20
Вс, окт

Битому неймётся

Прочие статьи

Льстецы, льстецы! Старайтесь сохранить
И в подлости оттенок благородства!
А. С. Пушкин

В «Нашем современнике» № 7 за 2007 год была размещена моя статья «Шорных дел мастера», где я подверг резкой критике научные и общественно-политические позиции директора Института этнологии и антропологии РАН В. А. Тишкова . Конструктивист, полагающий несуществующиими в реальности такие «конструкты», как раса и этнос, автор книги «Реквием по этносу», он как ученый занимает сомнительную позицию, руководя изучением того, чего, по его мнению, нет в природе. (Какое-то сугубое шарлатанство!) Что касается его общественной деятельности, я оценил ее так: «самоуверенный лжепророк, бесконечно далекий от реалий и потребностей нашей Родины, вельможный русофоб и добросовестный агент антирусских сил».

Прошел год. Тишков не склонил гордую голову, не принес в «Наш современник» покаянного письма. Но он и не ринулся с открытым забралом в поединок (зачем же самому ручки марать, да и по забралу получить страшно).

Он поступил в лучших традициях феодализма: натравил на меня, а заодно на моего коллегу и соавтора В. Б. Авдеева своих крепостных загонщиков и доезжачих – подневольных сотрудников собственного института. Не «унизившись» до открытой полемики, он решил отомстить нам руками подчиненных.

Войдя в сговор с директором Московского бюро по правам человека Александром Бродом, который в свою очередь подвергся моему жесткому разоблачению в статье «Новая инквизиция» («Наш современник» № 3 за 2008), он инспирировал создание целой брошюры , посвященной критике нашей с Авдеевым книги «Раса и этнос», в коей так нелицеприятно критикуется он сам.

Присяжный охотник на ведьм, богатенький Брод профинансировал выпуск брошюры и дополнительно оплатил «труд» штатных сотрудников тишковского Института. Обиженные решили мстить! Спрятавшись за спинами материально и карьерно зависимых от них людей, они повели крестовый поход против нас, чтобы поквитаться за наши разоблачения.
Ну что ж! Мы всегда не прочь от хорошего боя. Хотя бы потому, что нами движет не тщеславие или оскорбленное самолюбие, а стремление к научной истине. Надеемся, читателям «НС» она тоже небезразлична.

Полицейский камер-тон

Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!
Вот наши строгие ценители и судьи!
А. С. Грибоедов. Горе от ума

Брошюра получилась довольно странная: на титульном листе поставлен гриф Института этнологии и антропологии (ИЭА РАН), а также Московского бюро по правам человека (МБПЧ); однако копирайт только МБПЧ и авторов, а ИЭА отсутствует. Это может значить только одно: через Ученый совет института брошюра не утверждалась к печати, в издательский план протоколом не включалась, издательство, предназначенное обслуживать только академические структуры, приняло, возможно, от Брода «левый» заказ, а гриф появился жульнически, ради пущей солидности. Ох, деньги, деньги! Что вы делаете с людьми!

Известно: кто платит деньги, тот и заказывает музыку. Перед нами «Предисловие издателей». Каких? Не сказано. Но, видно, сам Брод приложил тут руку, украсил труд профессионалов своими размышлениями на излюбленную тему «О расах и расистах». Читая его уверенные (на деле голословные) утверждения, невольно вспомнил подходящую случаю эпиграмму не одного незадачливого разоблачителя пороков:

В сатире выступая с блеском
С позиций обличителя,
Порой доходит до гротеска,
Но не всегда до зрителя.

Ни знаний, ни логики мастер жанра, взявшийся обобщить содержание брошюры, в предисловии не проявил. А проявил изрядные ляпы и искусство полуправды, например :
1. «Антропологическая наука не оставила камня на камне от расистских «теорий». Было доказано (в том числе современными методами молекулярной генетики), что внешние физические особенности (цвет кожи, волос, разрез глаз, форма головы, рост и т. д.) не связаны ни с интеллектом человека, ни с его способностью совершенствовать цивилизацию и культуру» (5).
На деле ничего такого антропологическая наука, а особенно молекулярная генетика не доказала и доказать не могла, ибо они не могут служить мерой интеллекта и цивилизации, иметь о них квалифицированное суждение. Это не их профиль.

На деле антропология доказала, что внешние физические особенности (не только они – добавила генетика), взятые в статистически значимом количестве, однозначно и неопровержимо указывают на наличие рас. Не более и не менее того. О том же, какие расы каким интеллектом обладают и какие создали цивилизации и культуры – об этом судить не биологам вообще и не генетикам в частности. Факт глубоких отличий цивилизаций Запада и Востока, Севера и Юга не подлежит сомнению, он давно всеми признан за аксиому. (Вспомним хотя бы Маркса с его наблюдениями относительно «азиатского способа производства».) Можно спорить, какая цивилизация лучше, выше, значительней (это лишь вопрос судьи и критерия), а можно отмахнуться, заранее признав такой спор беспочвенным, и говорить о том, что есть, вне всякого сравнения, просто «такие» или «этакие» цивилизации. Это ничего не меняет в главном: определенным расам соответствует определенный тип цивилизаций. Это, если не прибегать к демагогии, ясно даже из школьного курса истории.

На зависимость, вполне ясную и однозначную, интеллекта от расы указывает другое. С удручающей регулярностью, достоверностью и неопровержимостью проводимое тестирование различных рас по одной системе IQ показывает, что негроидная раса интеллектуально отстает от европеоидной в среднем на 10-30 баллов, а европеоиды отстают от монголоидов (не от всех, а лишь от китайцев и японцев) в среднем на 1-11 баллов. Причем независимо от среды и места жительства.

Я тем охотнее привожу этот общеизвестный и общепризнанный факт, что меня, завзятого синофила, не раз публично провозглашавшего величие прошлого и будущего Китая, авторы брошюрки пытаются облыжно запихнуть в клетку с надписью «расист» – в смысле пропагандист превосходства европеоидной расы. Но это вовсе не так.

Что же касается негроидной расы, то буквально только что, в 2007 году, не кто-нибудь малограмотный и безвестный, а сам Джеймс Уотсон, нобелевский лауреат, один из первооткрывателей двойной спирали ДНК, во всеуслышание заявил, что «мрачно настроен» по поводу перспектив Африки, поскольку «вся наша социальная политика базируется на признании равенства интеллектов, в то время как исследования говорят, что это не всегда так». Как гром среди ясного неба прозвучало признание великого генетика: «Нет убедительных причин считать, что интеллектуальные способности людей, географически разделенных в процессе эволюции, развивались идентично. Одного нашего желания не хватит, чтобы обеспечить всем равные по мощности интеллекты». Невозможно с большей политкорректностью высказать, тем не менее, абсолютно неопровержимый постулат об интеллектуальном неравенстве черной расы по сравнению с другими.
2. «Исследования подтвердили, – пишет далее (Брод?), – что все человечество представляет собой один биологический вид; кроме того, все люди, населяющие сейчас Землю, все расы и этносы происходят от общих предков, живших в Африке 150-170 тыс. лет назад».

Вот замечательный пример того, как недоказанное нам выдают за доказанное! Гипотезу – за научный факт! И все ради решения сугубо политической задачи: нивелировать расовые различия, заставить нас считать все человечество единым видом. И дальше, ссылаясь на автора работы «Генетическая структура человеческих популяций» (2003) Льва Животовского, издатель утверждает, что «доля расовых особенностей составляет меньше 10 процентов всех генетических различий между людьми» и что «между расами гораздо меньше различий, чем между соседями по дому» (6).

Хороша логика?! Вот, дорогой читатель, как ловкачи нас водят за нос. Поставьте на расстоянии ста шагов всех своих соседей – и вы вряд ли различите, кто есть кто, разве только пол и рост. Но выставьте трех представителей разных рас на том же расстоянии – и вы не ошибетесь: вот европеоид, вот негроид, а вот монголоид. Трехлетний ребенок – и тот не сделает ошибки, отличая негра от китайца или русского. Как ни малы расовые отличия, а они стоят всех остальных. Напомню, что люди и от шимпанзе отличаются всего на 1,2% генов. Это же так мало, почти ничто! Но гляньте-ка в зеркало: вы – шимпанзе? То-то. Ясно даже убогомыслящему, что в вопросе о расах качество различий куда важней их количества. «Маленькая разница» делает все: людей и зверей, негров и белых, мужчин и женщин, умных и дураков.

И сказки про общих африканских предков рассказывать нам не надо, а убеждать в том, что это-де подтвердили некие «исследования» – тем более. Видали мы этих «гоминид», этих «африканских сапиенсов» – вернее то, что от них осталось. Положите рядом черепа австралопитека и кроманьонца: любой начинающий биолог сразу поймет, что это два разных вида. Еще недавно неандерталец считался переходным звеном между ними. Но попытка выстроить генеалогическую лестницу, типа: австралопитеки – Homo habilis – неандерталец – кроманьонец – провалилась, поскольку неандерталец, как теперь установлено точно и действительно научно, не есть предок кроманьонца. Никто не имеет сегодня достаточных оснований утверждать, что кроманьонец, якобы «пришедший с юга», есть прямой потомок австралопитека, питекантропа или иных известных науке гоминид.

Сегодня установлено, что в распространении архантропов Африка занимает отнюдь не первое место. Объяснения типа «из Африки вышли в Европу» вряд ли имеет смысл считать обоснованными, поскольку все предшествующие группы ископаемого человека в более ранние периоды имелись на европейских территориях и территориях Русской равнины. Большинство из них жили в Евразии раньше своих африканских собратьев.
3. Ну, а затем, явно наслушавшись конструктивиста Тишкова, издатель (Брод?) и вовсе заявил, что «четкого разграничения между расами не существует» и что «современная физическая антропология подошла к выводу, что «рас нет, а есть только клинальная изменчивость». Это означает: «любой так называемый “расовый признак” определяется несколькими разными генами... Каждый из этих генов имеет определенную сферу распространения, причем их границы не совпадают» (6).

Кого боги хотят погубить, лишают разума. Автор даже не понял, что привел свидетельство против самого себя. Ведь если гены, определяющие расовые признаки, не совпадают по сфере распространения, это как раз и означает наличие разных рас с жесткими границами, непреодолимыми для генов другой расы.
«Поэтому “расы”, – продолжает запутавшийся в трех соснах Брод (?), – как бы плавно перетекают друг в друга». Личность самого Брода, хранящая определенные негроидные черты в строении лица и волос этого представителя вторичной расы, могла бы служить отличным примером для данного утверждения. К нему надо добавить только, что «плавное перетекание» наблюдается лишь за счет метисации в пограничных зонах совместного проживания рас (или проторас), на расовой периферии, где и образуются гибридные типы вроде Брода. А ядро расы с его исключительным своеобразием не только остается в целости-сохранности, но и воздействует на периферию, постепенно возвращая ей гомогенность.

Кто желает возразить – пусть сначала приведет пример рождения негроида в сердце европеоидного ареала от европеоидной пары (вариант гибрида или адюльтера не рассматриваем), либо, еще лучше – рождения голубоглазого белокожего блондина в каком-нибудь негритянском племени. А до тех пор не надо нас водить вокруг пальца, морочить голову и заставлять не верить собственным глазам. Шарлатанам вход запрещен!
Зачем «издатели» (скорее всего, сам Брод) полезли в область, от которой они были и есть далеки? Затем, чтобы приклеить нам ярлык расистов, натравить на нас компетентные органы и так поквитаться за честную и нелицеприятную критику в адрес МБПЧ и лично Тишкова. Они оповещают читателя, что «в 2007 году Авдеев в соавторстве с Севастьяновым (защитившим когда-то кандидатскую диссертацию по филологии ) издал книжонку (!) “Раса и этнос”… О том, какие идеи проповедуют эти и им подобные “расологи”, “политологи” и прочие ”этнополитики”, читатель узнает из данной брошюры» (7).

А не проще ли читателю с этой целью ознакомиться непосредственно с самой «книжонкой»? А то получится, как в анекдоте:
– И что люди находят в этом Карузо? Шепелявит, картавит и слуха никакого.
– А где вы его слышали?
– Я нигде не слышал, но мне вчера напел из его репертуара Ципперович…

Завистливость, мстительность, бессильное желание расправиться с нами так и брызжет со страниц «Предисловия», выражающего надежду, что «наука и право» (!) воздвигнут непреодолимую преграду для распространения расизма в России».

Да будет известно читателю, что Брод, вместе с Е. Прошечкиным и А. Гербер, уже подавал на нас донос в прокуратуру, которая, не найдя в наших действиях и нашей книжке состава преступления, дала им отлуп. Но битым неймется: не мытьем, так катаньем. Создали целую брошюру-донос, для пущей убедительности. Но, поскольку мы не расисты (в бродовском, плохом понимании слова), то и тут успеха у них не будет. Полицейская дудка Брода свистит втуне.

Ученые дамы на тишковской барщине

Эх ты! С кем на старости лет связался, – с известными всему свету жуликами,
с Дуремаром, с котом, с лисой. Маленьких обижаете! Стыдно, доктор!
А. Н. Толстой. Золотой ключик, или Приключения Буратино

Основной текст брошюры принадлежит д.и.н. Бутовской М. Л. («О неандертальцах, кроманьонцах и белокурых бестиях»), д.и.н. Артемовой О. Ю. («Новая книжка о научном бандитизме и квалифицированном расизме») и к.б.н. Аксяновой Г. А. («Антропология в кривом зеркале расовых предрассудков»).
Вот какую славную тройку запряг Тишков в работу против нас. Так в былые времена у бедного безлошадного крестьянина тянули сошку бабы – мать, жена и невестка. Не наше дело угадывать роли сотрудников ИЭА РАН (все названные ими являются), но картина так и стоит перед глазами.

Надо сразу сказать, что я и мой соавтор относимся к этим женщинам с безусловным уважением за те их научные труды, где они, бедные и зависимые, как вся наша научная интеллигенция, тем не менее честно писали правду, отстаивая, в частности, глубокое биологическое своеобразие человеческих рас. Все они начинали свой путь в науке еще при жизни покойного директора ИЭА академика Ю. В. Бромлея, настоящего ученого, который твердо стоял на признании биосоциальной природы этноса и отстаивал принцип эндогамности (отказа от межэтнических браков) как необходимое условие выживания народа. В те времена, надо думать, ни одной из них не пришло бы в голову клеймить коллег, отстаивающих биологизм в расологии и этнологии и предупреждающих об опасности расового и этнического смешения. Но Бромлей умер, а на смену ему пришел, увы, конструктивист и оголтелый «демократ первой волны», гайдаровец Тишков. И сразу все смешалось в доме бутовских. Аж до полного перелицевания позиций. Такая смена ориентации «страха ради иудейска» – по-русски говоря, переметчивость – не украшает жрецов науки, порождая малопочтенное племя ученых-трансвеститов, обслуживающих начальство по принципу «чего изволите». И вот мы теперь зрим пределы независимости тишковских сотрудников, рассматривая брошюру против нас. Нам от души жаль их.
Тексты брошюры явно координировались из одного центра (Тишков? Брод? Оба?), но из рук вон плохо. То целые абзацы, если не страницы, дословно совпадают у разных авторов (см.: с. 21-24 и 103-104; с. 40 и 106). Писал ли их кто-то третий? Не знаю. То вдруг Аксянова проговаривается (59), что ей предварительно давали статью Бутовской (как образец?). А то, наоборот, дают диаметрально противоположные показания: так, Бутовская утверждает, будто мы приписываем известным антропологам «мысли и мнения, которых ни один из этих компетентных ученых высказать не мог», в то время как Аксянова считает, что «привлекаемые цитаты других авторов» приводятся без «фактических или логических ошибок» (60).

Но самое милое – профессиональные антропологи и этнологи вдруг пытаются говорить языком политики и, что еще хуже, юриспруденции, будучи ужасающе неподготовленными, но, видимо, старательно отрабатывая задание. И демонстрируя при этом абсолютное неумение читать политические тексты, тем более – глазами юриста (в отличие от меня, два последних десятилетия упражнявшегося именно в этом).
Вот, например, Аксянова отнесла «Расу и этнос» к работам «с ксенофобским натроем (антиафриканским и антисемитским)» (48). Что это, как не политический донос, да к тому же и ложный: мы ведь о евреях пишем только походя, ничем не задевая, они не являются объектом нашего анализа, не входят ни в тему, ни в круг интересов. Но мадам жмет на испытанный спусковой крючок: авось выстрелит, ведь это дежурное, даже кодовое обвинение.

Или вот, она же: «Расологические конструкции Авдеева, Севастьянова… характеризуют их как носителей расистского (экстремистско-националистического [вот какой квазиправовой неологизм изобрела биологиня! – А. С.]) мировоззрения» (94).

Бутовская: «Свои теоретические рассуждения авторы книги завершают обращением к читателю, представляющим собой прямое оскорбление большей части населения нашей планеты» (18). Однако никаким примером это обвинение не подтверждено. Наше выражение «мы поняли со всей очевидностью, что расы совершенно не равны между собой», как ясно любому, никаких оскорблений не содержит. Во-первых, природа не терпит равенства даже между отдельными людьми, во-вторых, неравенство рас есть медицинский факт, а на факты не обижаются, в-третьих, мало ли что мы поняли…

«Можно ли пропагандировать подобные взгляды в современном полиэтническом государстве, каким и является наша страна? – спрашивает Бутовская, привыкшая, что в нашей стране все люди думают одно, а говорят другое; и вопрошает далее: – Возможны ли процветание и экономический прогресс в обществе, где существуеют сегрегация и расовое неравенство?» На второй вопрос, весьма наивный, дает ответ история США, которые, будучи именно таким обществом, оказались главным победителем во Второй мировой войне и выросли в главную сверхдержаву (всерьез борьба с расовым неравенством началась там лишь в 1960-е гг.). Что же касается первого, тоже, конечно, донос в чистом виде. Как будто этническая рознь и вражда, ярким пламенем полыхающая по всей России нуждается еще в разжигании… Послушать Брода и его добровольно-принудительных сообщниц, так о межэтнических разногласиях и конфликтах вообще писать нельзя, чтобы не разжигать, надо, видимо, просто закрыть на них глаза, молчать, делая вид, что все в порядке, все хорошо. Не замечать, например, вопиющей русофобии, процветающей по обе стороны границ России, особливо в национально-территориальных образованиях, ни в коем случае не писать о расовых конфликтах по всей Европе. Как бы чего не вышло, как бы не задеть нежных чувств негров, арабов, турок, чеченцев и т. п., или, не дай бог, евреев. Достойная ученых позиция, нечего сказать! Правда и объективность правят бал… где-то в другом месте.

Перед нами печальная повесть о том, как почтенные ученые дамы, то ли опасаясь за свою карьеру, то ли прельщенные особыми гонорарами, то ли защищая честь вельможного мундира г. Тишкова, заделались политическими доносчицами, пособницами профессиональных инквизиторов и охотников на ведьм. При этом страх или алчность настолько ослепили их, что они как будто разучились читать, понимать русскую речь.
Вот, например, Артемова почему-то посчитала, будто бы мы «без труда определили, что и монголоиды куда менее красивы и умны, чем европеоиды» (45). Меня, присяжного обожателя и собирателя искусства и литературы Дальнего Востока, чуть столбняк не хватил при прочтении этих строк. Где мадам такое вычитала? Есть ли более бесстыжее вранье?

«Авторы последовательно развивают мысль о пользе расовых предрассудков, обвиняет нас Аксянова. – Авторы… сознательно провоцируют население на разжигание расовых предрассудков» (63, 69). Какая чушь и ложь! Мы всего лишь разоблачаем вред предрассудков антирасовых, ибо мы против любых предрассудков вообще.

Она же: «Книги… Авдеева и Севастьянова… подрывают нашу национальную (государственную) безопасность в сфере межнациональных отношений, так как навязывают интолерантное отношение к мигрантам как брачным партнерам, пропагандируют этноцентристские убеждения» (73). Бедный академик Бромлей, бывший шеф Аксяновой, в гробу, надо думать, изворочался: кого воспитал! Кого пригрел! Ученички-предатели…
«Подстрекательский ксенофобский характер этих псевдонаучных изданий, – продолжает обличать Аксянова, – должен не только получить отпор научной общественности. Он должен заинтересовать правоохранительные органы – за разжигание в нашей стране межнациональной и межрасовой нетерпимости, за пропаганду отвергнутой мировым сообществом в середине прошлого века теории о “высших”/”низших” расах, об эволюционной неполноценности современных народов мира и вреде межрасового смешения» (79-80).
Да, не поскупились на жесткие слова и выражения сотрудницы ИЭА в своем праведном гневе против нашей «книжонки»! Одного только не заметили: спорить бы им надо было не с нами. Ведь мы – не ученые антропологи или генетики, и никогда себя за таковых не выдавали. Мы ничего не смеем утверждать сами от себя. Мы лишь изучили массу литературы (сама Аксянова признает «изрядную осведомленность авторов книги “Раса и этнос” в литературе XIX – начала ХХ века и работах профессиональных антропологов» – 96) и добросовестно транслируем знания, почерпнутые в подлинных научных работах. А также делимся с публикой теми выводами и мнениями, которые пришли нам в голову по мере знакомства с материалом. В полном соответствии с Всеобщей декларацией прав человека и гражданина. Кто может это запретить? На каких основаниях? Таких нет. Мы работаем в научно-популярном жанре, преподнося и разъясняя широкой публике то, чего она не читала, а мы прочли. Возможно, вам что-то показалось не так – но зачем же ругаться, бросаться угрозами? Юпитер, ты сердишься – значит ты неправ! Спорьте, переубеждайте нас. Только спорьте не с нами – а с вашими же великими предшественниками, у которых мы берем факты и идеи: с Машковым, Анучиным, Алексеевым, Монгайтом, Бромлеем и другими. С Дарвиным, наконец.

Но с великими спорить вам вряд ли по плечу (и я покажу это в следующей главке). И вообще при подходе к затронутым нами проблемам олимпийский апломб сотрудниц ИЭА как-то неуместен. Ведь точно заметила та же Артемова: «Над этими проблемами столетиями бились и бьются по сей день сотни исследователей, пытась найти в истории и законах природы их научное обоснование» (31). Вот именно. И ничего раз навсегда решенного тут не наблюдается. В чем же дело? Мы ведь всего лишь предлагаем одну из гипотез. Почему такой накал страстей, такая горячность, агрессия?

Все, увы, просто. Я обнажу истинный мотив ученых инвектив против нас, который авторы прятали-прятали, а он возьми и прорвись – этакий вопль угнетенной невинности – то у Артемовой, то у Аксяновой, с той разницей, что Артемова этим воплем начала, а Аксянова закончила.

Итак, Артемову покоробила моя критика конструктивистов и лично директора ИЭА Тишкова и его подручных: «Так когда-то идеологически клеймили “шарлатанов от науки, имеющих обыкновение стремиться в начальственные кресла ”, обрушивая на них всю силу ”праведного” гнева, ”политкорректных” провокаторов от науки и ”жуликов от науки, фикционистов”, которые, рядясь ”в тогу небожителей”, ”прививают” российскому научному сообществу ”псевдонаучную идеалистическую конструктивистскую ересь”, а также ”комплекс неполноценности перед западной наукой” и готовы, выполняя ”политический заказ”, ”оболванивать, умственно растлевать малосведущую молодежь, читателей”. Не правда ли, эти разоблачительные слова выражают не столько праведные патриотические чувства, сколько такие простые, такие понятные всем обиду и зависть к этим высокомерным ”небожителям”? Ведь не допустят они авторов ”Расы и этноса” и на порог своих заоблачных чертогов». И далее еще полторы страницы (!) самохвальной защиты чести мундира (со всевозможными передергиваниями), завершающейся приписыванием нам с Авдеевым желания наладить жизнь в России на манер Третьего рейха (44). Откуда это взято? Не знаю, но уж точно не из нашей книжки. Вранье, увы, и ничего больше. Да еще такое вульгарное, низкопробное, клишированное – даже судиться противно. Вот так теперь отвечают академические ученые на научную критику. Я-то, поделом шельмуя Тишкова, не пытался привлечь к делу компетентные органы, не взывал к Госдуме, к Общественной палате, к президиуму РАН. А мне в ответ – донос в лучших традициях лысенковщины! Да еще с апелляцией к Госдуме и Минкульту. Браво!

Аксянова поначалу просто красиво (хоть и беспочвенно) оскорбилась за всех скопом «профессионалов антропологов». Но вскоре проговорилась: «Особенно неприятно, что отдельные фразы коротких тезисов Севастьянов представил моим ответом на свой риторический вопрос об опасности для страны и русского народа деятельности моих коллег – этнологов во главе с В. А. Тишковым… Твердо должна заявить о своей гражданской причастности именно к коллегам по Институту, а не к Авдееву и Севастьянову» (74-75). А затем добрых две страницы посвятила прославлению своего шефа – Тишкова. И сразу все встало на место, и праведный гнев объяснился.

Трудно передать то чувство щемящей жалости и досады, которое я испытал, прочитав данные фрагменты. «Бедные вы, бедные, – подумалось мне об ученых дамах, – что вам довелось перенести от своего сатрапа! И я – невольная тому причина, что вам пришлось отрекаться от себя, юлить, оправдываться, каяться, а для полной реабилитации – даже гадости антинаучные и неправомерные про нас писать…»
Но я не мог поступить иначе, вразрез со своей совестью. Что поделать: Plato amicus est, sed magis amica veritas. Ведь я не завишу ни от Тишкова, ни от иных земных властей.

Нескромное обаяние Олимпа

Не боги горшки обжигают.
Пословица

Видяй сучец во оце ближнего своего, в своем не зришь ниже бруса.
Козьма Прутков

Пережив первоначальный шок от грубого, несправедливого и юридически безграмотного «наезда» создателей брошюры, я решил закрыть глаза на мелкие обоюдные обиды и обратиться к сути дела. Может быть, я смогу почерпнуть что-то полезное для публики из критики моих с Авдеевым трудов? Без гнева, как говорится, и пристрастия.

Еще раз перечитал брошюру и испытал шок вторично: оказывается, почерпнуть нечего. Самое обидное, что с академическим и даже олимпийским апломбом нам все время пытаются втюхать недоказанное за доказанное, гипотезу – за факт. Спорные научные вопросы подаются как давно, а главное – однозначно решенные. Но об этом – чуть ниже, а пока отмечу, что нам порой приходится спотыкаться даже об элементарное незнание, невежество.

Иногда в этом сказывается, простите, «отрыжка» марксистско-ленинского воспитания. К примеру, Аксянова попрекает нас незнанием «аксиомы обществоведения о неравномерности хода исторического процесса» (63), в которой нетрудно узнать марксов «закон о неравномерности развития», действительно преподававшийся в школьной программе обществоведения в позднесоветский период. Но никакой аксиомой (ха-ха!) он не является, как и многие другие «законы» некогда всесильного, но неверного марксизма, его давно выбросили на историческую помойку ввиду полной непригодности. Беглого взгляда на историю народов мира достаточно, чтобы видеть, что эта «аксиома» если и работает (в чем ряд видных историков – А. Ахиезер, А. Фурсов и др. – сомневается), то лишь в ограниченном ареале и только для некоторых народов.

Аксянова также пишет, излишне самоуверенно: «В книге “Раса и этнос” неверно трактуются биологические характеристики этносов: они понимаются как их основа, первичный фактор формирования, целиком определяющий исторические достижения… И сколько ни писали наши специалисты о разной природе расы и этноса, о территории – единственно объединяющем их факторе, об исторической сопряженности между ними, -- никакого резонанса в данном труде нет» (48). На деле все гораздо хуже, чем ей представляется: я имел удовольствие самым внимательнейшим образом изучить все, что об этносе писали «ваши специалисты» (отечественные этнологи), и нашел все это противоречивым и неубедительным, попросту антинаучным . И не я один. После того, как чудовищный и неотразимый разнос учинил «вашим специалистам» А. Й. Элез в своей монографии «Критика этнологии» (М., 2001), после того, как к этому разносу добавил пару разгромных глав В. Д. Соловей и ваш покорный слуга, я бы на месте Аксяновой не стал кичиться отечественной традицией этнологии. Но при этом ей неплохо было бы вспомнить (если Тишков позволит, конечно), что в определении этничности покойный директор ИЭА Ю. В. Бромлей склонялся к биологизму. А для тренировки кротости и смирения, пусть бы Аксянова ответила, какая территория объединяет этнос цыган или евреев; или, напротив, какую территорию следует признать эскимосской: Полинезию, откуда они вышли полторы тысячи лет тому назад, или Гренландию, где они осели; или еще: перестали ли быть немцами поволжские немцы, сменившие территорию Германии на Поволжье. И т. д. Словом, определение этноса через территорию – наживка для совсем уж малограмотных и глупых (от нее отказались еще Н. Н. и И. А. Чебоксаровы, монополизировавшие тему в 1970-е годы). С нами так не нужно. А доктору наук так даже и стыдно должно быть.

А как вам нравится такой пример: Аксянова попрекает нас «низкой культурой речи» (мы оба – члены Союза писателей России, а я еще и кандидат филологии), но тут же оступается на ровном месте, комментируя мою сентенцию: «”…получаются в чистом виде русаки с полностью восстановленной биологической этничностью” / Кто такие «русаки»? Заяц-русак – знаю…». Напомню антропологу знаменитую отповедь Суворова Павлу Первому:

Пудра – не порох, коса – не тесак,

А я, Ваше Величество, не немец, а природный русак!

Вот пусть ответит теперь себе Аксянова, имел ли Суворов в виду назвать себя зайцем или тут, все же, нечто иное. И она еще нам будет про «культуру речи» что-то объяснять!
А то вот Бутовская обозвала основателя френололгии (сиречь, черепословия) великого немецкого ученого и врача Галля – «расистским автором» двухсотлетней давности. Это уже просто психоз какой-то: воспалившемуся от общения с Бродом и Тишковым воображению теперь всюду расисты мерещатся. Караул! А между тем, ее коллега Аксянова вынуждена признать: «развитие науки и введение точных измерений человеческого черепа, как ни странно, сыграло на руку сторонникам расистских взглядов о “высших” и ”низших” расах» (52) Можно, конечно, всех краниологов заодно с Галлем записать в расисты, но не лучше ли согласиться с очевидным и признать, что расы не равны?

Но это все пустяки (хотя таких пустяков-«косяков» набирается много и вместе они производят впечатление редкостной умственной неряшливости). Основная борьба за истину идет на следующих направлениях:

  1. недоказанность эволюционного родства человека с обезьянами и связанный с этим кризис теории эволюции применительно к антропогенезу;
  2. единство человечества как вида, наличие либо отсутствие общего биологического корня у трех больших изначальных рас;
  3. биологическая, а не географическая основа рас;
  4. эволюционное неравенство рас;
  5. неадаптивность расовых признаков;
  6. происхождение и родина светловолосых и светлоглазых кроманьонцев;
  7. о неандертальцах как предках негроидов.

Именно в этих важнейших вопросах сотрудницы ИЭА поражают наш ум умышленной или наивной дезинформацией. Надо сразу сказать, что все эти направления, кроме эволюционного неравенства рас (которое абсолютно и неоспоримо очевидно любому непредубежденному, не забитому предрассудками уму), носят спорный, гипотетический характер. Здесь нет ничего вполне доказанного, все зиждится на предположениях и допущениях. Как указывает крупнейший палеоантрополог современности А. А. Зубов: «К настоящему моменту в разделе антропологии, посвященном происхождению и эволюции человека, вопросов стало больше, чем ответов, и чуть ли не все проблемы стали дискуссионными» .

Между тем, все перечисленные направления дискуссий имеют глубочайший не только познавательный, но, прежде всего, мировоззренческий интерес. Они не могут быть безразличны ни одному подлинному интеллектуалу. Поэтому я полагаю, их разбор будет важен и нужен читателям «Нашего современника» не только в плане торжества справедливости, но и в плане приближения к волнующей истине. Разберем же их подробнее.

1. «Кто такой «студебеккер»? Папа ваш студебеккер?!»
Меньше всего доказаным можно считать происхождение современного человека от гоминид (вариант: «африканских сапиенсов»). Достаточно, как уже предлагалось, положить рядом череп австралопитека (имеющий больше сходства с черепом махайрода или ягуара, чем человека) – и кроманьонца, чтобы невооруженным глазом убедиться: между этими видами – пропасть. А так как современный человек, разумеется, произошел ни от кого иного, как от «человека современного» (так все издавна титулуют кроманьонца), то вывод ясен – и противопоставить ему нечего.

Можно, конечно, «вооружить» глаз и глянуть в мощный микроскоп, проверить, совпадают ли генетически на 100% австралопитек и кроманьонец, чтобы удостовериться: да, последний есть прямой потомок первого. (Но только именно на 100%: как известно, разница менее, чем в 1,5% отличает человека от шимпанзе, однако этого достаточно, чтобы не считать нас за один вид.) Но, насколько мне известно, такого опыта не производилось и таких данных нет. А вот анализ ДНК неандертальца был-таки произведен, и в результате это «переходное звено», якобы связывавшее гоминид с кроманьонцем, на которое такие надежды возлагали эволюционисты, сразу же вылетело из цепи, оставив по себе зияние. Больше того, происхождение архантропов от гоминид тоже никем не доказано. А уж современных-то людей – и подавно. Теория эволюции, как и любая другая, имеет право на существование, но не имеет права вставать на место истины в последней инстанции. Слишком уж часто на нашей памяти она взбиралась на этот пьедестал и рушилась оттуда. И на вопрос, откуда и как появился человек, давайте честно ответим: не знаем!

Как резюмирует на сайте РАН директор Палеонтологического института РАН академик Алексей Розанов: «До сегодняшнего дня все эти научные споры имели весьма умозрительный характер. Даже если ископаемые останки удавалось идентифицировать и воссоздать хотя бы небольшой их фрагмент, не было никаких оснований считать, что данное существо было именно нашим предком. Причина тому – разрушение генетических признаков данного вида… До понимания природы человека и его истинного происхождения нам по-прежнему очень далеко. Иначе говоря, возможно, что нам несколько миллионов лет, но с таким же успехом может оказаться, что наш возраст не превышает 100–150 тысяч лет». Академик прозорливо предсказывал, что если ДНК неандертальцев и хомо сапиенс не совпадут, то «антропологам предстоит непростая работа по пересмотру всех основ теории происхождения видов. Которая, впрочем, и так давно трещит по всем швам» . Сегодня это несовпадение – уже многократно установленный факт .

Что же тут еще добавить? Только одно: наши критики проявили, мягко говоря, излишнюю самоуверенность.
А самым большим поклонникам микроскопа я бы посоветовал разложить на атомы скандинава, нигерийца и монгола, чтобы потом торжественно объявить: все люди созданы из одного теста, а значит, род человеческий – един. Глупо? Очень; но не глупей иных аргументов противников расовых различий, например, творцов т. н. митохондриальной теории.

Бутовская, Аксянова и некоторые другие твердят: палеоантропологические находки-де отодвигают родословную человека до 6-7 млн лет , и жили древнейшие предки человека (они же ископаемые гоминиды) на африканском континенте и были, якобы, предками кроманьонца (9, 64, 67-69). Аксянова даже схему нарисовала, очень неконкретную и не вызывающую ни малейшего доверия, о происхождении всех рас от африканского архантропа . Все было бы так, если бы ископаемые гоминиды (австралопитеки, ардипитеки, уранопитеки, хунгаропитеки, кениантропы плати, парантропы робустусы, хомо хабилисы и даже хомо эргастеры и прочие двуногие существа с уменьшенными клыками, укороченной челюстью и параболической формой зубной дуги ) действительно были древнейшими предками человека. Однако именно этот факт не доказан . И сразу все остальное, включая прелестную схемку, превращается в домысел, вымысел и словоблудие.

Смешно читать такую, например, сентенцию Бутовской: «Ныне антропологи с гораздо большей уверенностью говорят о происхождении человека от человекообразной обезьяны, чем их предшественники в конце ХХ века». «Гораздо больше» – это сколько процентов вероятности? Десять, сорок, шестьдесят? Спасибо, не надо. Когда будет сто, тогда вначале проверим, а потом поверим. А пока? Пока антропологи-эволюционисты принципиально и гордо «перестали искать» так называемое «переходное звено» от гоминиды к человеку – «конкретную форму ископаемых с мозаичным набором обезьяньих и человеческих признаков» (10). Очень просто: отчаялись найти – и прекратили поиск; зелен-де виноград (поскольку этой формы нет и быть не должно, ибо человек вряд ли произошел от обезьяны). Удобно, почти по-сталински: нет звена – нет проблемы. Ведь разве дело в непостоянном «мозаичном наборе»? Дело в том, чтобы непререкаемо подтвердить, что перед нами – один вид с разными признаками. А вот этого как раз никто и не может.

Характерна аргументация, к которой прибегает Бутовская: «В любом учебнике антропологии указано, что современный человек произошел от архаического сапиенса, скорее всего, на территории Африки южнее Сахары. В дальнейшем представители этой популяции дали начало кроманьонцам и другим группам современных сапиенсов» (12). Видимо, речь идет о тех самых учебниках, про которые написала ниже Артемова: «Выходит в свет невообразимое количество чудовищно безграмотных учебников по антропологии, этнологии, культурологии и т. п.» (46). Сколько раз переписывались учебники по биологии хотя бы за последние сто лет! Но что стоит за словами Бутовской?

В действительности, результаты, полученные группой доктора биологии Тима Уайта, свидетельствуют лишь о том, что в Эфиопии почти два миллиона лет назад жили как две капли воды похожие на нас хомо идалту – возможно, именно они и есть настоящие человеческие предки. А до того считалось, что европеоидный тип установился только с неолита. Ну и что? Мало ли, какие и где нам предстоят еще находки! Мало ли, какие доказательства скрывает от нас земля и вода! Я лично уверен, что только разработка шельфа Ледовитого океана может привести нас к истокам нашего происхождения. Больше того, открытие Уайта как раз аннигилирует тщательно и долго выстраивавшиеся цепочки типа: австралопитек – Homo habilis – неандерталец – кроманьонец. Допустить, что возраст кроманьонца – человека современного – исчисляется миллионами лет я, разумеется, могу (тем более, что это колоссального значения свидетельство против всякой эволюции: «каким ты был, таким ты и остался»). Допустить, и даже без всяких доказательств, что он какое-то время жил в том числе и в Африке, хотя не исключительно и не первоначально, – тоже. А вот что кроманьонец произошел от гоминид, произошедших от обезьян, – для этого предположения, извините, серьезных оснований как не было никогда, так по-прежнему и нет.

2. «Цепь составьте миллионы, дети одного (?!) отца»
Кстати, об учебниках. Перед нами – тот из них, который даже Артемова вряд ли взялась бы охаять, ибо его авторы – светила палеоантропологии, у которых она сама имела честь учиться: В. П. Алексеев, А. Л. Монгайт, А. И. Першиц «История первобытного общества» (М., 1982). И в нем черным по белому написано: «Археологически фиксируемый непрерывный переход от раннего палеолита к позднему на всех материках Старого Света и наличие параллелизма в географическом распределении современных рас и различных морфологических форм неандертальского типа склоняют чашу весов скорее в пользу полицентрической гипотезы». За последующие 25 лет эта чаша склонилась к ней окончательно.

Что это значит? Это значит приговор всем нашим критикам. Поскольку полицентризм и моногенизм – есть вещи, логически несовместные. Если разные изначальные расы образовались в разных точках земного шара – в одной точке черная, в другой – белая, в третьей – желтая (а именно так надо понимать полицентризм), то с какой стати у них должен был быть общий предок? А если он и был, то какого он был цвета кожи, какие были у него волосы (курчавые, прямые, волнистые, какого цвета), какого цвета и разреза глаза, какой формы зубы (совкообразные или нет) и т.п.? Почему он вдруг как минимум в двух случаях из трех принципиально изменил свою морфологию? Ничего, кроме натянутых гипотез и предположений о некоем «надрасовом» стволе человечества нам наука не дает, и все уверения в обратном – от лукавого.

Кстати, среди современных зарубежных полицентристских схем одна из наиболее разработанных – гипотеза А. Тома, согласно которой именно в Передней Азии неоантропы мешались с палеоантропами – неандертальцами, что привело в этом очаге к возникновению протоевропеоидов и протонегроидов. А протомонголоиды, связанные своим происхождением с западносибирским центром, мигрировали затем в Центральную Азию, где дали начало монголоидной расе; далее они распространялись на восток. В общим чертах эта схема вполне совпадает с нашей гипотезой, изложенной в книжке «Раса и этнос». Почему бы Броду и Тишкову не пожаловаться в прокуратуру на мировую знаменитость, вместо того, чтобы подло мстить нам?
Итак, моноцентризм, а равно и моногенизм давно пора бы уже списать в утиль. Однако не раз и не два наши критики настойчиво утверждают, что все человечество есть один вид, что все расы принадлежат к этому единому виду и имеют одного общего предка. Этого самого предка предъявить нам никто до сих пор так и не сумел, но что за беда? Ведь самый главный аргумент в пользу такого утверждения, если верить бродо-тишковским подручным, состоит в том, что расы скрещиваются между собою и дают «плодовитое (!) гибридное потомство». А это-де «в биологии есть неоспоримый критерий принадлежности разных форм к одному виду» (49, 66, 84).

Ишь ты! Неоспоримый!

Как категорично! Как безапелляционно! Сколько апломба! Только все зря, потому что это неправда. Да, некогда Эрнст Майр выдвинул такой тезис: плодовитое потомство как главный признак единства вида. Но жизнь давно и беспощадно его опровергла, и сегодня каждый компетентный зоолог знает, что в ряде случаев межвидовые гибриды отличнейшим образом плодятся. Причем не только в условиях неволи или даже искусственного к тому принуждения со стороны человека (например, потомство козы и овцы, хорька и норки, колонка и фуро), но и в свободной природе, образуя новые виды: бастарды глухаря и тетерева, тетерева и куропатки, черной и серой вороны, обыкновенной и белошапочной овсянки, серебристой чайки и бургомистра, черной утки и кряквы (надеюсь, оппоненты не станут отрицать, что все это именно разные виды) и мн. др.: краснобрюхая жерлянка (Bombina bombina) в Карпатах гибридизирует с желтобрюхой жерлянкой (Bombina variegata), каспийская черепаха (Mauremys caspica) в среднем течении Евфрата, от Турции до Сирии, гибридизирует с видом ручьевая черепаха (Mauremys rivulata) и проч., и эти гибриды размножаются. И т. д.

Сам Дарвин в свое время гениально прозревал такую возможность и писал, довольно осторожно и предусмотрительно: «Принимая во внимание все установленные факты по скрещиванию растений и животных, можно заключить, что некоторая степень бесплодия, как при первом скрещивании, так и у гибридов, является весьма распространенной, но при теперешнем состоянии наших знаний ее нельзя считать абсолютно всеобщей» (выделено мной. – А. С.). Сегодня его прозрения сбылись в весьма и весьма многих научно установленных вариантах. Зайдите в Дарвиновский музей, вам это растолкует с примерами любой грамотный экскурсовод. Отсылаю читателя также к замечательному сборнику «Гибридизация и проблемы вида у позвоночных» (М., МГУ, 1993), к статье Д. В. и Ю. Г. Терновских «Гибридизация в звероводстве» (Кролиководство и звероводство. – 1988. – № 4) и др.

Но главный пример – под рукой. Факт метисации кроманьонца и неандертальца не отрицает никто из наших оппонентов, сегодня это один из немногих постулатов. Но так же известно, что генетически неандертальцы отличались от кроманьонцев, пусть и не слишком значительно (но ведь и шимпанзе отличается незначительно от нас). Это биологически разные виды. И наличие плодовитых гибридов разновидового, неандертальско-кроманьонского, происхождения (факт также неоспоримый, доказанный палеоантропологией, в частности, захоронениями в Сунгире, Подбабе, Тильбюри, пещерах Схул и Табун и других местонахождениях) явственно говорит об одном: человечество – не единый вид, несмотря на то, что смешение рас и проторас дает плодовитое гибридное потомство .

Отмечу в скобках, что возникновение вторичной, смешанной расы латиносов, которая так восхищает оппонентов, произошло в искусственных условиях, которые правильно следует характеризовать именно как неволю, в результате насилия и над Личностью, и над Природой! Ведь секрет появления латиносов прост: триста лет подряд темпераментные испанцы и португальцы – европеоиды – «тараканили» почем зря рабынь негроидного и монголоидно-американоидного расового происхождения. И кстати, еще в скобках, в ряде случаев снижение жизнеспособности (плодовитости) гибридов может проявляться, не в первом, а в пятом-шестом и более отдаленных поколениях. Так что считать эксперимент с вторичной расой латиносов оконченным – преждевременно. Может быть выживут, а может быть вымрут или утратят примесные качества, реверсируют в течение столетия-двух.

Итак, уважаемые оппоненты, плодовитое гибридное потомство – не только не главный признак единства вида, а вообще не признак этого единства. И факт плодовитости потомства различных рас вовсе не свидетельствует о единстве человечества как вида. Утверждать, что человечество единый вид, ибо гибридные расы-де дают плодовитое потомство, – это нечестно. Аргументация ваша недостоверна, что подтверждается даже на примере проторас: тех же неандертальцев и кроманьонцев, не совпадающих генетически, но тем не менее передавших нам свои наследственные черты. Да, проторасы и расы скрещиваются между собой и дают плодовитое гибридное потомство, но это вовсе не означает, что человечество есть единый вид. Правильнее считать, что такого вида вовсе нет! В крайнем случае, признались бы честно, что проблема вида вообще не имеет пока окончательного решения в науке...
Сказанного достаточно, чтобы заявить: таксон Homo sapiens, давным-давно предложенный Карлом Линнеем, исчерпал свое научное содержание и должен быть пересмотрен. Что значит «человек»? Что значит «разумный»? Почему следует покрывать этим таксоном столь разные биологические сущности? Все это пора осмыслить заново.

3. О побелевших и окосевших жертвах климата
Самое глупое и нелепое, что приходилось читать насчет рас, это будто бы ушедшие из Африки на Север темнокожие кроманьонцы прошли под воздействием среды (климата) через «депигментацию», а ушедшие на Восток синантропы или их предки по той же причине пожелтели и окосоглазели. Именно на этом абсолютно недоказанном и совершенно недостоверном варианте с непонятным упорством настаивают Бутовская и Аксянова. Они пытаются внушить нам, что расы – не биологическое, а географическое понятие, потому что расовые признаки, якобы, не существовали с самого начала, а сформировались географической средой и к ней привязаны.

Если допустить такую гипотезу, то надо будет признать верным утверждение: схожая среда формирует у человека схожую морфологию. А между тем всем и каждому видно и понятно, что такой зависимости в мире нет.

Нет ее нигде. Не почернели и не приобрели курчавые волосы народы, живущие в Азии и Америке в тех же широтах, что и негроиды в Африке. Ну нет там автохтонов-негроидов – и все тут! Хотя заселение этих широт произошло, по разным данным, от 70 до 30 тысяч лет тому назад, срок вполне достаточный для глубоких адаптивных изменений, если они и впрямь возможны. Или на жителей этих континентов природа влияет иначе? Но это не доказано. Не побелели, не приобрели светоловолосость и светлоглазость, не превратились в европеоидов негроиды, живущие со времен неолита на юге Африки в климате, аналогичном европейскому. А равно автохтоны весьма прохладных Фольклендов или Огненной Земли. Не стали похожими на европеоидов, не «отбелились» также канадские индейцы или гренландские эскимосы, народы Сибири, Аляски или Приморья. Не стали похожими на негроидов живущие в соответствующем поясе индийцы, тибетцы, китайцы и вьетнамцы, индейцы Центральной и Южной Америки. А если монголоидные в целом народы Южной Азии местами приобрели отдельные негроидные черты, то это объясняется только метисацией, так же, как и обретение монголоидных черт бушменами и готтентотами Южной Африки. Ибо на севере этого континента тысячелетиями шла метисация негроидов и европеоидов, а на юге – негроидов и монголоидов, как и на юге Индостана и Азии в целом.

Отмечу, что морфологических изменений, напоминающих расовые признаки, не дали ни относительно небольшие сроки проживания в принципиально иной среде (400 лет негров в Северной Америке, 1500 лет эскимосов в Гренландии), ни огромные, измеряемые десятками тысяч лет. Не белеют черные и желтые, не чернеют желтые и белые, не желтеют и не окосевают белые и черные (иначе, чем посредством метисации) и т. д. Как, с какой стати могли бы пройти через «депигментацию» кроманьонцы в течение, допустим, 20 тысяч лет, если за тот же или больший срок ее не прошли негроиды Южной Африки, индейцы Северной или юга Южной Америки или народы Северного Китая? Словом, все говорит о том, что все три большие изначальные расы возникли не только в разных центрах (с полицентрической концепцией не спорят уже даже наши оппоненты, писания политически ангажированного моноцентриста Я. Я. Рогинского давно девальвировали), но и от разных, не связанных ничем между собою чистых в расовом смысле групп предков. Какими возникли, такими и остались. И с самого начала были такими, по своим основным характеристикам, какими мы видим их сегодня.
Между тем, как пишет руководитель отдела системогенеза Института нормальной физиологии профессор К. В. Анохин, новейшие исследования показали, что хотя определенные приспособительные функции (предположим ненадолго, что разрез глаз или цвет кожи к ним относятся) передаются по наследству, они принципиально не изменяют как таковую морфологию человека. То есть, в поколениях, попавших в особые природные условия, может вырабатываться повышенная адаптивная биологическая реакция, которой нет у ранних поколений и у народов других регионов. (Например, у жителей высокогорных Анд увеличен объем легких.) Но, если популяцию переселить в новые (или прежние) условия, не требующие подобной адаптации, то это свойство быстро, через 2-3 поколения утрачивается, атрофируется за ненадобностью. Если бы цвет кожи, глаз, волос, разрез глаз, структура волос и иные расовые признаки были благоприобретенными, обусловленными географической средой, они обязательно в недолгом времени исчезли бы при переселении популяции в иные края. Нашим критикам 400-летний срок пребывания негров в Америке или 300-летний – буров в Африке кажется исторически малым, ничтожным, чтобы первые побелели, а вторые почернели. Но если те или другие приобрели свои свойства в порядке адаптации, то изменения должны были наступить за гораздо более короткое время. О вышеприведенных примерах с куда большим сроком «реадаптации» я уж и не говорю.
Глупости, которые пишутся по поводу адаптации человека к географическим условиям, – поистине безмерно смешны. Аксянова, например, всерьез пишет о малых габаритах мозговой капсулы у южных антропологических типов всех больших рас как «способе природной защиты человека от солнечного перегрева головы» (52). Какая тут связь? Совершенно непонятно: ведь по законам термодинамики маленькая голова прогреется гораздо сильнее и быстрее, чем большая. Просто указанные регионы – зоны активной метисации еще со времен неолита, только и всего . Уж лучше голословные утверждения, предрассудки – мол, расовые признаки есть результат адаптации и точка, чем такие примеры.

Возможно оставаясь в душе ученым, а не политиком, Аксянова в другом месте пишет, жестоко противореча сама себе: «В отечественной антропологии традиционно расу рассматривают прежде всего как биологическую реальность, отраженную в категориях расовой классификации» (60). Браво! Подписываюсь и я… Но тогда при чем тут география, адаптация и прочая ерунда? Будем последовательны! А она, между тем, указывает: «Мы постоянно повторяем, что расовые характеристики маркируют прежде всего территорию, а не этнос (народ). Расы человека – это прежде всего устойчивые в ряду поколений территориальные (географические) комплексы морфологических особенностей человеческого организма, длительно формировавшиеся в конкретных условиях природной среды» (86). Поистине, женская логика…

Единственный из наших оппонентов, кто не подставился подобным образом, это Артемова, поскольку она не радует нас вообще никакими утверждениями, гипотезами и аргументами. Ей была выделена задача попроще: грудью встать на защиту ИЭА и лично Тишкова, обругать нас и науськать Госдуму, Минкульт и карательные органы на нашу «книжонку» (какая честь для скромной книжечки!). Встала. Обругала. Науськала. Ай, браво! Свободна.

4. Неандерталец жив! И он – черный!
Вернемся к вопросу о цвете кожи неандертальца. «Это невозможно!» – скажут Бутовская с Аксяновой. Нет, возможно, – и даже очень.

Многие современные криптозоологи, в том числе доктор биологических наук Арнольд Смоляков, полагают, что неандертальцы вовсе не вымерли: «Полное исчезновение неандертальцев с лица Земли нельзя считать доказанным фактом, – говорит ученый. – А вот свежие следы их стоянок время от времени обнаруживают в разных частях света, в том числе и в Крыму. Несмотря на то что они до деталей совпадают с жилищами неандертальцев, сейчас их, как правило, приписывают так называемым снежным людям, или йети. А вдруг это – выжившие, несмотря ни на что, потомки неандертальцев? Думаю, исключить такую возможность нельзя».
Той же точки зрения придерживается Вера Удальцова, заведующая сектором изобразительных источников Государственного Дарвиновского музея в Москве: «Криптозоологи утверждают, что отдельные особи неандертальцев могли уцелеть в труднодоступных горно-лесных районах земного шара и продолжали жить без каких-либо прогрессивных изменений. Ведь именно так, в каменном веке, поныне существуют и австралийские аборигены, и некоторые африканские и южноамериканские племена – реликтовые типы людей, взять тех же пигмеев в пример». (Многозначительная аналогия!)

Среди тех, кто, как и мы, отказывается верить в тотальное бесследное вымирание неандертальцев, был замечательный естествоиспытатель Б. Ф. Поршнев, открывший в письменных источниках множество свидетельств сосуществования человека и неандертальца по крайней мере со времен Плиния (а следовательно, и до Плиния, само собой) . Реликтовый гоминоид, оказывается, и сегодня отлично живет и процветает во многих уголках земного шара: в Китае, Монголии, Непале, Бутане, Сиккиме, Бирме, Вьетнаме, в Иране и Пакистане, в Средней Азии и на Кавказе, в Закавказье, Якутии, Хакасии, Бурятии, Татарии, в Туве и Горной Шории, на Волге и Урале, в Поморье и Приморье, в Полесье и на Карпатах, в Европе и Америке, в России, Германии и Палестине. Он известен под самыми разными именами: йети, аламас, алмасты, цзяго, махуа, каптар, чучуна, ксы-гиик, джез-тырмак, бигфут, патон, саскватч, чугайстыр, гульби-яван, меше-адам, губганана, абнаую, адам-джапайсы, ми-ге, мэнкв, шурале, фавн, сильван, сатир, демон, дэв, ракшас, землемер, дедушка-медведушка, леший и т. д.

Самым скандальным открытием Поршнева было обнаружение им в Грузии живого потомства (гибридного, но вполне плодовитого) самки неандертальца, пойманной незадолго до начала ХХ века в нынешней Аджарии. Живы были и многочисленные свидетели, помнившие эту неандерталку (абнаую), прозванную именем Зана. И сегодня еще жив местный долгожитель Зеноб Чокуа, который застал Зану в живых. Она была в собственности владетельного князя Д. М. Ачба в Зааданских лесах, позже ее получил в подарок дворянин Эдги Генаба, который отвез ее связанную в свою усадьбу в селении Тхина, что на реке Мокви, в 78 км от Сухуми. На родовом кладбище Генаба она и похоронена.

Поразительный, но документально засвидетельствованный факт: неандерталка многократно вступала в половую связь с окрестными мужчинами (первым, по легенде, был сам князь, последним – пастух), исправно рожая от них детей, четверо из которых, два мальчика и две девочки, не только выжили, но и полностью социализировались, будучи воспитаны людьми. Старший сын имел имя Джанда, старшая дочь – Коджанар, вторая дочь – Гамаса (умерла сорок лет назад), младший сын Хвит (умер в 1954 г. в возрасте 67 лет ). Показательно, что двух младших детей Заны растила жена Эдги Генаба. Имеются их фотографии во взрослом состоянии. Все они дали в свою очередь потомство, расселившееся по разным местам Абхазии. Старшая дочь Хвита – Раиса Хвитовна, внучка неандерталки, родилась в 1934 году, до сих пор жива и работает почтальоном, свидетельствует, что «бабушку в лесу нашли». В 1964 году Поршнев навестил двоих из внуков Заны – сына и дочь Хвита от его второго брака с русской по имени Мария – в Ткварчели, где они работали на руднике.
Для нас главный интерес представляет не столько закономерный факт метисации неандертальца и современного человека балкано-кавказской расы с последующим появлением плодовитого гибридного потомства, сколько описание внешности неандерталки и ее потомков, яснее ясного свидетельствующее о неандерталоидном происхождении нынешней негроидной расы. Ибо по всем свидетельствам кожа «абнаую» была черной или темно-серой, а почти черная (с рыжиной) шевелюра спереди напоминала папаху с курчавыми завитками. То есть, неандерталец изначально обладал, как мы и были уверены, важнейшими признаками негроидной расы.

Многие жители тех мест хорошо помнят и описывают младших детей неандерталки, Гамасу и Хвита. Оба они были людьми могучего сложения, с негроидными признаками в строении черепа (фотографии это подтверждают). Гамаса, прожившая лет до шестидесяти, имела, как и брат, очень темную кожу.
При знакомстве с внуками Заны – Шаликуа и Тайей – Поршневу с первого взгляда врезалось впечатление темноватости кожи и «смягченной негроидности облика». У внучки Раисы, судя по фотографиям, также негроидные черты лица, курчавые волосы и сероватая кожа.

Итак, как видим, даже в третьем поколении потомки живого конкретного неандертальца и белых европеоидов сохраняют курчавость волос, темный цвет кожи и негроидную внешность. Вот она, правда жизни, подтверждающая нашу правоту. Нужны ли другие, более ясные и яркие доказательства происхождения негроидной расы от неандертальской проторасы? Опыт, как известно, венчает теорию, практика – критерий истины.

5. От осинки не бывает апельсинки
Итак, куда же девались неандертальцы и какова связь между ними и генезисом негроидной расы? Отвечая на эти вопросы, невозможно отвлечься от истории кроманьонца, нашего прямого предка.
О том, что кроманьонец шел с Севера на Юг, гоня перед собой неандертальца, свидетельствут, прежде всего, датировки его стоянок. По всей Сибири, от Енисея на западе до Камчатки на востоке, отечественные археологи более чем в десяти местах отыскали доказательства того, что человек обитает здесь не менее 30 тысяч лет. А вообще он появился на Севере, в Европе, у кромки ледника все 40 тыс. лет тому назад. Это с одной стороны. А с другой, мы знаем, что гораздо, гораздо позднее, всего лишь 18 тысяч лет назад кроманьонец обнаруживается на берегу Индийского океана на южной оконечности Африки. Пещера Нельсон-бей, находящаяся примерно в пятистах километрах к востоку от Кейптауна, метрах в двадцати над современным пляжем, именно в те времена служила приютом для кроманьонцев, в ней жили постоянно сменявшие друг друга группы. Вообще заметно: если от самых ранних северных стоянок кроманьонца двигаться вниз, то стоянки оказываются все более и более поздними.

О чем это говорит? О несомненном: за 22 тысячи лет кроманьонец спустился по всему земному шару сверху вниз, причем путь его лежал через всю Европу, а затем через Переднюю Азию и всю Африку. Как мы и писали в нашей книжке, кроманьонцы добрались до Северной Африки в итоге Великой неандертальской войны, по пути истребляя неандертальцев, но и смешиваясь с ними. Там они и жили тысячелетиями, о чем свидетельствуют не только многочисленные останки разнообразных кроманьонско-неандертальских гибридов именно в данном регионе, но и отдельные обиталища кроманьонцев, например, на равнине Ком-Омбо, в 45 километрах ниже по течению Нила от нынешней Асуанской плотины, где кроманьонцы жили около пяти тысяч лет кряду. Однако отдельные отряды кроманьонцев, как выясняется, прошли-таки через Сахару и перевалили через Атласские горы, маршем пройдя (скорее всего, вдоль берега) до южной оконечности континента.
Но если так, то судьба неандертальцев представляется еще более ясной, и именно такой, в общих чертах, как мы и описали.

Неандертальцы, эта огромная протораса, насчитывавшая, по некоторым предположениям, в лучшие времена до миллиона особей и относительно густо населявшая Европу, Азию и Африку, не могла, разумеется, беспричинно исчезнуть, не оставив следа и потомства. Академик В. П. Алексеев справедливо писал: «Полное уничтожение представителей какой-нибудь расовой ветви в ходе исторических событий – гипотеза немыслимая, постулирующая чудо, которому нет аргументов в человеческой истории» . Не случайно сторонники версии полного исчезновения неандертальцев теряются в догадках о причинах этого исчезновения, развенчивая их одну за другой. Тут нечему удивляться: нельзя объяснить то, чего не было.
Так, весьма нелепое предположение о вымерзании неандертальцев, в недавнее время бывшее популярным, сегодня уже не поддерживается. В самом деле: почему бы это неандертальцы, якобы вышедшие 300-150 тысяч лет назад из Африки в холодную Европу (есть даже мнение, что «любящие холод» неандертальцы бежали туда от потепления), давно там адаптировавшиеся и даже пережившие самое страшное похолодание и оледенение – Рисский ледниковый период (250.000 – 110.000 до н. э.), вдруг взяли да и вымерли в гораздо менее суровую Вюрмскую эпоху, вместо того, чтобы вернуться назад в Африку. А кроманьонцы, якобы только-только появившиеся в Европе из теплой Африки, напротив, в тех же условиях и в то же время выжили, расцвели и размножились. Где логика? Ерунда…

И в самом деле, как выяснила международная команда ученых из США, Испании и Германии (руководитель – палеоэколог Хронис Цедакис из университета города Лидс), не похолодание привело к исчезновению неандертальца (в Европе, уточню я), которое произошло как минимум за три тысячи лет до серьезного скачка температурного режима Земли. И какую бы из трёх принятых сейчас дат их исчезновения (30, 28 или 24 тыс. лет до н. э.) ни брали учёные, каждый раз оказывалось, что тогда было тепло. Цедакис заявил: «Мы с полной определенностью можем исключить в качестве причины исчезновения с лица земли неандертальцев перемены климата».

Значит ли это, что неандертальцев тотально истребили кроманьонцы, как полагает та часть палеоантропологов, которая не разделяет концепцию вымерзания? В Европе – может быть, и то не до самого конца, как свидетельствует Б. Ф. Поршнев и другие. Но ведь неандертальцы были расселены по всему свету чрезвычайно широко – на запад до Британии и Иберии, на юг до Израиля (и далее в Африку) и на восток до южной Сибири, Шумера, Элама, Индии и Китая. Нет, разумеется, кроманьонец не мог истребить их повсеместно и совершенно. Даже в XVI-XIX веках безжалостным завоевателям, обладавшим самым «прогрессивным» вооружением, не удалось уничтожить ни одну расу.

Очень многие наши ученые не верят в уничтожение кроманьонцами неандертальцев. Известный палеоантрополог А. А. Зубов: «Гипотеза полного истребления неандертальцев пришельцами… не выдерживает критики в силу наличия промежуточных ископаемых форм» . «Извели или не извели наши предки замечательную цивилизацию неандертальцев – это науке неизвестно, – публично заявил недавно доктор медицинских наук Леонид Корочкин, сотрудник Института биологии гена РАН и Института биологии развития РАН. – Неандертальцы – это самостоятельный вид. Что там с ним произошло? Я сомневаюсь, что их можно было сознательно извести, тем более что поначалу неандертальцы ведь были в численном большинстве. Как их можно было извести по всем континентам, где они существовали, – я не представляю.»
Великая неандертальская война, однако, была, это несомненно, и кое-что в судьбе сторон мы можем себе представить. В начале последнего оледенения часть неандертальцев, несомненно, мигрировала к югу. Гонимые холодами и непримиримыми врагами, они, активно смешивая свою кровь с кроманьонской, заселяли Переднюю Азию, Южное Средиземноморье, Северную Африку. И шли дальше, вглубь африканского континента. Судя по тому, что кроманьонец по Африке прошел, можно сказать, почти молниеносно (его компактные поселения на Севере и на Юге Африки, в Ком-Омбо и Нельсон-бее, датируются примерно одним временем: 17-18 тыс. лет до нашей эры), неандертальцам пришлось буквально бежать, спасая себя, через гигантский континент.

Свидетельством пребывания неандертальцев в Африке являются найденные там неандерталоидные останки: например, череп с берегов бухты Салданья (ЮАР) или кости гоминоида в Танзании . В южной Африке близ г. Кабве в Замбии обнаружены также останки «родезийского человека» неандертальского типа. Предполагается, что «родезийский человек» жил довольно поздно, возможно одновременно с ранними представителями позднепалеолитических людей современного физического типа. Как определили Либермен и Крелин, родезийский человек в Африке имел даже несколько более современную глотку, чем человек из Ла-Шапель-о-Сен .

По версии Винсента Планьоля и Джеффри Уолла из отдела молекулярной и вычислительной биологии университета Южной Калифорнии, все неандертальцы вообще происходят из Центральной Африки, откуда со временем переместились в Европу. Характерно, что основой для такого вывода послужило исследование генетики африканского племени йоруба. Согласно тем же исследованиям, жители Южной Африки вообще генетически связаны с популяцией неандертальцев. Не всем же ведь было уходить с прародины, кто-нибудь да остался! Да, останков неандертальцев в Африке южнее Сахары пока найдено немного, как, впрочем, и кроманьонцев. Но, во-первых, их там особо и не искали, во-вторых, они, все же, там есть, вопреки уверениям Бутовской, а в третьих, неандертальцы, пройдя через Африку, как мы и указывали, не остановились в своем беге, а ринулись дальше – в Индию, Индонезию, Австралию и Новую Зеландию. К такому выводу пришел палеоантрополог из Торонтского университета Майкл Чиллачи на основе генетических исследований.
Важнейшее соображение в пользу происхождения негроидов от неандертальцев состоит также в том, что, как показали недавние исследования тартусских генетиков под руководством Георгия Худяшова (они перекликаются с данными Чиллачи), аборигены Австралии произошли от африканцев, черная раса породила серую. Но все дело-то в том, что австралоидов испокон веку недаром сравнивали ни с кем иным, как с неандертальцами, и считали их прямыми потомками! Об этом писал еще в 1930-е годы М. Ф. Нестурх (Человек и его предки. – М., 1934), а сегодня с этим особенно никто и не спорит. Ведь достаточно взглянуть на австралийских аборигенов: у них «как у представителей этой расы крупные надбровные валики, челюсть без подбородочного выступа» – явные неандерталоиды внешне. Но не по воздуху же перенеслись неандертальцы из Европы в Австралию! Нет, они прошли через несколько стран света, чтобы попасть туда, да еще и море переплыли.

Таким образом, след, который оставили неандертальцы в антропогенезе, проходя своим путем через Африку, юг Индии и, вообще, Азии, Океанию и т. д. – в Австралию и Тасманию, велик и заметен, только его, как правило, ошибочно характеризуют как негроидный. На самом же деле именно неандертальско-расовые народы сформировали различные племена автохтонов как Африки (негроиды), так и Индии (веддоиды), юго-восточной Азии и Океании (австралоиды). Вплоть до айнов, продукта смешения трех рас, заселившего японские острова. Все эти разновидности сейчас классифицируются как большая негроидно-австралоидная раса, но все они, это очевидно, имеют именно неандертальского предка, как это убедительно подтвердил эксперимент с Заной.

6. У негроида есть папа, а кроманьонец пока сирота
По Бутовской, «ни о какой преемственности между неандертальцами и негроидами речь идти категорически не может» (15). Между тем, факт метисации между кроманьонцем и неандертальцем сегодня считается признанным. Все тот же Сванте Паабо из Мюнхенского университета, установивший по анализу ДНК, что неандерталец вовсе не был предком нынешнего Homo Sapiens (антропологи Ральф Шмит и Юрген Тиссен позднее подтвердили этот вывод), установил также, что небольшое межвидовое скрещивание между человеком разумным и неандертальцем все-таки имело место, иначе Y-хромосома не изменялась бы. Но ведь такая метисация шла не только в Европе, но также – и дольше и интенсивнее всего – именно в Африке. Выходит, по Бутовской, преемственность у неандертальцев с европеоидами – возможна, а с негроидами – нет? Это почему же? Вот вы, г-жа Бутовская, и есть расист номер один после этого!
Наша гипотеза куда политкорректней. Смешение кроманьонца и неандертальца происходило и в Европе, и в Африке. Но соотношение господствующих типов было при этом различным. В результате чего в Европе остался белый кроманьонец с неандертальской примесью, а в Африке – черный неандерталец с примесью кроманьонца. Разницу чувствуете? Тысячелетиями затем происходила реверсия доминантной и вытеснение чужеродной рецессивной генетики: неандертальской у кроманьонца, кроманьонской у неандертальца. Результат: европеоиды в Европе, негроиды в Африке, а гибридная раса, в лице многих этносов с причудливыми комбинациями расовых признаков, – на периферии проторас, в пограничной зоне наиболее долгого и активного смешения: в Передней Азии, Средиземноморье и Северной Африке. Просто и ясно.
Ну, а о том, что все расы имели одного общего предка – это, извините, из области гипотез, если не фантазий. Разные расы – разные виды. И предок кроманьонца на сегодня неизвестен, об этом в один голос твердит сегодня уже большинство специалистов, хотя это не значит, что его не было.

7. Предъявите нам черных эйнштейнов и менделеевых, моцартов и чайковских, рафаэлей и репиных!
Последняя точка наших разногласий – вопрос об эволюционном неравенстве рас. Но это на самом деле – вовсе не расхождение между научными позициями, как может подумать наивный читатель. Это расхождение между оголтелой беспардонной демагогией и ясным незамутненным взглядом на вещи.
Вот, к примеру, Аксянова спрашивает нас лукаво: «Почему, например, культуру эскимосов – северных охотников на морского зверя – не считать высокоразвитой?» (67). Тут остается только предложить ей на выбор: пусть она либо назовет имена эскимосских писателей, композиторов, философов, инженеров, ученых, чьи достижения сравнимы с достижениями лучших европеоидных умов и талантов, либо пусть сознается в непристойнейшей демагогии и застрелится с горя и стыда. Ну, и в отношении всей негроидной расы можно предложить политкорректным нашим стронникам эволюционного равенства такой же выбор. Ведь дело в том, что огромный культурный разрыв между кроманьонцем и неандертальцем, бывший изначально (ассортимент каменных и иных орудий у первых раз в пять превышает таковой у вторых), во всех смыслах полностью унаследован их потомками, прогрессировав в тысячелетиях и проявляясь во всех сферах, требующих интеллекта.
И хватит об этом.

«А теперь – Горбатый! Я сказал – Горбатый!»

Лакей, сиди себе в передней,
А будет с барином расчет!
А. С. Пушкин

– Подлец ты, а не ученый… Да в ухо ему – раз! Да еще!
М. Горький. «На дне»

Аксянова – с вызовом! – задала нам вопрос, на который я особенно охотно отвечу: «По какую линию фронта Второй мировой находились ваши родственники? Не оскверняете ли вы их память?»
Случилось так, уважаемая, что род Севастьяновых всегда сражается только на одной стороне: на русской. Когда была гражданская война, мой дед, распределенный после кадетского корпуса в красную Ладожскую флотилию, бежал через всю страну на юг и воевал под началом Деникина и Врангеля. Потому что русские тогда были там – в Белой армии. А против них была взнуздавшая русское простонародье антирусская мразь в лице лениных, троцких, свердловых, дзержинских и т. д. А когда началась Великая Отечественная война, то на фронт отправились моя бабка (дед был уже расстрелян) и мой отец. Они сражались в Красной армии, потому что русские на сей раз были там. Бабка погибла в бою в 1943, отец воевал все 4 года. А против них вновь была антирусская мразь, на этот раз немецкого и др. происхождения. Сегодня опять идет война, и воевать теперь приходится мне – все на той же русской стороне, разумеется, против антирусской мрази. Противник сегодня опять другой, а мы-то – те же самые.

А вот вы-то на чьей стороне, г-жи Аксянова, Артемова, Бутовская и примкнувший к ним С. В. Васильев из того же тишковского гнезда (его краткий вульгарный донос в прокуратуру разбирать ниже моего достоинства)? По какую линию фронта стоите? С кем связались, кому служите, на кого работаете? С этой ходячей русофобией – с Бродом, Гербер, Тишковым? Не стыдно?

Наверное, нет, не стыдно. И не больно, не страшно за русский народ. С каким хладнокровием, если не с удовлетворением пишет Аксянова о зримой гибели русских: «Вследствие продолжительного и широкого по масштабу смешения этнически русского населения со своими соседями или мигрантами из далеких стран в составе этого народа все больше лиц с монголоидными признаками внешности, со смуглой кожей и курчавыми волосами, с любыми ранее экзотическими комбинациями черт внешности. И этот естественный процесс не смогут остановить ни запреты, ни репрессии, ни севастьяновские “разъяснения” заблудшим» (90).
Не знаю, возможно Тишков не пускает своих сотрудниц в зарубежные поездки, но если бы Аксянова побывала в европейских столицах и видела воочию вырождение и гибель европейских народов, она взяла бы более верный тон. Нам же, наблюдающим смерть Европы год за годом вблизи, видящим, как рушится древняя, столь любимая и чтимая нами культура Запада, как оскверняются те «священные камни», о которых писал еще Герцен, жутко думать, что та же участь ждет и нас. И мы делаем все возможное, чтобы этому противостоять, чтобы антирусская мразь, в очередной раз сменившая обличье, вновь потерпела поражение.
Должен предупредить вас: участвуя в антирусских инициативах вашего шефа и его подельника Брода, вы ставите на кон свою репутацию и доброе имя своей семьи. Во что превратил вверенный ему институт Тишков? В мастерскую политических доносов, в лавку продажных экспертиз? Когда с вашей помощью заткнут глотки всем инакомыслящим и установится единомыслие а-ля Брод, вот тут-то и наступит самый настоящий фашизм. Сегодня Брод преследует нас, скромных популяризаторов науки, но завтра кто-то из ваших почтенных коллег, ученых олимпийской пробы, своим умом дойдет до «неудобных истин», «неполиткорректных выводов» – и тот же Брод быстренько обеспечит ему участь Галилея, если не Джордано Бруно. Неужели вы снова поможете ему? Да куда ж вы, впрочем, денетесь! Хотя есть вещи, которых порядочный человек не делает ни на каких условиях, ни при каких обстоятельствах. Нельзя помогать инквизиторам. Нельзя сотрудничать с политической полицией, как ее ни назови. Нельзя участвовать в преследовании инакомыслящих, писать доносы в лучших традициях лысенковщины, работать на репрессивные органы, а тем более стимулировать их работу. Все это не считается в свободном мире хорошим тоном для интеллектуала. Нам вот тоже не нравятся ваши концепции, но мы же не пишем на вас доносы.

Мы не сердимся и не обижаемся на ученых дам, позволивших втянуть себя в столь грязную и неприличную игру. У нас нет к ним претензий и вообще ничего личного. Мы только просим их не удивляться, если зарубежные коллеги перестанут с ними здороваться за руку. А то и собственные дети.
А вот Брод и Тишков не должны уйти от ответа за свои грязные русофобские дела. Эта сладкая парочка отлично спелась: Брод указывает на очередной объект травли, а Тишков обеспечивает процесс заказными экспертизами, организовав для этого во вверенном ему институте специализированный Совет по независимым экспертным исследованиям – именно для борьбы с инакомыслием. Распаленный уязвленным самолюбием, он, как видим, вовлекает в нечистые политические игры наивных деятелей науки. Поскольку ложные научные взгляды и установки Тишкова были мной рассмотрены в предыдущей статье, понятно, что преследование касается наиболее здорового сектора нашей общественной жизни.
Я сунул палку в это осиное гнездо, и теперь Тишков сладострастно мстит мне, используя подвластный ему персонал. Но я надеюсь когда-нибудь схватиться с ним лично – в открытой дискуссии. Наше дело правое. Победа будет за нами.

Яндекс.Метрика