20
Вс, окт

Репарации не возвращают

Проблема перемещённых ценностей

(Статья была опубликована фрагментами в газетах: "Независимая газета" от 06.05.94 г. ("Третье ограбление России"), "Завтра" № 3 (59) 1995 г. ("А конь-то не чужой. Открытое письмо Льву Копелеву"), "Московский железнодорожник" № 14, 1995 г. ("Нужны ли нам трофейные ценности культуры?").

В № 75 "НГ" от 21.04.94 г. опубликовано письмо-статья президента Ассоциации российских реставраторов С. В. Ямщикова "Возвращать или не возвращать? Трофейное искусство: большое искусство – большая политика". В конце текста следует вывод, с которым нельзя не согласиться: "Россия в этом деле никому ничего не должна". Однако название статьи показалось мне как бы подразумевающим два равноправных ответа; кроме того, "политика" – большая или малая – явно не должна иметь никакого отношения к вопросу. Не вполне четки и однозначны некоторые оценки и рекомендации автора, противоречащие окончательному выводу. Словом, статья не слишком проясняет проблему, и без того донельзя запутанную в общественном сознании. Между тем, речь идет о вещах, настолько важных, что тут нужна полная ясность.

Непоследовательность выступления С. Ямщикова объяснилась, когда я прочел, что на его позицию определяющее воздействие оказал "Проект решения вопроса о судьбе памятников искусства, архивных материалов, рукописей, библиотек и т.п. вывезенных из Германии военных трофеев и находящихся в настоящее время в спецфондах музеев и государственных хранилищ СССР". Проект был сотворен единолично доцентом МГУ А. Расторгуевым, "молодым ученым, досконально, – по мнению С. Ямщикова, – проработавшим как искусствоведческую, так и правовую сторону сложной проблемы".

Глубоко уважаемый мною С. Ямщиков, к сожалению, не юрист и не теоретик искусствознания, его оказалось возможным ввести в заблуждение. Что до меня, то я, признаться, не читал на тему реституций столь безграмотных юридически, столь нелепых и безнравственных по существу работ, как сочинение г-на Расторгуева, весьма узкого специалиста по проблеме перспективы у художников итальянского Возрождения. Его проект был опубликован в парижской "Русской мысли" от 18.01.91 г., и большинство соотечественников о нем не знает. Но, судя по метаниям Минкульта, который то пытается что-то не отдать немцам (например, Библию Гутенберга), то вдруг что-то публично отдает (например книги из библиотеки штандартенфюрера СС герцога Саксен-Кобург-Готского); судя по тому, что президент, как пишут в прессе, намерен вскоре дарить не только эту Готскую библиотеку, но и Бременскую коллекцию рисунков, и венгерские культурные ценности, а Реституционная комиссия и Прокуратура этому не препятствуют; судя, наконец, по тому, что г-на Расторгуева ввели как эксперта в состав названной комиссии, – его проект, вероятно, имеет вес в узких, но влиятельных кругах.

Однако для широкого круга читателей реституционная проблема предстает пока, ввиду полусекретности действий Реституционной комиссии, темной, неясной. Попробую, по мере сил, исправить это положение. Проблема трофеев имеет четыре главных аспекта: правовой, нравственный, экономический (материальный) и духовный. Хотя отделить эти аспекты друг от друга трудно, но рассматривать их приходится по отдельности. Важнейший, конечно, – нравственный. С него и начнем.

Для широких интеллигентских масс, не знакомых с реальными обстоятельствами, нравственная проблема реституций решается с легкостью: воровать-де грешно, большевики-сталинцы наворовали чужое добро в Германии, значит его следует отдать без всяких условий. А что у нас взяли во время войны немцы – пусть это будет на их совести. Так, под видом торжества морали, утверждается безнравственнейший двойной стандарт. На одну доску ставятся агрессоры, целенаправленно, централизованно, систематически разграблявшие и уничтожавшие культуру покоренных стран, – и те, кто, будучи разорен и ограблен, все же сумел взять верх в смертельной схватке и потребовал возмещения неисчислимых и невосполнимых убытков.

Подобная интеллигентская "объективность и справедливость" – есть на деле величайший цинизм и несправедливость. Именно так, кстати, смотрит на вещи г-н Расторгуев: в статье "Военнопленное искусство" ("Русская мысль" № 3882), хвастаясь тем, что первым раскрыл "один из самых давних и долгих секретов СССР" – о золоте Шлимана и других трофеях, он именует все это – "украденным" добром. С поразительным для ученого легкомыслием он заявляет: "Мне вообще, если угодно, все равно, где этим вещам быть... Честно говоря, мне, как и всем, просто хочется видеть эти вещи своими глазами". Этакий наивный эстет, почти небожитель, далекий от низменных материальных и политических сторон бытия, стоящий по ту сторону морали! Готовый даром все отдать, лишь бы полюбоваться.

Взывая к чувству справедливости читателей, я хочу привести здесь несколько примеров того, чего мы уже никогда не увидим, чем никогда не полюбуемся, хотя всем этим владели еще пятьдесят с небольшим лет назад. Если говорить кратко, немцами за годы войны в СССР разрушено 3000 исторических городов; разграблено 427 музеев; уничтожено и повреждено 1670 церквей, 532 синагоги, 237 костелов; уничтожено и вывезено 180.000.000 книг; уничтожено и вывезено 13.000 музыкальных инструментов, в том числе уникальных; из 73 наиболее ценных музеев уничтожено и вывезено свыше 564.700 экспонатов. По самой скромной оценке только похищенного у нас насчитывается на 230 млрд. долларов США. Мне уже приходилось писать подробнее о наших книжных потерях, сегодня расскажу кое-что о некоторых наиболее горьких утратах в области изобразительного искусства. Подчеркну, что данными о разграблении частных коллекций и библиотек мы не располагаем, но не потому, что их не грабили – еще как грабили! – а потому, что Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причиненного ими ущерба, созданная в 1942 г., занималась, в основном, государственными потерями. А они – колоссальны. Судите сами.

* * *

Смоленск. Из музеев города и области в 1942 г. вывезено 32717 экспонатов: в Германию было отправлено 11 вагонов с картинами, золотыми и серебряными изделиями, старинным оружием и др. В марте 1943 г. штаб А. Розенберга, министра по делам оккупированных восточных территорий, направил в Германию еще 50 ящиков, из них 35 – с редчайшим фарфором, майоликой, картинами, 11 – с редкими книгами и гравюрами, 4 ящика с иконами. Разграблена была костюмерная драмтеатра – до 5000 предметов, в том числе исторические костюмы, мундиры с золотым и серебряным шитьем, орденами и т. д. Увезен в Германию бронзовый памятник Кутузову, как и пушки с памятника 1812 году. Разорены и разграблены были уникальные музеи в Сычевке (более 5000 редчайших экспонатов), Рославле (одних книг более 110.000), Вязьме, Дорогобуже, Красном и др. Так, из Дорогобужского музея вывезено 6500 экспонатов, в том числе картины Репина, Перова, Левитана, Айвазовского... Был разграблен и частично вывезен в Германию уникальный музей Пржевальского и Козлова (того, который открыл мертвый город Хара-Хото в песках Монголии). Личные вещи и экспонаты Пржевальского, кстати, попали в Дом природы в Зальцбурге, откуда не вернулись до сих пор. Уходя, немцы сожгли и взорвали ряд бесценных памятников старины, в том числе: церкви Петра и Павла (1164), Иоанна Богослова (1186), Михаила Архангела (1191–1193), строения Вознесенского (XVI в.) и Троицкого (XVII в.) монастырей, Болдинский монастырь в Дорогобужском районе, церковь в Николо-Погорелом, выстроенную Казаковым, крепостную стену Смоленска. Из награбленного в места прежнего нахождения не возвратилось почти ничего. Помните, читатель: мы никогда не увидим всего перечисленного.

Новгород. Не говоря о многом другом, одних икон 12–16 веков вывезено в Германию 96 штук. Из древнейшего Софийского собора, выстроенного в XI веке, украдено все убранство, иконы, иконостас, паникадило – дар Бориса Годунова. Вывезены безвозвратно: коллекция русских кольчуг 16 века, коллекция старинных гобеленов, коллекция сосудов новокаменного века.

Петродворец. Только в Большом дворце из 50.249 экспонатов утрачено 34.000. А возвращено – в 1947 г. из Германии – 2 картины и 357 предметов Банкетного сервиза. Среди утрат – уникальная мебель китайских комнат, 552 предмета дворцовой мебели из карельской березы, черного, красного, розового дерева, ореха, мореного и простого дуба, мебели, сделанной по чертежам знаменитых мастеров, собрания китайского, японского, мейссенского, севрского фарфора, не менее ценного русского фарфора XVIII века, иконостас, рамы и иконы которого делались по рисункам Растрелли, картины голландцев XVII в., Воувермана, Ван-дер-Мейлена, Нефса, Таннера, Ван-Гове, Вишнякова, семь картин Айвазовского, коллекции дельфтского и веджвудовского фаянса, 12 медальонов Валериани (масло, холст)... В дубовом кабинете Петра Первого и в павильоне Марли погибли уникальные, неповторимые образцы работы одного из крупнейших в мире мастеров резьбы по дереву Пино, дубовые резные панели, не имеющие себе равных в Европе. В японском кабинете Монплезира погибло 28 предметов первой в России коллекции китайских и японских вещей, составленной лично Петром Великим, в том числе уникальные восемь китайских панно XVII века. В Ассамблейском (Арапском) зале, памятнике архитектуры периода Анны Иоанновны, в зале, который был знаменит большой коллекцией редчайшего стекла первой половины XVIII в., из 1434 экспонатов расхищено или погибло 1294, в том числе 1212 ненаходимых, единственных в своем роде предметов из стекла. В павильоне "Эрмитаж" погиб уникальный круглый дубовый стол, снабженный подъемным механизмом непосредственно из кухни первого этажа (по оценке тех лет стоимостью 1.000.000 р.). В жилом дворце Петра – Марли – погибли петровские реликвии: кровать, подушка, матрац, тюфяк, ватное стеганое одеяло, столы, табуреты, стулья, буфет. Погиб едва ли не единственный портрет Петра Петровича, царевича, умершего в младенчестве. Погибла одноколка Петра, снабженная первым в России верстомером. Погибли "Березовый домик" Екатерины Великой, "Царицын павильон", "Чинаровый кабинет" (уникальный памятник резьбы по дереву), "Коттедж", "Екатерининский корпус Монплезира". Скульптуры Шубина, Мартоса, Щедрина, Воронихина, Кваренги, Растрелли... Вы не хотели бы все это видеть, г-н Расторгуев? Не надейтесь, вы этого не увидите никогда.

Алупка, Воронцовский дворец. Собрание графов Воронцовых отличалось богатством само по себе. Но в тот роковой год в его стенах еще и проходила выставка из Русского музея – 114 картин, 39 произведений графики. В итоге мы утратили картины Караваджо, Луки Джордано, Хусепе Риберы, Айвазовского, Боровиковского, Рокотова, Брюллова, Репина, Сурикова, Тропинина, Кипренского, Шишкина, Венецианова и других, всего 1269 экспонатов, не считая ценной дворцовой библиотеки. Нас лишили всего этого навсегда.

Ростов-на-Дону. Потеряны для нас и наших потомков картины Тициана, Мурильо, Риберы, Рубенса, Йорданса, К. Коровина, Репина, Ге, Крамского, Шишкина, Айвазовского, Поленова, Верещагина, Васнецова, Венецианова, скульптуры Донателло.

Острогожск Воронежской области. На пятый день оккупации города немцы взломали подвал разрушенного музея И.Н. Крамского, где хранились помимо картин художника многие другие ценности, и вывезли их. При погрузке, показывают свидетели, многие фарфоровые и стеклянные вещи были разбиты. Помимо всего прочего, исчезла коллекция монет русских княжеств.

Гатчина. Общий ущерб колоссален, дворец восстановлен из руин лишь недавно и не до конца. Исчезла коллекция русского хрусталя – уникальная, бесценная; коллекция картин и рисунков русских художников XVIII в.; ценнейшее собрание – 3467 предметов – китайского фарфора. Замечу, что китайский фарфор – одно из самых дорогих увлечений в мировой коллекционерской практике. Стоимость утраченного в Гатчине фарфора трудно даже вообразить. А его научное и эстетическое значение просто не поддается описанию. Мы никогда не увидим эти неповторимые коллекции.

Павловск. Из 22133 предметов утрачено 8715. В том числе картины знаменитых европейских и русских мастеров – Аннибале Каррачи, Ф.П. Рооса, С. Веронезе, А. Эльсхаймера, Цуккарелли, Мурильо, Пуссена, Воувермана, да Понте, Вольпато, Тишбейна, Кампорези, А. Кауфман, Гельдорфа (школа Рембрандта), акварели Кадолля – виды Москвы, картины (пейзажи) С. Щедрина, рисунки дочерей Павла Первого и два рисунка самого императора, множество гравюр, литографий и фотографий, связанных с историей России, портреты государственных деятелей нашей страны, в том числе редкая портретная миниатюра М.И. Кутузова на кости. Утрачены 253 иконы, в том числе в дорогих окладах. Мебель, сделанная по эскизам Жакоба и Гамбса, Воронихина и Росси. Собрание резной китайской кости. Уникальные зеркала. Восточный фарфор. 1505 чертежей, планов, карт, рукописей. Неповторимые ткани. Дворцовая библиотека. Никакие рассказы и описания, никакие репродукции не возместят нам этих потерь.

Курск. Вывезены или погибли фамильные произведения изобразительного и декоративно-прикладного искусства из знаменитого дворца князей Барятинских, в том числе коллекционный русский фарфор. Погибла половина экспонатов антирелигиозного музея. Поскольку списки не сохранились, можно лишь догадываться, какие шедевры, свезенные в 20-30-е годы из разоренных церквей и монастырей, там находились.

Краснодар. Из художественного и историко-археологического музеев исчезло 60 икон XVI–XVIII вв., 63 золотых археологических предмета, картины Клодта, Куинджи, П. Кузнецова, В. Поленова, Бакста, Фалька, Бурлюка (всего 131 картина), рисунки Рафаэля (!), Васнецова, Боголюбова, Анненкова, Шагала, Лисицкого, Дени. Коллекция древнерусской пластики. Коллекция предметов этнографии.

Калуга. Опытные немецкие музейщики, в том числе особоуполномоченный Гитлера Г. Поссе, отобрали и вывезли "Благовещение" Рембрандта, "Мадонну с младенцем" школы Рафаэля, "Сатира в гостях у крестьянина" школы Йорданса, "Евангельский сюжет" Корреджо, работы Делакруа, старых фламандцев, Тропинина, Сурикова, К. Коровина, Шишкина, Айвазовского, Левитана, Поленова... Кто сможет вернуть эти произведения и показать их нам, нашим детям, нашим внукам? Никто.

Я намеренно не говорю здесь о таких всем известных наших потерях, как Янтарная комната из Екатерининского дворца в Пушкине или коллекция из 600 икон, собранная Петром Великим...

Невозможно описать или даже представить себе, сколько счастья, света, восторга украдено у поколений наших людей! Не поддается никакому исчислению та работа, которую великие и малые произведения искусства могли бы произвести в душах сотен миллионов! Смею думать, что совсем иначе выглядела бы сегодня наша нравственная жизнь, особенно в провинции, если бы не вторжение немецких вандалов, уничтоживших и разграбивших наши сокровища. И не меньшего осуждения достойны коммунистические правители, которые вместо того, чтобы открыть к репарированным из Германии ценностям широкий доступ, влить их в состав наших музеев и библиотек, как это сделали американцы со своими, куда более значительными, трофеями, – запрятали их в спецхраны. Укрыв от нас наше достояние, лишив нас духовной компенсации.

* * *

ИТАК, мы подходим к правовой стороне проблемы. Украдены нами немецкие ценности, подобно тому, как немцы воровали у народов СССР, или взяты на законных основаниях? Если на законных – то ни о каком возврате их, конечно, не может быть и речи. Если таких оснований нет, то следует возвращать, но, конечно, не в одностороннем порядке.

Г-н Расторгуев утверждает, что "...любая форма признания владения нашего этими вещами повлечет за собой необходимость юридической процедуры возвращения этих памятников... Продать спецфонды нельзя, так как вещи, в них находящиеся, не могут быть допущены ни на один аукцион мира – они слишком известны". Утверждая это, г-н Расторгуев просто врет.

Я – не юрист и не могу судить в этом вопросе от своего лица. Поэтому познакомлю читателей с экспертным заключением по данному вопросу, подготовленным Институтом государства и права Российской академии наук. Оно называется "О правовых основах решения вопросов, относящихся к культурным ценностям, перемещенным в СССР в результате второй мировой войны", содержит 28 страниц машинописного текста и датировано 9 марта 1994 г. Среди нормативных источников, проработанных авторами экспертизы – материалы Гаагской конвенции и Положения о законах и обычаях сухопутной войны 1907 г., Женевской конвенции о защите жертв войны от 12 августа 1949 г., Гаагской конвенции о защите культурных ценностей от 14 мая 1954 г.; решения Тегеранской, Ялтинской и Потсдамской конференций; Лондонской Декларации правительств СССР, США, Великобритании, Франции и ряда других государств от 5 января 1943 г.; Московской декларации СССР, США и Великобритании от 30 октября 1943 г.; Соглашения об учреждении Международного Военного Трибунала от 8 августа 1945 г. и Устава этого Трибунала; мирных договоров с Италией, Болгарией, Венгрией, Румынией и Финляндией 1947 г.; Государственного договора СССР, США, Великобритании и Франции с Австрией от 15 мая 1955 г.; Мирного договора с Японией от 8 сентября 1951 г.; законов и других актов Союзной Контрольной власти в Германии (Контрольного Совета, Координационного комитета и др. органов), а также актов Советской Военной Администрации в Германии (СВАГ); Договора об окончательном урегулировании в отношении Германии от 12 сентября 1990 г.; Договора о добрососедстве, партнерстве и сотрудничестве между СССР и Германией от 3 октября 1990 г.; Соглашения между Российской Федерацией и ФРГ о культурном сотрудничестве от 16 октября 1992 г.; Конвенции о мерах, направленных на запрещение и предупреждение незаконного ввоза и вывоза и передачи права собственности на культурные ценности от 14 ноября 1970 г. (ЮНЕСКО), а также законодательных и иных нормативных актов России, которые могут иметь значение для решения проблем, составляющих предмет заключения. Иными словами, проработано все, что необходимо.

Выводы экспертного заключения строги, ясны и однозначны (даю их в сокращении, выделяя особо важные места):

"Все культурные ценности, перемещенные в СССР по приказам ГК СВАГ, изданным во исполнение постановлений (распоряжений) компетентных органов Советского Союза, находятся на территории России на законных основаниях. Поэтому каких-либо обоснованных претензий по поводу материального ущерба, причиненного бывшим собственникам, к России предъявлено быть не может... Любые претензии по поводу этих культурных ценностей со стороны бывших неприятельских государств или их физических и юридических лиц должны безусловно отклоняться. Если по каким-либо соображениям (политическим или иным) было бы признано целесообразным передать какие-то из этих ценностей в бывшую неприятельскую или иную страну, то это может быть сделано только в порядке, установленном российским законодательством для вывоза российских культурных ценностей, причем за полную стоимость или в обмен на равноценные предметы культуры, являющиеся иностранной собственностью.

Полагаем в интересах России желательным, чтобы межправительственные соглашения с иностранными государствами о культурном сотрудничестве как общего характера, так и по отдельным областям культуры... имели "рамочный" характер и обязательства правительств в них сводились к содействию культурным учреждениям сторон развивать сотрудничество... Во всяком случае, мы приходим к выводу, что отдавать из страны очень большие ценности материальной и духовной культуры без получения соответствующей компенсации нет правовых оснований.

Поскольку послевоенное урегулирование со всеми бывшими неприятельскими государствами в Европе завершено (последнее – в отношении Германии – Договором от 15 марта 1991 г.), дальнейшее тотальное содержание перемещенных культурных ценностей, представляющих большой интерес для отечественной и мировой науки и культуры, в закрытых и иных недоступных хранилищах утратило всякий смысл. Поэтому полагаем, что следовало бы безотлагательно приступить к подготовке упомянутых ценностей к их демонстрации или ознакомлению с ними, когда по этим вопросам будет принято соответствующее решение.

Представляется очевидным, что для надлежащего решения... вопросов, связанных с определением дальнейшей судьбы перемещенных культурных ценностей, требуется принятие закона и иных нормативных актов, к подготовке которых следует приступить также безотлагательно.

Впредь до законодательного урегулирования всей проблемы в целом целесообразно воздерживаться от заключения межправительственных соглашений относительно перемещенных культурных ценностей; соответственно должны воздерживаться от каких-либо публичных заявлений или обещаний по поводу данных ценностей и должностные лица".

* * *

ДОБАВИТЬ к сказанному нечего. Но разъяснить кое-что нужно. Во-первых, трофеи трофеям, как уже говорилось, рознь. То, что немцы брали в завоеванных областях – это было откровенно награбленное добро. То, что мы взяли в Германии, именуется репарациями и реституциями. Репарации – это возмещение виновным государством в денежной или натуральной форме ущерба, который оно причинило другому государству в результате своих противоправных действий. Реституция – это устранение или уменьшение виновным государством причиненного им другому государству ущерба путем восстановление прежнего состояния, в частности в форме возврата имущества, разграбленного и незаконно вывезенного им с оккупированной его войсками территории. Таким образом, ни о каких "реституциях" со стороны России в отношении воевавших с нею в 1941–1945 гг. стран не может быть и речи – по определению. Мы ничего не должны бывшим агрессорам.

Во-вторых, напомню, что в ст. 16 Договора от 09.11.90 г. между СССР и Германией о добрососедстве, партнерстве и сотрудничестве, а также ст. 15 Соглашения от 16.12.92 г. между Россией и Германией о культурном сотрудничестве говорится, что "пропавшие или незаконно вывезенные культурные ценности, находящиеся на их (сторон – А.С.) территории, должны возвращаться владельцам или их наследникам". Учитывая, что репарации на совершенно законном основании у Германии брали все страны-союзницы, ясно, что в соответствии с этими статьями можно говорить лишь о возврате нам ценностей, буде таковые найдутся на территории Германии. Поэтому напрасно кое-кто из немецких искусствоведов, духовные наследники своих коллег, рыскавших в форме вермахта и СС по нашим музеям, взывают сегодня к "общечеловеческим ценностям" и требуют вернуть им "их" добро. Репарации не возвращают.

В-третьих. Вопрос обладания трофеями – это не вопрос внешней политики и не предмет компетенции президента и правительства. Слишком дорогой ценой они достались, чтобы служить разменной монетой даже в очень большой игре. Мы не имеем права забывать не только о наших культурных потерях; мы должны помнить о людях – о 27 миллионах человек погибших, об искалеченных, коим несть числа, о неродившихся из-за этой проклятой войны 18 миллионах детей. Ни о каком чувстве вины, тем более – "комплексе вины" перед Германией у нас не может быть и речи.

Конечно, убитых не вернешь; но недаром с древнейших времен существует понятие виры – материальной компенсации за убийство или увечье. Это и законно, и нравственно, и мудро. В этом древнем установлении – и справедливость, и гуманность. Впрочем, я не хотел бы объяснять элементарное. Лучше остановиться на том, что не представляется большинству столь же ясным.

Материальная и духовная ценность трофеев – огромна. Без малого 50 лет мы могли бы иметь легкий и свободный доступ ко множеству самых выдающихся произведений европейской культуры. Мощный заряд творческой энергии, сконцентрированной в них, десятилетиями благотворно влиял бы на наших соотечественников. Сколько ответных импульсов могло бы вспыхнуть в сердцах и умах наших ученых и художников! Ведь прекрасное и мудрое обладает удивительным свойством вызывать к жизни подобное... Если мы не освоим европейское наследие как свое собственное, не проникнемся самим духом Европы, запечатленным в памятниках истории и культуры, нам никогда не войти в семью европейских народов на равных. Больше того: не постигнув сущность европейской культуры, мы не постигнем и самих себя. Только на фоне достижений Старого света мы можем объективно оценить и самобытность, и уровень мастерства наших художников и ремесленников, понять, в чем состоит наш вклад в мировую копилку добра, истины и красоты. Трофейные фонды, заключая в себе множество уникальных, неповторимых произведений, могли бы в высшей степени способствовать этому. Причем для нашего народа важно не просто краткое знакомство, как когда-то с Дрезденской галереей – посмотрели и отдали, нет, необходимо постоянное тесное общение с этими произведениями искусства. Ибо именно так и только так происходит духовный рост поколений. А нашей нации, потерявшей в 1917–1953 гг. свой лучший цвет, – надо расти и расти.

Конечно, у нас и так собрано немало памятников западноевропейского искусства. Но они почти исключительно сосредоточены в Москве и Петербурге. Легализация трофеев позволит более справедливо распределить их по другим центрам России, даст возможность неизмеримо большим массам приобщиться к вечному источнику. К тому же, многого из того, что есть среди трофеев, нет больше нигде. Наконец, лишних встреч с искусством вообще не бывает: чем они чаще и разнообразней – тем лучше. Перед поколениями наших ученых, особенно искусствоведов, откроется необозримое поле возможностей. Среди трофеев немало архивных памятников – бесценный клад для историков. Есть книги: научный потенциал их огромен: достаточно сказать, что шеститысячный фонд инкунабул Российской Государственной библиотеки на пять шестых состоит из трофеев. И так далее.

Но, конечно, не все трофеи имеют для нас одинаковую ценность. Не говоря уж о дублетах. Продав наименее необходимую для нас часть трофеев на международных московских аукционах, мы можем выручить МНОГОМИЛЛИАРДНЫЕ суммы в валюте, которые так необходимы нашей культуре! Подготовка и проведение таких аукционов – дело не столь сложное, как кажется. В этих деньгах остро нуждаются библиотеки (взгляните на Дом Пашкова – сердце кровью обливается!), музеи, архивы. На эти деньги можно отреставрировать множество памятников нашей старины, в том числе и те, что разрушены в ходе развязанной немцами войны.

Наконец, последнее по очереди, но не по значению. Трофейные фонды – едва ли не последний рубеж, еще не отданный нами в ходе Третьей, "холодной", мировой войны. Ее проиграли коммунисты, но капитуляцию довелось проводить демократам. И здесь пока зеркально повторяется ситуация 1917–1923 гг., когда большевики, добившись поражения собственного национального правительства, в обмен на возможность спокойно править готовы были пожертвовать всем: территориями, армией, людьми, ресурсами, контрибуциями и т. д. и т. п. Не говоря уж, само собой, о культурных ценностях, потоком хлынувших за границу. А народ, далекий и от власти, и от культуры, не мог пресечь этот процесс, даже если бы хотел. А ныне нас исподволь, но целеустремленно и последовательно обрабатывают психологически, готовя к тому, что едва ли не столь же значительные ценности могут быть отданы демократическими властями в обмен на благосклонное отношение со стороны победителей.

Под разговоры о мире и добрососедстве, об общечеловеческих ценностях и общеевропейском доме готовится третье грандиозное ограбление России за последние 100 лет. Стыдно сознавать, что такой исход вероятен. Стыдно от угодливого заискивания прессы и некоторых "независимых" искусствоведов с говорящими фамилиями. Стыдно от непрошенной расторопности некоторых чиновников от культуры, готовых распахнуть заповедные хранилища. Стыдно оттого, что оболган ратный труд и подвиг отцов и дедов. И уж совсем нестерпимо стыдно молчать, видя все это.

P.S. В связи со сказанным несколько вопросов в адрес властей.

1. Венгрия, воевавшая против нас, просит вернуть ей коллекцию произведений искусства, прибывшую к нам в 1947 г. в обозе 45 армии. Эта армия воевала в Германии, в Венгрии она не была. Происхождение коллекции связано с именем небезызвестного Эйхмана, скупавшего шедевры за бесценок. Почему бы венграм не попросить немцев, чтобы они выменяли или выкупили эту коллекцию у нас? Как и голландцам, требующим у нас так называемую коллекцию Кенигса? По мирному договору с Венгрией, заключенному в свое время, репарации, кстати, возвращению не подлежат.

2. Немногим более года тому назад Б.Н. Ельцин, во время пребывания с официальным визитом в Венгрии, преподнес в подарок принимающей стороне две картины из трофейных фондов, изъятых для этого среди ночи из реставрационных мастерских им. И.Э. Грабаря. Как смотрит на это деяние Прокуратура России с точки зрения Закона о ввозе и вывозе культурных ценностей? Почему президент вообразил, что имеет право раздаривать национальное достояние россиян?

Эти вопросы требуют ответа.


В сегодняшних ценах называется другая цифра наших потерь: 1,3 трлн. долларов.

Яндекс.Метрика