21
Вт, мая

Этнические волнения в Европе. Выступление на "Народном радио" 2005

Национальное противостояние

Программа «Национальный вопрос» от 09.11.2005

Тема передачи: Этнические волнения в Европе

Гости студии: политолог Александр Никитич Севастьянов

Ведущий: Игорь Шишкин

Игорь Шишкин: Александр Никитич, центральная тема последних недель это, конечно же, события в Западной Европе – во Франции, в Бельгии, в Германии. Сейчас мы не будем говорить, как они закончатся. Всякое может быть – может быть, задавят, может быть, само уляжется, важнее другое. Не кажется ли вам, что эти события имеют значение какой-то вехи в развитии западной цивилизации? Можно сказать, что западная цивилизация пересекла определенный рубеж, за которым либо она останется, либо погибнет? Казалось бы, небольшие события в предместьях Парижа, а возникает вопрос именно о судьбе западной цивилизации в целом.

Александр Севастьянов: И не только западной. К сожалению, это и России касается напрямую. Вы совершенно правы, мы являемся свидетелями не местных, не региональных стычек и погромов, которые были, есть и будут, а перед нами грандиозное событие: крах жизненной концепции Запада. Перед нами крах концепции нации как гражданского сообщества. Нам твердили и твердят вот уже больше полувека, что нация – это гражданская собственность. Все граждане с этой точки зрения, арабы, негры, которые живут во Франции, имеют французское гражданство, – тоже французы. И нам в России пытаются объяснять и доказать, что мы все – россияне, что мы единая нация, что мы единый народ. Хотя, конечно, каждый из нас, русских, понимает, что если негр проживет 300 лет во Франции, он все равно негром останется, он не станет от этого французом. Мы это понимаем, а французы, например, до последнего времени этого не понимали. Теперь вынуждены будут понять.

Нельзя из понятия нации исключать этническую компоненту. Не может национальная идея быть безнациональной, наднациональной, не бывает такого. И я в какой-то степени очень сочувствую французам и скорблю о том, что там происходит. Мне жалко национальные ценности и людей. С другой стороны, европейцы, наконец, вынуждены будут открыть глаза и назвать вещи своими именами. Это действительно касается не только Франции. Мы только что были свидетелями: в Бирмингеме, в Англии, там идут грандиозные столкновения с кровопролитием, с драками, с убийством, с погромами, с уничтожением материальных ценностей и так далее. Сейчас это все уже кинулось в Германию и в Бельгию.

Кстати говоря (чтобы правильно понимали), в Бельгии уже учреждена своя отдельная мусульманская полиция, которая действует параллельно с муниципальной, с государственной полицией и специально следит за тем, чтобы не нарушались права мусульманской уммы. Вы понимаете, что происходит? Ведь это же все мы предсказывали! Тысячу раз мы говорили о том, что вся эта концепция нации как гражданского сообщества – «францианская», «россиянская» или «англиянская», какая угодно – но она обязательно лопнет, с вонью, с дымом, с грязью, с кровью!

В прошлом году в апреле я ехал в вагоне лондонского метро и читал английскую местную газету, где был опубликован призыв лидеров мусульманской уммы: «Превратим наших детей в живые бомбы и направим их на Даунинг-стрит, на Вестминстер, бросим их на Букингемский дворец». Мне стало зябко от этих слов. Я оглянулся вокруг и увидел, что вагончик, в котором я еду, на три четверти наполнен цветными. И я подумал, что могут, могут! Прошел год с небольшим, и страшные взрывы унесли десятки жизней в лондонском метро.

Пять лет назад, например, в районе бульвара Клиши в Париже было 50 на 50 цветных и белых. Сегодня соотношение цветных и белых примерно уже 80 к 20. Если пять лет назад я видел, как цветная гувернантка ведет в школу белых детишек, то сейчас я уже вижу, как белая гувернантка ведет в школу цветных детишек. Последний случай в октябре этого года: навстречу мне две училки ведут класс из двенадцати человек. Милые детишки, но из них только четверо белых, остальные восемь – цветные. Мы писали, мы кричали, мы говорили, что все кончится страшными этническими столкновениями, этнической гражданской войной. Вот она теперь уже и есть.

Игорь Шишкин: Но до сих пор кто-то может сказать, ну какая разница, что они черные или белые? Какая разница, арабы они по рождению или французы? Нам очень долго вбивали эту концепцию, что самое главное – это гражданская принадлежность. Вы сказали о том, что терпит крах концепция гражданского общества, гражданской нации. И терпит она крах именно потому, что не учтена природная составляющая. Что это не ярлык какой-то – «араб» или «француз», что это – глубинные корни, это разница в психологии, это разница в мировосприятии, мироощущении. Как есть жидкости, которые несоединимы, точно так же и есть этносы, которые несоединимы. Показывают по телевизору какого-то французского интеллектуала. И он изумляется тому, что произошло, говорит, что приезжали к ним итальянцы, немцы, испанцы и очень хорошо интегрировались во французскую жизнь.

Александр Севастьянов: А сколько русских иммигрантов интегрировалось?!

Игорь Шишкин: Да, русские интегрировались. А вот арабы приехали, и почему-то не интегрируются. Я на этого интеллектуала смотрю и думаю: он что, дикарь? Неужели он не читал элементарных вещей по этнологии и этнопсихологии, и не знает, что есть совместимые этносы, а есть несовместимые?

Александр Севастьянов: То, что Гумилев называл «комплиментарные» и «некомплиментарные». Сколько чеченского волка не корми, он все время будет смотреть в лес. Он все время будет считать русских своим врагом. Они с нами воевали, воюют и будут воевать. Это понятно. И то же самое происходит сейчас во Франции. Можно сравнить это с попытками так же просто открыть и прочитать арабский текст. Не получится! Человек, который не знает арабского языка, его не прочтет. В Европе человек, который знает хоть один европейский язык, сможет сориентироваться: знание итальянского поможет вам понять французский, испанский и португальский текст, знание немецкого поможет сориентироваться в английском, потом и в скандинавских языках. Но здесь-то совсем другой мир. Арабы даже пишут не слева направо, как мы пишем, а справа налево. Все обратно: завернутый, перевернутый мир.

Игорь Шишкин: Разные суперэтносы – это разные цивилизации.

Александр Севастьянов: Это совершенно разные цивилизации. У нас мозги по-разному устроены. Все говорят: все мы люди, все из одних атомов сделаны. Атомы, может быть, у нас одни, но даже узор на пальцах, даже глазное дно у нас разное. Спросите об этом у антропологов, они вам расскажут, объяснят. А все это выражается в языке. А язык – это калька мышления. Как мы мыслим, так мы и говорим. Мы не можем мыслить по-французски, а говорить по-арабски. Так не бывает. И точно так же: французскую культуру – ее может понять араб, если он будет в этом направлении сильно над собой работать. Но создать ее он не может! Создать французскую культуру может только француз.

Игорь Шишкин: Вненациональной культуры нет.

Александр Севастьянов: А попытки создать вненациональную культуру просто не интересны. Они списываются обществом очень быстро, потому что они бессодержательны. Содержание культуры всегда национально, поэтому нельзя пытаться привить арабский дичок на французскую сливу. А когда это делают, и ничего не получается – поздно разводить руками и изумляться. Не получилось и не получится, потому что надо считаться с законами природы.

Игорь Шишкин: Здесь должно учитываться главное: эти прививки не удаются не оттого, что одни хорошие, а другие плохие. Точно так же – загони французов в арабский мир, они бы не стали арабами.

Александр Севастьянов: И этому есть свидетельство. Во второй половине XIX века была очень большая миграция французов в страны Магриба. Они там скупали земли, пытались вести хозяйство, разводить виноградники, ловить рыбу, налаживать производство оливкового масла и так далее. Но с тех пор они все оттуда практически выехали, и французов в странах Магриба вы сейчас почти не встретите, хотя франкоязычные арабы там еще есть. Так же французы-колонизаторы уехали и из Африки, где их когда-то было тоже довольно много.

Игорь Шишкин: Они тоже там не могли интегрироваться.

Александр Севастьянов: Они оттуда уехали, потому что все равно существуют понятия: материнская страна, материнский язык, материнская культура. Это научные термины, здесь не причем мать и отец. Это не гендерный признак, а культурный, цивилизационный признак. Тем более, что мы видим: когда приезжает один или два человека иной национальности, они могут обрусеть или офранцузиться. Но когда набирается более обширная общность, когда перешагивается определенный рубеж, то возникает самодостаточная этническая община, то, что мы называем «эксклав»: арабский эксклав во Франции, или, допустим, таджикский эксклав в России, чеченский эксклав в Москве и так далее. Членам этой общины уже не нужно учить французский язык, потому что они между собой говорят на арабском: их много! Они ищут себе брачную пару среди своих. Они дают работу своим. Они начинают образовывать параллельное общество, замкнутый мир.

Это то, с чем сейчас столкнулась Америка. Американцы нам очень долго впаривали (простите за такой диалектизм) теорию «плавильного котла»: смотрите, мол, как в Америке все хорошо. Все – «американцы»: и черные, и желтые, и белые, и серо-буро-малиновые в крапинку. А теперь выясняется, что этот «плавильный котел» давно развалился на отдельные куски. Отдельными общинами живут «латинос». Они уже не хотят учить английский язык, они уже плевать хотели на американские законы, у них параллельно действуют свои законы. То же самое – еврейская община Нью-Йорка. Там действует свой еврейский суд «Бет дин», который судит совсем по другим законам. То, что оправдывает суд присяжных в Америке, вполне может быть осуждено судом «Бет дин», и наоборот. То же самое мы видим в «черных» штатах, где белому человеку, если он сунется в гетто, быстро все объяснят по своим законам, по своим понятиям.

Америка, по всей видимости, до конца XXI века не доживет. А сейчас мы видим на примере Германии, Франции, Англии, что попытка американизировать европейскую жизнь ведет к страшным, уже кровавым трагедиям. В Америке, в общем-то, все – иммигранты, за исключением индейцев, которых вообще никто не спрашивает. Их, населявших эту землю, загнали в резервации: живите там, ловите рыбу и молчите, не вспоминайте о том, что вы были хозяевами страны. В Европе так не получается. Там есть народы-автохтоны, народы, которые создавали Францию, создавали Россию.

Игорь Шишкин: И французов пока еще нельзя загнать в резервацию.

Александр Севастьянов: И пока их еще не так мало, чтобы загнать в резервацию, и они еще вспоминают иногда, что в доме должен быть хозяин. Хотя, конечно, двухвековое промывание французских мозгов лозунгами «liberté», «égalité», fraternité» («свобода», «равенство», «братство») оказало на них свое действие, вылившись в эту концепцию. В Конституции Франции есть статья номер 4, которая гласит, что каждый, кто прожил один год во Франции, имеет там работу, или женился на француженке, или родил там ребенка, или усыновил там ребенка, или взял на попечение старика, или ведет бизнес во Франции, или его деятельность признана целесообразной, с точки зрения интересов Франции, становится гражданином Франции. Каждый, кто бы он ни был: сенегалец, конголезец, нигериец, нубиец или араб.

Год вы провели во Франции, вы соответствуете их критериям – вы получаете гражданство. И все. После этого можно не работать, можно просто развестись со своей женой-француженкой, можно выкинуть к чертовой матери из своей квартиры усыновленного ребенка или взятого на иждивение старика. Можно привезти свою жену, она рожает ребенка уже во Франции, и он становится гражданином Франции. Вы получаете пособие на ребенка – 500 евро в месяц. Она рожает второго – это уже тысяча. Уже можно жить, не работая вообще. А потом они говорят: «А зачем мы будем улицы подметать и мусор убирать? Дайте нам престижную, хорошую работу». В Париже почти не видно нищих цветных, а белых нищих – сколько угодно! Это те французы, у которых цветные иммигранты уже отняли работу.

Игорь Шишкин: Сейчас во Франции в бунтах участвуют в основном дети и внуки иммигрантов, родившиеся уже во Франции. Точно так же и исполнителями терактов в Лондоне были внуки и дети иммигрантов, родившиеся в Англии. И ведь такое развитие событий тоже легко можно было прогнозировать, если обратиться к научным трудам, где давным-давно прописано, что в зоне контакта разных цивилизаций, разных этнокультурных миров получаются люди, которые уже перестали быть, например, в данном случае, арабами, но не стали французами. Они чужие всем, они вне культуры, вне нравственности. Это с одной стороны. А с другой стороны, они чувствуют, что вокруг не свое. Вот он в Сен-Дени родился, но ему нет никакого дела, что там Портос какой-то, мушкетеры на дуэлях дрались – это не его история.

Александр Севастьянов: Так там гробницы королей французских! Но это – не его короли. Он плевать на них хотел.

Игорь Шишкин: Он здесь хочет жить по-своему, уже не по арабским законам и не по французским законам, а по законам какой-то волчьей стаи. И где здесь выход?

Александр Севастьянов: Их деды приезжали во Францию, потому что их гнала нужда. Они убегали от голодной смерти, от болезней и нищеты. И ради того, чтобы спасти свою шкуру, чтобы накормить своих детей, они подавляли в себе свою этничность. Они соглашались забыть о том, что они арабы.

Игорь Шишкин: Они чувствовали, что они гости.

Александр Севастьянов: Они чувствовали себя гостями, вели себя прилично. Но у внуков этих людей уже нет такой потребности. Они не знают, что такое голодная смерть в Сенегале, они не знают, что такое ходить по улицам, облепленным мухами, и ждать голодной смерти, тоскливо перебирая лепешки коровьего навоза, нет ли там чего-то посъедобнее. У них нет нужды подавлять свою истинную этническую природу. А эта этническая природа входит в конфликт с той этнокультурной обстановкой, которую создавали другие поколения французов. Для арабов она чужая была, есть и будет вечно чужой. Сколько бы ни прожила арабская семья во Франции, она не станет французской – вот в чем главная ложь европейской концепции нации как гражданского сообщества.

Игорь Шишкин: Станет, но только в одном случае: если сын араба женится на француженке, внук опять женится на француженке, и в третьем, четвертом поколении – и так далее. Где же набрать столько французов?

Александр Севастьянов: Недавно мне сказали: «Вот был Абрам Ганнибал, и от него произошел Пушкин. Вы что, против Пушкина?». Но, простите, абрамов в мире тысячи, мулатов – миллионы, а Пушкин был все-таки один. И если следовать такой логике, то почему же в Америке негров много, а Пушкины там не рождаются никаким образом? Мой оппонент не ответил.

Игорь Шишкин: По вполне понятным причинам. Но все же остается вопрос: что делать? Рухнул мир, рухнула система координат, в которой жили французы. Сам президент куда-то исчез, голоса не подавал. Но вот сейчас они начинают наводить порядок, вводят чрезвычайное положение, комендантский час, и я думаю, что в конце концов они эти бунты притушат. Но проблема осталась, и ее не решить путем смешанных браков, ожидая, что где-то через 50 лет появятся новые французы. Ждать невозможно.

Александр Севастьянов: Но смешанные пары достаточно редки, они все еще шокируют глаз во Франции, все еще кажутся чем-то исключительным. В основном черные гуляют с черными, белые – с белыми. Больше того, через несколько месяцев из камер предварительного заключения, а через несколько лет из тюрем выйдут те, кого сейчас посадят. Сотни молодых, озлобленных, таких же безработных, как и были, но еще более озлобленных людей. Они будут героями, их будут носить на руках, выдвигать в депутаты, продвигать по служебной лестнице. Это будет знамя нового этнического восстания в той же Франции, в Бельгии, в Германии. К сожалению, это так.

Поэтому решение здесь может быть, на мой взгляд, только радикальное – тотальная депортация всех, кто сегодня не интегрировался во французское общество, не ассимилировался до конца. Они уже теперь не хотят ведь и работать. Недавно на весь экран показывали молодых чернокожих людей в пригороде Парижа, которые хохочут, веселятся и орут в камеру, специально нагло орут: «Платите нам пособия – и пошли вы к черту с вашими законами!». Они и гражданами себя не чувствуют. Это не те самые граждане Франции, как мечталось создателям конституции. И не то что французы этнические (что вообще невозможно по определению), но даже и граждане полноценные французские из них не получаются, а получаются полноценные иждивенцы. И об этом нужно прямо говорить. На одного работающего иммигранта приходится двое неработающих иждивенцев. То есть, иммиграция может считаться оправданной экономически примерно на одну треть, и то под большим вопросом.

Игорь Шишкин: Кого-то могут поразить ваши слова о том, что единственный выход – депортация. Сейчас же появятся все эти ярлыки: ксенофоб, мракобес, реакционер, да как же это такое можно? А где же гуманизм? И все остальное…

Александр Севастьянов: Я такой же ксенофоб, как Дмитрий Донской и Александр Невский. Они тоже почему-то не очень любили пришельцев.

Игорь Шишкин: Но ведь здесь важен еще один момент, что другого выхода нет. Если сейчас французы этого не сделают, то через какое-то время их самих загонят в резервации, как это сделали с индейцами в Соединенных Штатах. Сама концепция вот этой «демократической нации», сама концепция либеральных ценностей породила ситуацию, в которой неизбежно будет столкновение двух этнических общин. И обвинять в этом нужно тех, кто закладывал эти «прекрасные» лозунги о гражданской нации, о том, что неважно, араб ты, француз или еще кто-то.

Александр Севастьянов: О «свободе, равенстве и братстве»… Да, совершенно верно. В доме не может быть двух хозяев. Такой дом будет разделен в себе и погибнет. Причем погибнет через кровавую, междоусобную войну. И мы понимаем, что европейские страны – Франция, Россия, Англия, Германия – это страны, в которых был и пока еще есть народ-хозяин. И нужно делать все, чтобы укреплять этот народ-хозяин: этнических французов во Франции, этнических немцев в Германии, этнических русских в России. Если этого не делать, то мы скатимся в кровавую бездну этнического противостояния, что нам сегодня уже демонстрирует Западная Европа. И тут нужно хорошо понимать, что есть, конечно, определенные структуры и есть определенные этносы, которые заинтересованы в таком развитии событий. Но мы об этом с вами можем поговорить отдельно.

Игорь Шишкин: Для того чтобы это понять, для того, чтобы принять адекватные меры, нужно научиться смотреть на мир открытыми глазами. А по телевизору нам показывают такие картинки из Франции. Берут интервью у коренных французов – политологов, интеллектуалов (как их называют), у граждан с улицы, и все твердят все в том же духе «гражданской нации» о том, что где-то что-то одно мелкое там не сработало, что нужно добавить каких-нибудь пособий, еще что-то сделать. Кто-то обвиняет Саркози в том, что он слишком грубо высказался.

То есть ситуация такая, что, как всегда, «реакционеров» не услышали. Ведь действительно так получается, что «реакционер» в ХХ веке или в XXI – этот тот, кто белое называет белым, черное – черным, а «прогрессист» – этот тот, кто называет черное – белым, а белое – черным. И каждый раз это срабатывает! В начале ХХ века что реакционеры предсказывали – то и сбылось в 1917 году. В восьмидесятые годы ХХ века что говорили реакционеры – то и сбылось после 91-го года, еще даже хуже, чем они предсказывали. И если сейчас французы и вообще европейцы не осознают, что происходит, то начнутся события гораздо худшие, нежели то, что сейчас предсказывают реакционеры. То, что произошло в Косове, – не случайность, а закономерность.

Александр Севастьянов: Это типовое развитие событий.

Игорь Шишкин: Да. И точно также Сен-Дени, где находятся усыпальницы французских королей, может оказаться, как и Косово (колыбель сербской нации), заселенным другим народом, где французы будут бегать короткими перебежками, чтобы их не подстрелили, как это происходит сейчас в Косове с сербами.

Александр Севастьянов: Или в черных гетто Америки, где белому человеку небезопасно появляться даже среди бела дня.

Игорь Шишкин: То есть вопрос-то действительно серьезный. Это не научный спор, а вопрос: быть или не быть целым народам, целым культурам, целым государствам.

Александр Севастьянов: Беда в том, что такая неадекватная реакция французов на эти события – это результат целенаправленного, многолетнего, а даже, может быть, многосотлетнего промывания мозгов. По крайней мере со времен Французской революции этот самый лживый лозунг всех времен и народов – «свобода, равенство, братство» – усиленно продвигается во Франции, да и в других странах. Этот лозунг там виден и на пожарной части, и на всех школах, и на французском Сенате и так далее: «Liberté, égalité, fraternité» («свобода, равенство, братство»). Это самая большая ложь за всю историю человечества, и, к сожалению, этой ложью оказались пропитаны умы миллионов. Они действительно говорят, что какая, мол, разница, араб он, француз или негр, он же тоже человек, у него такие же права. Но это позиция кота Леопольда, который вдруг сам стал мышонком, а вокруг него стоят такие приблатненные крысюки, и он им говорит: «Ребята, ну давайте жить дружно». А они – просто так – ковыряют в зубе и примериваются, как бы побольнее его двинуть, и как бы у него карманчики обчистить, и как бы у него имущество забрать, и как бы его кошечку помацать. Вот что происходит! Поэтому лозунг «давайте жить дружно» сегодня уже не актуален в Европе, на мой взгляд. Мне, например, очень нравится, что Ширак, наконец, высказался достаточно ясно и определенно, наделил министра внутренних дел Саркози чрезвычайными полномочиями. Мне нравится, что там ввели чрезвычайное положение, что там ввели комендантский час. Но все это – не решение проблемы.

Игорь Шишкин: Это подморозит, в лучшем случае.

Александр Севастьянов: Да, на какое-то время это заморозит ситуацию, но решать ее нужно радикально: не работаешь, не нравятся тебе наши законы, нарушаешь ты их, не хочешь жить по нашим законам – давай на баржу, а с баржи на необитаемый остров в Средиземном море или где-нибудь у берегов Африки. Если найдутся в мире такие гуманисты, которые захотят приютить эту ораву общечеловеков, пусть привечают на свою голову. Но я боюсь, что Европа сейчас начнет активно выпихивать своих иммигрантов – и не куда-нибудь, а в Россию. Сейчас прошло очень тревожное в этом смысле сообщение. Обратили ли вы внимание, что ООН проанализировала демографическую ситуацию в России и вынесла нам рекомендацию – принимать ежегодно не менее двух миллионов иммигрантов.

Игорь Шишкин: Конечно, все обратили на это внимание.

Александр Севастьянов: Я думаю, что это симптом как раз того, о чем я говорю. Европа уже в ужасе оттого, что она натворила с собой. Они понимают, что нужно куда-то перенаправить этот поток цветных иммигрантов, а тут под боком Россия с ее колоссальными пространствами, куда можно этот поток направить. Это одна сторона дела.

Вторая сторона. Мы знаем, что происходит демографический взрыв и, одновременно, раскрестьянивание в Китае. На этом я бы тоже хотел заострить внимание. За последние 15 лет 36 процентов населения Китая из крестьянства превратилось в люмпенов. Идет развитие капитализма в китайской деревне. Богатые китайцы скупают земли, выбрасывают бедных на улицу. Там идет стремительная урбанизация, колоссально растут города. В одном Шанхае одновременно строится две тысячи небоскребов. Где брать землю? Ее вырезают из сельскохозяйственных угодий, идет обезземеливание крестьян.

Часть этих крестьян идет в армию. Но пятимиллионная китайская армия и так самая большая в мире. (На самом деле она еще больше, просто мы об этом не знаем, так как Китай свою статистику фальсифицирует все последние 50 лет.) Часть крестьян идет на строительные работы – Китай сейчас строится неслыханными темпами, прокладывается железная дорога от Пекина до Лхасы, это вообще героическая стройка века, если употреблять знакомую нам терминологию. Но этого недостаточно, чтобы всем обеспечить рабочие места.

И вот в 1996-1997 годах политбюро Коммунистической партии Китая принимает решение, в соответствии с которым сейчас происходит целенаправленное заселение китайцами России и других стран мира. Каждый пятый парижанин, к вашему сведению, – китаец. В Америке уже два штата полностью китайские. Есть свои чайнатауны и в Англии, и в Германии, и в Швейцарии. В России такие китайские города тоже создаются, причем по цепочке – от Владивостока до Иркутска – вдоль границы, чтобы потом это превратилось в опорную линию.

С тех пор, как Мао Цзе-дун принял установку «одна семья – один ребенок», в Китае начался страшный перекос в пользу рождения мальчиков. Китайцы прекрасно умеют регулировать пол будущего ребенка. (Кстати, своего младшего сына – у меня шестеро детей – мы с женой рассчитали по китайской таблице, убедившись, что все прежние пятеро вполне ей соответствуют.) Так вот, каждая семья хочет иметь наследника, продолжателя рода, а у китайцев это связано еще с культом предков. В результате сегодня 25 миллионов молодых китайцев не имеют невест, и китайское правительство платит 8 тысяч долларов молодому китайцу, если тот находит себе жену за пределами Китая.

В России ситуация обратная. Как говорят сегодня врачи, на двух биологически и социально полноценных невест приходится один биологически и социально полноценный жених. Это катастрофа. Поэтому меня очень тревожит возможное развитие событий в России. И я думаю, что если мы сейчас не прислушаемся и в упор не увидим те уроки, которые преподают нам Франция, Германия, Англия, Бельгия, то примерно через 10 лет в России могут развиться очень страшные события.

Игорь Шишкин: Наш разговор естественно перешел на тему России. Вы сказали о рекомендации ООН завозить ежегодно по два миллиона мигрантов в Россию якобы для того, чтобы удвоить ВВП. Господин Греф заявляет, что нужно не два миллиона, но миллион нам действительно необходим.

Александр Севастьянов: Ну, а президент Путин снизошел до цифры 700 тысяч.

Игорь Шишкин: Если учесть, что миграционный потенциал стран СНГ практически исчерпан, то действительно есть угроза, что вся та публика, которую начнут сейчас вытеснять (если начнут) из Западной Европы, хлынет к нам. Это первое. Во-вторых, те, кого сейчас не будут пускать в Западную Европу, тоже хлынут к нам. Третье – миллионы китайцев; это не страшилки реакционеров, это все хорошо знают, это – реальный факт. Они тоже приходят на нашу территорию. С ними ассимиляция, интеграция, с точки зрения этнологии, в принципе невозможна. Но какова реакция нашей власти?

Ответ на все это есть. По телевизору выступает некий господин в генеральском мундире, Вячеслав Поставнин. Его представили как начальника Управления внешней трудовой миграции Федеральной миграционной службы. Я думаю, этого «героя» вся наша страна должна знать. Он заявил, что в ответ на все события в Западной Европе нам необходимо провести амнистию иммигрантов. Оказывается, по его мнению «беспорядки во Франции спровоцированы тем, что люди были безработные и не интегрировались в общество. Виной тому – консерватизм французов». Конец цитаты.

Далее этот высокомудрый генерал, большой «специалист» по межнациональным отношениям, заявляет: «Россия является самой толерантной страной в мире. И в этом мы можем преподать урок всем». Нечего этим французам, которые своим фашизмом и ксенофобией вынудили бедных мигрантов восстать! Они нам не указ. Вот здесь мы создадим в России такие условия, что мигрантам никогда не придет в голову поднимать бунт, потому что они здесь, видимо, будут хозяева. И вот когда я это все читаю, я невольно вспоминаю Ивана Солоневича, который иногда в полемике с некоторыми деятелями задавал им такой вопрос: «Скажите, пожалуйста, вы дурак или подлец?».

Александр Севастьянов: Конечно, таких генералов надо гнать поганой метлой. Умные люди стараются учиться на чужих ошибках, а дураки не способны учиться даже на своих собственных. Но в данном случае мы имеем дело все-таки, видимо, со второй категорией, потому что понятно: чтобы такие вещи провозглашать, нужно заранее подписать приговор русскому народу. Все, русских не будет! Хозяевами в русской стране будут другие, только непонятно, кто другие, потому что китайцы не уступят Россию мусульманам, а евреи не уступят ни тем, ни другим.

Игорь Шишкин: Нам не будет легче от того, что на нашей территории, как в Бирмингеме, этнические группировки начнут выяснять между собой, кто хозяин в России.

Александр Севастьянов: Если заранее смириться, что русский народ, как хозяин России, исчезает, то нужно будет смириться и с тем, что Россия исчезает как страна, потому что она держалась и держится до сих пор на русском народе. Если генерал не понимает этих азбучных вещей, его надо гнать в три шеи с его поста.

Игорь Шишкин: Но генерал – это только часть явления. И его слова, я думаю, не совсем случайны. Не так давно господин Гайдар сделал заявление о том, что «Россия как государство русского народа не имеет смысла в XXI веке».

Александр Севастьянов: И госпожа Маргарет Тэтчер сказала, что для того, чтобы обслуживать добывающие отрасли в России, вполне достаточно 15 или 50 миллионов человек, и не обязательно это должны быть русские, гораздо лучше, если это будут послушные корейцы, индусы или китайцы.

Игорь Шишкин: И к этому ведь прекрасно ложится и еще одно сообщение. Мы сейчас увидели генеральскую реакцию на события во Франции. А вот реакция мэра Москвы. Все мы знаем, что благодаря нынешней московской власти, целые районы Москвы перестали быть русскими. В детских песочницах порой не услышишь русской речи. И что же заявляет наш мэр? Он заявляет: «Московские власти не допустят в городе беспорядков, подобные происходящим сейчас во Франции, в Германии и в Бельгии». Прекрасно – но каким методом? А оказывается, подавлением русского фашизма! Оказывается, он заметил, что подымают из пепла, из небытия голову различные фашистские элементы. Вот где угроза. Дави хозяина! «Фашист» этот, как известно, – только русский. Не кажется ли вам, что это все взаимосвязано?

Александр Севастьянов: Я думаю, что Лужков, будучи сам этнически не русским (он на четверть башкир, на четверть еврей), страшно был перепуган нашим шествием 4 ноября.

Игорь Шишкин: Вы были одним из организаторов.

Александр Севастьянов: И организатором, и участником. Мы прошли 10-тысячной колонной от памятника Грибоедову на Чистых прудах до памятника Кириллу и Мефодию на Славянской площади. Более трех часов длилось это шествие. Это были, в основном, молодые люди, звучали русские лозунги: «Русскому народу – русскую власть!», «Мигранты – незваные гости!». И все московское начальство – и не только, но и кремлевское начальство – было перепугано. Сурков, насколько мне известно, распорядился снять главного редактора газеты «Известия» за публикацию «Националисты приватизировали праздник».

Игорь Шишкин: Но, кстати сказать, по недостаточно проверенным сведениям, именно Сурков и дал добро на этот марш, не ожидая таких последствий.

Александр Севастьянов: Я тоже слышал такую версию. Он, видимо, решил, что держит руку на горле русского движения, и может контролировать его. Но оказалось, что это, мягко говоря, не совсем так. Но дело еще вот в чем: в газете «Коммерсантъ» черным по белому написано, что первому и второму каналам телевидения и каналу НТВ Кремль запретил показывать наше шествие. И мне понятен испуг господина Лужкова. Ему ведь рано или поздно придется отвечать за то, что он сдал Москву нерусским, за то, что русские теряют свою столицу в его правление. Знает кошка, чье мясо съела. Но я думаю, что уже не в его власти сделать то, о чем он говорит.

Я помню, как 9 Мая 1999 года, всего каких-то 6 лет назад, мы шли в праздничной колонне в честь Дня Победы и провозглашали в мегафон примерно те же лозунги. Нас было человек 6 или 7 русских националистов, русских патриотов, и люди из толпы, стоявшей на тротуаре, покручивала пальцами у виска, глядя на нас. Сейчас, когда эти лозунги скандировала 10-тысячная толпа, я увидел зримо, что произошло за эти 6 лет с русским национальным самосознанием! Обратной дороги нет. Вспять эту реку уже не повернешь. Вот Лужков собирался поворачивать сибирские реки, чтобы нашу воду отдать среднеазиатам, но этот проект у него не прошел. Точно также у него не пройдет и проект развернуть вспять русское движение.

Игорь Шишкин: Мы не будем сейчас делать прогнозы развития событий во Франции. Более важно то, что будет происходить в России. Ведь мы еще не дошли до той стадии, в которой находится Франция. У нас еще не выросли миллионы людей, которые не принадлежат к русской культуре, считают ее чужой, но одновременно считают столицу России своим городом. У нас еще другие поколения, как раз еще те, которые все же помнят, что они в гостях. Это одна сторона вопроса. Другая сторона, что действительно начинает просыпаться русское национальное самосознание. Но в России всегда была велика и роль власти. Как вы думаете, сама власть из инстинкта самосохранения сообразит, что вот такие генералы, мэры и министры – это для них же самих гибель?

Александр Севастьянов: Беда в том, что наша власть некомпетентна в области этнополитики. Наших генералов и, простите, полковников, которые правят Россией, никогда не учили азбучным истинам этнополитики. Их учили политэкономии по Марксу. Их учили геополитике по Дугину. Но этнополитике, то есть искусству разруливания взаимодействий и взаимоотношений народов, этносов их не учили никогда. Этнополитическая некомпетентность и Кремля, и правительства проявляется в Чечне, в Грузии, и на Украине, и в Калининграде. Она проявляется и внутри самой России в миграционной политике и вообще во всем, что касается интересов и прав народов России. Это первое.

И второе. Я не уверен, что наша власть так уж самостоятельна в своих поступках. Мне иногда кажется, что когда Путин, глядя холодными глазами из телевизора в душу зрителей, провозглашает курс на увеличение потока иммигрантов, он говорит не своими словами, а говорит то, что ему вложено в уста. Кто имеет над ним такую власть? Почему он транслирует столь безропотно губительные для страны тезисы, этого я, к сожалению, не знаю. Я не кремленолог и не конспиролог такой квалификации, чтобы судить о том, кто именно дергает за ниточки нашего президента. Но мне кажется, что он в этих суждениях и не компетентен, и не самостоятелен.

Поэтому наша задача, во-первых, открыть все-таки власти глаза на то, что происходит; выбить вот эту «общечеловеческую дурь» из мозгов тех, кто руководит, вложить в мозги, насколько это возможно, насколько они способны воспринять, азбучные истины этнополитики. Во-вторых, мы должны развивать русское движение, поднимать его. Будем считать, что с колен оно поднялось. Будем поднимать его выше и выше, делать реальным фактором нашей внутренней политики. Когда мы узнаем, что Управление внутренней политики в Администрации президента возглавляет получеченец-полуеврей Владислав Сурков, мы понимаем, что при таком руководстве никакой и никогда разумной этнополитической практики мы в нашей стране не увидим.

Понятно, что наше движение должно быть настолько влиятельным, чтобы мы могли менять подобных людей. Не должно быть таких генералов как тот, о котором вы рассказали. Не должно быть таких руководителей управлений внутренней политики, как Сурков. От кадров будет зависеть очень многое. Я думаю, что где-то года через два у нас будет достаточно политических сил, чтобы воздействовать на внутреннюю политику уже не только таким пассивным образом, как митинги, шествия и прочее, но и самым активным образом в качестве руководящих кадров в России.

Игорь Шишкин: К сожалению, события могут развиваться и несколько иначе. Сейчас, когда мы рассматриваем эту ситуацию, мы не учитываем роль и влияние еще одной очень мощной силы. Я имею в виду еврейские экстремистские круги. Вспомните конец XIX – начало ХХ века. Был реальный социальный, классовый конфликт. Еврейские экстремистские круги смогли его использовать для того, чтобы организовать в стране кровавую баню – и в результате взять власть. Не кажется ли вам, что сейчас эти же самые круги попытаются использовать неприятие иммигрантов для столкновения между русскими и исламом в целом? На русскоязычных еврейских сайтах просто от радости заходятся, говорят о столкновении цивилизаций, о том, что это не результат миграционной политики, что это не этнический конфликт, а конфликт религий, что угрозу представляет ислам, мусульманство. А сколько сил они уже вложили, чтобы стравить русских и мусульман?

Александр Севастьянов: Но это же их заветная мечта!

Игорь Шишкин: И вот не кажется ли вам, что пока, вы говорите, два года там будет что-то вызревать, сейчас эти силы как раз делают все, чтобы стравить русских и иммигрантов, чтобы пролилась кровь. А они на этом фоне предстанут в облике как раз русских националистов, кстати. Я думаю, вы знаете, о ком идет речь?

Александр Севастьянов: Знаю, конечно, это Станислав Белковский, Глеб Павловский и т.д.

Игорь Шишкин: Они же теперь «державники», «православные», «русские». И ненавидят ислам.

Александр Севастьянов: Да уж, православнее самого патриарха. Естественно, они ненавидят ислам, потому что угроза еврейскому владычеству в мире в первую очередь исходит сейчас от народов и стран ислама. Здесь нужно, конечно, быть очень мудрым и дальновидным, и нужно учитывать этот фактор. Нужно помнить, что в любой смуте находятся силы, как правило – и как учит нас наша история – этими силами бывают еврейские круги, которые из этой смуты, из этой мутной воды норовят выловить золотую рыбку. Так это было в России в семнадцатом году, так происходило в Америке в результате всех этих иммиграционных процессов. Не случайно именно еврейское лобби пробивало закон 65-го года об иммиграции, после чего в Америку хлынули потоки цветных из Латинской Америки, из Африки, из Азии, из Китая и так далее. Это понятно: потому что страна, в которой есть народ-хозяин, может быть неподвластна еврейскому лобби. А страна, в которой много хозяев и нет одного хозяина, или непонятно, кто хозяин, естественно становится подконтрольна весьма могущественному, финансово и организационно обеспеченному еврейскому лобби. Нужно тщательно отслеживать эту опасность, тщательнейшим образом выявлять агентов еврейского лобби в русском движении и изолировать их от русского движения. У нас есть такие возможности, мы этим занимаемся и не забываем об этой задаче. Мы никогда не допустим, конечно, представителей еврейского руководства к нашему движению.

Игорь Шишкин: И главное, ни в коем случае не допустить развития этой ситуации по линии столкновений с исламом. В России никогда не было религиозных войн.

Александр Севастьянов: Разумеется. Нужно ясно понимать, что этническое первично, а религиозное – вторично. В данном случае нет противоречия между православием и исламом, а есть противоречия между нами и иммигрантами, приезжими, будь то китайцы, будь то киргизы, будь то афганцы.

Игорь Шишкин: Которые, кстати, к исламу не имеют никакого отношения.

Александр Севастьянов: Не важно, какой они религии, важно, что они не русские. Это – основное.

Игорь Шишкин: Наше эфирное время подошло к концу. До свидания.

Narodinfo.ru

Яндекс.Метрика