Sidebar

20
Ср, янв

Беседа восьмая. Национал-капитализм и национал-демократия

Десять бесед о русском национализме

Мы продолжаем наш цикл бесед о русском национализме, что он собой сегодня представляет, как его надо понимать. И сегодня я хотел бы рассказать о таком направлении в современном русском национализме, к появлению которого я сам причастен и имею непосредственное отношение.

Дело в том, что в 1994 году в "Независимой газете", которая была тогда главным органом печатной мысли нашей либеральной интеллигенции, появилась достаточно неожиданно для читателей и даже для меня, моя статья под названием "Национал-капитализм". Редактор Виталий Третьяков как человек умный и широко мыслящий решил предоставить вдруг мне трибуну, потому что ему показалось, что я выражаю такую интересную точку зрения, которая имеет перспективу в нашей стране.

Статья называлась "Национал-капитализм". О чем там шла речь? Я писал о том, что современное мыслящее общество России (напомню, что это было самое начало девяностых годов, в 1993 был ельцинский переворот, то есть укрепление нового режима, в 1994-м году уже можно было давать этому режиму характеристику) в начале девяностых годов русское мыслящее общество раскололось на два лагеря. Это лагерь, условно говоря, патриотов и, условно говоря, демократов. Я писал о том, что патриотам не хватает ума, не хватает ясного понимания того, что происходит в нашей стране. А демократам не хватает патриотизма. И вот как бы это все свести воедино?

Для этого надо было примирить патриотов с восстановлением капитализма в нашей стране, а демократов – с появлением национализма. Из-за этой статьи была масса писем в "Независимую газету", Третьякову грозили (и мне тоже) Нюрнбергским процессом и так далее, но, тем не менее, такая статья вышла.

И я писал там о том, что у нас не было в реальности выбора между капитализмом и чем-то там еще. Я писал о том, что капитализм пришел всерьез и надолго, потому что его возвращение обусловлено объективными историческими причинами. Но у нас был другой выбор. У нас был выбор между национальным капитализмом, таким, какой строит Китай, таким, какой строила когда-то Германия в 1930-е годы (но мы, к сожалению, не воспользовались моментом, и вот эту национальную модель капитализма тогда построить не смогли). А альтернативой был компрадорский капитализм – капитализм, который развивается в интересах капиталистов других стран и вообще в интересах других стран, которые смотрели на Россию как на колонию. И вот он-то у нас и восторжествовал, увы.

В чем была основная причина этого? Почему вместо национального капитализма мы получили компрадорский, колониальный капитализм? Прежде всего потому, что у нас не было своего класса капиталистов. Наши капиталисты были доморощенные – вчерашняя номенклатура, работники банков, директора предприятий, советские чиновники, часть интеллигенции, которая подалась в бизнес. У них не было еще ни хватки капиталистической, ни влияния в стране. Они еще не понимали, что государство должно вести протекционистскую политику по отношению к своему капиталу, к своим капиталистам, они не знали, как этого требовать. А многие стремились просто поскорей нажиться, быстренько распродать все, что попало им в руки… Вот такие у нас были предприниматели.

И я писал о том, что рано или поздно Россия вернется на путь национального капитализма, потому что через это проходят все капиталистические страны рано или поздно. Рано или поздно национальный капитал консолидируется, опомнится и поймет, что в своей стране надо быть хозяином, а не прислужником каким-то там международным или инородным силам. Я отводил на это примерно 12-15 лет, и я говорил о том, что выразителем интересов национального капитала рано или поздно должен стать Союз русских предпринимателей, купцов и промышленников, который взял бы на содержание Русскую партию, условно говоря. Как она там называется на самом деле, неважно, но это должна быть партия русских интересов, которая защищала бы, в том числе, и национальный капитал.

Я писал о том, что национал-капитализм в жизни проявляется как госпарткапитализм. Как это было в Германии в 1930-е годы, как это было и сейчас есть в Китае. То есть, государство (как правило, через партийный аппарат, через всепроникающую гибкую партийную структуру) должно и патронировать национальный капитал, оказывать ему протекцию, помогать, поддерживать, в особенности на международном уровне, – но и контролировать национальный капитал, не позволять разгуляться эгоистическим интересам. Потому что в принципе, все знают: если прибыль достигает каких-то определенных размеров, то капиталист продаст все, включая Родину и маму. Вот чтобы этого не случилось, государство должно и патронировать, и контролировать национальный капитал.

Это было в 1994 году мной написано, и с тех пор прошло достаточно много времени, чтобы можно было сказать: да, сейчас мы постепенно въезжаем в эту стадию развития капитализма.

Но капитализм капитализмом, а следующий шаг, если мы проецируем экономику в политику, – какой строй мы должны получить при развитом национал-капитализме?

Таким строем может быть только один строй. Этот строй называется национал-демократия. Что такое национал-демократия? Это демократия, ограниченная рамками одной нации. То есть это демократия для своих.

Термин этот не новый. Термин этот, "национал-демократия", появился еще в конце XIX, начале ХХ века. Были национал-демократические движения самые разные, все они направлены были прежде всего на создание национального государства. Очень часто национал-демократическими называли себя движения в колониальных странах, которые боролись за свободу от колониальной зависимости. Национал-демократия как понятие, как термин, как теория разрабатывалась и в советские времена в недрах коммунистической идеологии. Это понятие даже было включено в программу КПСС 1965 года. Над понятием национальной демократии работал такой партийный идеолог как Борис Пономарев, член ЦК, достаточно видная фигура.

То есть этот термин, конечно, уже далеко не новый. Но почему-то при советской власти считалось, что сегодня, вот, где-то побеждает национал-демократия – а завтра эти страны становятся социалистическими. Жизнь опровергла эту теорию. Ни одна из стран, где к власти приходили национал-демократы, не вступила на путь социалистического развития. И понятно, почему. Потому что настоящая демократия всегда является демократией цензовой. Это демократия как бы не совсем все-таки для всех.

Если мы возьмем самый первый пример демократического устройства государства – это античные греческие Афины – то мы увидим, что да, была демократия, было равноправие, но между кем и кем? Только отцы семейств допускались к полноценному участию в политической жизни. Свободные отцы семейств, имущие отцы семейств. В то время, как примерно 70% населения Афин – это были рабы, на которых никакая демократия не распространялась.

Республиканский Рим – вот идеал национальной демократии. Но разве все жители, подвластные Риму, могли пользоваться правами, которые давала эта национальная демократия? Нет. Полноправным участником этой системы был, опять-таки, pater familias, отец семейства – вот была действующая единица национал-демократического устройства. Но это было именно национал-демократическое устройство, потому что права римлян не давались даже подвластным жителям Италии, так называемым италикам, только граждане самого Рима имели эти права. А когда Гай Марий (полководец, который мечтал стать диктатором), чтобы обрести опору в своих политических устремлениях, начал раздавать римские права, гражданство, другим народам Италии (пока только Италии, речь не шла о фракийцах, галлах, германцах и так далее) – уже одно это вызвало гражданскую войну. Так стремились охранить свои демократические завоевания, демократические права римляне.

Надо сказать, что демократия вообще бывает очень разной.

Мы вот видим сегодня пример – и нам навязывают этот пример – либеральной демократии а-ля современный Запад, а-ля Соединенные штаты Америки. Когда Буш-младший был президентом, он говорил, что "Америка несет всему миру сияющий свет. Это свет демократии". Но мы видели, что принесла эта Америка в Афганистан, Иран, Ирак, в Сербию, в другие прекрасные места земного шара. В данном случае я не говорю об экспансии, я говорю о том, какое содержание, на самом деле, мы видим за фасадом западной демократии. На самом деле мы видим, что эта демократия, которая в принципе переводится как "власть народа", то есть власть большинства, давно уже не имеет никакого отношения к большинству, она направлена против интересов большинства. Эта демократия давно превратилась в диктатуру меньшинств – национальных, сексуальных, религиозных и прочая, и прочая. Вот что такое современная западная либеральная демократия.

Бывает демократия так называемая консенсуальная. Попытка такой демократии была в Советском Союзе. Это была тоже демократия очень ограниченных возможностей. Те, кто помнит Советский Союз, помнят, что на самом-то деле это изначально была диктатура пролетариата, она была и потом в смягченном виде, но, тем не менее, действовала. Демократия была очень ограниченная. До 1936 года вообще существовало такое понятие как "лишенцы", то есть все «бывшие» – дети интеллигенции, дети дворян, священников, купцов – все были поражены в правах. Да и потом, конечно, над нашей демократией советской не случайно смеялись во всем мире, потому что ни свободы выборов, ни свободы печати, ни свободы слова, собрания, свободы совести – всего этого не было. Вот такая как бы «демократия для всех», консенсуальная, на самом деле никогда не существует.

На самом деле действенная и реальная демократия – это демократия цензовая. И вот одним из цензов таких в государствах национальной демократии является принадлежность к государствообразующему народу. Мы об этом уже говорили, и я даже приводил в пример страны, где такая национальная демократия существует во вполне развитом виде. Я говорил об Израиле, я говорил, что такое национал-демократическое государство строит Украина сегодняшняя, прибалты строят такие свои государства, где вся полнота прав у представителей государствообразующего народа. Это даже следует из украинской Конституции, из той присяги, которую сегодня принимают в Израиле, из законов о гражданстве Эстонии и Латвии и так далее.

Вот основные моменты, на которых я хотел бы остановиться, рассказывая о национал-капитализме и национал-демократии. Поэтому, когда мы работали над проектом Конституции Русского национального государства, мы сохранили там практически все права человека, которые действуют и в современной российской Конституции. Надо сказать, что действующая Конституция нас не устраивает по очень многим параметрам, но в одном отношении она вполне совершенна. Это касается прав и свобод человека, вот здесь все прописано правильно.

За исключением, может быть, пункта 2 статьи 2, где объявлен абсолютный приоритет личности, ее прав и свобод. Это перекос, перегиб, конечно. Мы должны понимать, что если полностью отпустить поводья личности, то эгоистические ее интересы будут действовать – скажем, не обязательно будут, но могут действовать – во вред обществу. Мы это видим на каждом шагу, тут никого убеждать не надо. С другой стороны, если дать полный приоритет обществу, то будет происходить зажим личности, подавление, будет происходить надругательство над ее правами и интересами, свободами и так далее. Мы это уже тоже проходили. На эти грабли наступать нельзя.

Поэтому, по разумению тех, кто работал над нашим проектом Конституции, нельзя отдавать полностью ни личность, как говорится, на благую волю государства и общества – но нельзя и наоборот поступать, нельзя государство и общество делать заложниками прав и свобод личности. Здесь должен соблюдаться паритет. Поэтому вот эту статью, скорее всего, следует исключить. Что же касается других прав и свобод, то они все должны соблюдаться.

Но для всех ли должны быть одинаковые права и свободы в национально-демократическом государстве? Очевидно, что такими правами должны пользоваться только граждане, потому что только граждане несут ответственность за судьбу своей страны. Мы не можем требовать от негражданина несения равных с гражданином обязанностей. Но ведь понятно совершенно, естественно, что права и обязанности взаимно связаны, неразрывно связаны. Нет и не может быть прав без обязанностей, нет и не может быть обязанностей без прав.

Поэтому все права могут быть только у тех, у кого все обязанности. Приезжие не должны платить налоги, не должны служить в российской армии и еще много чего другого не должны. Но это значит, что у них не могут быть в полной сумме те же права, что у граждан. Это вполне логично, объяснимо и понятно.

Поэтому в том проекте Конституции, о котором я в прошлый раз рассказывал и, возможно, буду еще говорить, предусмотрен такой ход. Когда речь идет о правах и свободах, в каждой статье есть уточнение – "каждый гражданин имеет право". Если в действующей Конституции написано просто "каждый имеет право", то в нашем проекте написано "каждый гражданин". А кто может, и кто не может быть гражданином русской России, Русского национального государства, на это должен ответить отдельный специальный федеральный закон о гражданстве. Но такой закон может быть принят только тогда и может быть разработан только тогда, когда будет установлено Русское национальное государство.

Александр Севастьянов

Яндекс.Метрика