23
Ср, окт

Анти-Пыхтинг

Идеология Русского Национализма

Ответ С. П. Пыхтина на мою критику (“Национальная газета”, спецвыпуск №2) огорчил меня несерьезностью и противоречивостью позиции автора. Будучи, видимо, не в силах аргументированно возразить против концепции строительства национального (этнократического) русского государства с позиций не общетеоретических абстракций, а реальных интересов русского народа, г-н Пыхтин ограничивается лишь огульным обвинением, якобы “нарисованная в статье (моей. – В. С.) картина государства этнических русских, государства, на всей территории которого русские составляли бы однородное большинство”, невозможна. Отчего же? Весьма многие русские идеологи так не считают. Уже опубликован и обсуждается проект Конституции такого государства, готовится к выпуску его карта, ведутся споры по поводу деталей его обустройства. В отличие от несбыточных мечтаний некоторых псевдонационалистических псевдотеоретиков, эти планы, эти надежды и чаяния имеют, на наш взгляд, все шансы быть востребованными огромным количеством живых русских людей. Почтенный корифей патриотики боится “требовать от простых людей, чтобы они были националистами”: он, видите ли, не хочет “провоцировать народ”. Пугать русских людей русским же национализмом – довольно глупо: все равно, что пугать рыбу водою. Как будто бы национальное возрождение возможно без массового подъема народного духа, народного самосознания! Но, поскольку на этом поприще у политиков типа г-на Пыхтина нет ни малейших перспектив, ему удобнее “драться” со мной на поле голой теории. Что ж, извольте...

С. П. пишет: “Русский национализм точно так же расколот и измельчен, как и его оппоненты – коммунизм и либерализм”. Такая оценка нашего движения прямо указывает на маргинальное положение самого “оценщика”, находящегося, в действительности, вне националистического течения мысли. Поправлю вас, С. П. : в русском национализме никакого раскола нет. Есть лишь разногласия, порой существенные (между архаистами и новаторами, социалистами и капиталистами, христианами, атеистами и язычниками и т. д.). Зато налицо настоящий раскол между патриотами-государственниками и собственно националистами. Вы – яркий представитель первых, но – увы! – никакого отношения не имеете ко вторым, и ваши попытки вещать от их имени совершенно безосновательны. Для вас, государственников, приоритетом номер один, определяющим всю вашу позицию, являются, натурально, государство и территории (о чем вы лично не раз писали и говорили); для нас, националистов, – естественно, сама нация. Именно этот принцип объединяет нас, несмотря на все наши разногласия. Именно он отделяет нас от вас, не позволяет нам с вами объединяться в какой-либо политический союз, несмотря на общую любовь к России. Это расхождение кардинальное, глубоко принципиальное, основополагающее. Мое заявление о том, что “мы говорим на разных языках”, что “между нами пропасть”, что “нам не по пути” следует понимать именно в этом смысле.

Недоразумение, в соответствии с которым вы причисляете себя к националистам, легко объясняется, когда мы постигаем, какое содержание вы вкладываете в слово “нация”. Как и положено всякому последовательному этатисту, вы закрываете глаза на тот фундаментальный факт, что нация – есть фаза естественного развития народа, так же как народ есть фаза развития народности, народность – племени и т. д. Для вас же и весьма многих ваших единомышленников нация – всего лишь “гражданское сообщество”, искусственно слепленное некоей политической волей. Вы так прямо и пишите: “Несмотря на то, что нация – это тоже человеческое сообщество, как и народ, но ее происхождение обусловлено не естественным, а политическим развитием”. (Как будто политическое развитие – неестественно или противоестественно!) По сути, вы ставите знак тождества между нацией и населением, забывая о том, что именно и только политическая воля одного – государствообразующего! – народа, зачастую преодолевая пассивное и активное сопротивление других народов, объединяет их в пресловутое “население” на данной территории. И только тот народ, которому под силу осуществить, невзирая на любое противодействие, подобное государственное строительство, может претендовать на название нации. Именно борьба наций конструирует новые государства. Пример России и русской нации, силой подчинившей себе Казанское, Астраханское, Сибирское, Крымское ханства (сломав сопротивление другой, татаро-монгольской, нации, создавшей некогда, в свою очередь, другое великое государство на той же территории), Кубань, Молдавию и Валахию (отняв у турецкой нации, включавшей их в состав своего великого государства), Кавказ, Туркестан и т. п., как нельзя более убедительно это подтверждает.

Нация – это не сброд, и не сплав, и не союз народов, как бы того ни хотелось вам и прочим адептам теории “плавильных котлов” (теории, уже жидко обанкротившейся в США и России и вызывающей растущий протест в Европе). Мы видим, что история постоянно испытывает нации на крепость, являя нам многие примеры распада государств в результате ослабления или растворения, разжижения государствообразующей нации (один из первых примеров – Рим, один из последних – СССР; на очереди – США). Политическим путем созданные этнические конгломераты рассыпаются при том раз за разом на национальные составляющие, ясно доказывая этим, что “гражданское сообщество”, “население” – есть, в отличие от “нации”, вещь чрезвычайно временная и непрочная, эфемерная.

НЕЖЕЛАНИЕ ВИДЕТЬ все это и считаться с этим влечет за собой такие вопиюще нелепые ляпсусы в вашей, г-н Пыхтин, национально-политической теории, что даже тоска берет. Вот лишь некоторые из них.

1. Может быть, я плохой политолог и юрист, но все же не настолько, чтобы закрыть глаза на ту нелепость, которой мой уважаемый оппонент бравирует из выступления в выступление, из статьи в статью. Он пишет: “В 1991 г. в России произошел распад власти, на месте которой образовалось множество режимов. Но ни один режим не тождествен государству”. По Пыхтину, оказывается, “распался не Советский Союз, распалась власть”. Что тут ответить? Если бы сие высказывание исходило не от профессионального юриста, а от второразрядного щелкопера из коммунистической газетенки, – не было бы вопроса. Ведь таковой не обязан знать, что тремя необходимыми элементами любого государства являются территория, народонаселение и суверенитет, и что при отсутствии хотя бы одного из них нет государства. Но мы помним, что в 1992 г. единое союзное пространство распалось на множество территорий, на которых появились свои суверенные власти, созданные населением новых суверенных государств. Эти государства были признаны в соответствии с нормами международного права, – и ни одно государство, ни одна межправительственная организация не возразила против из признания. И после этого уже не имеет значения тот факт, что Союз был разрушен с нарушениями советской Конституции и установленных ею процедур; сегодняшние реалии таковы, что на территории бывшего СССР фактически существуют 15 признанных международным сообществом государств и еще около десятка непризнанных. Причем государств, образованных именно по национальному признаку: Литва – у литовцев, Узбекистан – у узбеков, Туркмения – у туркмен и т. д. (будет, дайте срок, и Россия – у русских!). Делать в этих условиях заявления, подобные пыхтинским, – это все равно, что утверждать: сегодня-де в Европе существует государство под названием “Австро-Венгерская империя”; оно-де не распалось, распалась только лишь династия Габсбургов (“распалась власть”), а вот сама Империя существует и по сей день. Чехия? Венгрия? Словакия? Так ведь это не государства, а “режимы”, ни один из которых “не тождествен государству”... Конечно, нельзя требовать от фантазеров трезвой оценки ситуации, но, прежде чем вести разговоры о государственном строительстве, надо, все же, усвоить элементарные понятия теории государства и права.

2. Наш фантазер, однако, продолжает фантазировать. Он заявляет: “Все нации в историческом отношении истинные младенцы (отнюдь, некоторые уже покойники. – В. С.). Самая почтенная из них существет не более 200 лет. Русская же нация находится в ясельном возрасте – ей всего лишь 50 лет”. Сильнейшее недоумение вызывает этот пассаж по крайней мере по трем причинам.

Во-первых, не совсем понятно, каким образом датирует г-н Пыхтин появление на свет нас, русских. Может быть, 1947-м годом, в связи с кампанией борьбы с космополитизмом и низкопоклонством перед Западом? В этом была бы своя логика... Или он имеет в виду 1945 год, нашу Великую Победу? Только простите, какая же это нация родилась в том прекрасном году? Уж не намекает ли наш нациевед на “советский народ – новую историческую общность людей”? Ай, как не стыдно: вкладывать в чужую идею собственное (причем принципиально иное) содержание. Да и вообще неприлично, не спросив разрешения, называть собаку – кошкой, записывать советского татарина, советского эстонца (армянина, еврея, чеченца и т. д.) – в русские. Кто из них вам это позволил, г-н Пыхтин, а?! А всех русских огулом записывать в советские – это как? Да знаете ли вы, что за это в порядочном обществе могут сделать? И вообще, спросили ли вы нас, считаем мы себя одной нацией со всеми вышеупомянутыми (и неупомянутыми) или нет?

Ну, а во-вторых, что же это, простите, за “нация” такая, ежели она, просуществовав всего лишь 46 лет, рассыпалась к чертовой матери на энное количество других наций?!

Наконец, в-третьих. Нациевед С. Пыхтин почему-то утверждает (ему так хочется, это его мнение), что “нации возникают в результате великих исторических побед”. Пусть так. Но почему же тогда он датирует возникновение русской нации 1945 годом? Любой мало-мальски образованный человек мог бы напомнить ему про великие русские победы в 1812, 1721, 1612, 1480, 1410, 1380 годах... А разве не была величайшей, поистине исторической и судьбоносной победа князя Святослава над хазарским каганатом в Х веке? Зачем же воровать у нас, русских, доброе тысячелетие национального существования? Зачем столь демонстративно игнорировать историческую память русской нации? (А если серьезно – зачем высасывать из пальца псевдонаучные критерии?)

3. Вечный гражданин Советского Союза С. П. Пыхтин демонстрирует нам свои “познания” в области этнологии и обществоведения, приводя собственные дефиниции народа и нации. По своей запутанности и алогичности терминологический словарь созданного Пыхтиным “Манифеста возрождения России” способен конкурировать разве что с эклектичными идеологемами подберезкинского “Духовного наследия”. И здесь нельзя не отметить, что теоретическая путаница немедленно оборачивается практическим провалом в политике. По моим беспристрастным и внимательным наблюдениям, сделанным в ходе избирательной кампании Конгресса русских общин в 1995 г. (не секрет, что мой оппонент – идеолог, “серый кардинал” КРО, и пресловутый “Манифест” был выпущен как программный документ этой уважаемой организации), абсолютное большинство патриотов, ознакомившихся с этими дефинициями “русского народа” и “русской нации”, так и не поняли, что это такое и чем они друг от друга отличаются. Неудивительно, что с такими расплывчатыми базовыми представлениями КРО проиграл прошлые выборы; исход следующей его кампании, если идеология останется неоткорректированной, предсказать нетрудно.

Одна из основных ошибок г-на Пыхтина в том, что он отождествляет народ с этносом. Это дает ему основания считать, что при осуществлении всеми народами своего права на самоопределение, на Земле возникнет “не менее 2000 государственных образований”. Особенно он боится самоопределения “4000” (?) племен австралийских аборигенов. При этом за скобками остается, во-первых, тот знаменательный факт, что далеко не всякому народу история и природа дают шанс преобразоваться в нацию и обзавестись своей государственностью (“съесть-то он съесть, да кто ж ему дасть”). А во-вторых, что народ – это лишь один из видов этнической общности, причем высокоразвитый вид, для которого характерно наличие полноценной национальной культуры. Помимо народа этнической общностью является также народность, для которой характерен деревенский тип культуры: народность может как входить в состав определенного народа, будучи субэтносом, так и быть самостоятельной этнической единицей. Ну и наконец, низшей, самой неразвитой формой этнического коллектива является племя. Не разобравшись в этом, можно запросто перепутать борющиеся за самоопределение народы басков, тибетцев, курдов, ирландцев – с каким-нибудь столь любимым г-ном Пыхтиным племенем австралийских или африканских аборигенов.

Признание права народов на самоопределение вовсе не означает наделения им же – примитивных народностей и племен. Речь идет лишь о народах, способных создать свою государственность, способных стать нациями, то есть этно-политическими общностями. Только нация способна создать государство: англичане – Англию, поляки – Польшу, армяне – Армению, русские – Россию и т. д. Если же народ пытался, но не сумел создать своего государства (а это выясняется порой не один век, пример: шотландцы), – значит он просто не дозрел до национальной стадии развития. Возможно, дозреет когда-нибудь, а возможно – никогда. Как уже говорилось, этот вопрос решается исключительно и только в никогда не затихающей борьбе народов и наций.

Но что касается наций, то тут в голове уважаемого оппонента вообще царит поразительная путаница. Можно было бы поверить г-ну Пыхтину, что “нации не только не изучены, они даже не описаны”, если бы в европейской социологии уже несколько десятков лет не существовала целая научная подотрасль, занимающаяся специально нациями. И это не только классики Гюстав Лебон и Эрнест Ренан, но и многие десятки выдающихся социологов, труды которых, кстати, доступны сегодня и русскому читателю – было бы желание всерьез изучать проблему. Ну, а если вместо этого изобретать вместе с г-ном Пыхтиным велосипед, то, конечно, можно придти к выводу, в соответствии с которым самой почтенной из наций не более 200 лет. (В то время, как, даже если по-марксистски рассматривать нацию в качестве продукта буржуазного общества, в Англии и Нидерландах возраст наций перевалил за 300 лет.)

4. Следующее нациеведческое изыскание г-на Пыхтина просто-таки может сразить наповал любого читателя. Он определяет количество наций “по числу действительно самостоятельных государств”. Такой этатистский фетишизм не был присущ даже советскому государствоведению. Согласно такой логике, немцы – граждане бывших ГДР и ФРГ – представляли собой до 1990 г. две самостоятельные немецкие нации, точно так же, как современные северные и южные корейцы. Далее: нет единой арабской нации, а есть сирийская, египетская, иракская, кувейтская (!) и т. д. Жители Гонконга и Макао должны рассматриваться колониальными европейскими властями не как китайцы, а как “гонконгцы” и “макавцы”. Кроме того, по той же логике, курды, баски и южные азербайджанцы вовсе не являются таковыми, а принадлежат соответственно к турецкой, арабской, иранской, испанской нациям. Впрочем, тамошние “нациеведы” давно пытаются внушить курдам, баскам и южным азербайджанцам именно то же самое, но почему-то без успеха: национальные движения за самоопределение ни на минуту не прекращаются, принимая различные формы – от политического террора до вооруженных восстаний. Как сие вписывается в вашу концепцию, Сергей Петрович? В нашу, этно-националистическую, – без малейших проблем. И вот почему.

Если вы не можете найти примеров, “когда бы один народ в результате политического развития превратился в гомогенную нацию, состоящую из одного народа”, то это лишь следствие вашего небрежения этнологией и социологией. Да, действительно, все нации полиэтничны. Но не в том смысле, в каком понимаете это вы. Для вас полиэтничность – синоним многонародности. Однако именно в этом и состоит фатальная ошибка вашего этатистского “национализма”. Ибо в действительности полиэтничность наций заключается в том, что народы, их образующие, формируются на основе слияния в единый этнос множества народностей и/или племен. В свою очередь, уже сформировавшиеся народы, часто состоящие из нескольких субэтнических групп, путем своей политической самоорганизации становятся нациями, состоящими уже из одного, единого народа. Только нации, сложившиеся таким образом, имеют историческое будущее. А все “многонародные”, “политические” нации – раздирались, раздираются и будут раздираться противоречиями: национально-расовыми в США, национально-языковыми в Канаде, национально-религиозными в Индии, просто национальными в СССР и т. д. и т. п. Перед сугубо “политическими” нациями американцев, канадцев, бельгийцев, индийцев (и др.) стоят сегодня ничуть не менее серьезные проблемы, нежели те, которые стояли, к примеру, перед “нациями” австро-венгров и югославов накануне их распада. Игнорировать эти очевидности и утверждать, что происхождение нации “обусловлено не естественным, а политическим развитием”, – значит закрывать глаза как на историю, так и на современность. В абсолютном, подавляющем большинстве действительно многонародные нации крайне нестабильны и не имеют долгосрочных перспектив развития. Единственным исключением в этом плане, способным придти на ум, является многонародная швейцарская нация (хотя и тут не все просто). Но исключения лишь подтверждают правило.

ВСЕ ВЫШЕСКАЗАННОЕ позволяет считать теоретическую мотивацию любого (в том числе, русского) этатистского неэтнического национализма – несостоятельной. В противовес ей, мы, настоящие русские националисты, выдвигаем свою концепцию эффективного решения национального вопроса и строительства Русского государства. В отличие от этатистских “националистов”, готовящих русским до боли знакомую роль цемента для новой химеры многонародной “российской (советской, евразийской и т. п.)” нации, – мы полагаем, что русский народ, состоящий из трех народностей (великороссов, украинцев и белорусов), ряда мелких субэтнических групп (казаков, поморов, карпатороссов), за многие века своего существования включивший в себя значительное количество ассимилированных представителей других, комплиментарных ему, этнических общностей, вполне созрел для того, чтобы окончательно оформиться в полнокровную и самодостаточную Русскую Нацию и создать свое национально-демократическое государство. Сегодня такая историческая необходимость вполне назрела. В отличие от каких-либо неразвитых мелких народов и даже любимых г-ном Пыхтиным аборигенов, русский народ обладает более чем достаточным культурным, ресурсным, демографическим, экономическим и военным потенциалом для успешного решения данной задачи. И мы решим ее, я уверен, на протяжении жизни одного поколения. А вот тогда-то мы и вспомним о планах Менделеева касательно роста численности русского народа до 500 млн.. человек. Но именно русского, а не “русско-татарско-еврейско-таджикско-казахско-узбекско-эстонско-чеченско... и т. д.” народа, о коем грезит единственный в своем роде апологет национализма непонятно какой нации, гражданин мифической “России в границах СССР” – Сергей Петрович Пыхтин. Его позиция в жизненно важном демографическом вопросе столь же пикантно-интересна, как и в вопросе национально-государственного строительства. Два слова об этом.

Оставим за скобками несостоятельность вульгарного социоцентризма моего оппонента, считающего возможным “благодаря целесообразной деятельности властей” волюнтаристски увеличивать или уменьшать демографический потенциал развивающихся по своим законам этносов. Если бы дело обстояло так, то европейцы с их развитой экономикой давным-давно вышли бы из затянувшегося демографического упадка, а китайцы с их репрессивной демографической политикой благополучно сумели бы остановить демографический взрыв. Однако этого не происходит.

Складывается впечатление, что С. П. не очень-то представляет себе традиционный механизм размножения человеческого рода и полагает, будто достаточно произвольно добавить к некоторому количеству одного народа – некоторое количество других народов, чтобы “исходная масса” увеличилась. Иначе зачем же он так страстно мечтает о новом присоединении к России – перенаселенных Средней Азии и Закавказья (и перенаселенных отнюдь не русскими)?! Неужели русским для нормального развития не хватает жизненного пространства? Не смешите людей, Сергей Петрович! И неужели непонятно, что заново “вовлечь в состав русского государства” эти территории (на чем вы настаиваете) можно, либо купив лояльность их народов за счет потребностей своего народа – мы по этому пути шли долго и больше не пойдем никогда! – либо присоединив и удерживая их “железом и кровью”, кровью десятков, а то и сотен тысяч русских солдат и офицеров. И для чего?! Только для того, чтобы некоторые горе-демографы могли проводить эксперименты по изменению “пропорций в численности славянских, финно-угорских и тюркских народов” на территории многонациональной империи? Интересен способ, которым, по-видимому, намерен менять эти пропорции г-н Пыхтин. Поощрять рождаемость этнически русского населения империи и ограничивать рождаемость многих десятков миллионов инородцев? Так ведь это же – “этноэгоцентризм”, “этнонационализм” и даже “этношовинизм”! Я не могу заподозрить С. П. в симпатиях к этому течению русской националистической мысли. Именно поэтому мне и пришлось предположить, что мы рискуем получить такую пятисотмиллионную “многонародную русскую нацию”, в рамках которой численность собственно русской нации в идеальном случае останется на нынешнем уровне, а если смотреть на вещи реально – то существенно сократится.

О НЕРУШИМОСТИ ГРАНИЦ и праве народов на самоопределение. Сегодня русский народ не имеет своего государства. Создать его он может только реализовав свое право на самоопределение. Реализовав это право, он включит в состав своего унитарного национального государства не только края и области нынешней РФ, но и все искусственные автономные округа, автономную область и подавляющее большинство нынешних российских республик, в которых русские составляют большинство населения. К слову сказать, это уже территория нынешних 80 субъектов федерации из 89. Еще 5-6 останутся в составе России на правах ограниченной автономии. Ну, а после этого русский народ потребует и добьется свободного самоопределения для своих соплеменников в Крыму, Донбассе, Новороссии, Южном Урале, Нарвском регионе. Потребует на том основании, что не сочтет принцип “нерушимости границ и территориальной целостности государств” достаточным основанием для своего разделения и призовет все свободолюбивые народы мира к свержению колониалистского примата этатистской “незыблемости” над демократическим “самоопределением”. И будьте уверены, многие откликнутся на этот призыв. А вот “Назарбаевы, Кучмы, Мери и т. п.”, которых вы записываете нам в союзники, как раз-таки будут жутко возмущаться и ратовать за нерушимость границ. В этом их позиция поразительно близка позиции иных недальновидных “русских патриотов”, так ничему с 1985 г. и не научившихся.

“ПРАВО НАЦИЙ на самоопределение – лозунг, с которым никогда и ни при каких обстоятельствах не будет солидарен ни один националист ни в Европе, ни в России”, – пишет С. П. Пыхтин. Это неправда. С данным лозунгом несолидарны “имперцы”, “государственники”. Но значительное – и все растущее! – количество русских националистов, в том числе, лично хорошо известных г-ну Пыхтину, с этим лозунгом именно “солидарно”. Ну, а если уж зашел разговор о Европе, то следует констатировать, что познания нашего “корифея” в сфере европейской политической жизни по своему качеству не сильно отличаются от его познаний в сфере теории государства и права, этнологии, обществоведения и демографии. Поясню примером.

Сегодня в Европарламенте существует и состоит из 16 депутатов этнонационалистическая фракция “Европа ста знамен”, ратующая за самоопределение угнетенных и разделенных европейских народов – таких как фламандцы, баски и ирландцы.

Напомню также, что лидер одного из мощнейших правонациональных движений Европы – итальянского МСИ, синьор Фини, попросту отказался встречаться с Владимиром Жириновским, считая последнего не националистом, а империалистом. Шовинистический же империализм как идеология давно не пользуется популярностью у большинства европейских националистов и особенно у их наиболее передовой и интеллектуальной части – “новых правых”. В этой связи приходится отметить, что алогичный, эклектичный и химерический псевдонационализм г-на Пыхтина почти полностью тождествен официальной идеологии ЛДПР. Разница только в том, что Владимир Вольфович, будучи прирожденным популистом и блестящим демагогом, без труда может соединять несоединимое в своих выступлениях и статьях, поочередно принимая на вооружение то националистические, то имперско-космополитические идеи. Но Жириновский и не претендует на полноценную идеологию. А вот С. П. Пыхтин, к сожалению, претендует. И к еще большему сожалению, он в значительной степени определяет идеологический облик Конгресса русских общин – одной из наиболее перспективных русских партий. Должно быть, этим и объясняется тот факт, что КРО никак не может преодолеть бесполезный и бесплодный “государственный патриотизм” и стать по-настоящему русской национальной партией. То же касается пока и Российского общенародного союза, о чем неоднократно писал и говорил один из его лидеров Николай Павлов.

Но наше время требует от каждого – определиться. “Белым русским патриотам” придется очистить свои программы от рудиментов имперского национализма, “великодержавного космополитизма” (А. Севастьянов). Как бы ни хотелось обратного Пыхтину, Константинову и компании. В противном случае, на фоне импозантного и яркого лидера ЛДПР, публично провозглашающего их же идеи, серенькие кардиналы-идеологи будут обеспечивать своим организациям провал за провалом. Вот и будут наши “русские националисты” играть вечную роль вечно младшего брата перед лицом коммунистов, властей предержащих, представителей “патриотической номенклатуры” типа Скокова и т. п. Будут до тех пор, пока не станут настоящими, последовательными, прагматически мыслящими и цивилизованными националистами. Чего мы им со своей стороны и желаем.

Вадим Сидоров, политолог

«Национальная газета» № 4(8) 1997 г.

Яндекс.Метрика