны приложить все усилия к тому, чтобы ее ряды постоянно расширялись, чтобы... из ее рядов выходили руководители русской социал-демократической партии». И вновь настаивает в другой статье: «Всегда и везде вождями известного класса являлись его передовые, наиболее интеллигентные представители. И в русском рабочем движении не может быть иначе».

Эту новую «рабочую интеллигенцию» Ленин стремится противопоставить старой, хоть эсдековской, но «буржуазной» интеллигенции. Ибо «дело организации борьбы невозможно без решительного отпора тем дезорганизаторским тенденциям, которые проявляет у нас, как и везде, бесхарактерная и меняющая свои лозунги, как перчатки, интеллигентская часть партии». Ибо – «интеллигенцию всегда нужно держать в ежовых рукавицах».

И вот на III съезде РСДРП Ленин заявляет: «Я давно уже в своих печатных произведениях советовал, чтобы в комитеты вводили рабочих в возможно большем числе... Я очень сочувствовал бы тому, чтобы в составе наших комитетов на каждых двух интеллигентов было восемь рабочих». А всего через полгода в статье «О реорганизации партии», вспомнив об этом выступлении, Ленин сам поправит себя: «Как устарело это пожелание! Теперь надо желать, чтобы в новых организациях партии на одного члена партии из социал-демократической интеллигенции приходилось несколько сот рабочих социал-демократов».

Как видим, идея подменить старую, «чужую» интеллигенцию новой, «своей» родилась у вождя большевизма задолго до того, как большевики взяли власть и принялись за создание, в соответствии с этой концепцией, новой, советской интеллигенции, взамен старой, выбитой, эмигрировавшей и саботирующей. Со временем будет показано, как формировался этот новый гомункулус – советский интеллигент. Парадокс состоит в том, что, как и положено гомункулусу, по мере созревания, он начинает проявлять собственные родовые качества, помимо воли создателя, чем немало последнего удивляет и огорчает.

Несколько слов скажу о тех перспективах, которые виделись Ленину. Страхом нельзя управлять вечно, переплата «спецам» – тоже дело временное. А что ж дальше-то?

Порой «кремлевский мечтатель» позволял себе помечать: «Сотрудничество представителей науки и рабочих, – только такое сотрудничество будет в состоянии уничтожить весь гнет нищеты, болезней, грязи. И это будет сделано. Перед союзом представителей науки, пролетариата и техники не устоит никакая темная сила». Но вскоре он вспоминал о том, что старого закала «интеллигент, словом, человек, который заботится только о том, чтобы иметь свое, а до другого ему дела нет», не годится, пожалуй, для этой задачи. Поэтому снова и снова возвращался Ленин к требованию: выковать новую, рабоче-крестьянскую интеллигенцию, которая встанет на место старой и примет на себя ее функции, не переняв ее свойств.

О том, как эта цель осуществлялась на практике, и осуществлялась ли, я здесь не сужу. Хотя не могу не заметить, что с подозрительной актуальностью читаются сегодня слова, написанные Лениным в том же 1920.: «Внутри советских инженеров, внутри советских учителей... мы видим постоянное возрождение решительно всех тех отрицательных черт, которые свойственны буржуазному парламентаризму»...

Законы истории, к счастью, неподвластны даже самым выдающимся людям. Один из таких законов открыт Пушкиным: свобода – неминуемое следствие просвещения. Так что не стоит удивляться тому, что у нас мало по малу снова создался слой людей, столь похожих во многом по своим убеждениям и пристрастиям на тех, кого Ленин считал необходимым «победить, переделать, переварить, перевоспитать». Но сегодня этот слой гораздо многочисленней, чем был тогда, и сегодня его уже не попрекнешь «буржуазностью»: он плоть от плоти народа. Вес и авторитет этого слоя в обществе быстро растет. И хотя иногда еще раздается знакомое: «Верьте, господа, не только в учредилку, но и в бога, но делайте вашу работу и не занимайтесь политикой», но новое поколение просвещенных людей уже почувствовало вкус свободы, и их теперь от нее не отвадить.

Война, развязанная гитлеровской Германией, нанесла Советскому Союзу неоценимый урон. Только людские потери, по последним подсчетам, – 27 млн. человек, не считая искалеченных и не родившихся из-за войны. Но, помимо людского и чисто материального ущерба, страна понесла еще и колоссальные духовные потери. На территории СССР немцами уничтожено и повреждено 2439 памятников культовой архитектуры, разграблено 427 музеев (из них 173 в России), вывезено или уничтожено, по немецким же оценкам, около 180.000.000 книг. При этом пострадала примерно одна треть (около 130 тысяч) всех массовых библиотек страны. На Нюрнбергском процессе наша сторона представила международному трибуналу неполный каталог сокровищ культуры, награбленных немцами, – 39 томов!

Этот тотальный грабеж и разгром не был случайным, стихийным: такова была государственная политика Третьего рейха, осуществлявшаяся планомерно, целенаправленно, скоординированно сразу несколькими ведомствами.

Нечего и говорить о том, какую бурную деятельность развернули частные антиквары и букинисты: ведь грабило не только германское государство, тащили маршалы, генералы, офицеры, солдаты... И грабились отнюдь не только государственные, но и никем не учтенные частные библиотеки и коллекции, зачастую ценнейшие.

Огромные собрания бесценных произведений искусства «составили» Гитлер и Геринг, многое брали гауляйтеры Кох, Кубе, Лаш, шеф музеев и архивов на Украине Винтер, знаменитый Манштейн, которому Гитлер обещал в подарок Воронцовский дворец в Алупке. Завотделом пропаганды армии Ламберт и шеф гестапо Краузе расхитили таганрогский краеведческий музей, расстреляв при этом профессора В.М. Базилевича за сокрытие от них экспонатов. Генеральный комиссар Белоруссии В. Кубе жаловался Розенбергу: «Генерал Штубенраух захватил с собой из Минска ценную часть этих коллекций и повез их в область военных действий. Зондерфюреры... увезли три грузовика мебели, картин и предметов искусства». В грабеже Новгорода участвовали лично генералы Линдеман и Вильке, военком города капитан Рауф. Сохранились жалобы в штаб Розенберга на расхитителей-гитлеровцев директора Керченского музея А.И. Шевелева. А директор Крымского краеведческого музея (Симферополь) А.И. Полканов вспоминал: «Немецкий шеф, лейтенант Манц, доцент Венского университета, ужасная дрянь, украл из музея 30 татарских чадр, несколько книг и шкатулок из ракушек... гарнитур из карельской березы... Еще один офицер взял в вестибюле плетеные садовые кресла...»

Не брезговали ничем. И это неудивительно: такова была идейная установка гитлеровского руководства. За этим и шли.

К сожалению, не только крали, но и уничтожали. И на это тоже была идейная установка. Генерал-фельдмаршал Рейхенау в приказе по армии от 10.10.41 г. «О поведении войск на восточном пространстве» писал: «Основной целью похода против еврейско-больше-вистской системы является полное уничтожение ее власти и истребление азиатского влияния на европейскую культуру... Никакие исторические или художественные ценности на Востоке не имеют значения». Интересно, что другие генералы и маршалы – Рундштедт, Браухич, Манштейн, Гудериан – распространяли этот текст почти без изменений, настолько он, видимо, соответствовал их представлениям о целях и методах войны.

Мы делаем акцент на том, что нас объединяет, а не на том, что нас разъединяет. Идеи и верования не способствуют на данный момент национальному единству, разрывают его, мы все в этом не раз убеждались. Это не значит, что каждый из нас не имеет твердых, выношенных убеждений. Но сейчас не время из-за них «ломать строй», как говорят военные. Больше того, такая конфигурация партии подобна ракете с разделяющимися боеголовками, каждая из которых поражает отдельную цель. Можно сравнить нашу партию также с кубиком Рубика: в ней есть грани разного цвета: красная, белая, черная, зеленая и т.д. – выбирай, кому что нравится (нет только голубой)… Каждый вносит то, чего не могут внести другие, но без чего не будет партии. За каждым из нас идет своя «колонна», а вместе мы и представляем русское движение в его основных составляющих. И вместе мы – сила.

Однако добавлю, что Национально-Державная партия России вся в целом – это партия националистов. В этом главном пункте мы все сходимся, независимо от окраса. И это нас ко многому обязывает. Наша принципиальная задача – объединять русскую нацию, а не раскалывать ее, как в 1917 году. А нация не состоит из одних интеллигентов и предпринимателей, хотя она не состоит и из одних рабочих, крестьян и безработных офицеров. Нация – это все вместе, нравится это кому-то или нет.

Чего стоит один процент?

Надо уметь различать в истории восходящие и нисходящие тенденции.

Когда-то, лет за пять до революции, у большевиков не было и однопроцентного рейтинга. После революции на выборах в Учредительное собрание за них уже голосовало 25%. А пятнадцать лет назад коммунисты имели всю полноту власти в стране и делали что хотели. Но в 1998 году у них был наивысший в стране рейтинг, но не было и половины былой власти. А сегодня только ленивый не вытирает о них ноги. Вот вам история восхождения и нисхождения политической партии.

Пятнадцать лет назад ни о каких русских национал-патриотах в России и слыхом не было слышно. (О тех, что сидели в лагерях, мы узнали спустя годы.) А сегодня? По опросам наблюдателей, 61% населения не против лозунга «Россия – для русских!» Ясна тенденция? Еще бы!

Русское движение раздроблено, растаскано по штаб-квартиркам карликовых партий. Нет единой мощной организации, объединяющей хотя бы несколько сотен тысяч единомышленников. Сильно ощущается в русском движении социальный раскол. Как, например, объединить РНЕ Баркашева, утверждающего, что «интеллигенция – враг», и «Родину» или НДПР, состоящих в основном из интеллигенции? А ведь для нации нужны и важны все классы, все сословия...

Такое положение, однако, естественно и типично для начального периода национального возрождения любой нации. У наших оппонентов за плечами – четыре тысячи лет опыта национальной консолидации! А мы только делаем первые шаги в этом направлении. Напомню: никогда в своей истории русским еще не приходилось объединяться на национальной, кровной основе!.. Ясно, что многим хочется проторить собственную тропинку к светлому русскому будущему, многим кажется, что верное направления знают только они. И должно пройти время, прежде чем эти тропинки сольются в большак.

Я не думаю, что призыв к объединению русских партий, партиек и движений сегодня будет иметь успех. Такое еще возможно где-нибудь в небольшой стране, но не в огромной России. Скорее, тут тоже повторится ситуация с железной бочкой и крысиным королем. Выживет и станет «королем» тот отряд русских политиков, который окажется сильнее (сегодня это значит: умнее), активнее, агрессивнее, реактивнее. Чья команда организованнее, слаженнее. Кто подомнет под себя соперника, перевербует его людей. Кто быстрее адаптируется к новой реальности и сумеет поставить ее себе на службу.

На это тоже нужно время. Но я уверен, что процесс экстенсивного развития русского движения – в финальной стадии. Политизированная часть электората уже вся определилась, распределилась (будут, правда, большие куски распадающихся КПРФ и ЛДПР, но их быстро расхватают по уже имеющимся партийным обозам). Мы теперь стоим на пороге развития интенсивного. И лидер этого развития, выигравший конкурентную борьбу на просторах необозримой России, заткнет за пояс великих вождей прошлого.

Есть две трактовки понятия нации: 1) гражданское сообщество; 2) этническое сообщество. Примирить эти две трактовки невозможно. Либо – «российская нация» населяет Россию (всем сердцем против: рано нас, русских, хоронить). Либо – «русская нация» плюс коренные народы и нацменьшинства.

Национальную идею заказывали?

Национальная идея в России не может быть безнациональной. Это – азбука.

Идея нации как «гражданского сообщества» (французская концепция) не привилась и не может привиться у нас в стране. Хотя бы потому, что гражданское сообщество несовместимо с национально-территориальным делением России, противоречит конкретной государственной модели Российской Федерации. Но так же и потому, что наша научная и бытовая традиция под нацией привыкла понимать не население, а именно «высшую фазу развития этноса» (немецкая концепция).

Когда мы склоняем слово «национальная», мы подразумеваем при этом – «русская». Ибо этносов в России много, а нация, на которой держится все государство, – одна.

Россия, где от 80 до 85% населения – русские, по всем международным стандартам – мононациональная страна. Уважающий себя политик должен ежедневно, встав со сна, повторять себе как заклинание:

Россия – не Советский Союз!

Русские – не «россияне»!

«Общество, ориентированное на верность традициям, своему прошлому, обречено на исчезновение. Общество, ориентированное на свое настоящее, обречено на застой. И только общество, ориентированное на будущее, способно развиваться». Арнольд Тойнби.

Веками русские люди надеялись на свое государство, но сегодня эти надежды пусты. У русского народа нет и не может быть в сегодняшнем политическом раскладе иного выразителя и защитника его законных прав и интересов, кроме независимого Русского национально-освободительного движения.

Победу над гитлеризмом с редким единодушием отмечают во всем мире сотни народов, а т.н. «страны-победительницы» (США, Англия, Франция, бывший СССР и образовавшиеся на его месте республики) делают это торжественно и официально. Можно, конечно, их всех – англичан, французов, американцев и мн. др. – записать в «совки», в «рабы-интернационалисты», но вряд ли это будет умно и справедливо.

В особенности есть основания для торжества у славянских народов: чехов, словаков, поляков, сербов, белорусов, украинцев, русских. Для нас, славян, как и для евреев, это тоже была борьба не на жизнь, а на смерть. Более того, это была кульминация полуторатысячелетней борьбы, в ходе которой немцы постоянно одерживали верх, теснили славян, порабощали их, сгоняли с земли, уничтожали (как уничтожен был некогда крупнейший славянский народ – пруссы). Об этом говорят все доступные материалы по истории Чехии, Польши, Сербии, Германии, Восточной Пруссии, да и России тоже. (Недаром в 1968 году чехи попрекали нас не столько тем, что мы ввели танки, сколько тем, что привели с собой немцев.)

Один из наиболее лицемерных и лживых тезисов учения о Холокосте гласит, что евреи были-де единственным народом, который немцы уничтожали только за то, что он есть. Это подлая неправда. Славян уничтожали тоже только за то, что они славяне – то есть, с точки зрения гитлеризма, недочеловеки. В результате, к примеру, в огне было уничтожено 628 белорусских деревень (многие, не только Хатынь, – вместе с жителями) и вообще погиб в войну каждый четвертый белорус. Может, кому-то братья по крови и по духу – немцы, ну а мне – белорусы. Геноцид в отношении них со стороны немцев – факт, и одного этого факта более чем достаточно, чтобы нам вместе праздновать победу над Гитлером.

Кстати, после разгрома немцев все славяне крупно выиграли. Украинцы получили Западную Украину. Белорусы – Западную Белоруссию. Чехи – Судеты, откуда были изгнаны, наконец, все немцы. Поляки – также очищенную от немцев Силезию, ганзейские города, часть Восточной Пруссии и др. Литовцы – Клайпеду (Мемель), Виленский край. Русские – Восточную Пруссию с Кенигсбергом… Это ли не повод для торжества?

Сегодня нет никаких оснований считать, будто немцы изменили свое отношение к славянам. Об этом красноречиво говорит участие ФРГ в войне против Югославии (впервые за 50 лет бундесвер принял участие в военных действиях – и против кого же?!), возрождение немецких претензий к Польше по поводу Силезии, к Чехии – по поводу Судет, к России – по поводу трофейного искусства (а там, помяните мое слово, дойдет и до Восточной Пруссии) и т. д. и т. п. Ну, а о том, что было бы со славянами, если бы во Второй мировой войне победили немцы, мы поговорим ниже.

Итак, у нас есть свои собственные основания праздновать День Победы. С евреями или без них – не имеет в данном случае никакого значения.

Пишут, что антигитлеризм-де занимает «ключевое место» в «жидомасонской пропаганде». Евреям «есть за что ненавидеть Гитлера и радоваться победе над ним». Подразумевается, что по этой причине все остальные народы не должны критиковать гитлеризм и Гитлера. А тем более – русские, которые сами пострадали от евреев, а потому, видимо, должны любить Гитлера и огорчаться своей победе над ним.

Вместе с тем с ненавистью и презрением пишут об СССР (и обо всем, от него производном – советской армии, советском народе). Забывая при этом почему-то, что «жидомасонская пропаганда» ставит критику СССР на второе место после критики нацистской Германии, а критику Сталина («красного фараона») – едва ли не наравне с критикой Гитлера. Выходит, ругать Германию и Гитлера вместе с евреями – нельзя, а СССР и Сталина – можно. Хорошая логика!

Евреи не случайно воспевают Октябрьскую революцию и первоначальный этап советской власти, а ту же власть с конца 1920-х гг. – ругают. Это связано с поражением троцкизма и концепции мировой революции и с переходом СССР на рельсы «построения социализма в одной стране». То и другое было связано с укреплением Сталина в роли вождя партии и народа. То и другое влекло за собой крах еврейской стратегии в России, а следом – крах еврейского могущества. Евреи знают и понимают это очень хорошо и пишут об этом неустанно и откровенно.

В последнее время расплодилось немало идеалистов, которые с кондачка судят об истории, полагая, что в ней всегда есть место для выбора между хорошим и дурным путем развития. В реальности же выбор, к сожалению, лежит, как правило, между плохим и очень плохим.

Был ли русский народ в рабском, несвободном положении? Да, и не один раз. Например, при татарах – аж 280 лет. А потом, после отмены Юрьева дня, основная масса народа (более 60%) оказалась в крепостном рабстве. А с 1861 г., после отмены крепостного права, феодальная система закабаления сменилась на капиталистическую: пролетария в городе, бедняка-батрака в деревне…

В 1917 г. русский народ под воздействием еврейской социалистической пропаганды возомнил, что отныне сможет жить вообще без хозяина. Сам себе будет хозяином («кухарка будет управлять государством»). Народ прогнал своих «природных», русских хозяев, хорошо ему известных за века, – царя, помещиков, капиталистов, офицеров, попов, а заодно интеллигентов, а потом и кулаков – и тут же оказался в неслыханном, небывалом рабстве у хозяев новых, еще неведомых: у евреев. Советская власть возникла как еврейская власть.

Власть евреев, подменивших собой не только весь аппарат управления, включая верхушку силовых структур, но и вообще русскую дореволюционную интеллигенцию, была колоссальной, тотальной. Не было такой жизненно важной сферы, где у руководства не было бы евреев, где они не доминировали бы. И что хуже всего, крах еврейской власти в этих условиях (после разгрома белого движения, окончания гражданской войны и полной невозможности реставрации) был совершенно равнозначен краху всей государственности новой России как таковой. А этого не хотела не только сама власть: национально-государственный инстинкт русского народа также не допускал подобного развития событий. Сохранение «первого в мире государства рабочих и крестьян» долго еще после революции казалось высшей ценностью, рядом с которой еврейское засилье не имело принципиального значения для народных масс.

Тем более не могли желать свержения еврейской власти ценой крушения всей новой российской государственности те нееврейские, в том числе русские, руководители СССР (Сталин, Молотов, Ворошилов, Буденный, Калинин, Киров и мн. др.), которых становилось в партийном и советском аппарате все больше год от года. Они – и Сталин в первую очередь – прекрасно понимали, что единовременное тотальное изъятие евреев из государственной пирамиды мгновенно обрушит саму пирамиду, а под ее обломками погибнут и инициаторы такого переворота. Сталин действовал по-другому, обретя единственный, на мой взгляд, рациональный подход.

Я лично думаю, что Сталин сделал в смысле очищения власти от евреев все, что реально было возможно, – и сделал немало. Еще раз подчеркну, что он не мог позволить себе абсолютизировать эту задачу по трем причинам: 1) следовало сохранить дееспособный аппарат управления страной и партией в целом, равно как сферу науки, культуры и образования, насквозь инфильтрованные евреями (разумный хозяин не сжигает всю избу дотла, если хочет избавиться от нежелательных элементов); 2) нельзя было провести тотальную и единовременную чистку, поскольку такая «национальная революция» вызвала бы тотальное же и организованное сопротивление еврейского клана внутри страны, сплотила бы его. В такой борьбе Сталин вполне мог проиграть, и он правильно не шел на риск; 3) Сталин учитывал (и тоже совершенно правильно) возможную реакцию международного еврейства. Отсюда – тонкая политика, культивирование «витринного» еврейства, шумное награждение престижными премиями евреев – писателей, ученых, режиссеров и других заметных деятелей и т. д.

При все том факт остается фактом: Сталин – это очищение России от еврейского нашествия, медленное, но верное высвобождение из-под еврейского ига. Начавшись в 1920-х годах, это высвобождение неуклонно набирало размах, пока Сталин был жив. Опираясь на его волю, миллионы русских исполнителей вдохновенно и творчески участвовали в этом великом деле. Оснований, чтобы говорить, будто к 1941 г. (а тем более – к 1945) русские оставались «еврейскими рабами», нет. А о том, что к 1941 г. в СССР сохранялась «жидократия», не может быть и речи: это просто глупый миф.

Даже если бы у нас не было Великой Победы, ее следовало бы выдумать. (Американцы так именно и поступили.) Ибо на таких победах консолидируется нация, рождается, растет и крепнет ее национальное самосознание.

Но эта Победа у нас была.

Наш народ в целом, его армия, его полководцы и его правительство во главе со Сталиным проявили в схватке с могучим врагом огромный талант, волю, мужество, сплоченность, презрение к лишениям и смерти. Это восхитительные качества, достойные преклонения во все времена. Наш народ победил – это факт. И эта Победа досталась ему не волей слепого случая, а по заслугам. Пытаться отнять у него Победу задним числом – подло.

Это нужно понимать и чувствовать.

Мыслящая часть населения нашей страны прекрасно сознает сегодня альтернативу: либо русская национальная Россия, либо Россия колониальная. В соответствии с этим мыслящие люди раскололись на два лагеря. Для одних невыносимой является самая мысль о русской России, а идея России-колонии является если не желанной, то приемлемой. Для других – все наоборот, они приемлют любое будущее для России, кроме колониального. Первые выражают, при всей своей агрессивности и сплоченности, устремления небольшой части населения. Вторые – абсолютного большинства. Стремительный рост националистических настроений характерен сегодня для всех слоев русского общества. Этими настроениями кокетничает у нас на глазах даже высшая власть, так или иначе чувствуя их правомерность и актуальность. Реальная политика не может ориентироваться на сантименты и принципы, игнорируя действительные общественные силы, игнорируя волю и потенциал большей части населения. Поэтому ближайшее будущее России, кто бы этому ни пытался воспрепятствовать, несомненно будет конструироваться в национальном русском ключе.

Цена, заплаченная за преступные ошибки гитлеровского режима, заставляет сегодня вновь и вновь возвращаться к их осмыслению. Неверные мировоззренческие установки, ложные цели, стратегические просчеты тех, кто 12 лет властвовал Германией, – вот, что должны постоянно иметь в виду русские политики, не желающие кончить тем же, что и Гитлер.

Ошибочно было бы думать, что заслуги Гитлера признала и поддержала его лишь серая тупая масса – рабочие, крестьяне, солдаты, унтер-офицеры, мелкая буржуазия («лавочники»). Так сказать, статистическое большинство. Нет, нет и нет.

Как отметил Д. Толанд, автор наиболее объективной, удостоенной Пулитцеровской премии, биографии Гитлера, сам Ллойд Джордж, один из авторов Версальского договора, побывав в нацистской Германии, был потрясен увиденным и услышанным. В своем отчете, опубликованном в «Дейли Экспресс», он писал, что «Гитлер в одиночку поднял Германию со дна», что он «прирожденный лидер, динамическая личность с решительной волей и бесстрашным сердцем, человек, которому верят старые и перед которым преклоняются молодые».

Симпатизировали германскому нацизму и лично Гитлеру и другие видные европейские мыслители, например, британский драматург Бернард Шоу, норвежский писатель Кнут Гамсун или французский Селин. Что же говорить о национальной немецкой интеллигенции?

Еще в 1931 г. экономический гений Я. Шахт, будущий министр экономики и глава Рейхсбанка, писал Гитлеру: «Не сомневаюсь, что нынешний ход событий неизбежно приведет вас к власти... Ваше движение таит в себе такую силу правды и необходимости, что победа не заставит себя ждать». Шахт обеспечил Гитлеру поддержку национального капитала.

Сочувствовала Гитлеру и его рейху и немецкая научная и творческая интеллигенция. Большая часть профессоров осталась, после прихода к власти нацистов, на своих местах. В начале нового, 1933-34 учебного года 960 из них, во главе которых стояли такие всемирно признанные ученые, как хирург Зауэрбрух, философ Хайдегтер, искусствовед Пиндер и другие, публично присягнули на верность Гитлеру и новому режиму. Президент Германской ассоциации математиков заявил коллегам: «Мы хотим поддержать дух тотального государства и сотрудничать с ним лояльно и честно. Как и все немцы, мы безоговорочно и с радостью ставим себя на службу национал-социалистскому движению и его лидеру». Помимо Хайдеггера, на активное сотрудничество с нацистами «охотно пошли» (Толанд) известные философы Крик и Боймлер. А знаменитый историософ Освальд Шпенглер, побеседовав полтора часа с Гитлером, выразил согласие с его взглядами и охарактеризовал собеседника как «очень порядочного человека».

Как подчеркивает Ширер, «большинство выдающихся деятелей немецкого музыкального искусства решили остаться в нацистской Германии и по существу отдали свои имена и свой талант на службу "новому порядку". Не покинул страну и один из самых выдающихся дирижеров века Вильгельм Фуртвенглер... Остался и Рихард Штраус, ведущий из современных немецких композиторов. Некоторое время он являлся президентом музыкальной палаты (Штраус, кстати, был в большом восторге, когда Гитлер пригласил его в свою ложу на опере "Кавалер роз" в Берлине). Известный пианист Вальтер Гизекинг с одобрения Геббельса гастролировал за рубежом, пропагандируя немецкую культуру. Можно было наслаждаться превосходным исполнением оперной и симфонической музыки. Непревзойденными в этом смысле считались оркестры берлинской филармонии и берлинской государственной оперы».

Следует отметить, что и театр сохранял лучшие свои традиции, во всяком случае в постановках классического репертуара.

О Г. Гауптмане, бывшем, несомненно, величайшим из современных немецких драматургов, Ширер вспоминает: «Никогда не забуду сцену по окончании премьеры его последней пьесы "Дочь собора", когда Гауптман, почтенный старец с развевающимися седыми волосами, ниспадавшими на его черную накидку, вышел из театра под руку с доктором Геббельсом». Между прочим, писатель и ранее недвусмысленно выразил свое отношение к нацизму, вывесив в своем окне флаг со свастикой.

Известно, что Томас Манн покинул рейх по идейным соображениям. Покинули его по разным соображениям и некоторые писатели ненемецкого происхождения. Но множество немецких литераторов, таких как поэты Блунк и Биндинг, прозаики Юнгер, Двингер, Кольбенхейер, Вихарт, Гримм остались и приветствовали нацизм. Послевоенный режим постарался предать эти и многие другие имена забвению, но они были.

Гитлер считал постимпрессионистов и экспрессионистов представителями «дегенеративного искусства» и поддерживал художников романтического, реалистического и неоклассического направления. Неудивительно, что масса живописцев, графиков, архитекторов, дизайнеров, творцов «стиля третьего рейха», – была на стороне нацистов. (Так, например, блистательный колорист К. фон Труппе создал портрет Гитлера 30-метровой высоты, украсивший Мюнхенский вокзал.) Но даже Эмиль Нольде, гениальный представитель гонимого экспрессионизма, будучи искренним патриотом, сочувствовал национал-социализму.

В любом националистическом общественно-политическом движении, приведшем к образованию так называемых «фашистских» или «профашистских» государств (Германия, Италия, Испания, Венгрия, милитаристская Япония и т.д.), отчетливо различаются две силы, два крыла: национал-социалистическое и национал-капиталистическое. Соотношение этих сил определило характер правления и строя каждого из этих государств. В частности, в Германии 1920-х явный перевес имело социалистическое крыло. Социалистическое, то есть выражающее нужды и чаяния рабочих, крестьян, госслужащих – одним словом, простого народа. Но не буржуазиии и не интеллигенции, оптимальная «среда обитания» которых имеет мало общего с социализмом.

В 1920-е годы в Германии на общественном поприще заметнейшую роль играли профсоюзы, коммунисты, социал-демократы. Ибо партийная борьба означала в ту эпоху борьбу за доверие и поддержку широких трудящихся масс. Это диктовалось объективными условиями: рабочий класс был самой активной, решительной, распропагандированной, организованной и численно значительной общественной силой. Игнорировать его интересы, его запросы, его надежды – значило проиграть политическую битву.

Неудивительно поэтому, что в названии партии Гитлера сочетались на равных «национализм» и «социализм». Но, конечно, он ясно понимал, что успех всего Движения зависел от того, сможет ли он увлечь своими идеями основную массу рабочих, перевербовать их, отбить их у красных. В те годы интеллигенция, даже в такой культурной стране, как Германия, еще не обладала значительным общественным и политическим весом. До конца дней Гитлер сохранял убеждение в том, что «в борьбе между умом и силой последняя всегда побеждает. Социальный слой, у которого есть только голова, как бы чувствует, что у него совесть нечиста. И когда действительно начинаются революции, он не отваживается встать в первых рядах. Сидит на мешке с деньгами и дрожит от страха». Нет, именно люди физического труда: вот была главная ставка, ключ, обладание которым в те далекие годы открывало путь к власти.

Однако уже в 1920 году Гитлер выразил свое согласие с тезисом Людендорфа: «Политика национал-патриотов не должна быть ни коммунистической, ни капиталистической». И в дальнейшем, размышляя над проблемами строительства партии, нации, государства, Гитлер неуклонно расширял свою социальную базу. Его идеология развивалась адекватно. Уже в 1922 году Гитлер охарактеризовал свое Движение как «союз рабочих физического и умственного труда для борьбы с марксизмом», но при этом подчеркивал: «Если мы хотим покончить с большевизмом, необходимо ограничить власть капитала». Так постепенно выкристаллизовывалась идея корпортативного государства, идея классовой гармонии.

Движение не меняло названия, в нем по-прежнему фигурировал «социализм». Но какой?! В речи от 28.06.22 г. Гитлер заявил: «Тот, кто готов рассматривать цели нации как свои собственные в том смысле, что для него нет более высокого идеала, чем благосостояние нации; тот, кто понимает наш государственный гимн "Германия превыше всего" в том смысле, что для него нет в мире ничего выше его Германии, народа и земли, тот является социалистом». Каждый, кто интересовался этим вопросом, признает, что с классическим социализмом эта формула не имеет абсолютно ничего общего.

При всем внешнем сходстве ситуации, Россия 2000-х – это не Германия 1920-х. Главное, основное отличие – в социально-демографической структуре общества. В 1920-е гг. рабочие еще были во всех отношениях «восходящим» классом, очень многое определяющим в жизни страны. Сегодня это не так: ни рабочий класс, ни «широкие трудящиеся массы» вообще не могут являться и не являются основной движущей силой каких-либо перемен. За десять лет мы убедились (в том числе, на примере КПРФ), как мало от них зависит. Делать решающую ставку на эти слои ни один здравомыслящий политик ныне не станет. Ибо даже если их голоса и помогут получить власть, то энергии, чтобы эту власть удержать и реализовать, они дать уже не в силах. У рабочих масс нет в должной мере ни воли к борьбе, ни самоотверженности, ни сплоченности, ни ощущения принадлежности к исторически восходящему классу, за которым – будущее. Налицо физическое вырождение, алкоголизм, и вырождение духовное: примитивный бытовой материализм, мелочный эгоизм, разобщенность, отсутствие классовой солидарности. Рабочие боятся потерять имеющиеся остатки жалкого и мнимого благополучия, дарованного им некогда КПСС, и отнюдь не надеются «обрести весь мир». До избирательной урны рабочий, может, и дойдет; до баррикады – нет. Всколыхнуть массы социалистическими лозунгами – возможно, но получить от этого серьезные политические дивиденды – вряд ли.

Тем более бессмысленно обращаться с социалистическими лозунгами к другой половине нации – предпринимателям и интеллигенции. Коммунистическая доктрина не встретит здесь поддержки вообще; социалистическая – очень ограниченную. Характерный пример: в 1996 году за Зюганова голосовала одна треть, за Ельцина и Явлинского, то есть, против возврата к «социализму», – две трети интеллигенции. Теория и практика (история) показывают, что интеллигенция буржуазна по самой своей природе, и что капиталистическая «среда обитания» оптимальна для нее во всех отношениях: и в материальном, и в творческом.

Но урок Гитлера как раз и состоит в том, что движение, имеющее целью национальный подъем, национальное возрождение, не должно исповедывать ни социалистических, ни, тем более, коммунистических идей. Все равно, ради объединения нации, от них придется отказаться. Вообще, «социализм» – есть робкий, стыдливый компромисс между коммунистами и капиталистами, возникающий в ситуации, когда ни одна сторона не может взять решительный верх. Но сегодня в России нет противоречий между русским предпринимателем и русским рабочим: наоборот, благосостояние последнего должно зависеть от того, как скоро и как прочно встанет на ноги первый. Госпарткапитализм на благо всей нации (он же национал-капитализм), подобный тому, который был в нацистской Германии, строят в наши дни многие страны (в лидерах – Китай и Вьетнам). Мы должны как можно скорее и тверже встать на этот путь. Политическая сущность этого строя не в противостоянии национальной интеллигенции и буржуазии с одной стороны – и простого народа с другой. А в противоборстве национального (в нашем случае русского) капитала – с международным и инородческим капиталом. Победа в таком противоборстве – залог выживания нации и страны.

Конкурса с темой «Что значит быть русским сегодня» не было в нашей стране, как бы она ни называлась, никогда прежде. Ни в царской России – тогда ответ считался как бы сам собою разумеющимся. Ни, тем более, в СССР – с его засилием официального интернационализма, с ожесточенным перековыванием русских, татар, грузин и всех прочих – в «советских». Помните знаменитую брежневскую доктрину «советский народ – новая историческая общность людей»?! Национальная политика КПСС загнала-таки русских в безнациональное состояние: в 1986 г., по опросам социологов, 78% русских считали себя «советскими», только 15% – «русскими, а еще 7% вообще не знали, куда себя отнести…

Это тяжелейшее наследие советской эпохи преодолевается сегодня в народном сознании – но медленно и трудно.

Между тем, история всего человечества указывает нам лишь на два полюса естественной человеческой солидарности: это, во-первых, полюс солидарности социальной (классовой), а во-вторых – национальной. Они взаимоисключающи: национальная солидарность разрушает классовую и наоборот. И маятник истории вечно качается между этими двумя полюсами… В нашей стране он так долго, упорно и насильственно удерживался на полюсе классовой солидарности, что теперь неудержимо движется к полюсу солидарности национальной. Это процесс естественный, восходящий, и долг любого разумного патриота ему способствовать по мере сил. В особенности – в отношении именно русских как государствообразующей нации, от сплоченности которой зависит судьба всей России.

Итак, сверхзадача, которую ставили учредители конкурса, кристалльно ясна: в условиях тотальной денационализации русского народа, которой он подвергается уже столетиями, предложить молодому поколению русских людей задуматься: а кто мы, собственно, есть? И что это значит, «быть русским», – в первую очередь, для нас самих, но и для других тоже? И подключить к решению этих непростых задачек максимальное количество взрослых, которым давно не мешало бы подумать о своем национальном самостоянии.

В результате, кстати, полностью развеялся миф о том, что-де «чистых русских в России не осталось», а те, что остались, дефективны. По условиям конкурса, претенденты выслали вместе с работой – фотографию и свидетельство о рождении. Теперь, когда у нас отнята соответствующая графа в паспорте, это единственный документ, помогающий нам осуществить свое конституционное право «определять и указывать свою национальность». И что же? Абсолютное большинство присланных на конкурс работ (а из лучших – практически все) написано молодыми людьми, оба родителя у которых – русские. Не «россияне», не «русскоязычные», а просто русские. Думается, этот факт имеет серьезное социологическое значение.

К сожалению, вековые традиции интернационализма, идущие от территориальной общины, которой жило большинство восточнославянских племен, и закрепленные впоследствии христианством, империализмом и коммунизмом, еще очень крепко держатся в общественной мысли и педагогической традиции, препятствуя нормальному росту и развитию русского национального самосознания. А агрессивная масс-культура, наступающая из «цивилизованного» мира, пытается стереть черты национального своеобразия русской духовной жизни, русского быта. Однако история уже запустила механизм нашего национального пробуждения, и этот факт ярко отразился в присланных работах. Несмотря на известное засилие определенных архаических клише («умом Россию не понять», «быть русским – значит быть патриотом, независимо от национального происхождения», «быть русским – значит быть православным», «быть русским – значит быть человеком русской культуры, мыслящим по-русски» и т.д.), русские дети пробиваются к осознанию собственной национальной идентичности – важнейшему из определенных человеку в его жизни качеств.

Невозможно процитировать все лучшие работы. Читатель со временем сможет найти их в сборниках, готовящихся сейчас к изданию. Но в целом вывод можно сделать один: конкурс оказался очень нужным и своевременным, он «повернул глаза зрачками в душу» тысячам молодых представителей русской нации…

Хорошо ответил один юноша на конкурсный вопрос: «Быть русским – значит быть хозяином своей страны и слугой своего народа».

Если наш конкурс пробудил такой ответ хотя бы в одном юном русском сердце, значит он уже достиг своей цели.

Классовые противоречия в обществе – это, действительно, стопроцентная реальность. Это правда. Но не вся. Так же извечны и постоянны противоречия национальные. Надо знать, понимать и помнить: классы формируются и крепнут в борьбе классов, нации – в войне наций. Классовая борьба отрицает национальное деление, классы заключают свой союз поверх национальных границ: пролетариям всех стран нет дела до своей национальности, они, как писал Маркс, «не имеют отечества». (Поэтому, кстати, такой гибрид, как «национал-большевизм», – есть бессмыслица вроде «жидкой фанеры».) Национальная война, напротив, отрицает классовое деление общества. Так русские крестьяне, которым Наполеон поголовно дал вольную, ушли, однако, в партизаны вместе с помещиком Денисом Давыдовым – бить «освободителей-французов», а аракчеевы вышли на Бородинское поле в одном строю с одетыми в шинели рекрутами из своих поместий.

Никто и никогда не сумеет прекратить ни извечную классовую борьбу, ни национальные войны: они кончатся только вместе с жизнью на земле. Но каждый может себе выбрать фронт по вкусу. Сегодня, когда русским нанесено тяжелое поражение именно в национальной войне, когда против моей родной нации ополчились со всех сторон света многочисленные нации, народности и племена, я стал бы предателем своего народа, если бы сосредоточился на классовой розни, если бы призвал к раздирающей нацию гражданской войне. Таким же предателем, как все «настоящие большевики», включая Анпилова, Дугина и Лимонова. Но я уверен: несмотря на эту «пятую колонну», мы вырвем победу в национальной войне за русское дело.

«Полная победа красных» не способна покончить с гражданской войной. Ибо общественное неравенство – есть лишь социальная проекция неравенства естественного, природного. Мы все – живые тому свидетели, как «победа красных», которую все учебники истории именовали не только «полной» но и «окончательной», обернулась их полным поражением. Причем с «развитым социализмом» покончила именно «советская» интеллигенция – интеллигенция первого, максимум второго поколения, плоть от плоти породивших ее рабочих и крестьян. Ибо классовая природа интеллигенции в массе своей отрицает «победу красных» и требует частной собственности и капиталистических отношений в производстве со всей подобающей этому общественной надстройкой. Попытка утвердить навеки «победу красных» – есть попытка пойти наперекор природе, попытка войти в XXI век с подавленной, угнетенной и эксплуатируемой интеллигенцией или вообще без интеллигенции, попытка сделать вооруженное насилие главным регулятором общественных отношений. Большевики на этом пути уже провалились. Их хилые последователи провалятся и подавно.

У нас еще не перевелись люди, которые не оценивают Октябрьскую революцию и Гражданскую войну как величайшую трагедию русского народа. Люди, которые не желают понимать, что эта революция и эта война были не только и не столько классовыми, сколько национальными: антирусская революция и антирусская война. В которых против нас, русских, воевали и нас, русских, истребляли: евреи и венгры, латыши и поляки, китайцы и чехи, немцы и украинцы, американцы и народы Антанты, японцы и азиатские басмачи всех сортов... Не перевелись еще люди, для которых уничтожение русской национальной элиты, рощенной веками, – несущественный пустяк. Для которых пресечение живого пути русской культуры и истории – не катастрофа. Люди, для которых накопление национальных сил не имеет значения, если это накопление не осуществляется по принципу «всем поровну». Люди, которые готовы вновь поставить всю нашу жизнь на ребро, ибо для них, как говорит народ, «чужая шейка – копейка, да и своя душка – полушка».

Таких людей надо убивать. Прежде всего – в самих себе.

Мы видим: белая Европа просыпается. После 50 лет космополитической диктатуры в Европе поднялись люди, идеи и настроения, которые я назову коротко: «наши». Просыпаются от долгого помрачения европейские народы. Австрия – Италия – Испания – Бельгия – Дания – Швейцария – Нидерланды… Последний пример – Франция. Лозунг Ле Пена «Франция – для французов!» услышан и востребован миллионами.

В России также происходит мощный тектонический сдвиг общественных ожиданий. По данным ВЦИОМ, лозунг «Россия – для русских!» поддерживали в 1998 г. 43% населения, в 2000 – 49%, а в 2003 году – уже 61%! Причем, что очень важно, если в 1998 г. этот лозунг характеризовали максимально отрицательно 30%, то сегодня – лишь 20%, т.е. примерно столько, сколько в России вообще нерусских. А это значит, что для всех русских он если и не вполне приемлем (приемлют полностью уже 72,5% русских), то все же приемлем с оговорками.

В какой мере учитывает все это президент? Да ни в какой. Подарил нам драконовский закон о борьбе с экстремизмом.

Глупо? Да, очень глупо. Потому что если на пути весеннего потока воздвигнуть искусственную преграду, вода сметет и преграду, и ее строителей. Если власть загонит русский протест в подполье, она получит ответ, которого не ожидает.

В чем была экономическая суть антинародного режима Ельцина? Во-первых, в ограблении населения под вывеской приватизации, в передаче несметных богатств, ранее распределявшихся среди всего народа через госбюджет, небольшому количеству частных лиц. Во-вторых, в неслыханном по масштабам допуске иностранцев к богатствам России. Такого закона «О соглашениях о разделе продукции», как у нас, позволяющего дотла разграблять государство, нет ни в одной развивающейся стране мира – ни в Африке, ни в Латинской Америке – нигде.

Эта экономическая суть ельцинизма, убийственная для нашего народа, сохранилась и укрепилась при Путине.

Сильнее, чем по другим народам, это ограбление ударило именно по русскому народу, который был и остается основным работником бюджетной сферы. Прямое последствие этого удара ярко проявилось в демографической картине: последние лет пять-шесть в России рождается поровну русских и нерусских детей, при том, что русские составляют 85%, а все остальные народы – всего 15% населения. И вымирает в основном русское население. Отсюда – основное русское требование в области экономики, обусловленное первостепенной жизненной необходимостью: национализация природных ресурсов и стратегических производств, возвращение их в руки государства. Это требование диктуется нам, русским, инстинктом выживания. Это – условие, без которого никакие программы возрождения России невыполнимы.

Последняя капля в области экономики, которая может переполнить чашу русского терпения – это переход к продаже земли. Как известно, в Израиле землю нельзя продавать, а можно лишь брать в аренду. Ибо каждая пядь земли Израиля священна для евреев. Но разве для русских земля Святой Руси менее свята, чем для евреев – земля Эрец Исраэль?

Путин не отменил отвратительное наследие ельцинской эпохи – российский паспорт нового образца, в котором отсутствует графа «национальность». При этом уже даны некие особые вкладыши в паспорта башкирам и татарам, которые громче, чем другие народы, выражали свое возмущение тем, что у них «отняли национальность». Русские возмущены этим отнюдь не меньше, однако нам президент никаких вкладышей даже не обещает.

Искусственно тормозится процесс объединения с Белоруссией. Давно уже должен был быть избран и начать работу союзный парламент. Но этого – нет. Причина в том, что Путин пытается заставить Лукашенко принять и провести в Белоруссии те же гибельные изменения, которые уже проведены в России. Лукашенко упирается (он любит свой народ), дело стоит… Нам морочат голову, изображая Лукашенко тупым ретроградом, а цену объединения с Белоруссией обозначая как непомерную. Но дело в том, что за это объединение мы, русские, можем и должны платить любую цену! Для нас это вопрос жизни!

Режим подло сдал русских в Приднестровье, как до этого – на Украине, как вообще наплевал на русские права и интересы за рубежом. Глеб Павловский цинично выразился при подготовке к Съезду соотечественников: «Нам главное отпиарить президента, а там хоть трава не расти». Президента «отпиарили» – трава не растет.

Путину – выходцу из наиболее вестернизированного города России, проведшему лучшие годы своей жизни в Германии – Россия, возможно, представляется Европой. Это неверно как в научном, так и в политическом отношении. А тем более – в отношении нравственном. Прозападный курс президента – роковая ошибка. На Западе сегодня не осталось ценностей, которые стоило бы защищать. Это растленная цивилизация, где преданы все тысячелетние традиции, где извращены все естественные человеческие отношения: между поколениями, между полами, между национальностями и расами; где царит разнузданный «шовинизм меньшинств», со всеми издержками «демократии без границ», где господствует идеология национального и расового неразличения и смешения, феминизм и сексуальная революция, внешнеполитическая экспансия и агрессия, стремление диктовать миру свою волю и политика «двойного стандарта». Да, сегодня европейцы начинают прозревать кое-что, начинают поднимать голову, но пока что до национального выздоровления там, как до небес.

Русские никогда за всю историю не пытались консолидироваться на кровной, собственно национальной основе, подменяя ее то общей территорией проживания, то общим государственным служением, то общей религией, общей культурой, идеологией, политическим строем и т.д. Вдобавок интернационалистическая отрава веками щедро лилась на голову моего народа с храмовых амвонов («несть эллина ни иудея»), с красных партийных трибун…

Это, конечно, крайне тяжелое наследство, которое сегодня, в условиях национальной катастрофы, приходится преодолевать с большим трудом ради создания защитных механизмов, столь естественных для иных племен (евреев, чеченцев и мн. др.). Не случайно у нашего народа до сих пор нет и учебника по собственной истории, истории русского народа – только многочисленные учебники по истории российской государственности, что, конечно же, далеко не одно и то же. Вот и получается, что ныне прежде всего приходится учиться быть самими собой, учиться знать и любить себя, учиться быть националистами, учиться национализму.

Читая книгу под названием «Ты – для нации, нация – для тебя», постигаешь: акая заповедь не случайно вынесена в качестве эпиграфа к каждому номеру «Национальной газеты». Научимся претворять ее в жизнь – останемся жить в веках. А нет – уступим дорогу другим народам, несущим в себе спасительный инстинкт: национализм.

Сегодня о внесении поправок и поправочек в Конституцию всех сторон: «справа» и «слева», «сверху» и «снизу». То оттуда щипнут, то отсюда эту «священную», еще недавно, «корову». А защищает бедное животное от покушений, кажется, один только ее соавтор, да и тот – Шейнис.

Однако все частичные изменения, предлагаемые сегодня политиками из разных лагерей, – суть лишь полумеры, не связанные общим концептуальным видением предмета. Так обстоит дело потому, что целостной концепции Новой России сегодня нет ни у одной из наличных политических сил, ни у одного из наличных политических лидеров, кроме нас, русских националистов.

Понятно, почему подобной концепции нет у других. Для того, чтобы она была, нужна некая единая призма интересов значимого большинства, сквозь которую следует рассматривать каждую статью. Верная призма была когда-то у большевиков – призма классового подхода – но она давно утратила свою силу в результате изменения социальных пропорций нашего общества, в результате утраты рабоче-крестьянской массой положения и роли того самого значимого большинства. А также в результате развития и роста национальных противоречий.

Попытка КПСС, игнорируя сословно-классовые и национальные противоречия, сконструировать новую такую призму, призму интересов мифического «единого советского народа», мифического «общества социальной однородности» окончилась впечатляющим и очень поучительным крахом. Сегодняшние аналогичные попытки сконструировать призму интересов некоей «российской нации», попытки, над которыми тщетно бьется мысль Кремля и его еврейских консультантов, бесплодны и нелепы по определению: ведь такой нации нет в природе и не предвидится. «Призма общенародности» – иллюзорна, фальшива, ибо народ России – не однороден. Эти попытки так ничего и не понявших номенклатурщиков советской выучки – полных идейных банкротов – тоже ничего, кроме очередного краха, принести нашей стране не могут.

Вместе с тем все, желающие видеть, видят, что распад Советского Союза обеспечил России новый статус и новое значимое большинство. Это статус мононациональной державы и большинство русской нации. Россия – страна русского народа. Это положение соответствует историческому факту. Но оно соответствует также и современному фактическому положению. Прошлое и настоящее, таким образом, сходятся в этом пункте.

Такова определяющая все и вся реальность, из которой не может не исходить любой здравомыслящий политолог, конструирующий наше будущее. Если считаться с этой реальностью, а не только с возвышенными мечтами, то единственной современной и актуальной призмой общественных интересов, глядя сквозь которую, можно написать ориентированную на устойчивое развитие России Конституцию, следует признать призму интересов русского большинства.

Восстановление суверенитета русского народа на территории всей России (где он является не только коренным, но и титульным) не ущемляет естественных прав других народов.

Конечно, нельзя исключить вариант, при котором титульные народы в ряде автономий выразят желание идти в будущее своим путем, отдельно от России, и примут соответствующее решение на референдуме. Задача в том, чтобы, предоставляя им данное право, не ущемить при этом прав и интересов национальных меньшинств, проживающих на данной территории, в том числе, русских. Для этого устанавливается пятилетний переходный период для уточнения взаимных задолженностей, взаиморасчетов, делимитации и демаркации границ (что может быть весьма существенно в ряде случаев), обоюдной (!) репатриации населения и определения порядка дальнейших взаимоотношений.

Мы исходим из абсолютного примата принципа единства и целостности русской нации над принципом единства и неделимости российской территории. Именно такая логика позволяет, с одной стороны, ставить вопрос о воссоединении русской нации и о праве русских, компактно проживающих на территориях сопредельных государств, на самоопределение. А с другой стороны, исключает насильственное удержание в составе России территорий, коренное титульное население в которых составляет устойчивое большинство.

Федерализация России, исторически ей несвойственная, – есть величайшее преступление власти тоталитарного интернационализма, установившейся в 1917 г.

Федеративное устройство страны есть необходимое условие и безусловное благо, когда речь идет об объединении многих земель в единое государство. Как это, к примеру, было в США или Германии. Но Россию не нужно было объединять, она и так в течение многих веков была едина.

В том же случае, если федерализация есть результат дробления единой страны, – она безусловное, несомненное зло, и закреплять это зло посредством Конституции (а именно так и есть) – это безумие и государственное преступление. При этом попирается право русских на самоопределение на всей территории компактного проживания (а такой территорией является почти вся Россия), нарушается национальное единство русской нации и создается угроза ее разделения (пример чему мы уже видели при распаде СССР), наконец, грубо нарушается историческая традиция русского народа, создавшего единую могучую державу в соответствии со своими внутренними интенциями и потребностями. Мы не можем мириться с подобным извращением и пресечением нашего исторического пути.

Нельзя упустить из внимания и такое обстоятельство. Согласно ст. 9, п. 1 действующей Конституции России, «земля и другие природные ресурсы используются и охраняются как основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории». Такая постановка вопроса, с точки зрения русского человека, совершенно неприемлема. Ибо тем самым игнорируется суверенность русского народа, единого на всей территории России, а следовательно нарушаются его права на природные ресурсы страны его проживания, то есть России в целом. При этом нарушаются и аналогичные права других коренных народов, не обязательно компактно проживающих на территории своей исторической родины. Так, 36% башкир живет вне Башкирии, 49% марийцев – вне Марий-Эл, 70% мордвы – вне Мордовии: почему же их надо лишать их доли от башкирских, марийских, мордовских недр?

Не подлежит сомнению: хотя земля может, на определенных условиях, быть и в частной, и в муниципальной собственности, но недра, природные ресурсы – это общее достояние, источник общегосударственного бюджета. Они не должны быть ни в частной, ни в областной или республиканской, ни в «иной» собственности. Иначе экономическое неравенство регионов создаст географичские зоны бедности и богатства, породит перераспределение масс населения, обезлюдение и захирение одних регионов и перенаселенность других, вообще нарушит принцип справедливости.

Встают и другие вопросы, непосредственно затрагивающие судьбу русского народа. Например, как поддержать исторические русские земли от западных границ до Урала? Ведь они совсем не богаты ископаемыми, зато богаты людьми, традициями, историей. Это, собственно, и есть «историческая родина» русских. Кто и на каких условиях будет снабжать ее природными ресурсами, если они перейдут в ведение автохтонов? А ведь эти земли и есть та самая «Россия», могущество которой должно было «прирастать Сибирью», а не наоборот. Эти земли до сих пор плотнее всего заселены (в то время, как от Урала до Тихого океана проживает 30 млн. человек – всего лишь одна пятая населения России!), наиболее индустриально развиты, поставляют основную часть высококвалифицированного контингента. Передача недр в собственность «субъектов федерации» дает экономические преимущества этносам, проживающим на территории этих субъектов, но ничего не дает основной массе русского народа, что не согласуется с нашим главным принципом. Нет татарских русских, нет якутских русских, нет ханты-мансийских русских: есть просто русские. Создание Российской державы – это итог их общей истории. Это деяние всего русского народа и плоды этого деяния должны принадлежать всему русскому народу. Какое-либо ограничение его прав на недра России не согласуется и с теми историческими задачами, которые ставили себе и осуществляли русские в процессе колонизации Сибири, Поволжья, Дальнего Востока и т.д. Разве для того только покоряли и обустраивали мы эти земли, чтобы поднять к цивилизации из исторического небытия местные народы?

Итак, все перечисленные выше противоречия, начиная с отсутствия русской государственности и суверенности и кончая изъятием у большей части русских прав на природные ресурсы страны их проживания, требуют преодоления. Способ такого преодоления есть только один: преобразование России в унитарное государство, в сочетании с госмонополией на эфир, недра и другие природные ресурсы.

Мы решительно не согласны с положением, при котором революционно-романтический тезис «человек, его права и свободы являются высшей ценностью» (ст. 2 действующей Конституции), заявленный либерал-реформаторами со всей категоричностью, не сбалансирован аналогичным тезисом о правах общества, народа, нации в целом. Получается, что исключительно только «признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства» (там же). Но разве общество, народ, нация – менее высокая ценность? Разве они не нуждаются в государственной защите, разве защита их – менее достойная задача? Разве можно вот так, безоглядно превознести личность, с ее подчас опасным, разрушительным потенциалом эгоизма, – над обществом? Разве право общества не складывается из совокупных прав составляющих его личностей и не должно уже в силу этого обладать хотя бы равной приоритетностью с правом отдельной личности? И разве мы уже не налюбовались на правовой кретинизм, возникший в судебной системе западного мира при господстве данного абсурдного тезиса?

Нет, нужен компромисс, защищающий как личность от общества, так и общество от личности! Защитить общество – это значит, без всяких скидок, защитить самое человечество. В масштабах же России это значит – защитить не только всю гражданскую общность, не только население вообще, но и русский народ в частности.

Сторонники президентской республики считают, что она хорошо подходит России, поскольку страна привыкла-де к царизму и вождизму. Но царизм и вождизм – это не просто единоличная неограниченная власть некоего лица. За царем – помазанником Бога – стоит авторитет религии. За вождем – организующая общество сила партии, любовь и доверие масс. За российским президентом – нет ни того, ни другого.

Президентская супервласть сегодня не в состоянии решить ни одной проблемы, не в состоянии породить в России ничего, кроме вакханалии временщичества, коррупции, воровства и полной неуправляемости. Секрет этого прост: никакой президент, ни монарх, не опирающийся на партию (напомню, что президенты таких стран, как США, Германия, Франция и др. – ставленники своих партий), не в состоянии управлять такой огромной страной. Он ничего не может по двум, по крайней мере, причинам.

Во-первых, он ничего не может субъективно, ибо ни в чем толком не разбирается. Он неизбежно попадает в зависимость от окружения, от экспертов, от тех, кто умеет быть самым красноречивым и внешне убедительным, поскольку оценить внутреннюю убедительность президент не в состоянии по определению. Не связанный выверенной и согласованной партийной программой, он обречен под видом якобы обоснованных действий творить произвол. Как заметил о монархе Пушкин: «Он человек, им властвует мгновенье, он раб молвы, желаний и страстей». Добавлю еще: и личных отношений, в том числе с зарубежными «друзьями» типа «друга Гельмута». Появление в окружении президента таких опорных фигур, как Гайдар, Чубайс, Дьяченко, американские советники, – это не случайность, а стопроцентная неизбежность. «Придворная камарилья» как феномен, непременно сопутствующий автократору, сложилась у нас на глазах. Эффект – налицо.

Во-вторых, он ничего не может объективно, ибо президентский произвол обязательно оборачивается своей диалектической противоположностью: утратой возможности управлять. Президент не имеет реальных рычагов власти в регионах, кроме шкурного интереса и административного страха губернаторов (после губернских выборов и того не осталось). Ни один мало-мальски уважающий себя руководитель субъекта федерации не станет исполнять его распоряжения, если посчитает их абсурдными. По сведениям г-на Лебедя, которые он всюду охотно обнародует, к осени 1996 г. накопилось уже 447 президентских указов, которые никто не выполнял и не собирался выполнять. Лебедь, правда, думал, что уж его-то указы непременно будут выполняться. Какое заблуждение!

Действующая Конституция не выражает интересов русского народа и не соответствует им. Более того, она грубо попирает его естественные права. Это вполне очевидно.

Во-первых, русский народ лишен своей государственности и суверенности. Фактически лишен права на самоопределение.

Во-вторых, в отличие от малых, коренных, репрессированных и т.п. народов, русский народ даже не упоминается в Конституции, то есть не является ее субъектом.

В-третьих, русские люди не равноправны в целом ряде субъектов Российской Федерации. Права «титульных» народов в этих субъектах ущемляют общегражданские права русских в своей стране России, например, право быть избранным в органы власти (примеры чему мы видели в Калмыкии, Марий-Эл и проч.)

В-четвертых, Конституция вообще никак не учитывает русских людей, оказавшихся за пределами нынешних границ России, не констатирует факт разделенности русского народа, а значит не ставит и задачи его воссоединения.

В-пятых, провозгласив абсурдную формулу «многонацио-нальный народ России», Конституция ставит на одну доску государствообразующую нацию – говоря строго научно, единственно заслуживающую названия «нации» – и сотню этносов, малых народов и национальных меньшинств, сподобившихся этого названия по явному недоразумению.

В-шестых, Конституция не выражает интересов никаких коренных народов России вообще и русских в частности, поскольку не дает им никаких преимуществ перед народами, имеющими свою государственность вне России и оказавшимися у нас в силу разных обстоятельств (как вьетнамцы, курды, афганцы и мн. др.).

В-седьмых, Конституция дискриминирует русских в органах высшей власти, в частности, в Совете Федерации, где русские – 82 % населения – представлены непропорционально малым количеством «сенаторов».

Таковы основные, хотя и не исчерпывающие, соображения, по которым, с точки зрения русского человека, Конституцию следует менять.

Нужно понижать жизненные стандарты, сохраняя социальные гарантии и твердые цены на товары первой необходимости. «Нет денег – не пьют шампанского». Импортные деликатесы сделаны из русской нефти, никеля, алюминия: мы проедаем наследие детей.

Гитлер обещал немецкому финансовому гению Яльмару Шахту, когда приглашал его на должность министра экономики: «В экономике евреи могут пока оставаться, по крайней мере, те из них, кто хорошо знает свое дело». Через пять лет недовольные таким положением вещей Геринг и, главное, Геббельс, вывели людей на улицы и устроили «хрустальную ночь», после чего Геринг, возглавлявший Рейхстаг, провел законы, лишающие евреев Германии собственности. Это предопределило Вторую мировую войну и ее исход.

Из застольных разговоров Гитлера: «Я убежден, что среди наших евреев были люди порядочные в том смысле, что они воздерживались от участия в любых акциях, направленных против германской нации! Сколько их было – трудно сказать. Но ни один из них не выступил против своих соплеменников за германскую нацию» (01.12.41 г.)

Валентин Пруссаков, еврей, известный своим антисемитизмом и исследованиями по истории гитлеровской Германии, пишет: «Большинство членов СС имело блестящее образование. Каждый четвертый из них являлся обладателем докторской степени».

Автаркия для Гитлера была скорее военной, нежели экономической необходимостью. Но она оказалась: а) возможной, б) экономически результативной. Таков один из его уроков.

Главком сухопутных войск Фрич писал около 1938 года баронессе М. Фон Шутцбар: «Право, странно, почему многие смотрят в будущее с таким страхом, несмотря на неоспоримые успехи фюрера в течение последних лет… Вскоре после войны (1-й мировой. – А.С.) я пришел к выводу, что мы должны победить в трех битвах, чтобы Германия снова стала сильной: 1) в битве с рабочим классом – Гитлер ее выиграл; 2) в битве против католической церкви или, лучше сказать, против ультрамонтанизма; 3) и в битве против евреев.

Мы сейчас в самой гуще этих битв, причем битва с евреями самая трудная. Полагаю, что все понимают сложность этой кампании!»

Это понимали, действительно, все. Весь народ, все классы, что бы морально раздавленные немцы сегодня ни говорили. Война немцев с евреями тоже была «народная, священная».

Национальные эмоции – это естественная и настоятельная потребность человека. Это реальная сила, становящаяся порой куда сильнее экономической целесообразности и политических возможностей.

Немцы делали с другими народами Европы в 1939-1945 гг. то же самое, что и французы во времена Наполеона. За одним исключением: Холокост. Но Гитлера и немцев непрерывно клеймят презрением и донимают попреками уже 55 лет кряду, а Наполеон – «неувядаемая слава» Франции. В чем же дело? Не в этой ли маленькой и несущественной для коренных народов Европы разнице?

В этом все дело: удается ли объединить представителей одного класса разных наций (это могут быть не обязательно «угнетенные и эксплуатируемые», пролетарии, а, например, и феодалы на время Крестовых походов), либо же – представителей всех классов одной нации. Либо – либо.

Гитлер в застольной беседе 17.05.33 г.: «Нам чужд образ мыслей, характерный для людей прошлого столетия, которые полагали, что из поляка или француза можно сделать немца».

А между тем, сколько сегодня в России недоумков, искренне считающих, что казаха, бурята, татарина, еврея и т.д. ничего не стоит переделать в русского!

Сразу же после прихода национал-социалистов к власти в 1933 году из Германии эмигрировало 65 тыс. евреев. Гитлер отреагировал: «Несомненно, большинство из них собственная нечистая совесть побудила бежать за границу». Интересно, скольких российских евреев (из 400 тыс. «официальных» и 3 млн «неофициальных») нечистая совесть побудила бы бежать за рубеж, приди к власти русские национал-патриоты.

Однако, когда союзные войска вступили в Берлин, местная еврейская община еще насчитывала там 200 тыс. человек. Так что все никогда не уедут, если даже из Германии не уехали. (Хотя после войны массовый исход евреев оттуда имел, все же, место.)

Семья, дети, здоровый быт, позитивные демографические процессы – вот самый главный показатель эффективности и нужности той или иной религии. Нация растет, здоровеет, преумножается, распространяется в мире – значит, ее религия оказалась нужна, верна, полезна. Сравним же разные религии с этих позиций.

У нации, как и у отдельной личности, есть только один бесспорный смысл жизни, только одна бесспорно высшая цель, только один бесспорно высший долг: выжить и обеспечить жизнеспособное потомство.

Все остальное – выдумки или словоблудие. Но за эти выдумки многие идут на смерть. Хорошо, если за свои, но большинство – за чужие.

Есть несколько заповедей, которые мы за эти десять лет выработали, усвоили и учимся выполнять. Первая и главная из них: не подменять русскую идею, русские интересы – российскими.

Этнос – выше религии, нация – выше религии, раса – выше религии!

Жить и умереть можно только ради естественной данности, ради своего социума – класса или нации – который гарантирует жизнь и поддержку нашему потомству. А ради отвлеченной идеи пусть умирают глупцы.

В 1995 году многим хотелось надеяться: Зюганов – это Гитлер сегодня. Как бы не так!

Немало усилий нам потребовалось когда-то, чтобы вывернуться из-под небескорыстного патронажа наших православных «отцов и учителей» – византийцев. Мы поняли нашу чужесть, отдельность от них, необщность наших интересов.

Почему же мы до сих пор не поняли этого в отношении других народов? Православный еврей, татарин, грузин – не русский, наши национальные интересы – не общие.

14 мая 1998 года Гусинский вещал по ТВ: «В России, стране, где каждый второй брак смешанный…»

Да, у евреев это так. В среднем 57%.

А у русских смешанных браков, в среднем, – всего 14,5%.

Врет? Еще как!

Зачем? Понятно: русских-де нет, есть «россияне». Это идеология для нас.

Но как же сами евреи (и Гусинский в том числе) чувствуют и понимают свою особость! Вот уж кто не «россияне»!

Да, Россия исторически православна. Но в этом мало хорошего. И евреи, и мусульмане рассматривают это сегодня как нашу слабость, и они правы.

А уж мерзее, чем христианская демократия, вообще нет ничего.

Социум (класс или нация) – первичен, это основа основ. Его требования – сильнее требований экономической или политической целесообразности, они даже могут идти вразрез с последними и всегда возьмут верх.

Гитлер писал в своем «Завещании»: «Прежде всего я обязую руководство нации самым тщательным образом соблюдать расовые законы».

А. Шпеер писал в мемуарах: «Он мог совершенно спокойно между супом и овощным блюдом бросить замечание: «Я хочу уничтожить евреев в Европе! Эта война есть решающий спор между национал-социализмом и мировым еврейством. Кто-то один погибнет, но это определенно будем не мы. Большое счастье, что я как австриец хорошо знаю евреев. Если мы проиграем войну, то они нас уничтожат. Как же я могу их жалеть?»

Насчет уничтожения евреев Шпеер мог задним числом и преувеличить. Недаром такой известнейший исследователь гитлеризма, как Дэвид Ирвинг, пишет: «Адольф Гитлер… был определенно против решения еврейской проблемы в том смысле, в каком мы понимаем теперь. Он хотел отложить решение до окончания войны», чтобы отправить их всех на… Мадагаскар!

Но общий смысл высказываний Гитлера Шпеер передает, видимо, верно, ибо они вполне соответствуют реальному положению вещей, о котором Гитлер, разумеется был хорошо осведомлен, как немногие.

Правда, Гитлер не угадал будущего победителя в войне. Но главная его ошибка не в этом. Ему следовало бы формулировать точнее. Ибо на деле шла борьба между двумя национализмами: зрелым еврейским национал-социализмом, воплотившимся сегодня в теории и практике «золотого миллиарда», и молодым, неопытным немецким национал-социализмом. Немецкий проиграл, а еврейский победил, что естественно. В частности потому, что евреи умеют подкупать элиты всех стран мира, где сами правят бал, выделяя элитам некую толику от награбленных у народов богатств, привлекая их этим на свою сторону и ставя в строй. Немецкая же элита, наоборот, демонстративно противопоставила себя всем элитам других стран (даже союзников) и этим обрекла себя на поражение.

Гитлер не продумал эту суть вещей – и проиграл. Если бы имуществом, конфискованным у евреев, он догадался поделиться с элитой европейских стран и англо-саксонской элитой США – никакой войны вообще бы не было.

Лев Гинзбург в «Потусторонних встречах» приводит записанные им лично слова зятя Гиммлера: «…Освенцим. Это была месть за подрывную работу, которую евреи – как коммунисты и социал-демократы вели против национал-социализма. Но главное – и это установлено документально! – был нажим американских евреев на Рузвельта, их требование, чтобы Америка выступила против Германии. Вот почему Гитлер прибегал к самым жестоким мерам».

Все так, но ведь до Хрустальной ночи 9 ноября 1938 года ни Америка, ни Европа не помышляли о войне с Германией. Первая мощная волна антигерманской истерии поднялась именно после этого события, которое предопределило неизбежность Второй мировой войны и ее исход. Дикхоф, посол Германии в Америке, докладывал из Вашингтона, что до Хрустальной ночи большинство американцев весьма равнодушно относилась к антигерманской пропаганде, но теперь возмущены все, даже американские немцы. «Особенно поражает тот факт, - передавал он, - что респектабельные патриотические круги, которые являются последовательными антикоммунистами и в значительной мере – антисемитами, тоже начинают отворачиваться от нас. Я говорю не о реакции еврейских газет – она вполне понятна, а о том, что такие люди, как Гувер, Херст и многие другие, кто ранее проявлял стремление к сотрудничеству с нами и в какой-то мере даже симпатию к Германии, ныне занимают резкую и жесткую позицию».

Возвращать нашу собственность, оказавшуюся в руках у евреев, рано или поздно придется. Но делать это так прямолинейно и топорно, как это сделали немцы в 1938 году, – нельзя. Следует предъявлять кагалу счета и судебные иски за Революцию, за Советскую власть, за Отечественную войну, за Перестройку и т.д.

Ох, не обойтись нам без «Нюрнбергского процесса» над КПСС!

Если у вас пять сыновей и один (или даже двое) погибнет на войне, защищая в расовой или национальной битве вас и своих братьев – это огромная беда, но пережить ее можно: ведь останется еще трое-четверо.

Если у вас всего двое сыновей и погибнет хотя бы один – сократится род, возникнет опасность его вымирания.

Если же у вас так мало детей, что гибель одного означает гибель всего рода, – то вы всегда на грани катастрофы, и она не замедлит случиться: ваша слабость – это сила ваших врагов.

То же и в масштабах нации. Дети – это наше все.

Христианство, коммунизм и демократия – три сосны, которые растут из одного корня. Этот корень – идея человеческого равенства.

Хватит плутать в трех соснах! Их корень – гниль.

Корень – вырвать, сосны – сжечь.

Можно с полной уверенностью утверждать, что никто из живущих ничего точно не знает о загробном существовании. Никто. Ничего.

Слепые наощупь исследуют слона: так и мы с загробным миром…

Спасти белое человечество, конечно, можно. Еще не поздно. Спасти и русских, и французов, и немцев, и англичан. Для этого нужно всего лишь, чтобы к власти в наших странах пришли нормальные люди: расисты и националисты.

Чеченская «странная война» 1994-1996 гг. имела целью навязать нам условный рефлекс: не трогать малые народы.

Не удалось. Остатки этого рефлекса добивают Шаманов с Трошевым.

В чеченской войне 1999-2000 гг. происходит восстановление нашего исконного рефлекса: не сдавать своих, мстить за обиду своим.

Издатель «Русского вестника», где печатались Достоевский и Тургенев, – Михаил Катков писал аж в 1863 году: «Самая радикальная мера против всяких покушений на единство и целость государства есть, конечно, возвышение национальности, которая создала его и которой оно держится. Какие бы энергичные меры не принимались против зла, они могут только временно пресекать его развитие, но не искоренить его, если все наши заботы не будут направлены на то, чтобы оживить и возвысить общественные силы нашего народа, то есть русского народа». Что тут добавить!

Этой простой мысли никак почему-то не хотят принять наши патриоты-государственники.

Сегодня огромные эшелоны интеллигенции создают колоссальный прибавочный продукт, за счет которого живет остальное общество, в том числе рабочие и крестьяне. Интеллигенция давно «в расчете» с народом.

Посредником между потребителем (обществом) и производителем (интеллигенцией) во всем мире выступают собственники средств производства. То есть, государство – при «социализме», капиталисты – при капитализме. И, как все посредники, они забирают себе львиную долю прибавочной стоимости, созданной трудом интеллигента. Интеллигенция жестоко эксплуатируется и при капитализме, и при «социализме». Причем в странах т.н. «народной демократии» эта эксплуатация неизмеримо бессовестнее, чем в странах демократии «буржуазной» (там интеллигентные профессии хоть пользуются традиционным уважением).

В этом факте четко отражено архаическое состояние экономических, социальных и психологических взаимоотношений между интеллигенцией и остальным народом в странах, подобных СССР. И государства «народной демократии» только выражают точку зрения большинства, которое отнюдь не прочь, чтобы интеллигенция ему служила.

В одном мы опередили Европу: в процессе этнического смешения. У нас этот процесс шел веками относительно плавно и в основном, надеюсь, закончился. А у них он – в самом начале, развивается бурно, революционно, с непредсказуемыми последствиями. Прогноз пессимистический.

Нужны эффектные мероприятия: конкурс на лучшее сочинение «Что значит быть русским сегодня?», празднование Дня русского единства, присвоение звания «Лучший русский года» и т.д.

Потребитель обнаглел, хочет носить итальянские туфли и пить немецкое пиво. Но так у нас и не будет никогда приличных туфель и пива своего производства.

А вот немцы не стеснялись в 1933-1938 гг. носить и жрать эрзацы. И создали «немецкое чудо».

Шовинист любит и защищает свою нацию потому, что она, по его мнению, – самая лучшая. Самая древняя. Самая правоверная. Самая богоизбранная. Самая чистокровная и благороднопородная. Он хочет доказательств тому, ищет их. В этом стремлении проявляет себя жесточайший комплекс неполноценности. То же – в расизме.

Националист любит и защищает свою нацию независимо от того, лучшая она или худшая. Это отношение к своей нации, как к родной семье, которую не выбирают. Националист не ищет доказательств превосходства своей нации, они ему просто не нужны. По большому счету, национализм противостоит как шовинизму, так и расизму.

Нужно регулировать численность населения Земли? Допустим. Но зачем же начинать с себя?

До сих пор лучшим регулятором численности населения были войны, а не презервативы или аборты.

На войне ты убиваешь чужих детей, а в абортарии – своих. Вместо того, чтобы в борьбе за землю, воду, пищу, воздух убивать чужаков, мы режем собственных детей! Режем предательски: беззащитных. О подлость! О самоубийственная недальновидность!

Мы пережили свою буржуазно-демократическую революцию. Откуда она взялась?

Известно, что к революции ведет конфликт между производительными силами и производственными отношениями. В чем это выразилось в России?

А вот в чем. Главной производительной силой в ХХ веке стала наука. Ее носитель – интеллигенция. Но ее собственником было государство (читай: КПСС). Интеллигенция не владела произведенным ею продуктом. Его забирала партия весь без остатка, а потом платила интеллигентам «зарплату» наравне с водителями грузовиков и автобусов, а то и меньшую. Кому же такой грабеж понравится? Ясно, что вся интеллигенция встала против власти партии.

На последней, Девятнадцатой партконференции интеллигенция была представлена аж 18% состава делегатов! Это был прорыв! Об этом говорили! (В составе Верховного Совета СССР, например, ее было значительно меньше.)

Но сегодня в Государственной Думе (не говоря уж о Совете Федерации) уже нет ни одного крестьянина, ни одного рабочего, кроме Шандыбина!

Вот и толкуйте, отчего произошла революция и кто был ее движущей силой…

Наш основной враг – интернационализм, даже если он является в обличье имперского патриотизма.

Да, увы, у нас – разделенное царство. Но не потому, что оно делится на русских и сотенку народов, а потому, что в разделенном положении оказались мы, русские. Вот, о чем должна быть первая забота и тревога! И разделение это не только географико-политическое, но и идейное.

Наш путь – к русскому национальному единству. Без баркашевых, жириновских и рогозиных, но с ивановыми, мироновыми и севастьяновыми.

Государство не сделает для тебя ничего. Оно привыкло только брать и требовать. Оно всегда обманет. Всегда даст мало, возьмет много. Нация – может сделать для тебя все. А если и не даст, то не обидно: это твоя семья.

Сегодня русские согласно понимают три вещи: 1) главные враги наши на данном этапе истории – евреи и мусульмане; 2) к счастью, между собой эти враги тоже враждуют насмерть; 3) на два фронта мы воевать не можем, надо определяться, с кем и против кого «дружить».

А вот дальше начинаются расхождения. Одни говорят, как, например, Н.Н. Лысенко: давайте дружить с евреями против мусульман. Другие, в том числе я, наоборот, считают более правильным и безопасным для нас дружить с мусульманами против евреев. Аргументы той и другой стороны здесь не рассматриваю.

Цена выбора чрезвычайно высока: это, можно сказать, судьба всего Запада, всего Востока и России. Очень велика ответственность, очень страшно ошибиться.

В отношении народов России должен с нашей стороны действовать весьма избирательно принцип «наибольшего благоприятствования». К одним народам (например, чувашам, мордве, марийцам) он применим в максимальном, к другим (чеченцам, евреям и др.) в минимальном объеме.


Имеется в виду, конечно, философ и священник С. Булгаков, а не автор «Мастера и Маргариты».

На этот примечательный факт обратил мое внимание известный историк В.В. Кожинов, ныне покойный.

Удивительно, что несмотря на все меры по снижению удельного веса русских и размыванию их национальной идентичности, предпринятые режимом Ельцина-Путина, последняя перепись 2002 года показала практически тот же процент русских в составе населения!

Яндекс.Метрика